От такси Сашка отказывается, от успокоительного тоже – он, мол, совсем не нервничает. А вот я нервничаю вплоть до безумной идеи, что невинная с виду розовенькая таблеточка скрывает в себе, к примеру, сильное снотворное. Вот как вырубят меня, как положат в уголке, а Сашка тем временем!..

То, что при необходимости меня и без таблеточек могут вырубить, да и просто запереть, вообще не аргумент. Ну к лешему.

Из здания нас выпускают без проблем и даже не требуют ничего подписать, мол, подумайте ещё раз хорошенько, изменить решение можно в любой момент, а нужного специалиста, самого крутого некроманта во всём Центральном федеральном округе, всё равно пока нет в городе, до завтра точно. Как только явится, Кощеев лично с ним побеседует и заручится поддержкой, а там уже можно будет и дату назначить. «А у вас, Катенька, вообще отпуск, отдыхайте, Катенька, отдыхайте!..»

Отдохнёшь с ними, как же.

В машине я забираюсь на заднее сиденье – очень хочется с ногами, и вот так коленки обнять и носом в них уткнуться, но чехлы с сидений мне же потом и стирать. Мантикоры тут же пробираются ко мне, приваливаются с обеих сторон, зато Гошка запрыгивает на колени к Сашке. Ну и пожалуйста, будем считать, что потенциально опасный объект надёжно зафиксирован. Если он сейчас полезет обниматься, объяснять и уговаривать, я ж разревусь на этом самом месте, а мне оно разве надо? Поговорить ещё придётся, но сейчас самое адекватное, что я могу сделать, – не трогать тему вовсе.

Крутого некроманта в доступе всё равно пока нет. Я успокоюсь, я подберу аргументы, я…

Сашка разворачивается ко мне, но я упрямо смотрю в сторону.

– Ты как, – говорит он с такой нарочитой бодростью, что его хочется стукнуть, – домой? Или давай со мной, я к Никитичу поеду, заодно, может, Ирина чего подскажет по амулетам к ситуации, ей как-то больше доверия…

– В Министерство.

Он удивлённо замолкает, потом осторожно интересуется:

– Зачем? Отпуск же.

Не знаю зачем. Просто не хочу разговаривать ни с кем, кто в курсе всех моих проблем. А хотя вот: Влад же говорит, что у некромантов хорошая библиотека. Попрошу у Дементьева почитать что-нибудь про проклятия и про то, как их снимать. Как накладывать – тоже почитаю, Кощеев вот прямо нарывается.

Пожимаю одним плечом, гляжу в окно.

– Владу помогу. Если он вообще после всего на работу вышел.

Мысль, к слову, здравая. Шеф на этой неделе тоже в отпуске, о чём все заинтересованные лица предупреждены. Однако есть такая категория граждан, которая непременно явится именно потому, что начальника нет, чтоб радостно и со вкусом поскандалить на эту тему. Да и заявки в базу всё равно падают, обычным охотникам в целом наплевать, когда там у кого отпуск, им документы нужны от организации, а сейчас как раз сезон на солнечного фазаноголова начнётся.

Сашка считывает моё нежелание общаться, громко и печально вздыхает, убеждается, что не проняло, и заводит машину.

– На пару часов, а потом приеду и заберу, хорошо? У нас медовый месяц, между прочим.

Ага, такой медовый, что скоро всё слипнется.

В Министерстве ничего не изменилось: металлоискатель, охрана, пластиковая карта, которую я забыла выложить из сумки в четверг – господи, сегодня всего-то понедельник, а кажется, что год прошёл! Девочки из канцелярии удивляются, радуются, поздравляют, знакомая из Бюро социализации сверхъестественных существ весело здоровается, Димка Нечаев, один из помощников Дементьева, хмуро кивает и просит пригнать Тараса в подвал, если вдруг попадётся, потому что «задолбал, с утра где-то шарится, пока Славик на больничном, а работу никто не отменял!».

– На больничном? – переспрашиваю удивлённо.

