– Вот она, Наковальня…

Баракоа, городок с тремя тысячами жителей, окруженный горным хребтом Сагуа, остался позади, и теперь перед ними возвышалась гора с плоской вершиной – одна из важных отметок на карте, о которых Тимотео рассказывал Пардиньясу. Сахарный завод находился примерно в десяти километрах от этой горы – не так уж далеко, но путь лежал через непролазные дебри, и продвигались они очень медленно. Тяжело было всем, однако Пардиньяс, который, как думали его товарищи, должен был сдаться первым, упрямо шел вперед, будто подчиняясь божественному зову.

– Теперь нужно отыскать большой водопад. Идемте! Мы творим историю… Десятки посредственных поэтов воспоют нашу экспедицию в стихах, – подбадривал он остальных.

Несколько часов они искали реку и наконец услышали далекий шум воды. Через некоторое время они вышли к реке: на примитивной карте, которую нарисовал Аквилино, она называлась Дуаба. Они пытались найти карту в Гаване, но не смогли, так что пришлось пользоваться каракулями Аквилино. Эта часть острова еще не была нанесена на карту.

– Это не то. Мы ищем водопад, который называется Ад, как и рукопись, – сказал Пардиньяс.

– Лучшего названия и придумать было нельзя, – вполголоса заметил Мауро, протягивая Леонор руку, чтобы помочь ей подняться по каменистому склону.

Он был удивлен тем, что Леонор не жалуется и все еще не выбилась из сил, хотя подъем был крутым, заросли – густыми. Однако, если не считать того, что колючки царапали нежную кожу, а мошки вились перед лицом, это место казалось райским. Вокруг было полно прекрасных цветов, кокосовых пальм и других удивительных растений. С ветки на ветку перелетали токороро, птицы с ярким оперением, считавшиеся символом Кубы.

– Этой картой невозможно пользоваться! Ты уверен, что водопад вообще существует? – в отчаянии воскликнул Эмилиано, забирая у Пардиньяса листок, чтобы свериться с маршрутом.

– Я могу тонуть в роме, но моя память все равно точнее фотографий, которые сейчас в моде. Мы найдем водопад!

Эмилиано неохотно вернул ему карту. Он не любил подчиняться, и ему не терпелось поскорее обнять мать. Его взгляд был напряженным и лихорадочным, в глазах горели ярость и надежда.

Стемнело, и они выбрали место для ночлега – скалистую пещеру, внутри которой обнаружилось несколько больших луж или маленьких водоемов, образованных подземными реками. Путники утолили жажду, освежились и приготовились отдыхать после тяжелого перехода. Леонор прижалась к груди Мауро. Она очень устала, но звуки джунглей мешали заснуть. Шуршание листвы, крики, уханье, фырканье крадущихся животных… Казалось, на них вот-вот нападут хищники или туземцы, хотя Эмилиано уверял, что таино, коренных жителей Карибских островов, тут не осталось: испанцы их истребили.

Весь следующий день они посвятили поискам Адского водопада. Изнывая от жары, они уже начинали приходить в отчаяние. Пардиньяс несколько раз останавливался, чтобы свериться с картой, сомневался в том, что они выбрали правильное направление, искал знаки, существовавшие лишь в его памяти, сохранившей лихорадочную исповедь Тимотео… Наконец, ближе к вечеру, когда все уже решили, что заблудились в джунглях, они услышали мягкий шум, похожий на шелест пальмовых листьев на ветру. Они двинулись на звук, и вскоре он уже стал похож на шум ливня, обрушившегося на тропические растения. По мере приближения он усиливался и через некоторое время уже ревел, как несколько тигров.

Они вышли к водопаду и замолчали, потрясенные его красотой.

– Вот и Ад! – провозгласил Пардиньяс.

Это название казалось удивительно неподходящим для потока воды, который, падая в заводь с высоты двадцати метров, превращался в переливающуюся всеми цветами радуги сверкающую завесу, окруженную вихрем брызг. По ту сторону водяной завесы деревья клонились к потоку, будто искали прохлады или любовались его великолепием.

