Леонор приходила в порт каждый день, словно помешанная, и встречала корабли. Стоя у трапа, по которому спускались пассажиры, спрятав культю под платьем, она высматривала Кандидо и своего сына. Лопе наверняка будет на руках у какой-нибудь кормилицы, нанятой, чтобы ухаживать за ним, хотя Леонор не исключала и того, что бывший муж выполнил угрозу и без малейших сожалений выбросил мальчика в море. Эта мысль крепко засела в ее голове и повторялась в кошмарах. Леонор знала: чтобы избавиться от них, она должна увидеть сына.

Но и в это утро Леонор не увидела ни Кандидо, ни Лопе: их не оказалось ни на «Дьюке де Антильяс», ни на «Вирхене-де-лос-Ремедиос», ни на «Сан-Лукасе», ни на каком-либо другом пароходе или клипере, прибывшем за последние дни из Карибского бассейна или Соединенных Штатов. Пили говорила, что они могли оказаться в любом порту: например, в Лиссабоне, а оттуда по суше добраться в Мадрид или в Барселону, затем в Лондон, пересечь границу на севере, – но Леонор была уверена, что они прибудут в Испанию через Кадис. Она помнила, что ее муж хотел отправиться на юг, и исступленно верила в это.

– Может быть, завтра… – подбадривала ее Пили каждый день.

Да, завтра Леонор вернется. И послезавтра. И если ей всю жизнь придется ходить в порт и высматривать их, значит, она будет это делать.

Леонор провела так уже два месяца. Деньги, которые одолжил доктор Висенте Антонио де Кастро, помогли им с Пили покинуть Кубу. Чтобы не привлекать к себе внимания, они купили билеты в третий класс. С ними уехал и Аквилино Пардиньяс: он хотел, чтобы от острова, который принес ему так много горя, его отделял океан.

…Сегодня он, должно быть, уже успел напиться в одной из городских таверн.

– Вокруг как-то неспокойно. Сегодня возле собора я слышала крики «Да здравствует свобода!» и «Долой Бурбонов!», – сказала Пили, стараясь отвлечь Леонор.

Ту не очень интересовало положение дел в Испании или судьба Бурбонов: их изгнание было мечтой Мауро, не ее. Она хотела бы унаследовать его идеализм, но слушала новости о восстаниях и революциях лишь потому, что они напоминали ей о человеке, которого она любила больше жизни, замученном и брошенном в том проклятом месте на востоке Кубы.

В этот день в порту царила особая атмосфера: люди спешили и перекрикивались, раздавались удары в барабаны, все как будто ожидали прибытия важных лиц. Если разразится революция, Кандидо Серра наверняка окажется неподалеку, чтобы извлечь из происходящего максимальную выгоду.

Леонор и Пили отправились в район Популо, там они надеялись найти Пардиньяса. Пьянствуя в тавернах и беседуя с незнакомцами, писатель узнавал последние новости. Они нашли Пардиньяса в хандало – так в Кадисе называли заведения, которые держали люди с гор. Там можно было купить и еду, и выпивку. Молодые женщины вошли внутрь, и Пардиньяс поднялся и направился к ним с видом человека, узнавшего невероятную новость.

– Адмирал Хуан Себастьян Топете восстал против королевы! Похоже, флот его поддерживает… Настало время добиться справедливости! Говорят, Прим уже в пути, плывет на фрегате «Сарагоса». Грядут большие перемены, люди хотят увидеть обновленную страну…

– Как бы не стало хуже, чем было, – скептически ответила Леонор. – Ты выяснил что-нибудь о Кандидо?

– Леонор, ты меня слышишь? Революция! – воскликнул Пардиньяс.

– Меня интересуют только поиски моего сына.

Писатель вздохнул.

– Я целыми днями хожу по тавернам и разговариваю с военными. Про Кандидо Серру никто ничего не слышал. Но те люди хвастаются, будто всех знают. – Он указал на столик у окна.

Оказалось, что в кои-то веки он пил не один: с ним сидели два пожилых мужчины в мундирах с наградами. Казалось, будто они явились из другого века, ностальгическое воспоминание о прошедшем времени…

– Позвольте представить вам друзей, которых мне посчастливилось найти: в этом городе нет военных, которых они бы не знали.

Леонор достала из сумочки газетную вырезку с портретом Кандидо. Это была заметка из гаванской газеты, в которой писали о том, что жена плантатора, возможно, погибла в результате разрушительного шторма на одном из восточных сахарных заводов. Вероятно, таким образом Кандидо пытался стереть все воспоминания о Леонор.

– Вы знаете этого человека? – спросила она у новых знакомых Пардиньяса. – Велика вероятность, что он высадился в Кадисе несколько недель назад.

Один из мужчин засомневался, но другой сразу узнал того, кто был изображен на снимке.

– Это не тот кубинец, который был с Немесио в Сан-Фернандо? Мне кажется, это он. Немесио – наш старый друг, бывший морской офицер, уже на пенсии. Вечно впутывается в политические дрязги… Спросите у него.

– Где мы можем его найти?

– Он каждый день бывает в казино. У него длинная белая борода и монокль. Как увидите, сразу поймете, что это он.

