Говорят, что непросто поймать чёрную кошку в тёмной комнате. Ещё сложнее найти там же невидимого дракона, особенно если тот нахулиганил и затаился. Опыт общения с Валенком и Гошкой демонстрирует, что самое действенное средство в этой ситуации – пакетик любимого корма: на знакомое шуршание и вкусный запах выползают все, рано или поздно, так или иначе.

К допросу мы подготовились: закупили и мешок сухого корма, и несколько банок влажного, качественного, хорошей фирмы. Виктор, правда, скорчил недовольную рожу и заявил, что лучше б мы взяли мяса, на худой конец рыбы. Если б я была одна, то сбегала бы в магазин ещё раз, это ведь мне важно получить информацию. Но со мной злой Князев.

– В кафе за твой обед тоже девушки платят?

– В смысле? – удивляется Виктор, но тут же соображает: – Да я ж не себе! Что я, жрать сюда пришёл?

– Кто тебя знает, – недобро цедит капитан и оглядывается. – Других желающих на вот это, – он кивает в сторону выставленного угощения, – всё равно нет.

Уличные кошки в спальном районе – дело обычное и привычное, да и мисочки на крыльце нужного нам подъезда стоят, явно же кто-то подкармливает. Однако ни по дороге к дому, ни во дворе нам пока не встретилось ни одной. Мы нарочно отошли подальше, чтоб зверьки не пугались незнакомых людей, но это не помогло: за те двадцать минут, что мы сидим в беседке недалеко от подъезда, ни одна кошка не появилась.

Изначально идея состояла в том, чтоб Виктор пообщался с кошками в человеческом облике. Но раз так, пора переходить к плану Б.

– Ты ведь можешь превратиться и их позвать? Ну или там, по запаху найти?

Оборотень косится на меня с неудовольствием.

– Могу, конечно, – откликается он. – Но средь бела дня и при полиции не хотелось бы.

Князев шумно вздыхает, я пихаю его локтем.

– Полиция в отпуске, – говорю с нажимом. – А Матвей обещал сделать всё возможное, чтоб помочь Сашке.

По лицу Виктора очень ясно читается, куда идти Матвею с его обещаниями, но больше он не спорит. Встаёт с узкой скамейки, поводит плечами, словно футболка ему жмёт, приседает на корточки…

Гошка у меня на руках возмущённо взвизгивает и порывается сбежать, еле успеваю поймать. Крупный рыжий кот косится на него через плечо, издаёт ленивое «мяу» и неспешно направляется на выход. Адель сидит на краю скамейки, и зверь совсем немного подаётся в её сторону, трётся о ногу пушистым боком – будто бы случайно.

Адель быстро отворачивается, пряча улыбку. Князев делает вид, что ничего не заметил, но моя ящерка под рукавом царапается коготками, и волоски на коже встают дыбом.

Да ну вас обоих.

– Нам тоже нет смысла сидеть, – говорю вслух. – Может, пройдёмся по соседним дворам? Вдруг их там где-то прямо сейчас кормят.

Адель встаёт даже раньше меня.

– Лучше разделиться, – говорит она. – Я пойду с Катей, за нами присмотрят, а ты…

Князев тоже встаёт.

– Даже не думай.

Сказано это таким тоном и с таким выражением лица, что мне хочется выгнать из беседки обоих, а самой остаться. Или наоборот, потому что они со своими разборками распугают не только кошек, но и медведей с некромантами.

Встаю, шикаю на дракона, который не хочет сидеть в сумке.

– Пошли уже. Позвони Кожемякину, где его носит?

С этими словами я подхватываю Адель под руку и выхожу. Особого смысла в разделении я не вижу: обойти соседние дворы в поисках кошек можно и вместе. А враги не дураки и сообразят, что если две милые девочки демонстративно гуляют без охраны, то это наверняка ловушка. Значит, совсем необязательно лишний раз бесить Князева.

Мы успеваем отойти до соседнего подъезда, когда позади нас пиликает открывшаяся дверь.

– Да поищем, поищем! Не бегай, ба, мы сами!

