Кеннеди

Итак, я была взволнована.

Я была так взволнована в канун Рождества, когда все еще верила в Санта-Клауса.

Что стало свидетельством того, насколько скучной была моя жизнь на протяжении почти целого года. В моем представлении, провести вечер вне дома — это в значительной степени поход в продуктовый магазин. Самым ярким событием моей недели стало то, что то, что я любила и что обычно было слишком дорого для моего бюджета, внезапно появилось в продаже.

Мы с Бенни ушли с работы после нашего последнего клиента, и он проводил меня до моего дома, прежде чем пойти принять душ и переодеться.

Я обошла дом сбоку и подошла к своему "отдельному входу", о котором говорилось в объявлении, которое я когда-то нашла на Крейглист. На самом деле это был вовсе не отдельный вход. Это была дверь, которая вела на заднюю веранду, но как бы то ни было, это означало, что я могла приходить и уходить, не опасаясь, что старый ворчун Карл начнет ворчать. У меня также была "отдельная ванная", которая на самом деле была комнатой, служившей мне гардеробной, полностью забитой душевой кабиной, в которой едва можно было повернуться, унитазом и раковиной. Но, опять же, это была моя ванная. И это было дешево. И у меня не было других вариантов.

Тот факт, что мне пришлось заклеить дверь в остальную часть дома изнутри клейкой лентой, потому что Карл был заядлым курильщиком, был еще одной вещью, с которой мне пришлось научиться жить. Это означало, что у меня не было доступа ни к кухне, ни к каким-либо кухонным приборам, а именно к плите и холодильнику. Поэтому у меня был крошечный холодильник с микроволновой печью и конфоркой.

Я жила на широкую ногу.

Я выросла в действительно скромной семье, но по сравнению с той жизнью, которой я жила сейчас, мое детство казалось почти богатым.

— Еще один год, — напомнила я себе, снимая рабочую одежду и подходя к кондиционеру у окна, чтобы включить его. Я не часто им пользовалась, так как за аренду квартиры с меня брали больше. Неважно, что Карл оставил четыре других, которые работали по всему дому днем и ночью. Но когда я собиралась на работу или, в данном случае, на прогулку, я включала его, чтобы не потеть из-за лифчика, прически и макияжа, еще до того, как вышла из дома.

Я подошла к вешалке, которую купила в магазине со скидкой. Именно на нее я повесила свою одежду из-за вышеупомянутой ситуации со шкафом в ванной, и огляделась в поисках чего-нибудь, что показалось бы подходящим для подпольного бойцовского ринга.

У меня было много платьев, но все они были красивыми, в цветочек, солнечного цвета, которые казались слишком легкими и милыми для такого мрачного и грязного мероприятия. Я подумала о черном платье, которое нравилось Итану, которое мне всегда нравилось, потому что оно идеально подходило по размеру, но внезапно у меня скривились губы при мысли о том, что я когда-нибудь надену его снова.

И тут я увидела это.

Я купила его два года назад, оно действительно было дизайнерским. Но оно всегда было слишком модным, чтобы носить его в тех местах, где я обычно бывала.

Это было платье насыщенного кобальтово-синего цвета, которое подчеркивало мои глаза, волосы и бледную кожу, скроенное по фигуре — облегающее и с квадратным вырезом на груди, ниспадающее на бедра. Оно было чертовски коротким. Сегодня вечером на всеобщее обозрение было выставлено много ног.

Я выудила кое-какое красивое нижнее белье, пару туфель на тонких каблуках и разложила все это на кровати, чтобы переодеться после душа.

— Чеееееерт, — сказал Бенни, когда я подошла к ожидавшей нас машине. — Смотри, кто устроил секс-шоу на ночь глядя!

Мои губы изогнулись в улыбке, когда я села в машину, благодарная кондиционеру, который не испортил мне настроение. — Спасибо. — Мне это было нужно больше, чем я думала. Не только для того, чтобы чувствовать себя хорошо, что я и делала для разнообразия, но и для того, чтобы знать, что я хорошо выгляжу. Возможно, это было немного поверхностно с моей стороны, но любой, кто говорил, что не нуждается в подтверждении, был наглым лжецом.

Через пару минут мы подъехали к школьной парковке и припарковались между двумя роскошными автомобилями. И это был не какой-нибудь седан "Мерседес" или другой недорогой автомобиль класса люкс. Я имела в виду, что эти машины стоят столько, сколько стоит первоначальный взнос за дом. Или даже больше. Честно говоря, они были такими дорогими, что у меня разболелась голова, когда я представила, сколько они стоят. Я в своих дешевых туфлях и старомодном дизайнерском платье.

