– Воды нет, – говорит Влад – глухо, холодно, почти без эмоций. – Мы не сможем вам помочь.

Он сидит у стола, сложив руки, как школьник, и буравит пространство невидящим взглядом. Одет в чёрное, как и прадед, а выражение лица такое, что мне жутко смотреть. Хотя вряд ли я выгляжу сейчас лучше.

– Она могла бы помочь с поиском, – произносит Кощеев. – Пётр Афанасьевич, ну скажите вы!

Старый некромант пожимает плечами. Он глядит в окно, и я рада, что хотя бы его лица мне не видно.

– Воды нет, – повторяет он. – Ты мог привести её раньше, Костик. Должен был привести. И этого всего не случилось бы.

Её – это Маргариту. Она лежит на скамье, изредка открывает глаза или шевелит губами, но сознание её, кажется, не здесь. Маскировка слезла частично, выглядит она немногим старше меня, и в причёске мои же светлые прямые пряди мешаются с её тёмными и волнистыми, а лицо то и дело вздрагивает и чуть-чуть меняется. Только ссадины никуда не пропадают, да ещё пятна сажи – Кощеев пытался их стирать платком, но они возвращаются: и на лицо, и на обожжённые руки, и на разодранные рукава и подол.

К скамье она привязана мощной магической сетью, иначе пытается встать – и атаковать.

Голыми руками.

Магии в ней почти не осталось, кукол-двойников больше нет, сгорели все и на сей раз с концами. Поле удалось потушить быстро: Кощеев пригнал с собой не только людей, но и технику, в том числе пожарную машину. Организованность эта меня не радует – хорошо, что пожар не успел сильно распространиться, но плохо, что нас, похоже, подставили.

Сильнее всего заклинание ударило по своей создательнице, а может, просто Сашка успел выдернуть меня раньше. Мы с ним сидим на полу, в углу, я в кольце его рук, и драконы лежат рядом. Кор расцарапал нос, Мант разодрал крыло – это всё, к счастью, лечится. Зато Гошка цел и невредим, и Сашка тоже не пострадал, но желание прижаться друг к другу преобладает над всеми прочими. Мы вместе, мы рядом, мы все живы.

Это главное.

– Екатерина!

Я молча пожимаю плечами, и Сашка тут же вздрагивает, его ладони поверх моих на миг сжимаются. Такие большие и сильные руки, и лапищи тоже были огромными и мощными. Превратиться из медведя обратно ему удалось не с первого раза, кажется, он боялся, что я буду бояться его. Пришлось подходить, обнимать, прижиматься лбом к огромной мохнатой морде, гладить по спине, куда хватило рук, пока здоровенная туша под моими ладонями не задрожала, не осела с тяжёлым вздохом. Футболку он разодрал в клочья ещё при первом обращении, шортам повезло чуть больше, но и они годятся в лучшем случае на половую тряпку. Хотя мой сарафан выигрывает только размерами.

– Она ведь ваша наставница!

С трудом разлепляю потрескавшиеся губы.

– Она меня едва не убила, Константин Кириллович. Она и ваши с нею секреты. Вы как-то говорили, что Особый отдел никому не доверяет и мне то же советует – я, пожалуй, прислушаюсь.

А живой воды действительно нет. Яма, оставленная упавшим драконом, оплавлена изнутри, если где-то на дне и был родник, то сквозь плотную корку ему не пробиться наружу самостоятельно. А значит, провести для Маргариты тот же очищающий ритуал, что для Сашки и Влада, Адамов не сможет, во всяком случае, прямо сейчас.

– Можно ведь копать, – говорит Кощеев упрямо. Он стоит на коленях возле Маргариты, держит её за руку, и во взгляде плещется отчаяние. – Или бурить, мне оборудование подвезут в течение часа… Или Ундина может позвать воду, можете ведь?!

Я чуть поворачиваю голову, чтоб видеть элементалей, сидящих в другом углу. Сильф по-прежнему изображает грозовое облако, но пламя прорывается наружу всё чаще. Ундина приняла человеческую форму, но выглядит совсем иначе, чем в прошлые наши встречи: волосы собраны в небрежный пучок, платье хотя и белое, но выглядит тусклым и застиранным, а лицо постарело на пару десятков лет. Для боя она выложилась по максимуму.

