Я думаю о той собаке. Каждую ночь, в сумраке моего рассудка, где алкоголь смешивается с кошмарами, я вижу ее, притаившуюся в углу комнаты, где настоящий друг позволяет мне влачить жалкое существование. Ее когти впиваются в пол, из пасти капает слюна. Я слышу ее громкое дыхание и вижу желтые глаза. Собака эта черная, чернее кромешной тьмы, она будто пропасть, ведущая в иной мир. То ли рычит, то ли смеется – не знаю, чем она занята, пока я в бреду дрейфую между сном и явью.

Я помню Бардо и Анатаэля, рыбаков из Сьенаги-де-Сапата. Они видели собаку на палубе «Санта Каталины». Бардо содрогался, рассказывая о ней, – эта собака преследовала его отца так же, как теперь преследует меня. И эти ее странные появления на восточном сахарном заводе… Я знаю – пристальный взгляд ее глаз, лишенных век, всегда устремлен мне в спину. Это напоминание, что демон постоянно преследует меня. Он не торопится, выжидает, у него полно времени, чтобы пожрать меня, но сделает он это лишь тогда, когда мой разум уже не сможет выносить страдания.

И в то же время я знаю, что никакой собаки не существует. Это вымысел. Выдумки людей, которым нужны божества – светлые или темные, которые помогают осмыслить то, что не поддается логике. На пороге смерти я вдруг вижу, что стал атеистом, агонизирующим еретиком.

Нет ни богов, ни святых, ни ангелов, ни демонов. Нет никаких циклопов, сирен, пресвятых дев и прочих потусторонних сущностей, которые манипулируют нами, как марионетками, и стоят у штурвала нашей судьбы.

Есть только настоятельная потребность отыскать причину нашего существования. Боли. Смерти.

Вот почему столько людей видели эту собаку. Когда мы сталкиваемся с самыми извращенными сторонами нашего существования, разум переносится в другую реальность и создает фантастических существ, которые якобы и творят все ужасы, мучения и жестокости.

Теперь, когда жизнь от меня ускользает, я могу сбросить маску, которая могла бы скрыть правду, – ведь я не на карнавале. И больше ни во что не верю.

Единственный демон – это человек.