— Все в порядке, Бетси, — сказал Бенни, похлопывая по приборной панели своей машины. — Не смей чувствовать себя неуверенно. Для меня ты единственная. Знаешь, — добавил он с ухмылкой, — поскольку ты — все, что у меня есть. Хорошо, ты готова? — Спросил он, практически подпрыгивая от возбуждения, усиливая мои собственные впечатления от этой ночи.

Затем мы выбрались из машины и последовали за небольшой толпой, которая обошла здание сзади, через старые двери на детской площадке, затем спустились вниз. И все ниже и ниже. Пока мы не оказались перед дверями, которые, должно быть, вели в подвал. Мы стояли в очереди, чтобы поговорить с мужчинами с планшетами. Мимо нас проталкивалось множество людей, очевидно, важных персон, потому что им молча махали, приглашая войти.

— Привет, — сказала я, чувствуя себя странно, ведь раньше мое имя никогда не фигурировало в списке. — А... Кеннеди и Бенни, — подсказала я, когда один из мужчин, высокий и худощавый, темноволосый и темноглазый, во всем черном, посмотрел на меня, скривив губы.

— Паган... особый гость, — сказал он, не заглядывая в список.

— Гости, — поспешила сказать я, чувствуя, как внутри все переворачивается от мысли, что он, возможно, забыл упомянуть Бенни. Потому что я ни за что не пошла бы туда без Бенни.

— Конечно, милая. Он сказал, что ты и еще кто-угодно, черт возьми, кого ты захочешь. Это его точные слова, — сказал мужчина, одарив меня теплой улыбкой и уступая нам дорогу. — Желаю хорошо провести время. И, по возможности, не смотрите бой Пагана, — посоветовал он, когда мы вошли внутрь.

Я не была уверена, чего я ожидала, но с тех пор, как меня пригласили, на ум несколько раз приходили грязные полы, покрытые засохшей кровью, голые стены и толпа потных и страшных людей.

Мне нужно было перестать черпать свои представления о вещах из фильмов.

Это было совсем не похоже на Бойцовский клуб.

На самом деле, это было больше похоже на какой-нибудь шикарный ночной клуб с его элегантным, обтекаемым, темным и дорогим декором. На самом деле, можно было бы подумать, что это просто приятное времяпрепровождение, если бы не гигантская шестиугольная клетка в центре зала, приподнятая над полом на несколько футов, так что зрителям приходилось слегка задирать голову, чтобы наблюдать за боем.

— Хекс, — сказал Бенни, заставляя меня повернуться и посмотреть на него.

— Что?

— На табличке было написано Хекс. Как шестиугольник (примперев: с анг hexagon — шестиугольник). Я хочу здесь жить, — драматично произнес он, поворачиваясь по кругу.

— Конечно, за исключением гигантской клетки, — рассмеялась я.

— Мисс Принцессе Лютик бы это понравилось.

Мисс Принцесса Лютик, да, это было ее полное имя, и вы должны были обращаться к ней именно так, была трехкилограммовой пушинкой, какой-то дизайнерской собачкой с дурацким именем: пу то, морки сё. На самом деле, формально она даже не была собакой Бенни, так как приехала с его последним бойфрендом. Но я была уверена, что, если они с Бенни когда-нибудь расстанутся, начнется ожесточенная борьба за опеку над этим избалованным пушистым комочком.

— Пойдем, выпьем чего-нибудь, — сказал Бенни, беря меня за руку и отводя в сторону, где располагался длинный элегантный бар. — "Космо" и неразбавленный виски. Может, я и гей, но я предпочитаю пить неразбавленный алкоголь, — вот что он сказал мне, когда мы в первый раз пошли выпить. На самом деле, это потому, что от миксеров у него болела голова. Он любил коктейли так же сильно, как и любой другой человек, у которого есть вкусовые рецепторы.

Барменша повернулась, чтобы приготовить нам напитки, а мы наблюдали за толпящимися вокруг людьми. Когда она вернулась, поставила напитки и двинулась к нам, чтобы пододвинуть красивую серебряную тарелку со счетом, из ниоткуда за спиной Бенни возник человек в костюме. Он был высок, темноволос и выглядел таким устрашающим, что я даже почувствовала себя неуютно, просто стоя рядом с ним.

Он потянулся к подносу со счетом и, покачав головой, толкнул его обратно к бармену. — Все, что они закажут, сегодня за счет Пагана. — Он одарил меня очень холодным, отстраненным взглядом. — Или в любую другую ночь, — добавил он.

— Хорошо, мистер Уорд, — сказал бармен, наливая ему напиток, тоже неразбавленный, и он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова.

— Девочка, твой парень должен познакомить нас.