Я оборачиваюсь на знакомый голос. Его обладатель придерживает дверь, пропускает своего спутника и снова всовывается в подъезд, выслушать кого-то, оставшегося внутри. Князев с телефоном у уха занят разговором и проходит мимо меня, только смотрит вопросительно. Подъезд у него за спиной, и вышедший на крыльцо Влад успевает и вытаращить глаза на нашу компанию, и придать лицу более нейтральное выражение. Он, как обычно, в светлом – серые джинсы, белая футболка, – а вот вышедший следом Тарас напоминает светофор: рубашка ярко-жёлтая с принтом из пальмовых листьев, шорты зелёные, а кроссовки вообще красные.

– Пробежимся по окрестностям, ладно? – говорит он Владу, закрывая дверь, а потом тоже видит меня и широко улыбается. – О, какие прекрасные леди в наших гребенях! Кать, познакомишь с подружкой?

Саламандра тихонько фыркает. Я очень стараюсь не закатить глаза.

– Адель, это Тарас и Влад, работают у нас в Министерстве. Мальчики, это Адель…

– Мы знакомы, – с мрачной усмешкой говорит Влад. – Это же вы моя будущая, хм, мачеха?

На отца он при этом не смотрит. Я бы и хотела обернуться, но всё ещё держу под руку Адель, а под другой рукой в сумке копошится дракон, который совсем не хочет сидеть спокойно: брыкается, норовит вырваться, а то и рычит. Напряжённости момента не замечает только Тарас, который восхищённо выдаёт:

– А я думал, такие мачехи только в кино бывают! Помнишь, как в том… – Тут Влад пихает его локтем, и он спохватывается: – В смысле… Ничего такого, но фигура у вас – отпад!

Влад откровенно краснеет – похоже, «то» кино не относится к фильмам для семейного просмотра. Я укоризненно кашляю, Адель смеётся, Князев выходит вперёд и встаёт так, чтобы загородить её плечом.

– Кино, – говорит он недобро, – бывает разное. В том числе с трупами. Ты здесь живёшь?

Он указывает на подъезд, и Тарас оборачивается на дверь, словно не только что оттуда вышел.

– Ага, с бабкой. У неё тут кошки пропали, так она мне весь мозг вынесла, вот, идём искать… – Он снова улыбается, потом вдруг становится серьёзным: – О, погодите, вы ж из полиции, да? – Он оглядывается на Влада, тот нехотя кивает. – Насчёт соседки с третьего этажа? А можно с вами поговорить?

Князев оглядывается и кивает обратно на беседку. Тарас начинает говорить прямо на ходу, мол, да, с погибшей был знаком, приятельствовали, нет, не подкатывал, не в его вкусе, но да, время от времени общались, и снова нет, про конфликты ни на работе, ни с подружками не рассказывала…

Влад нехотя тащится рядом со мной и делает вид, что Гошка интересует его больше, чем разговор, но стоит ему протянуть руку к дракону, как тот всерьёз рявкает и скалится. Парень отшатывается, косится на меня обиженно, но почти сразу отворачивается к кустам, а потом тычет идущего впереди Тараса пальцем в спину:

– Глянь, не эту кошку твоя бабка потеряла? Тоже вроде рыжая?

Кустами немедленно интересуются все. Тарас возвращается, приседает на корточки, вытаскивает из поясной сумки горсть сухого корма и пытается подманить зверюшку на «кис-кис». Коту внимание не очень нравится, и он, едва выбравшись из-под прикрытия веток, уворачивается от парней и прижимается к моим ногам. Мне кажется, что он вздрагивает, но тут Гошка начинает рычать громче, а Адель наклоняется и подхватывает кота на руки.

– Это мой, – говорит она, и зверь согласно тычется носом в её щёку. – Из машины выскочил, вот ходили, искали…

– Теперь придётся мыть, – зловещим тоном добавляет Князев. – С шампунем от блох. А лучше яйца отрезать, чтоб не бегал, а то ишь, бабу ему подавай, нашёлся герой-любовник.

Кот издаёт откровенно матерное урчание, а потом ещё мяучит с разной интонацией, словно хочет что-то сказать. Превращаться при незнакомых парнях он не спешит, да ещё на детскую площадку за нашей беседкой явилась компания мам с малышами. Я перевожу взгляд с кота на Тараса и вдруг вспоминаю ещё одного рыжего.

