Севилья праздновала. На улицах было людно. В кострах пылали портреты Изабеллы II, общественные здания были захвачены. Новости от генерала Серрано поступали хорошие: повсюду, в городах и поселках, создавались революционные группы из гражданского населения. Чтение Кадисского манифеста на площадях, в гостиных, на стихийных собраниях вызывало бурную поддержку, ведь речь в нем шла о всеобщем избирательном праве, свободе печати, о снижении налогов и об отмене смертной казни…

Кандидо зашел в ресторан. От обилия новостей у него слегка кружилась голова. Он притих с тех пор, как покинул Кубу. Его жестокие инстинкты насытились и сейчас дремали. Кандидо даже не приходилось прикладывать усилий, чтобы их обуздывать. Последним, кого он убил, был капитан корабля, хотя истинное торжество садизма он устроил во время казни Мауро Москейры. Он предполагал, что Леонор умерла в колодках от голода и жажды или сгорела в том же пламени, что пожирало барак с рабами.

На Кубе все закончилось наихудшим образом, ему пришлось снова отказаться от прошлого и потерять личность, которую он носил в Гаване. Кандидо опять будто переоделся. Теперь он жил как джентльмен, оставив в прошлом свои приключения на Кубе… о которых все равно никто и никогда никому не сможет рассказать. Он устранил всех свидетелей: Тимотео, Высокого, Коллантеса… Также ему стало известно о смерти Бидаче, хотя тот погиб и не от его руки. Рукопись, в которой были описаны его злодеяния и указано данное ему при рождении имя – Эстебан Альфаро, – сгорела в том же пламени, от которого он прикурил последнюю сигару на восточном сахарном заводе.

Капитуляция Кадиса всех удивила – особенно то, с какой скоростью она произошла, а также общие настроения в Севилье – аплодисменты, крики радости и ликование людей, которые наконец дали отпор угнетателям, возмущенные злоупотреблениями королевской семьи. Севилья примкнула к революции без долгих раздумий. Кандидо предстояла встреча с военными и гражданскими представителями города, чтобы все обсудить и принять решение о дальнейших шагах. На самом деле ему было все равно, останется ли Изабелла II у власти, объявят ли Республику или провозгласят нового монарха – но он видел, что революционеры одерживают победу, поэтому и принял их сторону.

На вышеупомянутой встрече он рассказал, как щедро финансировал некоторые инициативы генерала Прима. Нет-нет, он примкнул к революционерам далеко не в последнюю минуту, он поддерживал их уже много лет. Даже ведя переговоры с правительством Изабеллы II о налогах на кубинский сахар и кофе, Серра выделял средства на восстания, вроде «сержантады», которая потрясла Мадрид два года назад. Он всегда ставил одновременно на бога и дьявола и всегда оставался в выигрыше. Теперь его имя звучало при обсуждениях состава будущего правительства, и Кандидо наслаждался этим, потягивая вино.

Министр Испании? О, это было бы честью, особенно для человека, выросшего на улицах Мадрида, а не в дворцовых залах. Кандидо был убежден, что получит эту должность.

После ужина он отправился на прогулку и погрузился в атмосферу общего ликования.

На площади возле собора были установлены скудно декорированные подмостки. Любопытство побудило Кандидо подойти ближе. Подмостки окружала толпа людей – они смеялись над гротескной сценкой и исполнявшей ее актрисой. Публика была в восторге, ведь лучшего дня для того, чтобы посмеяться над королевой, и придумать было нельзя. В одном из номеров Изабелла II обращалась за помощью к служанке, и Кандидо вдруг не поверил своим глазам: служанку играла Пили ла Галларда! Что она делает в Севилье? Почему покинула Кубу? Его собственный поспешный отъезд с острова не дал ему возможности отыскать подругу Леонор. Он потерял ее из виду в порту и потом очень об этом жалел.

