Все еще среда. За 6 дней до…

Еще недавно я всеми силами стремилась избегать этого человека, а сейчас цеплялась за него, как за спасательный круг, боялась отпустить от себя даже на миг. Меня накрывало волнами паники при одной мысли, что он уйдет.

Я пребывала в странном подавленном состоянии, полной прострации – этакой полуяви полусне. Вроде бы все закончилось и можно вздохнуть с облегчением, но шок от пережитого был слишком велик.

Не знаю, что сильнее выбило меня из колеи. Сама посылка со змеями. Или то, что мой дом – моя крепость – оказался вовсе не таким безопасным, как я думала.

Самое страшное, что я ничегошеньки не могла сделать!

Несколько раз я пыталась добраться до выхода из квартиры или хотя бы до телефона, который оставила в кабинете, но неизменно на пути оказывалась змея. А потом одна и вовсе устроилась рядом с обеденным столом, словно решила караулить меня…

Много часов я простояла на столе, боясь пошевелиться. Мне оставалось только ждать, пока кто-то вспомнит обо мне, забеспокоится, решит проведать… С ужасом я понимала, что произойдет это не сегодня, в лучшем случае – завтра к вечеру! Мне предстояло продержаться, по меньшей мере, сутки.

Я решительно гнала мысли, что и завтра никто не придет. Что я могу упасть в обморок от усталости. Что змеи проголодаются и решат меня атаковать… Всячески пыталась убедить себя, что мои незваные гостьи неопасны, не ядовиты. Мало ли, в конце концов, всяких черных змей! Увы, раньше я особо не интересовалась пресмыкающимися и теперь корила себя за это.

Да и кто в здравом уме будет посылать в коробке ядовитых змей? Скорее всего, это чья-то дурная шутка! И по моей квартире ползают не какие-нибудь гадюки или смертоносные черные мамбы, а безопасные ужики. Но проверять теорию на себе я не хотела.

Оставался открытым вопрос – от кого пришла посылка. Вряд ли подобным образом меня решил осчастливить любимый интернет-магазин. Я пыталась вспомнить, кто был указан отправителем на крышке коробки, но особо не преуспела в этом. Кажется, эти данные вообще заполнены не были…

Помощь пришла в тот момент, когда мои ноги уже дрожали от усталости и, казалось, я вот-вот завою от безысходности. Я ожидала, что меня спасет Сатия или дядя, но это оказался Демьян. Пожалуй, еще никогда я не была так счастлива, как в тот момент!

Дальнейшее я помнила этакими рывками, обрывчатыми кусками…

Хлоп. Демьян держит меня на руках. Одновременно крепко и бережно.

Хлоп. Мы в большой гостиной. Я с трудом стою на ногах, кажется, сейчас упаду. Сосед говорит, что посылка предназначалась ему. Извиняется.

Хлоп. Мы в лифтовом холле. Вокруг люди. Слишком много людей! Виденных мною ранее и совсем незнакомых. И у каждого мерцает таймер смерти, который отсчитывает оставшиеся годы… Я хочу закрыть глаза и забиться в угол.

Хлоп. Тот самый мальчишка, Марат, протягивает соседу длинный пуховик и высокие черные ботинки. Демьян помогает мне одеться, завязывает шнурки на ботинках.

Хлоп. Двери лифта открываются на первом этаже. В холле еще несколько человек. Я сейчас никого не хочу видеть. Прижимаюсь к Демьяну, прячу лицо у него на груди. Прежде, чем двери лифта успевают закрыться, доносится: «Смотрите! Это же…»

Хлоп. Мы бежим по подземной парковке.

Хлоп…

Визг тормозов. Удар. Скрежет метала. Звук битого стекла. Мир крутится перед глазами. Кричит мама…

Я истошно ору. Куда-то лечу.

И темнота…

* * *

Когда я пришла в себя, то лежала на боку на подземной парковке. В нескольких метрах от меня застыл черный монстр – автомобиль Демьяна. Водительская и пассажирская двери были распахнуты.

– Лина?..

Рядом со мной на корточках сидел сосед. На его лице отражалась растерянность. Рука парня замерла в считанных сантиметрах от моего плеча. Словно он хотел то ли потормошить меня за плечо, то ли обнять, но побоялся прикоснуться.

– Что с тобой?

Приподнявшись на локте, я села.

– Я… в порядке, – голос прозвучал хрипло, горло саднило. – Сильно кричала?

Он кивнул.

– Извини… Помоги мне встать. Пожалуйста.