– Слушай, – говорю, – а с Дашиным кавалером ты не знаком? Иваном вроде зовут.

Вопрос явно в точку – Тарас кривит такую рожу, какой удостаивается не всякий посетитель министерского подвала.

– Знаком, – ворчит он с явной неохотой. – Дядька это мой. Ждёт, зараза, когда квартира освободится, надеется на наследство. А шиш ему, он бабке хоть и сын, а как помочь – так хрен! Да я, собственно, про него как раз…

Нелюбовь к родственнику у Тараса крепкая и долгая, и говорить он начинает, ещё не дойдя до беседки, причём местами матом, из-за чего с детской площадки на нас косятся с неудовольствием. Но Адель решает проблему – выпархивает наружу с котом в обнимку, и всё лишнее внимание тут же достаётся рыжему и пушистому. Виктор стоически терпит вопли «кися!» и позволяет карапузам трепать шерсть и гладить уши, потому я решаю, что найденная им информация, если таковая и есть, может немного подождать.

С уходом кота Гошка вроде притих и не пытается сбежать, так что я сосредоточиваюсь на рассказе Тараса. Сам он переехал сюда по просьбе матери – та, занятая двумя младшими детьми, не успевала помогать престарелой тётке. Бабушка с внуком жили душа в душу уже почти год: он ходил за продуктами, провожал старушку в поликлинику, закупал лекарства и возил к ветеринару кошек, за что имел пирожки с борщами и отдельную комнату. И всё было замечательно, пока пару месяцев назад в гости к маме не явился сын.

– Она к нему, конечно, сюси-пуси, Ванечка то, Ванечка сё, – мрачно рассказывает Тарас. – Он у неё один, и родила поздно, любовь невероятная, и пофиг, что скотина, сыночек ведь. И квартира по закону должна ему отойти. Но она написала завещание: половина ему, раз уж сын, половина мне. Так он теперь как ни явится, всё ко мне цепляется – мол, я бабке только ради квартиры и помогаю, как у неё со здоровьем плохо стало, раньше никому не интересно было, она в больнице лежала, я и не вспоминал. Ага, потому что я с младшими уроки делал, пока мать к ней моталась! А этот урод… – Тарас стискивает зубы и отводит взгляд. Потом без выражения добавляет: – Он и с Дашкой мутить начал для того, чтоб повод был почаще являться и поближе быть. Хотел к нам переехать, да бабка не дала, сказала, всего две комнаты, а по хозяйству от меня больше пользы.

– Дарья с ним не ссорилась? – уточняет Князев.

Тарас пожимает одним плечом и слегка понижает голос.

– На людях – нет. Она даже хвасталась подарками, то браслетик, то кулончик, он вообще неплохо зарабатывает, грузовиками, что ли, торгует. Только… Короче, он её на прошлой неделе в гости приводил. Я ещё удивился, жара же, а она в джинсах, и рукава на блузке длинные, аж до пальцев. А тут пошла руки мыть, а я случайно в ванную впёрся. – Он ненадолго умолкает, потом признаётся ещё тише: – Синяки у неё на запястьях были. Такие… как от пальцев.

Князев приподнимает бровь. Я кошусь на его перстень – камешки остаются прозрачными. Тарас поспешно дополняет: про синяки он сказал бабке, та не поверила, мол, мало ли, ушиблась, бывает. А вчера, когда соседи с утра труп нашли, строго-настрого запретила говорить полиции, потому что подозрения сразу на Ванечку, а он не мог, он не такой, он Дашеньку любил!

– Любил он, ага… – Тарас недобро хмыкает. – У него девушку убили, а он сидел, вчера страдал: ах, подарил ей кольцо с бриллиантом, а на руке у неё не видел, какая-то сволочь спёрла. Ему б с этим кольцом в полицию, а бабка ему наоборот: не ходи, лучше вообще из города уехать, пока тут не разберутся. Тот рад стараться, почти сразу и свалил.

– А ты сам чего в полицию не пошёл? – уточняю я.

Он пожимает плечами.