И не только она.

– Гном затёр след портала, – произносит она невпопад. – Его невозможно открыть снова. Теперь он их убьёт и станет сильнее. Вода нам не поможет. Нам ничего уже не поможет.

– Мы должны хранить колодцы, – снова подаёт голос Влад. – Мне рассказали. Но в договоре, который мои предки заключили с создателем источников, нет ни слова про «копать», потому что позвать живую воду может только Высший дракон. Нет колодцев – нет обязанностей хранителя. Обстоятельства непреодолимой силы.

Что колодец разрушен порталом, заявили именно маги Особого отдела. Никаких следов Князева или Адели отыскать не удалось: не погибли на месте, но захвачены в плен – не знаю, что страшнее, учитывая страсть Гнома к жертвоприношениям. У него больше нет боевого медведя, молодого амбициозного некроманта и старой опытной ведьмы, но никто из троих не может достоверно сказать, точно ли у нашего врага закончились соратники: Тарас со вчерашнего дня не приходит в себя, Евгения к важным делам и не допускали, используя как марионетку, а Маргарита…

На Кощеева страшно смотреть – было бы, если б я ему верила и если б не общая атмосфера безысходности, на фоне которой печальная история неразделённой любви теряется. Я безучастно наблюдаю, как маг садится на пол, не отпуская руки ведьмы, как трёт лоб свободной ладонью, как пытается убрать с лица волосы, но они тут же падают обратно. Мне кажется, что его знобит, но, скорее всего, кажется. Да и что стоит человеку, который с лёгкостью меняет внешность и возраст, изобразить несчастного страдающего зайчика?

– Не давите на жалость, Константин Кириллович. Я вам поверю, только если прямо сейчас выпьете сыворотку правды, причём приготовленную не вами.

– У меня есть, – отзывается Адамов. – Но он откажется. Служащим его уровня не полагается так подставляться.

Я запрокидываю голову, прижимаясь затылком к Сашкиному плечу. Гляжу в потолок.

– Ну тогда, – произношу устало, – пусть молчит. Меньше наврёт. И так понятно, что она пыталась быть двойным агентом, он её прикрывал, а в итоге всё сорвалось.

Потолок тёмный, деревянный, доски обработаны чем-то блестящим, и предположительно над головой Кощеева на них вспыхивают крошечные отражённые искорки. Я касаюсь кончиками пальцев «медвежьей лапы», ласково поглаживаю тёплый металл, и раз уж никто не возражает вслух, говорю дальше. На разборки с Элис в подвал нельзя было отправлять меня и тем более Князева, находящегося под её влиянием, а спецназ Особого отдела слишком уж легко вышел из строя. Маргарита не могла знать, что я пойду на курсы Ирины, а вот Кощееву я сказала сама, и больше меня сдать было некому. Отвлечь ведьму от наблюдения случайно вряд ли было возможно, а вот придержать спецназ нарочно, чтоб посмотреть, куда именно потащит заложников Зверев, а потом в нужный момент якобы всех спасти, Особый отдел вполне мог. И медведя выпустил кто-то из своих, и Князевым Маргарита притворялась, и «пыльцу» у Матвея забрала, и Гнома после портала отпаивала зельем именно она – про омолаживающий, дающий силы эликсир она мне сама говорила. А вот рецепт не дала, и поиску учить не стала, и лоскутки для амулетов использовала явно не по назначению…

– Хватит, – негромко произносит Кощеев, но мне в целом плевать на его мнение. Потому что «медвежья лапа» греется всё сильнее, а мне просто нужно время, чтобы решиться.

Совсем немного времени.

– А вы, Константин Кириллович, были в курсе всех её действий. А если не были – гнать вас из Особого отдела поганой метлой. Колдунов и ведьм, которые открыто не подчиняются вашей конторе, положено ликвидировать или силы лишать. – Я делаю паузу, глубоко вздыхаю. – У вас есть десять минут, чтоб рассказать всё, что касается Гнома – либо можете идти на все четыре стороны, работать с вами я больше не буду. – Прислушиваюсь к себе и к амулету и добавляю: – Пять минут.