Некромант пожимает плечами и поправляет горловину тёмной водолазки с изображением оскаленной медвежьей морды. Меня передёргивает.

– Ну, он мне позвонил и сказал, что взял день за свой счёт, простудился, что ли. Хрен знает, я не уточнял. Но Тараса всё равно пни, если увидишь, хорошо? Жаркова ребят на кладбище забрала, амулеты перезаряжать, а я чего, один столы мыть должен?

Пнуть – это я всегда с удовольствием. Потому что если он торчит у Влада, то мешает ему работать, и хорошо, если в этот раз никаких огарков с собой не прихватил. Пусть не думают, что, пока начальства нет, можно забивать на обязанности, – и очень жаль, к слову, что начальства нет, к кому мне по поводу книжек теперь обращаться?

А впрочем, почему бы не к Тарасу? Влад же не у Дементьева литературу просил.

Дверь в наш кабинет нараспашку, работой там, конечно, и не пахнет – а пахнет кофе и пирожками.

– О, – радуется Тарас, – Катя! Слушай, как здорово, что ты тоже тут!

Он сегодня одет условно прилично – джинсы синие, рубашка в бело-голубую клетку, только давешние красные кроссовки из цветовой гаммы выбиваются. Зато Влад в чёрном, из-за чего кажется особенно бледным. С утра на небе были тучки и в целом прохладно, но для толстовки с длинным рукавом перебор.

На вопрос о самочувствии он только закатывает глаза.

– Кать, я на работу специально сбежал от бабушки, чтоб мне температуру не мерили каждые полчаса! Хоть ты отстань, а?

От бабушки он сбежал, ишь, колобок нашёлся. Мои нервы всё ещё на взводе, и я с трудом удерживаюсь от лекции на тему легкомысленных балбесов, которые за здоровьем не следят, а потом навещай их в больнице. К счастью, раньше меня начинает говорить Тарас.

– Слушай, – он вклинивается между мной и столом, загораживая приятеля, – я ж как раз с тобой поговорить хотел, и про бабушку тоже. Она, знаешь, так рада, что хоть одну кошку нашли, так переживала, что сама с тобой не поговорила… В общем, я за неё и за себя, спасибо большое, вот. – Он жестом указывает на мой стол, на котором стоит блюдо с пирожками, и добавляет: – Она сама пекла, и я помогал. Ну, как смог, я же не повар.

– Некромант, ага, – ворчит Влад и яростно тычет куда-то мышкой. – Да что ж эта база тормозит с самого утра… Или я, блин, торможу?! – Он зажмуривается, трёт лоб ладонью и мрачно добавляет: – А есть то, что готовил некромант, я б поостерёгся. Мало ли кого ты в эти пирожки покрошил, может, своё же начальство.

Тарас с коротким весёлым смешком оглядывается на него через плечо, потом снова смотрит на меня.

– И я ещё подумал, послушал там этих, из Особого отдела. Если б мы с Владом в гараж одни сунулись, нас бы ровным слоем раскатало. Или медведь выскочил, или ещё чего… Так что я жив, в общем, только благодаря тебе. И я охренеть как за это благодарен, вот. И если чего вдруг надо, ты говори, не стесняйся, любая помощь, чем смогу.

Он улыбается так искренне, что моё мрачное настроение слегка светлеет.

– Эк тебя растащило, – тем же тоном комментирует Влад. – Ещё в ноги ей упади и лбом об пол побейся. – Он ёжится, затягивает шнурки на капюшоне толстовки, косится на кондиционер, потом на меня. – Выключи, а? – Секунду думает и добавляет: – Пожалуйста.

Я тянусь к кнопке, но кондиционер и так не работает.

– А температуру бы всё же померить, – говорю с неудовольствием.

Шагаю ближе с целью пощупать ему лоб, Тарас не сразу соображает, что надо убраться с пути, а когда соображает, то не очень-то спешит.

