Мауро и Леонор лежали в объятиях друг друга. Прошло всего несколько минут, но они казались им вечностью. Обнаженные, потные, на куче из сена, которое они разбросали, взметая его руками и ногами, в отчаянной попытке достичь идеального слияния двух тел. Мауро знал, что должен рассказать Леонор обо всем. Через несколько часов наступит исторический момент, которого ждут все его новые друзья, – освобождение рабов. Его задача заключалась в том, чтобы расспросить Леонор про алый секретер и его бесценное содержимое. Но теперь это казалось Мауро второстепенным, если не совсем неважным, его охватил эгоизм человека, поддавшегося страсти. Он хотел просто наслаждаться, испить божественный нектар до последней капли и всю оставшуюся жизнь провести с Леонор. С ней и сыном, которого он еще не видел.

– Что ты тут делаешь? Я думала, ты на горе. – Голос Леонор звучал сладко и сонно.

Идеальная возможность, чтобы начать плести паутину. Мауро мог бы упомянуть о рукописи словно невзначай. Нужно лишь дождаться ее реакции – она не сможет солгать ему, не сразу после того, что между ними произошло. Но тут Мауро понял, что и сам не сможет ее обмануть… Поэтому просто рассказал Леонор всю правду: о двойной жизни Лойнаса, о том, как он хотел получить рукопись, в которой рассказывается о зверствах на восточной плантации, о предположении, что Амалия могла отдать рукопись Леонор…

Леонор ответила, что не знает, где рукопись, и Мауро поверил ей. Она рассказала ему о своем разговоре с Кларой и о спектакле, который мадам Биссон по приказу Лойнаса разыграла на спиритическом сеансе в «Магнолии».

– Я не знала, что и думать о нем, пока… – Голос Леонор дрогнул. При мысли о замученном Лойнасе она вспомнила страшную картину гибели Амалии. – Я пыталась найти этот секретер, но… его нет в доме.

– Я тоже искал его, – сказал Мауро. – Спрятать такой предмет непросто.

– Но где же он тогда?

– На втором этаже, в восточном крыле, есть запертая комната.

– Это кабинет Освальда Пайка. Там он хранит свои ружья, я узнала у слуг, – объяснила Леонор.

– А что, если секретер в той комнате?

– Возможно, но ключи у Пайка. Нам туда не войти.

– Я видел, что он носит ключи в большой связке. Нужно войти в его спальню и взять их. Он много выпил и сейчас наверняка крепко спит.

– А если он проснется?

– Скажу, что заблудился, ошибся комнатой. Моя находится в том же коридоре.

– Ты правда решишься это сделать?

– Я уже год скрываюсь от охотников за рабами, которые хотят меня убить. По сравнению с этим пробраться в комнату Пайка – детская забава, – улыбнулся Мауро, хотя казалось, он колеблется. – Эта рукопись принесла смерть многим людям…

– Я не боюсь. Мы должны сделать это до того, как Кандидо проснется и увидит, что меня нет в постели.

Они оделись. Мауро вытащил соломинку, запутавшуюся в волосах Леонор. Она грустно улыбнулась: ей хотелось, чтобы подобные простые жесты стали частью ее обычной жизни.

Они незаметно вернулись в дом и поднялись на второй этаж. Мауро жестом велел Леонор подождать в коридоре. Приоткрыв дверь в комнату американца, он услышал его глубокое дыхание. На вешалке висела его шляпа, на кровати лежали брюки с рубашкой. Костюм висел на лампе, в полутьме напоминая повешенного. Ботинки стояли рядом со скамейкой для ног. На полированной поверхности стола поблескивала связка ключей. Мауро осторожно взял их, вышел и, стараясь не шуметь, прикрыл за собой дверь. Леонор беззвучно изобразила ликование: первая часть плана была выполнена. Они прошли в восточное крыло и вскоре отыскали нужную дверь. Третий по счету ключ подошел.

Внутри они увидели высокий шкаф, в котором Пайк хранил свои ружья и патроны. Посреди комнаты стоял мольберт, а рядом – табурет и столик с кистями, тряпками и прочими принадлежностями для рисования. На холсте был незаконченный набросок – чернокожий мужчина с привязанными к перекладине руками, а вокруг факелы, поджигающие эшафот, на котором он стоял. Остальные участники ужасной сцены были изображены нечетко, центральную фигуру окружали лишь размытые тени.

Кабинет Пайка был обставлен скудно и больше напоминал мастерскую художника. Ни следа алого секретера… Впечатленная изображением на холсте, Леонор вышла в коридор и стала ждать, пока Мауро запрет дверь. Ей нужно было как можно скорее вернуться в свою комнату. Они шепотом обсудили постигшее их разочарование – оба были уверены, что алый секретер окажется внутри.