Кощеев кашляет.

– Думаете, вас нельзя ликвидировать или лишить силы?

Я улыбаюсь, встаю и тяну за собой Сашку.

– Можете попробовать. У вас ещё четыре с половиной минуты. Игорь, – я не оборачиваюсь, но знаю, что он поднимает голову, – ты ведь можешь открыть портал по воспоминанию? И считать образ с сознания можешь?

Берусь обеими руками за шнурок, на котором висит «медвежья лапа», пальцы легонько дрожат. Стягиваю амулет, прислушиваюсь к себе – рано. Сильф оказывается прямо передо мной в мгновение ока, наклоняется к лицу, обдаёт запахом горелой проводки, и я слышу прямо внутри головы возмущённый голос:

«Платонова, чего ты опять придумала?»

Ухмыляюсь в ответ.

– Во-первых, Соколова. Во-вторых, я могу её услышать, увидеть то, что видит она. В-третьих, это работает только в моменты сильных эмоций, и я охрененно боюсь того, что могу увидеть. Но не смотреть тоже не могу. Их нужно спасать. Четыре минуты.

Время я называю от балды, просто чтоб поторопить Кощеева. Ящерка вцепляется в кожу, обжигает, я закрываю глаза, но пока вижу только темноту. Сашкины пальцы впиваются в мои плечи: он точно понял, что именно я хочу сделать, но не говорит ни слова. Слышу шаги, открываю глаза, вижу вставшего слева Влада.

– Это как с поиском, да? – уточняет он и берёт меня за руку. – Я с тобой. Прикрою.

Теперь уже я ничего не говорю, только киваю. Не факт, что он поможет, но отказывать я не вправе. С другой стороны возникает Ундина, я чувствую прикосновение холодных пальцев к ладони.

– Мы не слышим, – говорит она негромко. – А у тебя есть её стихия. Хорошая идея.

Сильф шипит, как раскалённый утюг, на который брызнули водой, и оборачивается на Кощеева.

– Екатерина! – рычит тот. – Вы что задумали?!

– Послужу маяком для портала, – отвечаю охотно. – Я связана с Саламандрой силой стихии, понимаете? И с Сильфом, и с Ундиной, и даже в какой-то мере с Гномом. Я могу её найти, а они откроют портал.

– И что, вы собираетесь пойти туда впятером?! Но, Катя, надо ведь составить план, надо…

– Ей больно, – перебиваю я. – Страшно. Я не могу ждать. Как только пойму, куда идти, я…

Я запинаюсь о смех, сиплый, еле слышный. Сильф отодвигается в сторону, и я вижу Маргариту – она всё ещё лежит на скамье, но всё тело вздрагивает, и по лицу текут слёзы. Кощеев наклоняется к ней, гладит по волосам, что-то бормочет, и его слов мне не слышно.

А вот ведьму слышно всем.

– Получилось, Костик… получилось же… расскажи ей… Жар-птицу… нельзя в клетку… улетит – и не поймаешь… а она нужна…

Кощеев что-то шипит в ответ, но я не слышу, потому что…

…Иду босиком по выжженной земле, горячая жёсткая корка хрустит под ногами, и от каждого шага поднимаются облачка жирного чёрного пепла. Он липнет к коже, пачкает подол, оседает на губах, пахнет горелым…

– Катя!

Я киваю, быстро и мелко, едва не разливая воду, которой меня пытаются напоить, и во рту стоит вкус гари.

– Быстрее, – говорю кое-как, имея в виду Кощеева. – Они ещё живы, но… быстрее!

И он решается. Рявкает несколько фраз кому-то насчёт боевой готовности и «все силы сюда!», подходит ближе, садится на пол рядом со мной – не помню, когда успела лечь, но так лучше, меня бьёт дрожь, стоять было бы тяжело. Смотрит сверху вниз, кусает губы.

Вздыхает.

Закрывает глаза.

Говорит.