– Да ладно, – говорит он. – Плохое самочувствие – это вон как Славик, когда не можешь на работу приехать. Слушай, Князев, не раскисай! Пока Славика нет, можно в лабораторию влезть, пошли, а? С нормальной стационарной пентаграммой поработаем наконец, интересно же!

Я глубоко вздыхаю, чтоб хватило воздуха на длинный комментарий, но тут Гошка, до сего момента мирно сидевший в сумке, рявкает басом так, что мы все подпрыгиваем, и мне всё же удаётся отпихнуть Тараса в сторону.

Лоб у Влада холодный и влажный. Он вяло от меня отмахивается, но в свете всего произошедшего лучше перебдеть.

– Иди-ка ты, друг любезный, к шефу в кабинет, – говорю категорично. – Возьми с собой чаю горячего, включи кондиционер на обогрев и ложись, диванчик там есть. Я за тебя посижу, до обеда точно. А ты, – я, разворачиваясь к Тарасу и тыча в него пальцем, – вали на рабочее место, тебя там потеряли. И кстати о помощи – можешь мне в вашей библиотеке найти что-то по тёмным проклятиям?

– Ай, да больно я там нужен, – отмахивается он. – Там работы-то… А книжки есть, книжки в шкафу. Славик его, правда, запечатал недавно, но если очень надо, влезть можно. – Он делает паузу, поднимает глаза к потолку, задумчиво шевелит губами и вдруг снова улыбается: – О, я знаю, и как раз с пентаграммой! Влад, пошли, посмотришь, чтоб я не сильно накосячил! И Катя с нами, и пирожки тоже…

Гошка снова рычит, тихо, но угрожающе. В следующий миг начинает вибрировать «медвежья лапа», и меня прошибает холодный пот.

Сашка! Наверняка что-то случилось!

Шикаю на Тараса, судорожно нашариваю в сумке телефон. Вопреки моим страхам, Сашка отзывается сразу – до Кожемякина он почти доехал, всё хорошо, и нет, никакая Маргарита его не подменила по дороге, что за ерунда?

– Включи видео и покажи мантикор, – требую осипшим от волнения голосом.

Сашка удивлённо хмыкает.

– Ща, приторможу только… Ну вот, смотри.

На экране действительно появляется заднее сиденье машины, на котором дремлют драконы. Я облегчённо вздыхаю – обмануть фамилиаров личиной точно не вышло бы. Значит, с Сашкой всё хорошо, а что тогда плохо?

Он выслушивает мои пояснения про амулет и хмурится.

– Я возвращаюсь, буду через полчаса, – заявляет он не терпящим возражений тоном. – Заберу тебя.

Я тоже хмурюсь и понимаю, что спорить мне не хочется.

– Тогда и Влада захватим, а то он какой-то кислый. Пусть дома сидит, заявки подождут.

Сашка кивает и отключается. Влад кривит рожу и утыкается лбом в сложенные руки.

– Задолбали всё за меня решать, – ворчит он устало. – Я вам что, ребёнок?

Я собираюсь сказать, что не ребёнок, а потенциально сильный некромант, специалист с редким и ценным даром, которого вообще беречь надо, но тут снова влезает Тарас.

– Правильно, – говорит. – Забей на них и пошли шкаф смотреть. За полчаса как раз управимся, ну чего ты?

Гошка снова рычит, амулет вибрирует, ему отзывается связка маленьких куколок, подвешенная за колечко на ремень джинсов – перед выходом я собрала все амулеты, которые нашлись дома готовыми. Они простенькие: пара одноразовых щитов, одна личина, штук пять на точный удар, два «мешочка» с водой, оставшихся от подготовки к турниру, и ещё три с зачарованной солью. Не бог весть какой арсенал, и в Министерстве, конечно, мощнейшая защита, а в лаборатории некромантов и подавно – но всё лучше, чем ничего.

Я массирую уголки глаз кончиками пальцев, пытаясь сосредоточиться на собственных мыслях и подоходчивее сформулировать, почему Владу лучше остаться в кабинете, но не успеваю.