Мауро вернулся в комнату Пайка и положил ключи на прежнее место. Когда он вышел обратно в коридор, то не увидел Леонор у перил, там, где он оставил ее. Она спустилась вниз на один лестничный пролет и, обернувшись, улыбалась Мауро. Он удивился тому, что она забыла о спешке и бродит по лестнице, разглядывая столик, вазу на нем… а потом он увидел. Над столиком висел портрет – сеньорита Бру в богатом наряде. Правая ее рука в перчатке покоилась на алом секретере. На том самом, который они искали. Алый секретер был изображен на холсте! Мауро спустился к Леонор. Они вместе сняли картину со стены и обнаружили за ней тайник – идеальное место для рукописи. Однако в нем было пусто.

– Она лежала здесь, – разочарованно вздохнула Леонор. – Рукопись была спрятана за картиной…

– Кто-то опередил нас и забрал ее, – произнес Мауро.

– Да, но кто?

– Что ты здесь делаешь?

Никем не замеченный, Кандидо спустился к ним по лестнице. Он был в халате и нелепых домашних туфлях, его губы дрожали от негодования. Леонор показалось, что она сейчас упадет в обморок.

– Кандидо!.. Я не могла уснуть и вышла немного подышать… – сбивчиво заговорила она.

– Не слишком ли поздно для ночных прогулок, сеньор Сантоме? – Леонор показалось, что Кандидо произнес фамилию Мауро с издевкой.

– Сеньор Серра, я могу объяснить вам свой интерес к этой картине. Я попросил вашу жену помочь мне снять ее…

– Мою жену, которую вы совершенно случайно встретили, потому что тоже не могли уснуть, – произнес Кандидо, снимая с плеча Леонор соломинку.

По его ледяной улыбке Мауро понял: победить в этом разговоре ему не удастся. Но врожденное чувство собственного достоинства заставило его попытаться.

– Может быть, выкурим по сигаре и поговорим об этом? – предложил он.

Кандидо ничего не ответил. Он взял картину, осмотрел ее, а потом повесил на место.

– Сеньорита Бру была очень элегантной женщиной. Пойдем, дорогая? – сказал он Леонор.

Леонор покорно последовала за ним, не попрощавшись с Мауро, застывшим на площадке. В спальне она подошла к окну, чувствуя себе беззащитной, ожидая наказания. Она предчувствовала бурю и не знала, как ее избежать. На нее лавиной обрушились воспоминания о той ночи, когда она вернулась из Матансаса. Злость, безудержная ярость, насилие…

– Ничего не хочешь мне рассказать? – негромко проговорил Кандидо.

Леонор поразило его спокойствие. Оно пугало сильнее, чем если бы он снова швырнул в стену стакан с виски.

– Мне не спалось… Я не хотела тебя беспокоить и вышла пройтись…

– Я не собираюсь устраивать здесь скандал. На рассвете мы вернемся в Гавану. Чем дальше мы окажемся от Мануэля Сантоме, тем лучше… Или лучше называть его Мауро Москейра?

Кандидо подошел к ней, и Леонор, уверенная, что сейчас он ударит ее, инстинктивно закрылась. Но ничего не произошло. Она убрала руки от лица и с изумлением увидела, что Кандидо убит горем. По его морщинистому лицу катились слезы.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда. Хотя мне и обидно – обидно за себя. За то, насколько я был глуп, полюбив сурипанту. За мечты о том, что однажды эта любовь может стать взаимной, ведь я не видел от тебя ничего, кроме боли. То, что мы с тобой могли построить, рухнуло… но какое это имеет значение? Пусть о разбитых сердцах болтают поэты, а я не стану… – Кандидо вздохнул и повернулся к Леонор спиной, будто захлопнув перед ней дверь. – Зачем вам понадобилась эта картина?

– Мы просто разглядывали ее.

– Тебе не надоело лгать? Спрошу еще раз: зачем вам понадобилась эта картина?

– Просто так. Ты расскажешь кому-нибудь, что это Мауро?

Леонор знала, что спрашивать не следовало, но страх за Мауро оказался сильнее осторожности.

– Можешь быть спокойна. Я его не выдам. Но если ты снова увидишься с ним, это будет конец. Для него и для Лопе. Ты потеряешь все, что любила. Как я потерял.

– Ты так не поступишь.

– Хочешь проверить? – Кандидо снял халат и начал переодеваться.

Что ж, по крайней мере, Леонор не придется делить с ним постель этой ночью. Они молчали, пока Кандидо переодевался. Перед тем как выйти из комнаты, он сказал:

– Ты моя, Леонор. Не забывай об этом, – и вышел, хлопнув дверью.

Леонор не знала, как понимать эти слова. Очевидно, что Кандидо глубоко потрясен. Возможно, даже повредился рассудком. Но одно она знала наверняка: слова мужа про Мауро и Лопе не были пустой угрозой. Мужчина, за которого она вышла замуж, мог убить ребенка, лишь бы не потерять ее.