Да, насчёт двойного агента я угадала.

– Тогда, в салоне… Нужно было убедиться, что это тот же колдун. Если б мы сразу сунулись в подвал, он не рискнул бы проявиться.

…И Сашка бы не пострадал, и Элис, возможно, осталась бы жива – хотя по ней-то я точно не скучаю. А вот Князеву было бы легче…

Наверное.

…Он валится в пепел – глаза закрыты, очков нет, на футболке пятна, серые и красные, на лице и руках ссадины, на губах кровь. Дышит тяжело и неровно, и я падаю рядом на колени, глажу кончиками пальцев растрёпанные волосы, пытаюсь обнять…

До боли закусываю губу, смаргиваю слёзы, дышу сквозь забивающий ноздри запах дыма. Места не вижу, не чувствую, и Сильф рядом качает головой.

– Живы… Дальше!

Маргарита и впрямь пыталась связаться с Гномом – не так уж сложно это оказалось, всего-то и надо было снять защиту и перестать прятаться. Она притворилась, что это была случайность, что не замечает воздействия, а он постарался не упустить своего шанса: уговаривал, обещал, насылал сны, из крошечных искорок сомнений раздувал целые пожары…

– Это ей я приносил живую воду, – быстро и нервно объясняет Кощеев. – Она помогала держаться, уменьшала воздействие. Он был очень осторожен, просил понемногу, что-то узнать, с кем-то поговорить. А потом…

Да – спецназ опоздал к ритуалу Зверева не случайно.

Гном должен был вырваться.

– Его нужно уничтожить, – говорит Кощеев. – Они, – жест в сторону элементалей, – не давали нам ни информации, ни силы, но и сами бездействовали. Ты видела распечатки, по Беленкову, по другим, и это далеко не всё. Но туда, где он находился, мы никак не дотягивались. Пришлось рисковать.

Зверев тоже мог бы жить… Хотя я и о нём не жалею. Только о том, что паразит прицепился к Владу.

Да, медведя тоже выпустила Маргарита.

– Она должна была меня сразу подчинить, – вклинивается в беседу незнакомый голос. – Но дала добраться до Матвея. Если б успели с «пыльцой», могло и выгореть.

Мужчина рядом с Кощеевым очень похож на Сашку. Он бледный и худой, как после тяжёлой болезни, но, когда ловит мой взгляд, улыбается.

– Спасибо тебе. И… поздравить же нужно, да?

Да идите вы к лешему с вашими поздравлениями, Евгений-как-вас-там-по-отчеству-не-помню…

…Меня оттаскивают, вздёргивают на ноги, прижимают локти к бокам. Захлёбываюсь рыданиями, пытаюсь вырваться, но сил, моих человеческих сил, не хватает. Незнакомец в чёрном за руки волочит Олега по земле, тот не сопротивляется, в пепле остаётся широкая борозда. Меня колотит дрожь, я заставляю себя поднять голову…

– Ельник, – проговариваю сквозь стиснувший горло спазм. – Чёрный дом… Он там… Часть леса выжжена… Пожар… Больно… Карту дайте…

Сашка сгребает меня в охапку, я беззвучно плачу, прижавшись к его плечу. Внутри всё скручено так, что выпрямиться не в моих силах, но голос Сильфа в голове звучит безысходностью: он всё ещё не может поймать ориентир.

Да, Маргарите пришлось приготовить омолаживающее зелье и намешать туда «розовой пыльцы». Только тогда Гном подпустил её ближе.

И вцепился крепче.

В зелье была не одна «пыльца». Оно должно было ослабить связь духа с умирающим телом, помешать использовать магию, и тогда Гнома можно было бы взять в плен силами спецназа. Но случившийся рядом Дементьев об этом не знал и действовал по алгоритму, составленному против восставших мертвецов. И Гнома в итоге упустил, и сам потерял немало сил, и спровоцировал врага на поспешные действия на следующий день – но, надо отдать ему должное, потрепал противника он знатно.

Гному могла помочь лишь живая вода.