Когда Леонор и Пили вышли на улицу, их едва не сбил с ног поток людей. Женщина, выглядывающая из окна в доме напротив, радостно стучала скалкой по кастрюле. Где-то неподалеку взрывались петарды и ракеты. Пили ухватилась за руку Леонор, и та стала решительно пробираться сквозь толпу.

В казино все только и говорили о мятежном адмирале. Из холла доносились громкие голоса. Женщинам было запрещено участвовать в тертулиях, где обсуждались различные общественные вопросы, но все были так возбуждены, что никто не обращал на них внимания. Леонор и Пили прошли в комнату, полную мужчин, которые в клубах сигарного дыма обменивались последними новостями и обсуждали возможное развитие событий. Леонор обратилась к пожилому мужчине с цилиндром в руках и спросила, где найти Немесио.

– Его только что взяли под стражу. Говорят, он шпионил на королеву.

– Куда его доставят?

– Полагаю, что в бастион Канделария. Именно туда и следует отправлять всех врагов революции.

Дойти от казино до бастиона Канделария, который когда-то защищал вход в порт Кадиса, можно было за несколько минут. Леонор, оставив Пили, бросилась бежать – она надеялась, что сможет поговорить с Немесио до того, как его запрут в каземате. Но ей не повезло: Немесио уже провели внутрь, и солдаты преградили ей путь.

– Мне нужно поговорить с ним! – воскликнула она.

– Он шпион. Скорее всего, его расстреляют. Вам лучше уйти, если не хотите оказаться у стены вместе с ним, – услышала она в ответ.

Леонор почувствовала отчаяние. Силы покидали ее, но на отдых времени не было.

Генералы Прим и Серрано прибыли в Кадис: один с Гибралтара, другой с Канарских островов. Город неожиданно превратился в центр испанской политической борьбы, как во времена войны с французами и принятия Кадисской конституции в 1812 году.

Было 19 сентября 1868 года, и Пили с Пардиньясом повели Леонор туда, где оба генерала и адмирал Топете собирались огласить манифест. Толпа приветствовала Прима, прерывая его речь восторженными криками и воплями «Долой Бурбонов!».

– Вернем Испании доброе имя! – воскликнул Прим в завершение и еще сильнее взбудоражил толпу.

Самым важным событием стала капитуляция губернатора провинции, который передал управление городом мятежным военным. Новости распространялись от площади к площади, от таверны к таверне, перелетали с одного балкона на другой, воодушевляя людей. Всех, кроме Леонор. Она смотрела на все это из своего мира, отделенного завесой, которая напоминала саван. Словно живой мертвец, она следовала к своей цели и жаждала мести.

Вскоре было создано революционное правительство. Часть сухопутной армии также встала на сторону революции. Для борьбы с армией, сохранившей верность монархии, были сформированы гражданские ополчения.

Город был охвачен праздничным хаосом. И у Леонор появилась идея. Другие смотрели вдаль и видели будущее Испании, она же увидела возможность обмануть бдительность военных, охраняющих бастион Канделария. Она отправилась туда одна. Как и предполагалось, солдаты, которые должны были сторожить вход, предавались веселью. На посту остался только один тюремщик, и Леонор удалось подкупить его единственным, что она могла предложить: обещанием близости. Он согласился, хотя прекрасно слышал, что она просила дать ей возможность попрощаться с мужем.

– Когда я выйду, сможешь делать с моим телом все, что захочешь, – сказала она.

– Десять минут, не больше. – Тюремщик не скрывал желания, которое уже затуманило его рассудок.

Его не волновало даже то, что у Леонор всего одна рука. Она была самой красивой женщиной из всех, кого он когда-либо видел.

Леонор спустилась по узкому коридору в катакомбы и шла, пока не увидела камеру с небольшим окошком. Заглянув в него, она различила белую бороду Немесио, которая, казалось, светилась в темноте.

– Кандидо Серра?! – гневно переспросил он. – Ничего не хочу знать об этом человеке. Я здесь из-за него! Это он меня продал.

– Он чудовище, я знаю. Он украл у меня сына… Вот почему мне нужно его найти.

– А я знаю, что живым отсюда не выйду. Если отыщете Серру, отомстите за меня. Он хотел уехать в Севилью и уже, наверное, прибыл туда. Он хочет стать членом революционного правительства и с почестями вернуться в Мадрид.

По коридору к ним шел угрюмый, отталкивающего вида мужчина. Выражение его лица заставило Леонор вздрогнуть.

– Убирайтесь отсюда, если тоже не хотите умереть! – приказал он и толкнул ее в сторону выхода.

Отперев дверь камеры, он набросился на Немесио и перерезал ему горло ножом. Затем впился взглядом в Леонор, замершую на месте от ужаса.

– Кто вы такая?

Леонор понимала, что ее жизнь зависит от ответа.

– Меня попросили вызнать у него имена других предателей, поэтому я здесь. Если бы вы его не убили, у нас был бы весь список.

– Поделом ему…

Мужчина пошел прочь, и Леонор направилась за ним, стараясь не дрожать от ужаса. Ей пришлось перешагнуть через тело тюремщика, лежавшего на полу с перерезанным горлом. У Леонор мелькнула мысль, что ей благоволит какая-то зловещая удача. Возможно, это тот белый ангел, о котором говорила мадам Биссон и который приносил смерть всем вокруг… Оставалось надеяться, что скоро он доберется и до Кандидо.