– О, Катя! – радостно окликают меня от двери. Я оборачиваюсь и обнаруживаю Егора, одного из инспекторов нашего Департамента. – Слушай, как здорово, что ты здесь, я Влада спрашивал, а он не в теме…

Заставляю себя вникнуть в проблему: мастер недавно запорол партию наконечников для драконоборческих копий, инспектор это заметил. Теперь они вдвоём ломают головы, как правильно инцидент провести через нашу базу, потому что на несколько копий уже были выданы лицензии, и главное – кто именно должен звонить покупателям и сообщать им огорчительную новость? За моей спиной Тарас тихонечко утягивает Влада вон из кабинета, тот бухтит, но не особо сопротивляется. Я на секунду отвлекаюсь и напоминаю парням про полчаса, но не уверена, что меня услышали.

Ладно, леший с ними, Сашка приедет – сама за Владом зайду и проконтролирую, чтоб добрался благополучно. Не лезть в ритуалы у него мозгов должно хватить, а из Министерства они никуда не денутся.

Рабочие моменты дивно переключают голову: я иду с Егором в кабинет инспекторов, выражаю сочувствие мастеру, показываю, где в недрах нашей базы прячутся соответствующие формы для заявлений, и ухитряюсь даже немного успокоиться. Но стоит выйти в коридор, как внутри снова всё стягивается в нервный, тревожный узел.

Дементьеву вот после вчерашнего плохо – настолько, что он даже на работу не явился. Владу досталось дело попроще, да и защита у потомственного некроманта встроена по умолчанию, дар специфический, даже если слабый. Но выглядит он нездоровым, и вряд ли ему сейчас стоит подвергаться воздействию некротики, пусть и небольшому.

С другой стороны, он действительно не ребёнок, и тем более не мой.

С третьей – «медвежья лапа» снова жужжит. Тихонечко, словно амулет сам не уверен, что нужно реагировать, но это «ж-ж-ж» явно неспроста, и вот только каких-нибудь неправильных пчёл мне не хватало, ко всем имеющимся проблемам.

Амулет легонько дёргает меня к окну, сидящий на плече Гошка недовольно фыркает. Кофейный автомат стоит совсем рядом, и я решаю, что мне просто необходимо что-то горячее и сладкое.

– Насть, – говорю вполголоса, – можешь что-нибудь от нервов намешать? Тут ужас творится. Вечером заходи, расскажу.

Автомат заинтригованно урчит. Я выглядываю в окно: тучи потихоньку расползаются, кое-где даже виднеются клочки голубого неба, за забором лениво шелестят липы и каштаны, из-за них выглядывает жёлтый бок пятиэтажки. Из щели между рамами тянет сквозняком, я ёжусь, беру восхитительно горячий стаканчик, делаю пару глотков. Бодрящее тепло расползается по организму, я глубоко вздыхаю, улыбаюсь, краем глаза замечаю движение на служебной стоянке под окнами…

Белый автомобиль влетает во двор, едва дождавшись подъёма шлагбаума. Поиском места для парковки водитель себя не утруждает, тормозит прямо напротив служебного выхода, вываливается наружу, спотыкается, кое-как выравнивается и бросается к двери.

Бегом.

Если начальник Департамента, тем более некромант, куда-то бежит – дело дрянь.

Нужно ли мне туда?

Спрашиваете!

Дементьев добирается до лаборатории первым. Подвальная дверь распахнута, из-за неё слышатся злые голоса, амулет снова оживает и решительно дёргает меня внутрь. Я притормаживаю с телефоном возле уха – кощеевскую булавку я уже активировала, хорошо бы ещё дозвониться и объяснить словами, а в подвале связь не ловит…

Гошка злобно рявкает, соскакивает с моего плеча на пол и летит внутрь, я бросаюсь следом и едва успеваю проскочить – дверь захлопывается с грохотом, больно бьёт по спине. Охаю, пытаюсь удержать равновесие и только потому не сразу замечаю лежащие поперёк прохода ноги в чёрных брюках. Задерживаю дыхание, медленно перевожу взгляд повыше, лица в полумраке не видно, но по медвежьей морде на водолазке опознаю Нечаева.