– …Живая вода, мёртвая вода, – хрипит старческий голос. – Его предки давно знались с этой стихией, а мне её не хватает. Ты можешь позвать его воду, и он будет жить, но я заберу твой огонь. Или ты оставишь его умирать и умрёшь сама. Делай свой выбор, Адель.

Жуткий смех – морозом по коже. Холодная, сырая земля под лопатками. Верёвки на запястьях и лодыжках. Тёмный погреб. Светлый квадрат над головой. Чёрный силуэт в квадрате. Шёпот рядом:

– Не слушай, не поддавайся, плевать на него, да на меня тоже, слышишь?! Превращайся, улетай, зови наших… Ему нельзя сдаваться…

Крышка люка опускается медленно, квадрат становится прямоугольником, потом узкой щелью.

Темнота.

– Адель… Уходи… Ты ведь можешь…

Не могу… Не может… Не можем…

Стук земли по крышке.

Темнота.

Холод.

Мы умрём вместе, потому что…

– Катя!

Меня встряхивают за плечи так, что лязгают зубы.

– Не смотри! – рявкают рядом.

А я и так не могу ни смотреть, ни говорить, рыдания душат, страшно, больно, зачем так, за что, да что ж ты сволочь-то такая! Вою в голос, слёзы ручьями, лицо перекошено, пальцы сведены судорогой, ощущаю под ладонью бумагу, не смотрю на карту, но есть связь, есть место…

Потом становится чуть легче – кто-то сообразил надеть на меня амулет.

– Я видел! – рычит рядом условно знакомый голос – когда я слышала его в последний раз, от него не вибрировали стены и пол. – Я могу дотянуться! Нужно сейчас, быстрее!

– Игорь Сергеевич, я понимаю, но…

– Ни хрена не понимаете!

– Да дайте же мне договорить! Это жизненно важно…

– Он умрёт! Они оба сейчас умрут! Гном хочет собрать дракона, я знаю, он меня звал! Я не поддался, и они не поддадутся, нельзя ждать!

Я пытаюсь набрать побольше воздуха, но Сашка успевает быстрее.

– Заткнулись оба!

На миг повисает тишина. Я кое-как сажусь, Сашка поддерживает меня под локоть. На моих коленях лежит карта области, и нужное место отмечено жирным чёрным пятном. Поднимаю руку – ладони измазаны пеплом.

Евгений присаживается рядом и щёлкает пальцами.

– Я знаю, где это. То место, где мы с Матвеем… Саш, помнишь?

Сашка вглядывается в карту.

– Старое кладбище недалеко от сторожки было, – вспоминает он.

– А в сторожке погреб, – медленно выговариваю я. – А в погребе… на сколько хватит воздуха для двух человек?

Кощеев тихо матерится, а потом хватается за рацию, но, когда я встаю, тут же отвлекается.

– Не сметь! Никуда! Без приказа! Мне одной инициативной хватило за уши! Александр, угомоните свою жену, или я…

От такой формулировки я на миг теряю дар речи – но не способность вызывать в глазах и ладонях огонь.

– А вы моей жене не грубите, – огрызается вместо меня Сашка, но за руки меня ловит. – И вообще, женились бы вовремя сами, обеспечили своей Маше регулярную половую жизнь, и не было бы столько проблем, а то вон до чего баба дошла от недо… – Сильф рядом хрюкает и пихает его локтем, он тут же поправляется: – От недостатка внимания! А вы чего подумали?

А я ничего уже не думаю. Мне тяжело дышать, и голова кружится, я пытаюсь сделать шаг, наступаю на подол, едва не заваливаюсь, но меня подхватывают с двух сторон. Немаленький кусок сарафана соскальзывает на пол, под ним изодранная рубаха.

– Мне бы… переодеться, – бормочу сквозь зубы, заставляя себя стоять.

– Я за сумкой сгоняю, – тут же обещает Влад. – Ты присядь. И это, Кать…

– Живы. Пока живы.

Он угукает и уносится с топотом. Я присаживаюсь на лавку рядом с Маргаритой, ставлю локти на колени, упираюсь лбом в ладони. Гошка тут же провинчивается между моими руками, прижимается к животу, сворачивается горячим клубком.