Парень дал мне руку, и мы вместе поднялись на ноги.

– Шесть лет назад я попала в аварию вместе с родителями. Я выжила, они нет, – слова прозвучали просто, даже как-то буднично. Никогда, ни с кем я не говорила на эту тему, но с Демьяном, как ни странно, смогла. Чувствовала, что должна объяснить приключившуюся со мной истерику.

– Я не знал. Лина… – Демьян замешкался, этот харизматичный и остроумный участник всевозможных телевизионных шоу сейчас, похоже, не мог подобрать слов.

– Я боюсь машин. Боюсь людей. А теперь еще, кажется, змей, посылок, оставаться одной… – я выдавила из себя улыбку, пытаясь разрядить обстановку.

Тогда он вдруг прижал меня к себе. И я самым банальным образом заревела.

– Тише. Тише. Все закончилось. Теперь все будет хорошо, – приговаривал он. Одной рукой сосед обнимал меня за талию, а второй гладил по волосам, как маленькую девочку.

Вот только я точно знала, что «хорошо не будет». Я оплакивала родителей, свою горькую одинокую судьбу, Демьяна…

Не знаю, сколько прошло времени, пара минут или полчаса, прежде чем я успокоилась и отстранилась от парня.

– Надо все-таки уйти с парковки, – сказал он.

Шмыгнув носом, я кивнула.

Демьян метнулся в машину и протянул мне упаковку бумажных носовых платков.

– Подожди минутку, я припаркую машину.

С парковочного места мы успели отъехать только на несколько десятков метров. Мне не хотелось отпускать парня, но я понимала, что он не может бросить автомобиль на проезде. Так что я вновь кивнула.

Демьян сел за руль, а я отвернулась и, как могла, привела себя в порядок.

Меня раздирали противоречивые эмоции. Было страшно и стыдно. Мучительно хотелось спрятаться. Вернуться на последний этаж своего замка. Запереться в спальне. Забраться в кровать и укрыться с головой от всего мира на следующие часов десять или даже целые сутки.

Но бежать мне сейчас было некуда.

Да и не хотела я оставаться одна. Не могла.

– У нас проблема, – вернувшись, сказал парень. Притом он улыбался так, словно, вопреки своим словам, никакой проблемы не видел. – Мы не можем вернуться в пентхаус. Не можем пойти в кафе или бар – меня многие знают. Не можем куда-то поехать…

Черт! Как-то вылетело из головы, что Демьян публичная персона и, если его увидят со мной, то могут быть неприятности.

– Спасибо, ты и так много сделал для меня. Я найду, где…

– Подожди! – перебил он. – Ты не дослушала меня. Я посмотрел прогноз. Дождь закончился, этой ночью его больше не обещают. Мы можем просто погулять. Побродить по набережной, к примеру. Как тебе такой вариант?

Пресненская набережная и в обычное время славилась пустынностью, а недалеко от замка имелся тихий парк. Поздно вечером в среду, да еще после дождя там не должно быть ни души. То, что нужно. Просто идеально!

И я опять кивнула.

* * *

Демьян оказался прав – дождь закончился.

Я с наслаждением вдохнула холодный влажный воздух и улыбнулась. Пожалуй, только в этот момент я в полной мере осознала, что все закончилось.

Мы пересекли небольшую, но уютную придомовую территорию жилого комплекса, перешли проезжую часть и вышли на набережную. Неторопливо направились в сторону сверкающих колоссов Москва-Сити. Река в этом месте изгибалась, так что башни причудливо отражались в воде. Мимо нас по дороге проносились редкие автомобили, ни одного прохожего на улице видно не было.

Демьян молчал, и я тоже.

Несомненно, у соседа накопилось множество вопросов ко мне, но он ничего не спрашивал, и я благодарила Вселенную за это. Не готова я была рухнуть в пучину воспоминаний, открыть душу. Хватило того, что сказала на парковке.

Мне тоже многое хотелось узнать у Демьяна. Но я не имела права интересоваться подробностями его личной жизни. Не хотела даже ненароком касаться истории с посылкой – слишком яркими были ощущения после знакомства со змеями. Может быть, потом, не сейчас. Да, потом надо будет обязательно узнать, кто отправил змей. Возможно, этот кто-то хотел убить Демьяна…

Я бы с удовольствием побеседовала с парнем на какую-то нейтральную тему, но в голову, как назло, ничего не шло. Так что я молчала – боялась, что неосторожное слово разобьет хрупкое очарование момента. Хорошо было вот так просто идти рядом, почти касаясь друг друга руками.