Вашу ж… Что опять происходит?!

Из-за лабораторной двери слышится сердитый визг. Я одним движением формирую щитовое плетение и, не думая более, влетаю в святая святых министерских некромантов.

– Екатерина, вон отсюда!

– Катя, он двинулся!

Окон в лаборатории нет, с низкого потолка светят тусклые жёлтые лампы. Слева столы и шкафы, справа пол приподнят на пару ступенек и выложен более светлой плиткой, на которой чётко видны красные линии пентаграммы – когда запертый в ней Влад обеими руками с размаху бьёт по невидимой стене, над линиями вспыхивают белые искры, но наружу не просачивается ни звука. Гошка взвизгивает и пытается царапать стену когтями, но результат примерно тот же.

А в центре комнаты спиной ко мне стоит Дементьев и чёрными щупальцами прижимает к стене перепуганного бледного Тараса.

– Катя! – хрипит тот. – Да я просто шкаф открыть хотел! Да я…

– Рот закрыл, паскуда! Екатерина, вызывайте Особый отдел, полицию, Князева – бегом и срочно!

– Не уходи! Он меня убьёт! И Влада… хр-р-р… пом… ги… те…

Мне становится жутко. Тарас на коварного злодея не похож – но и в министерские некроманты абы кого не берут. Идея вызвать подмогу вполне адекватна, но связи в подвале нет, а когда я дёргаюсь на выход, Тарас издаёт такой вой, что я пригибаюсь и едва не врезаюсь в стену.

– Ка-а-атя… Помоги-и-и…

«Медвежья лапа» вибрирует и обжигает. Влад в пентаграмме мотает головой и тычет пальцем – ещё б я поняла в кого. Гошка упорно пытается прорваться к нему, не реагируя на сцепившихся некромантов, и если швырнуть в пентаграмму солью…

– Екатерина, не суйтесь, размажет! – рявкает через плечо Дементьев. – Уберите животное и бегите за помощью, почему вы ещё здесь?! Тревожная кнопка сразу за дверью!

– Дверь заперта! – огрызаюсь я на автомате. – Какого хрена у вас тут творится?!

Тарас, воспользовавшись моментом, дёргается и выпускает собственные щупальца, потоньше и посветлее. Те, что целят в лицо, Дементьев отбивает хитрым плетением, пинком отшвыривает то, что стелется по полу, а вот удар в живот умудряется пропустить. Сгибается пополам, злобно хрипит, теряет часть щупалец, но тут же выпускает новые. Тёмные жгуты сплетаются в узлы, и уже непонятно, где чья сила, кто кого держит, кому помогать, да я же не Саламандра, чтоб вот так с ходу видеть истину, и даже ей нужны согласие и ритуал!

– Это призыв тёмной сущности! – срывающимся голосом орёт Тарас. – Я такое не умею, это всё он, он хочет…

– Заткнись, поганец! – взрывается Дементьев, едва отдышавшись.

Тараса прикладывает о стену с размаху, тот охает, кривится, из уголка рта течёт струйка крови. Дементьев оборачивается ко мне, и я отшатываюсь – лицо у него совершенно безумное, красное, очки куда-то пропали, а глаза слегка светятся.

– Екатерина… – хрипит он. С явным трудом сглатывает, дёргается, кривится, но противника держит. – Та тварь… которая вчера… она хочет прорваться… я не справлюсь…

А вот сейчас он похож на брата.

Того самого, что пытался меня похитить. Того, который упустил Гнома в марте, потому что пришёл слишком поздно – а вчера они упустили его вдвоём.

Но Саламандра ему верит.

А я должна верить ей.