– Далеко ли отсюда до завода? – спросил Эмилиано.

– Мы совсем близко, – ответил Пардиньяс.

– Предлагаю отдохнуть, – решил Мауро. – Мы весь день шли, нужно восстановить силы.

Никто не возражал – все были измотаны и понимали, что не смогут в таком состоянии противостоять бдительным охранникам сахарного завода.

Пока Аквилино Пардиньяс и Леонор пытались уснуть, Эмилиано с Мауро заново осмотрели снаряжение: три ружья, канистра с бензином, с помощью которой они собирались устроить пожар, чтобы выманить охранников; веревки, метательные снаряды, мачете, с помощью которых им, возможно, придется защищаться…

– Не могу поверить, что скоро увижу мать. Жива ли она? – негромко спросил Эмилиано.

– Скоро узнаем, мы ведь за ней и пришли. А теперь постарайся отдохнуть, ночь будет тяжелой, – посоветовал Мауро.

Несколько часов спустя группа вновь брела под безлунным небом, уходя все дальше в чащу. Вскоре они добрались до ограды из колючей проволоки. За ней угадывались два больших здания: дом и барак. В темноте виднелись и очертания еще какого-то сооружения – возможно, сельскохозяйственного орудия или какого-то механизма. Непонятно только, как его удалось доставить сюда через непроходимые дебри. Вокруг не было ни души, даже листья не шелестели, будто кто-то заколдовал джунгли, чтобы воцарилась мертвая тишина. Где-то в доме мерцали огоньки свечей.

Мауро указал на особо заросший участок:

– Там мы устроим пожар.

– Может, лучше поджечь дом? – предложил Эмилиано.

– Тогда у нас не будет хорошей линии обстрела. Снаружи мы можем укрыться у тех скал. Леонор, когда все выйдут из дома, ты должна будешь подойти к бараку и освободить рабов.

Леонор кивнула и отыскала в сумке необходимые инструменты: плоскогубцы, болторезы, пилу.

– Что делать, если кто-нибудь выйдет раньше? – спросила она.

– Я буду прикрывать тебя отсюда, – ответил Мауро. – Не заходи на линию огня между домом и бараком. Иди всегда направо.

Леонор почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она была напугана, но чувствовала себя живой – на этот раз они с Мауро участвовали в приключении вместе, и это ощущение пьянило. Леонор поняла ярость, которая подтолкнула Мауро к участию в мадридской «сержантаде» и заставила его расстаться с ней в Матансасе, чтобы продолжить сражаться на стороне беглых рабов.

Устраивать поджог должен был Пардиньяс. Он подобрал большой сухой лист, облил его керосином и поджег. Огонь вспыхнул и стал стремительно разгораться. Эмилиано и Мауро закинули ружья на плечи, а писатель бросился бежать и спрятался между пальмами. Вскоре неподалеку от того места, где он нашел себе укрытие, одна из пальм затрещала и повалилась. Оставалось только надеяться, что писателю удалось спастись. Но это внезапно упавшее дерево помогло им: пламя стало разгораться еще быстрее.

В окне мелькнули силуэты нескольких мужчин, вскоре они выбежали из дома. Некоторые несли ведра с водой, чтобы потушить пожар. Один из них – они предположили, что это Высокий, – отдавал приказы. Его голоса не было слышно за ревом огня, треском ломающихся веток и испуганными криками животных. Мауро просил Эмилиано набраться терпения и не начинать стрельбу раньше времени, чтобы не дать негодяям времени разделиться.