Очередной порыв холодного ветра с реки заставил меня поежиться и накинуть капюшон.

– Тебе не холодно? – спросил Демьян, поднимая воротник своего пальто.

– Мне-то нет, – с улыбкой отозвалась я. И тут же спросила: – А ты не замерз?

– Не успел еще, – усмехнулся он.

Марат выбрал для меня удачную одежду – легкий пуховик, теплые высокие ботинки – то, что нужно для промозглой поздней осени. Хотя я не отказалась бы, если бы он прихватил из гардеробной еще шарф, шапку и перчатки.

Демьян же оказался одет гораздо легче – тонкое шерстяное пальто и полуботинки. В такой одежде хорошо передвигаться по городу на машине, от одной подземной парковки к другой, но не гулять после дождя по набережной бок о бок со странной девицей.

Надо уходить от реки! Еще не хватало, чтобы Демьян простыл. Наверное, и вовсе стоило вернуться в тепло, но я взяла парня за руку и эгоистично потащила за собой. В конце концов, он сам сказал, что не замерз.

– Куда мы идем? – спросил Демьян, пока мы ждали зеленого сигнала светофора.

– В парк!

– Здесь есть парк?

– Увидишь!

С дороги парк особо не бросался глаза, ибо скрывался за старинным усадебным домом – двухэтажным, выполненным в классическом стиле, с двумя одноэтажными флигелями по бокам. А сама усадьба терялась на фоне своих соседей – небоскребов Москва-Сити и уродливых коробок Центра Международной Торговли. Так что неудивительно, что Демьян не знал про этот парк, тем более что он не местный.

– Это усадьба «Студенец», – сказала я, когда мы шагнули на липовую аллею, под свод голых ветвей.

– Какое странное название.

– Студеный ручей протекал, вот и назвали, – пожала плечами я. – Усадьба славится старейшей в Москве системой голландских прудов и искусственных островов. Раньше это место называли «Венецией в садах», в позапрошлом веке оно считалось шедевром садово-парковой архитектуры!

Вскоре мы действительно вышли к каналу, направились по аллее вдоль него. Я же откинула капюшон, встряхнула головой и увлеченно начала рассказывать историю усадьбы. Показала соседу Тосканскую колонну, установленную в честь победы в Отечественной войне и бюсты прославленных полководцев того времени. По горбатым мостикам, перекинутым через лабиринт каналов, провела Демьяна в противоположный конец парка к павильону «Октагон» – древней водокачке. По сути, единственному сооружению, которое осталось неизменным с дореволюционных времен.

Всю дорогу я не переставала говорить. Вещала про знаменитых владельцев усадьбы и архитекторов, про Александра Пушкина и Дениса Давыдова, которые любили гулять по здешним аллеям.

– …Конечно, после революции все пришло в упадок. Большинство каналов засыпали, особняк оказался наполовину разрушен, бюсты утеряны. Мама потратила много лет, чтобы привести усадьбу в нынеш… – я неловко на полуслове замолчала.

Зачем я все это рассказала? Почему внезапно решила провести экскурсию по парку? Вряд ли Демьяну было хотя бы самую малость интересно. И о чем я только думала, когда начала говорить про маму? Ведь сама же не хотела рассказывать про семью! Не потому, что это какая-то тайна, нет. Просто совершенно не готова была будоражить старую рану, чтобы удовлетворить чужое любопытство.

При этом я все еще держала Демьяна за руку, как в тот миг, когда решила перевести через дорогу. Чувствуя себя в крайней степени глупо, я разжала пальцы, но парень тут же перехватил мою ладонь.

– Удивительный парк! – произнес он, встретившись со мной взглядом. – Понимаю, почему ты его так любишь. Даже сейчас он выглядит красиво.

Я несколько раз растерянно моргнула и кивнула. Предзимье – унылая пора. Деревья сбросили последние листья, царапают небеса голыми ветвями. Холодно уже почти как зимой, но постоянный снежный покров еще не образовался. Все мрачное, грязное, слякотное. Поздняя осень – неудачное время для прогулок на природе.

Вот только наш парк выглядел мистическим, таинственным, уютным… Каким угодно, но только не унылым!

Мы стояли посередине горбатого мостика, с которого открывался шикарный вид. Обширная территория, изрезанная сетью старинных аллей и каналов, через которые перекинуты белоснежные арки мостов. Все это великолепие украшали причудливые чугунные, словно родом из позапрошлого века, фонари, холодный свет которых отражался в глади воды. А вдалеке сквозь деревья проступали очертания эффектно подсвеченного усадебного дома.