Но Тарас же – он только ученик, и у него бабушка, и кошка, и…

Дурацкая манера не соблюдать технику безопасности на некромантских ритуалах. Постоянные попытки втянуть в них Влада. Огарки чёрных свечей по карманам.

Я впиваюсь взглядом в красные кроссовки и вдруг понимаю вещь, которую должна была понять вчера, а Особый отдел, сволочи ленивые, ещё раньше.

На решётке кухонного окна в квартире Тарасовой бабушки были следы крови.

Изнутри.

Как если бы окровавленный человек вылезал наружу в обход камер, чтобы встретиться с ожидающим в кустах медведем. И ведь не просто так именно Тарас мыл полы в подъезде!

Я выдыхаю пару слов из лексикона Князева. Следили, искали, а ведь под самым носом, в Министерстве, прятаться удобнее всего!

Выбора нет – и времени на сомнения тоже.

– Игорь, – выдыхаю я, вцепляясь кончиками пальцев в хвост пытающейся сбежать ящерки. – Живо тащи сюда свою задницу!

Ощущение такое, словно по запястью резанули ножом. Я ахаю, шиплю, сила Сильфа тонкой струйкой тянется изнутри, обволакивает ладонь. Я заставляю себя вспоминать – имя, лицо, ёжик тёмных волос, клубы сигаретного дыма, меланхоличный взгляд в сторону, жёсткие сильные пальцы, только попробуй не явиться, зараза, найду и наизнанку выверну!

Из коридора доносятся шум и грохот, правильно, Сашка уже должен был приехать, и Особый отдел тоже. Дементьев чуть слышно вздыхает и, наверное, расслабляется…

Самую малость – но Тарасу этого хватает.

Вокруг него вскипает чёрный вихрь. Дементьева отшвыривает в сторону, меня едва не сбивает с ног, но я успеваю зацепиться за стену. Красные кроссовки пробегают мимо, к пентаграмме, к Владу, и я, почти не задумываясь, швыряю в них первое, что попалось, – амулет с водой. Тарас поскальзывается на мокрой плитке, теряет равновесие, взмахивает руками, следом летят соль, шквал мелких огненных шариков и команда: «Гоша, взять его!»

Тут же понимаю, что огонь я использовала зря. Половина шариков гаснет из-за моих же соли и воды, от остальных Тарас частично уворачивается, частично сбивает – толку ноль, а магический резерв, который я могу использовать вот сейчас, пуст уже наполовину. Дракон мой призыв игнорирует, упрямо пытаясь выцарапать Влада из пентаграммы, и он, возможно, прав: парень на моих глазах сползает по невидимой стене, садится на колени, сжимает виски ладонями. Тарас рявкает что-то непроизносимое, взмахивает руками, на потолке одна за другой взрываются лампы, осыпая его градом осколков, но свет не исчезает, лишь меняет оттенок с жёлтого на синевато-белый, холодный, словно неживой…

Светится Тарас – глаза, ладони, по коже бегают искры. По полу тянется туман, дыхание вырывается изо рта облачком пара, меня начинает трясти. Я снова и снова заплетающимися губами проговариваю имя и на все лады требую явиться, но меня, похоже, не очень-то слышат, зато Дементьев, воспользовавшись секундным замешательством противника, налетает на него со спины и отворачивает от пентаграммы. Сил удержать молодого и здорового парня у него уже не хватает, но получается встать между ним и Владом.

А я, выходит, теперь лицом к лицу с врагом. Ну и рожа у него…

Второй амулет попадает Тарасу точно в лоб. Ведро воды рушится на пол, парень орёт, встряхивается, разворачивается. Белый свет бьёт из его ладоней в сторону Влада, но следом за водой я швыряю всю оставшуюся связку амулетов, попадаю в ухо, и прицел сбивается. Дементьев уворачиваеся от луча и бросается…

К лежащему на полу Владу.

Добегает, одной фразой сносит все стены и огоньки, падает на колени, закрывая парня собой – а в следующий миг Тарас всё-таки справляется с силой и попадает.