– А к кому, куда? Тот мужик, что соседей опрашивал, бабке визитку дал, так она спрятала. И меня весь день дома держала. Ей так-то с утра плохо было, я даже отпросился у начальства на полдня, а как про труп выяснилось, так и вообще давление у неё, «скорую» ей. А теперь вот кошки у неё пропали, надо ловить…

– Он меня просил с тобой связаться, – нехотя признаётся Влад. – А ты сперва трубку не брал, а потом орать начал.

Он переводит взгляд с отца на меня и кривовато усмехается. Я морщусь в ответ. Ну да, злые взрослые не уделили деточке внимания, так и сами дураки. Но легко представить, куда старший Князев послал младшего, учитывая всё происходящее.

– А ваши кошки как выглядят? – интересуюсь я, пока папа с сыном не начали разборки.

– Да обычные. – Тарас разводит руками. – Муська – рыжая с белым, Маська – трёхцветная. Они так-то свободно гуляют, но утром обычно являются жрать, первый этаж же. А вчера не вернулись, и сегодня тоже где-то шастают, окно всю ночь открыто, комаров налетело – жуть!

Он кивком указывает на то самое окно, на треть скрытое разросшейся сиренью. Рамы новые, пластиковые, а поверх них ещё облезло-белая решётка из витых вертикальных прутьев. На второй этаж по такой не забраться, и внутрь человеку не пролезть, а вот кошкам вполне.

Князев тоже поглядывает на окна, хмурится, берётся за телефон, перелистывает туда-сюда контакты, потом быстро набирает сообщение, дожидается ответа, кивает.

– Вот по этому номеру позвони через час, – говорит наконец. – Это спец из Особого отдела, который дело сейчас ведёт, он скажет, куда приехать. Под протокол сможешь всё то же самое повторить?

Тарас неуверенно пожимает одним плечом, но всё-таки кивает, записывает контакт, а потом ещё диктует Князеву свой номер.

– Вы только не думайте, – говорит он, – что я на дядьку из-за квартиры наговариваю. Просто… – Он мнётся, отводит взгляд, но всё-таки признаётся: – Если вдруг… Не хотелось бы, чтоб и меня вот так же.

– Там разберутся, – ворчит Князев. – Ладно, теперь о кошках. Сумку выворачивай. И карманы тоже, обоих касается.

Тарас машинально хватается за поясную сумку. Влад откидывается на спинку скамейки и принимает оскорблённый вид.

– А разрешение на обыск у вас, папенька, имеется?

– Нет, – легко соглашается Князев. – Зато имеется телефон твоей матери, которая не будет рада узнать, что деточка снова лезет в некромантию. Что у вас там, дохлые мыши? Свечи? Просто церковные или подотчётные спецсредства из Министерства? Очень надеюсь, что некротикой фонит от сумки, а не от вас, колдуны недоделанные.

Тон у него такой, что парни больше не спорят. У Влада в карманах ничего запрещённого и нет, только зажигалка, жвачка и маленький складной ножик. А вот в сумке и впрямь лежит несколько тонких желтоватых свечек, огарок толстой чёрной – её появление Гошка встречает низким рычанием, – маленький серебряный крестик на цепочке, сложенные вчетверо распечатки, а ещё что-то некрупное, завязанное в белый платочек.

– Шерсть, – поясняет Тарас. – С кресла собрал и с лежанки. Я вчера целый час по дворам ходил, толку ноль, так хоть магией. Простой ритуал на поиск, с маятником. – Он разворачивает одну из распечаток, которая оказывается картой района, приподнимает крестик за цепочку, потом ловит взгляд Князева и кисло добавляет: – А чёрная – ну так, на всякий случай. Проверить, живые они вообще или как… Да она списанная, пару минут погорит, не больше!

Аргумент Князева не убеждает. Чёрный огарок он забирает, аккуратно, бумажной салфеткой, катает на ладони. И вдруг говорит, задумчиво так:

– А вообще идея хороша.

Я от неожиданности упускаю Гошкину лапу, на запястье остаётся длинная царапина. Шипение сквозь зубы звучит достаточно угрожающе, чтоб дракон на миг притих, и я, устав уже бороться, просто щёлкаю его по носу. Несильно, но место чувствительное, Гошка обиженно взвизгивает и прячется в сумку с головой.