– Что вы там говорили про птицу?

Она молчит так долго, что мне кажется, не услышала или снова отключилась. Кощеев на фоне с кем-то ругается и требует артиллерию. Серьёзный подход.

Оно и к лучшему.

– Не помогут пушки, – говорит вдруг Маргарита тихо-тихо, но словно у самого моего уха. – Нужен дракон. Наш. Высший.

Я вспоминаю всё, что говорила на эту тему Саламандра.

– Им не хватает…

– Почти хватает, – перебивает она. – Я вижу. А ты им поможешь.

– Как, интересно?!

Она смеётся, тихо-тихо.

– Четверо их будет, одолевших смерть. Четверо отразятся в пятом, свернутся в клубок, заплетутся в венок… Жар-птица расправит крылья дракона…

Душно. Голова болит. Встаю, мне нужно на выход, на воздух, Гошка пищит и лезет на плечо.

– Идите вы со своими загадками знаете куда? Я вам вообще не верю!

Снова смех.

– Веришь. Иначе назвала бы предательницей, а не двойным агентом. Лети, птичка. Спасай… кого успеешь.

Мне хочется свернуть ей шею.

Кощеев командует трёхминутную готовность до выхода.

Сашка заслоняет меня собой и помогает натянуть футболку, джинсы и какие-то тапки – кеды сгорели вместе со спортивным костюмом, но это неважно. Сам он тоже успел надеть свой тренировочный камуфляж, нацепить все возможные амулеты, а ещё вооружиться копьём и парой ножей, зачарованным и обычным. Я краем уха слушаю распоряжения: Евгений остаётся с Маргаритой под присмотром незнакомого мага, Адамов идёт с Владом – на них в случае чего кладбище, и хочется надеяться, что старый некромант молодого прикроет и проинструктирует. Хотя тут-то они справились…

За моей спиной Кощеев приглушённо рычит, что вот непременно последует совету и женится, и пусть только потенциальная невеста попробует возразить старшему по званию, а сдохнуть до его прихода пусть даже не пытается, он всех некромантов округа поднимет. «И будешь на свадьбе мёртвая, как дура!» Мне слышно, как она в ответ смеётся – а слов уже не слышно.

Надо будет тоже взять и испортить им свадьбу.

Хотя куда уж ещё.

Мы толпой вываливаемся во двор, выходим на дорогу, и я с удивлением обнаруживаю помимо пожарной машины пару черно-зелёных, на гусеницах и с пушками, и людей вокруг куда больше, чем я думала. Гошка лежит на моих плечах, мантикоры ни на шаг не отлипают от Сашки, спецназ заключает нас в защитную «коробочку». В последний момент появляются Кощеев и Адамов, который несёт в руках вытянутый свёрток.

– Саша, – окликает он, – возьми.

В свёртке обнаруживается короткий меч в кожаных ножнах – или длинный кинжал? Сашка приподнимает брови, берётся за рукоять, вытягивает клинок на ладони – металл сперва выглядит серым и тусклым, но спустя пару мгновений на нём проявляется более тёмный узор из ромбов, крестов и точек, а по лезвию прокатывается голубоватый блик.

– Это ещё что за меч-кладенец? – интересуется мой супруг.

Маги переглядываются и улыбаются: Адамов довольно, Кощеев кисло.

– Хранитель колодцев, – поясняет некромант, – не только водичку раздаёт. Нам позволено применять силу даже против Высших драконов. Но я уже староват, а драконоборцу как раз.

Сашка пожимает плечами и цепляет ножны к ремню, а потом крепко берёт меня за руку.

– Готова?

Я пожимаю одним плечом – нет, конечно, но куда я денусь – и снимаю «медвежью лапу» снова. Грудную клетку тут же сжимают невидимые тиски, дышать больно так, что я всхлипываю и закусываю губу, но не закрываю глаза, не падаю, не теряю сознание, я выдержу, выдержу, выдержу!

Страшно.

Темно.

А ещё…

Они живы.

Мы успеем.

Сильф и Ундина меняют облик, вырастая в два огненных столба, и между ними разворачивается сияющее полотно портала.