Инстинкт подсказывал Кандидо, что нужно поскорее уйти, но он, опасаясь привлечь к себе внимание, сел, чтобы досмотреть выступление до конца. Не прошло и минуты, как взгляд Пили упал на него. И она сразу его узнала. Запнувшись, она быстро закончила реплику и покинула сцену. Так было задумано по сценарию или она сбежала? Актриса, игравшая королеву, сделала вид, что так и должно быть, и публика продолжила хохотать, слушая, как она восклицает:

– На помощь! Даже моя служанка бежит из Испании, точно за ней гонится сам дьявол!

Возможно, это была удачная импровизация… Кандидо решил больше не ждать и ушел.

На следующий день во время встречи с видными деятелями революции он упоминал о своих связях в правительстве, о доверенных лицах, которые убеждали его, что у королевы нет особой поддержки ни в армии, ни в церкви, но он держался скромнее, чем собирался.

Когда Кандидо уходил, после того как узнал на сцене Пили, ему показалось, что за ним сквозь толпу следовала Леонор. А еще через некоторое время он уже в этом не сомневался. Он разглядел ее изуродованную руку и понял, что́ ей пришлось сделать, чтобы освободиться из колодок. Даже издалека он видел безумие, сверкавшее в ее глазах. Итак, его жена выжила и теперь преследует его. За кем она явилась – за сыном или за самим Кандидо? О, как не вовремя она вновь появилась в его жизни. Но, возможно, она просто хочет вернуть своего ребенка…

Зачем он забрал Лопе? Он ведь даже не уверен, что это его сын. Из мести или из желания продолжить свой род, иметь наследника? Мальчик напоминал ему о Леонор – единственной женщине, которую он любил. Она проникла в его душу и пробудила в ней чувство. Даже два чувства – любовь, которую Кандидо испытывал к Леонор, превратилась в дикую ненависть, когда он узнал, что жена была в объятиях Мауро. Он помнил презрение Тимотео и хотел бы снова с ним встретиться, чтобы спросить: разве любовь не разбудила в нем еще более страшного зверя? Почему те, кто утверждает, что способны испытывать эмоции, считают себя выше других? Следовало похоронить эти мысли и сосредоточиться на том, что происходит сейчас: Леонор вернулась за сыном, и это может навредить его политической карьере. Кандидо не мог этого допустить.

Он отправил сына впереди себя в Мадрид. Лопе путешествовал в дилижансе с кормилицей. Первую остановку они должны были сделать на почтовой станции в Кармоне.

Прежде чем вернуться к себе, Кандидо принял решение. В эту ночь его преследовали кошмары: Леонор гналась за ним сквозь толпу, ее культя светилась и истекала кровью. Утром Кандидо оседлал лошадь и отправился в путь.

Почтовая станция Кармоны находилась неподалеку от ручья. Пока работники кормили и поили его лошадь, Кандидо принялся разыскивать сына и кормилицу. Ему указали на дубовую рощицу у реки, где они укрылись от солнца. Безмятежная улыбка кормилицы застыла при виде приближающегося Кандидо.

– Давай сюда ребенка, – сухо произнес он.

Женщина без единого слова подошла к Кандидо и передала ему Лопе.

– Возвращайся в Сан-Фернандо, я с тобой свяжусь.

– Ребенку нужно поесть…

– Это тебя уже не касается.

– Сеньор, что вы собираетесь делать? – осмелилась спросить кормилица, испугавшись за мальчика.

Кандидо не ответил. Он вернулся к почтовой станции с ребенком на руках, сел на лошадь и направился в Эсиху, намереваясь присоединиться к войскам генерала Серрано. Отъехав от станции, через несколько минут он спешился. Свернул с дороги, отошел подальше и бросил мальчика на землю, как мусор. Потом сел на лошадь и галопом помчался по залитой солнцем дороге. Крики ребенка, оставленного среди кустов и камней, некоторое время раздавались за его спиной, но не прошло и пяти минут, как Кандидо уже забыл о нем.

Основную часть армии можно было увидеть еще до ее появления из-за пыли, поднимаемой солдатами, конницей, повозками и пушками. Кандидо должен был возглавить отряд, направляющийся в Мадрид.