– А что, – с вызовом интересуется Влад, – полиции можно где попало жечь спецсредства?

– Только тем её представителям, что окончили хотя бы минимальные курсы по управлению даром и имеют дополнительную лицензию, – отзывается Князев. – У тебя таковой нет, у твоего приятеля?..

Он вопросительно смотрит на Тараса, тот мрачно вздыхает, но признаётся:

– Ученический сертификат. Ритуалы только под контролем наставника и в специально оборудованном месте. Но Славик нас в лабораторию ни в жизнь не пустит!

Легкомысленное «Славик» настолько не вяжется с суровым образом главного министерского некроманта, что я не сдерживаю смешок.

– И правильно сделает, – говорю уже не так строго, как хотелось бы. – Ему же за ваши развлечения отвечать. Но мне тоже очень интересно, куда вы со всем этим добром шли.

Парни кисло переглядываются. Князев хмыкает, подбрасывает свечку на ладони и нехорошо улыбается.

– Колитесь, судари мои. Пять секунд вам, чтоб принять решение. Четыре. Три.

– В промзону через квартал, – первым признаётся Влад и в ответ на недовольный взгляд приятеля пожимает плечами. – Я тебе сразу сказал, что искать дохлую кошку с чёрной свечой – так себе идея.

Тарас закатывает глаза.

– Ну предложи получше, – огрызается он. – Мне бабка уже весь мозг вынесла, типа делай объявления, иди клей… Ритуалом-то быстрее!

– Но не некротическим же!

– Да ёлки, Князев! – взрывается Тарас. – Ты задолбал занудничать! Каким ещё ритуалом я, как некромант, могу воспользоваться?!

Влад выразительно крутит пальцем у виска, я согласно киваю. Если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, то Дементьев вчера говорил именно о таких свечах: методы их изготовления недалеко ушли от средневековых, а колдуны тех времён не гнушались ни кровью, ни внутренностями, ни жиром, в том числе человеческими. Потустороннюю дрянь такая свечка притягивает как магнит, при работе с нею недоучке нацеплять энергетических паразитов так же просто, как Виктору блох.

С другой стороны, для поискового ритуала некромантия совсем не нужна. А вот котиков старушке найти надо, да и нам бы не помешало, причём именно этих. Не просто так они исчезли в ночь убийства.

– Ты в первую очередь сотрудник Министерства, – говорю наставительно, – а уже потом некромант. Что, попросить некого? – И видя непонимание на лице Тараса, со вздохом добавляю: – Давай сюда свою шерсть. И пошли уже в самом деле куда-нибудь, где потише.

Ритуалу поиска Маргарита меня учить отказалась сразу – якобы от простых методов вроде того же маятника Гном всё равно закроется, а сложные привлекут ненужное внимание, потому что сама я закрываться не умею. К счастью, Ирина в этом вопросе оказалась на моей стороне – ей как жене драконоборца вполне понятна мотивация «хочу иметь возможность найти этого идиота с его копьём, если он застрянет где-то в лесу». Она же приучила меня постоянно носить при себе малый набор для создания амулетов: комплект лоскутков, в том числе с каплями крови – Сашкиной, моей и ещё нескольких близких людей, – катушка красных ниток, маленькие серебряные ножницы, деревянные палочки разного размера, горсть бусин…

Палочки и лоскутки мне сегодня не нужны, а вот стол пригодился бы, и я предлагаю Тарасу пригласить нас в гости. Он немного кочевряжится, мол, бабушку нашествие посторонних наверняка будет нервировать, поэтому договариваемся, что я с парнями иду в квартиру, а Князев остаётся сторожить Адель и ждать заплутавшего Кожемякина – по телефону тот сообщил, что забыл заправить машину и будет минут через двадцать.

Старушка и впрямь смотрит на меня с подозрением, хотя Тарас расхваливает меня на все лады: и опытная сотрудница Министерства, и сертификат о прохождении курсов по амулетам есть, и Саламандра Знаком отметила. Я надеялась, что хозяйку квартиры обаяет милый дракончик, но Гошка прячется поглубже в сумку, да и мне хочется сморщить нос – вроде и чистенько, и кошки в загул ушли, а запах нет-нет, да и дотягивается.