Дементьев выгибается, хрипит и валится на спину.

Выбитая дверь с грохотом врезается в стену.

Бело-голубой вихрь врывается в лабораторию, снося всё на своём пути, сбивает с ног Тараса, бросается к Дементьеву, топот, вопли, ещё одна вспышка, меня хватают за обе руки и тянут к выходу – Сашка, успел! – но к выходу мне нельзя, потому что Гошка где-то тут, и Влад, и в углу вспыхивает очередной портал, и если Тарас сейчас сбежит…

Грохает так, что стены вздрагивают, и пол поддаёт в пятки. Портал схлопывается с чавкающим звуком, дёрнувшегося к нему Тараса отшвыривает назад, тут же становится темно, но свет почти сразу возвращается.

А у Кощеева, оказывается, не только на браслете черепа.

Маг стремительно проходит мимо, стуча по полу чёрным посохом вполне некромантского вида, и мне хочется идиотски хихикать: ситуация не располагает, но очень уж чёткие ассоциации с Василисой, покидающей дом Бабы-Яги. Уворачиваюсь от попыток Сашки меня обнять и зафиксировать, иду следом, чтоб успеть увидеть, как разозлённый Кощеев отпихивает в сторону Сильфа, склонившегося над Дементьевым. Тот на удивление в сознании – подслеповато щурится, ухмыляется мрачно и зло, но смотрит не на мага и не на брата.

– А я говорил вам, Екатерина Павловна, – сипит еле слышно, – что вашего сотрудника нельзя пускать в наш подвал?

– За своими сотрудниками следите, – огрызаюсь зло и присаживаюсь на корточки рядом с Владом – тот вроде тоже в сознании, лежит на боку, дышит хрипло, и обнаружившийся рядом Гошка пытается вылизывать ему лицо. – Ты живой?

– Ненадолго, – снова вклинивается Дементьев. Я не успеваю рявкнуть, потому что он тут же добавляет: – И я ненадолго. Слышали про Белую гниль?

Он с трудом поднимает руку, и в свете кощеевского черепа я различаю на его пальцах жирный сероватый налёт. Кощеев матерится и отгоняет своих людей, но из сбивчивых пояснений Дементьева следует, что проклятие, которым наградил его и обоих парней так и не проявившийся Гном, прицельно жрёт именно некромантов. Хорошая новость – его оно, скорее всего, тоже жрёт и без физического тела доконает быстро. Плохая…

Впрочем, и так ясно.

– Я знаю только одного человека, – бормочет Дементьев, прикрыв глаза, – который может с этим справиться. Но он…

Я растягиваю губы в улыбке.

– Дайте угадаю, – произношу почти весело. – Его нет в городе и он появится в лучшем случае завтра?

Дементьев смеётся – беззвучно и оттого страшно. Чёртов налёт у него не только на ладонях, но и на переносице, и вокруг рта, и на губах трещины, и в уголках глаз собрались тёмные капли. Боковым зрением вижу, что рядом со мной на колени опускается Сильф, и руки, которые он кладёт на плечи брата, почти человеческие, а когда он вдруг сгибается пополам, уткнувшись лбом Дементьеву в грудь, сквозь дым и искры становятся видны очертания плеч, тёмный взъерошенный затылок и складки на рубашке.

Эк его, как говорит Влад, растащило. Почти человеком стал.

Смотреть на самого Влада я боюсь, только слышу, что он дышит. Гошка тихонько отползает от него, жалобно чирикает и лезет мне на руки. Сашка обнимает меня со спины, и я знаю, что мантикоры тоже где-то рядом, и Кощеев всех нас даже не пытается прогонять.

Захватить новое тело у Гнома не вышло.

Его помощник не сумел сбежать.

Я закрываю глаза и мысленно перебираю слова, которые начинаются на букву «п» и заканчиваются на «ц»: палец, пришелец, пастафарианец и ещё несколько, и одно из них отражает ситуацию как нельзя более точно.

Я не знаю, что с этим делать.