– Кандидо!

Этот голос застал его врасплох – словно приветствие родственника, явившегося на званый ужин, куда его никто не приглашал. Сидя на лошади, сгорбившись, ему улыбался сержант Викунья. Он выглядел как обычный севилец, вступивший в армию. Фиолетовое пятно на лице почернело, оно выглядело плохо и гноилось…

– Какая удача, что наши пути пересеклись! – широко улыбнулся Викунья.

– Почему у меня такое чувство, что удача тут ни при чем?

Кандидо привык к влиянию, которое имел на друга детства в Мадриде, и ему не понравилось, что тот заговорил с ним как с равным или, что еще хуже, свысока.

– Не стоит недооценивать волю случая, Кандидо. Это правда, я бежал из Мадрида, когда увидел, что королева проиграла битву. Я предполагал, что ты окажешься на правильной стороне, но не смог тебя найти. По правде говоря, я разочарован, что ты не предупредил меня. Вот как ты отплатил мне за преданность?

– У меня не было возможности с тобой связаться.

– Давай не будем лгать друг другу, мы слишком давно знакомы. Я ведь даже знаю твое настоящее имя, Эстебан Альфаро.

Кандидо хотелось выхватить пистолет из-за пояса и выстрелить Меченому между глаз, чтобы стереть его дурацкую улыбку, но всего в нескольких метрах от них ехали другие всадники… У Кандидо мелькнула мысль, что он легко мог бы оправдать это убийство, и он потянулся к рукояти пистолета.

– Я бы на твоем месте этого не делал. – Меченый заметил его движение. – Да и стрелок ты неважный. Если не убьешь меня с одного выстрела, мне хватит времени рассказать, кто ты на самом деле. Ты можешь объявить, что я королевский шпион и уничтожил десятки революционеров в Мадриде, но им будет плевать, когда они услышат все, что я знаю о тебе.

– Чего ты хочешь?

– О, мои желания весьма скромны. Хочу должность в том министерстве, которое, говорят, ты собираешься возглавить. Хорошую должность, которая позволит мне и дальше наслаждаться жизнью. И клянусь, тогда никто не узнает, чем ты занимался в «Санта Каталине де Баракоа». Подумай об этом.

Викунья пришпорил лошадь и быстро догнал удаляющуюся процессию. Кандидо задумался. Нет смысла тратить время и придумывать, как отомстить Меченому за шантаж. Он должен быть осторожным. Внезапно в голову ему пришла мысль: с чего это он решил, что Лопе для него обуза? Ему ведь нужно поддерживать новый образ: герой революции, потерявший любимую жену, сражается за свободу вместе с сыном. Один этот образ стоил тысячи слов: он бы опроверг клевету Меченого, выставил бы его безумцем, приспешником королевы, способным на любую подлость, лишь бы навредить Кандидо. Он развернул лошадь, пришпорил ее и гнал до тех пор, пока не вернулся к почтовой станции Кармона. Отыскал место, где бросил ребенка. Но ни Лопе, ни его следов там не оказалось.

Кандидо вернулся к почтовой станции и обратился к одному из работников:

– Я ищу младенца, которому всего несколько месяцев.

Работник, жевавший стебель чертополоха, мрачно на него посмотрел.

– Убирайтесь отсюда. Вы уехали, не заплатив за корм для лошади.

– Мне пришлось торопиться, но я вернулся, чтобы расплатиться и вернуть ребенка. Ты его видел?

– Не видел я никаких детей. Где деньги?

Они недовольно уставились друг на друга, но тут раздался детский плач. Кандидо направился к сараю, откуда он доносился. Внутри сидела испуганная кормилица с ребенком на руках.

– Не делайте с ним ничего, умоляю вас, сеньор! Я заберу его, только не причиняйте ему вреда!

Кандидо серьезно посмотрел на ребенка. В этот раз он даже не пытался изобразить на своем лице улыбку.