В итоге нас всё-таки пускают в кухню, предварительно велев разуться и надеть тапочки. У стола диван-уголок, на котором теснятся декоративные подушки вперемешку с какими-то коробками, у окна массивный буфет, посудный шкафчик нависает над раковиной, по всем стенам полки, заставленные банками, бутылками и сувенирами. Мебель тёмная, окно закрыто тюлевой занавеской, на подоконнике толпятся цветочные горшки, да ещё ветки сирени снаружи дают дополнительную тень, и в целом помещение не особо уютное.

Влад без энтузиазма забирает у меня сумку с драконом, тот тоже недоволен, но активно ни один не возражает. Тарас поспешно убирает со стола чашки и хлебную корзинку, смахивает тряпкой крошки. Протягивает мне свечу и спички, но я отмахиваюсь, как и от цепочки с крестиком – чужие инструменты могут сбить результат. Расправляю на столе карту и распечатки с кошачьими фотографиями, отрезаю нитку подходящей длины, немного поколебавшись, вешаю на неё обручальное кольцо. Теперь вызвать на пальце огонёк, быстро провести им по маятнику сверху вниз, чтоб сила Саламандры очистила его от лишнего энергетического мусора…

Поехали.

Конкретных заклинаний Ирина мне не дала – для поиска важны не слова, а ритм, который помогает сосредоточиться и построить мысленно связь с тем, кого ищешь. У меня есть несколько подходящих стишков, но сегодня из памяти всплывает колыбельная про кота, и моей магии кажется, что она в тему. Узелок с кошачьей шерстью в левой руке, маятник в правой, глаза прикрыть.

– Ай, котики серые, ай, хвостики белые…

Тарас у меня за спиной сдавленно фыркает, но не комментирует – и на том спасибо. Кольцо наливается тяжестью, начинает покачиваться, сквозь ресницы я вижу, как вспыхивает крошечный блик на золотом ободке.

– Приди, котик, ночевать, приди деточку качать…

Маятник раскручивается, ящерка сползает к запястью, руку мягко тянет вправо. Я не открываю глаза, только поворачиваю воображаемую карту, сплетённую из голубоватых нитей, и мысленно направляю внимание за пределы тела.

– А уж я тебе, коту, за работу заплачу…

Кольцо вдруг с силой дёргает в сторону окна. Я машинально сжимаю нитку крепче, пальцы сводит, Гошка сердито взвизгивает, я открываю глаза – нить натянута горизонтально. Кольцо вздрагивает, словно пытается улететь, и упорно указывает на окно. Я медленно делаю шаг в сторону, опасаясь, что магия разрушится, но маятник по-прежнему тянет на улицу, лишь слегка смещается: влево, вниз, ещё ниже…

Окно приоткрыто, и я осторожно направляю маятник наружу так, чтобы не зацепить ни раму, ни решётку. Однако стоит кольцу высунуться за пределы помещения, как натяжение резко ослабевает. Я успеваю порадоваться, что намотала нитку на пальцы, не то сейчас уронила бы, и хочу уже вернуться к столу, но тут моё внимание привлекают пятна на решётке – бурые на белом, мазками и потёками. Ящерка тянет влево, я подаюсь вперёд, насколько можно, отвожу в сторону особо мешающую ветку, присматриваюсь – что там светлое виднеется в траве, не клочья ли шерсти?!

Сглатываю, глушу воображение, открываю окно пошире – задетая решётка дёргается и скрипит, но держится на месте. На поросшем травой пятачке, окружённом со всех сторон кустами, и вправду разбросаны клочки шерсти, ближайшие ветки обломаны, словно под окном возился кто-то большой и неуклюжий. А на узкой полоске асфальта, отделяющей газон от стены, я замечаю смазанный отпечаток лапы шириной в две мои ладони.

Вот вам и котики.

Моя активность не остаётся незамеченной. Со стороны подъезда сквозь кусты протискивается Князев, оглядывается, а потом запрокидывает голову и смотрит на меня так, что и слов не нужно.

Кажется, Кощеев был прав насчёт медведя.