И правда чудесный парк, поистине волшебный, даже если не знать его историю!

– Хотя все же жаль, что листья уже опали, – сказала я. – В золотую осень здесь особенно красиво. И весной, когда яблони на островах цветут. И зимой в снегопад. И…

– Короче, в любое время года, – рассмеялся Демьян.

– Ага, – улыбнулась в ответ. – Кстати, как Алена? Удалось ее помирить с твоими родителями?

Все также держась за руки, мы начали спускаться с моста.

– Удалось. Никуда она от нас не уедет. Лина, спасибо за помощь.

– Да не за что. У тебя классная племяшка.

– Она то же самое про тебя сказала, – лукаво улыбнулся сосед.

– Правда?.. – вскинула брови я.

Вдруг Демьян резко дернул меня к себе и закружил, отступая вместе со мной к ограждению моста. Мимо, чуть не врезавшись в нас, на дикой скорости пролетел велосипедист с ярким квадратным коробом за плечами.

Дыхание сбилось, но я даже толком не успела испугаться.

Курьер давно унесся вдаль, а мы так и стояли. Руки Демьяна замерли у меня на плечах, он неотрывно смотрел на меня, а я на него, вглядывалась в красивое благородное лицо, словно хотела запечатлеть в памяти до последней черточки.

Мелькнула мысль, что сейчас он меня поцелует, и, пожалуй, в этот раз я не стану отталкивать его.

И действительно, Демьян начал наклоняться ко мне. И пусть он стоял на горбатом мостике чуть ближе к берегу, а потому ниже меня, разница в росте между нами все еще оставалась слишком велика. Я закрыла глаза, приподнялась на цыпочки. Всем телом потянулась к нему… и почувствовала нежное прикосновение пальцев к своей щеке.

– Ты вся дрожишь, – раздался тихий, слегла хрипловатый голос Демьяна. – Все-таки замерзла. Пойдем, кажется, там я видел кафе.

Волшебство мгновения улетучилось за доли секунды. Я резко распахнула глаза и отстранилась от парня. В этот раз он не стал удерживать меня.

Сосед направился по дорожке. Я, отстав на полшага, поплелась за ним.

Черт, я тянулась к нему, как наивная дурочка, небось еще и губы «уточкой» сложила. Представляю, как это выглядело со стороны. Как же стыдно! Хотелось провалиться на месте или снова убежать.

С чего я вообще взяла, что тоже нравлюсь Демьяну?! Он – кумир миллионов. Стоит только пальцем поманить, тут же десяток красавиц и умниц прибежит. Опять же у него есть Мила…

А кто я? Как вообще он видит меня?

Ненормальная мелкая девчонка. Странная до невозможности. Даром, что писательница и живет в пентхаусе. Вот только тараканов и всевозможных фобий хоть отбавляй. Этакая ходячая неприятность.

Да, мы переспали. Но, как говорят, секс – еще не повод для знакомства. Демьян четко дал понять, что произошедшее было случайностью и я не в его вкусе. Тот поцелуй на полу в гостиной тоже не в счет. К тому же, я сама его оттолкнула.

В какой момент хорошее отношение и чувство вины я приняла за нечто большее? Демьян прекрасный человек, по-доброму относится ко мне. Удивительно, что такие экспонаты встречаются в шоу-бизнесе. Когда Полумна рассказывала мне, какой замечательный ее любимый Демочка, я не верила…

И вот я раскатала губы в прямом смысле слова. Смешно. Наивно. Глупо.

Хотя, учитывая обстоятельства, наверное, и к лучшему…

– Демьян, уже поздно, – сказала я. – Давай вернемся.

– Когда ты ела в последний раз? – он вполоборота повернулся ко мне.

– Э… – я замешкалась с ответом.

Желудок предательски, оглушительно громко заурчал, и я залилась краской. Оказывается, я так увлеклась переживаниями, что забыла, как чертовски голодна.

– Ты обедала?

Замотала головой.

– А завтракала когда?

– Я не завтракала, – опустив голову, пробормотала я.

– Как?!

– Проснулась поздно. Только чай выпила. А потом… потом не до этого стало.

– Тогда я просто обязан тебя накормить! – Демьян схватил меня за руку, и ускорил шаг так, что мне пришлось практически бежать.

Я понимала, что все больше запутываюсь в своих чувствах и желаниях, в отношениях с Демьяном, но покорно следовала за ним. Да и, вопреки словам, мне совсем не хотелось возвращаться домой. Во всякой случае, одной.