Надсмотрщики бросились тушить пожар. Мауро наконец выстрелил и убил одного из них. Эмилиано тоже начал стрелять. Воспользовавшись хаосом, Леонор стала пробираться к бараку. Мауро искал взглядом Пардиньяса, но не находил. Его ружье так и лежало на камне, но писатель по какой-то причине не занял своей позиции; возможно, его все-таки задело упавшее дерево. Один из надсмотрщиков наклонился, чтобы помочь раненому, и тут же стал легкой мишенью для Мауро – тот убил его одним выстрелом. Другой мужчина побежал к дому, но споткнулся; Эмилиано поднялся и застрелил его в упор. Еще один выстрел, и тот, кто бежал к Эмилиано, рухнул, как тюк, брошенный с воза грузчиком.

Пламя разгоралось все ярче, и на открытом участке перед домом они вдруг ясно увидели то, что сперва показалось им каким-то механизмом. Из земли торчало несколько кольев, на которые были насажены тела рабов. На земле валялись куски их тел, полусгнившие и облепленные насекомыми. Земля вокруг напоминала поле битвы, залитое кровью и усыпанное костями. Пламя окрашивало все красным, а посреди этого ада, словно трон, поблескивал стул с высокой вертикальной спинкой – место для казни гарротой, удавкой.

– Осторожно! – предупредил Мауро, увидев, что к ним приближается Высокий.

Управляющий сахарного завода наступал, держа в руках ружье. В отблесках огня и мелькании теней его лицо казалось размытым и напоминало свиное рыло в мясной лавке: восковое, безжизненное. Он был похож на глиняного, бездушного голема, который двигается, подчиняясь чародею. Мауро спрятался за скалой. Он не понимал, почему Эмилиано не побежал за ним, почему остался стоять у кола, подвергая себя опасности. Тот с ужасом увидел на одном из кольев свою мать. Кол был вонзен Эрмелинде в задний проход и выходил из груди. Ее голова свисала, как у куклы, глаза были широко раскрыты. Трудно было представить боль, которую испытывал Эмилиано. По его щеке скатилась слеза, а после раздался выстрел. Он упал на колени, будто решил напоследок помолиться за свою мать. Вторая пуля сбила его с ног.

Мауро выстрелил в Высокого, и тот упал. Переполненный яростью, Мауро выскочил из укрытия и продолжил стрелять в мужчину, хотя тот был уже мертв.

– Сукин сын! Чертов мерзавец…

Мауро опустился на колени рядом с Эмилиано, стащил с него рубашку и попытался перевязать рану, но тут же понял, что это уже не потребуется. Эмилиано умер. Пламя с ревом охватило барак. Где Леонор? Почему она не освободила рабов? Мауро поднялся на ноги и огляделся.

– Леонор!

Ни звука в ответ. Он снова позвал ее, но его голоса почти не было слышно. Мауро обошел барак. В окнах мелькали испуганные лица рабов – изможденных мужчин и женщин. Огонь уже охватил крышу. Дверь в барак была заперта и не поддавалась, так что пришлось стрелять в замок. Внезапно Мауро увидел сумку с инструментами, которую несла Леонор. Где же она? Он направился в сторону дома, отчаянно выкрикивая ее имя, и наконец увидел ее.

Кандидо схватил Леонор и удерживал, приставив пистолет к виску. Другой рукой он зажимал ей рот.

– Я уже говорил своей жене, что будет, если я снова увижу ее…

– Отпусти ее, – сказал Мауро, остановившись.

– Или что? Что будет, если не отпущу? – спросил Кандидо. – Бросай оружие на землю.

Кандидо взвел курок, не отводя пистолета от головы Леонор. Мауро бросил ружье.

– Мы не единственные, кому известно, кто ты такой. Если ты убьешь нас, то поплатишься.

– Меня не волнует, что будет потом. Только то, что произойдет сейчас. Мир начинается и заканчивается в «Санта Каталине де Баракоа».

Кандидо направил пистолет на Мауро и выстрелил.

– Нет! – закричала Леонор, вырываясь.

Мауро упал на землю. Он попытался подняться, но боль была слишком сильной. Мир свернулся в спираль, словно черная вода, водоворотом уходящая в сточную трубу.