— Он не мой парень, — настаивала я, но внутри меня росло странное чувство, похожее на надежду. Но это было безумием, учитывая, что я даже не знала этого человека, а то, что я знала, означало, что он ни в коем случае не годится в бойфренды.

— Просто хочу сказать, что то, что он нас сведет, возможно, означает, что перепихон был бы уместен.

— Это способ выставить меня шлюхой, — сказала я, но улыбаясь.

— Тебе нужно немного пожить. Наслаждаясь этим. Ты не умрешь, сожалея о том, что у тебя был роман с сексуальным байкером-бойцом, который устроил тебе приятную ночную прогулку.

Самое странное, что я, возможно, и сама начинала в это верить.

После того, как все было сказано и сделано, и я провела несколько недель, зациклившись на том, что это была пустая трата времени (хотя время все равно прошло бы и без оргазма), я в конце концов решила бы двигаться дальше, списать это на минутное помешательство и оставить все как есть. Я бы не плакала из-за секса с Паганом ни через год, ни через десять лет, на смертном одре. На самом деле, большая часть меня была уверена, что маленькая, сморщенная, умирающая версия меня мысленно надрала бы себе задницу, если бы я не согласилась на свидание с Паганом.

Мой отец как-то сказал мне, что твоя жизнь — это серия историй, которые ты можешь рассказать потомкам.

На данный момент, что, черт возьми, за истории у меня были? Все они были о работе, из-за одержимости улучшением работы и о том, что я погрязла в своем несчастье.

Никто не хотел сидеть на крыльце и слушать подобные истории.

Мне нужна была хотя бы одна сумасшедшая, нелепая, не характерная история.

И когда я стояла тут и наблюдала, как вокруг снуют люди, большинство из которых были одеты в модную одежду, которую, как я знала, я никогда не смогу себе позволить, я поняла, что это то, что мне нужно.

Почему-то я даже подумала, что, возможно, Пагана это вполне устраивало — быть дикой и безумной девчачьей сказкой. Черт возьми, я была уверена, что он был таким для многих женщин до меня.

— Посмотрите, кто это, — произнес голос, казалось, раздавшийся рядом со мной. — Женщина, которая разбила мне сердце!

Сбитая с толку, я обернулась и увидела светловолосого бородатого байкера, стоявшего тогда у ворот лагеря Приспешников, одетого так же, как и в ту ночь — в джинсы, футболку и свой жилет, в то время как все остальные были в основном в костюмах. На самом деле, по бокам от него стояли еще трое мужчин в почти идентичных прикидах, включая ворчуна с экзотической внешностью.

— Ох, мамочки, — пробормотал Бенни себе под нос, едва слышно, чтобы я расслышала, и внутренне я согласилась.

Потому что все четверо были до глупости хороши собой.

Двое, которых я не знала, были высокими, как гигантские глыбы из мужественных мускулов, один светловолосый, другой черный, и от обоих безошибочно исходила опасная атмосфера.

— Проспекты, это, э-э, подруга Пагана... Кеннеди. А ее друг...

— Бенни, — подсказала я.

— Приятно познакомиться, — сказал Бенни, одарив их улыбкой.

— Вы уже встречались со мной и Эдисоном, а эти двое Шугар и Вирджин. Вы впервые в Хекс, верно?

— Понятия не имела, что он вообще существует, — призналась я.

— Довольно шикарное место, учитывая, что оно будет наполовину залито кровью, как только Паган попадет в клетку. Он некоторое время сидел на скамейке запасных, так что ему это нужно.

Я решила не говорить, что чуть больше недели назад он подрался. Я подумала, что, может быть, это не одно и то же или что-то в этом роде. Кто знает. Байкеры казались мне людьми другой породы.

— О, это значит, что начинается первый бой, — объявил Сайрус, когда погас свет. — Веселись, Кеннеди, ангел мой. Надеюсь, мы еще увидимся. — В его голосе прозвучали странные нотки, которые я не совсем поняла, как будто он был рад меня видеть, но пытался это скрыть? Не знаю. Что-то вроде того.

— Я полагаю, ты не хочешь посмотреть поближе, — сказал Бенни, стараясь не выдать разочарования в голосе. И потерпел грандиозную неудачу.

— Я не хочу, — согласилась я с улыбкой, но толкнула его в плечо. — Но ты иди. Я пойду... вон туда, — сказала я, указывая на маленький диванчик в углу, как можно дальше от ринга. На самом деле, с такого расстояния люди казались бы размытыми пятнами. Именно этого я и хотела.

— Если ты настаиваешь, — сказал он, практически подпрыгивая в направлении ринга.

Когда объявили о выступлении бойцов, я схватила свой напиток и направилась к дивану, который, очевидно, был высокого качества, потому что я буквально утонула в нем.

Раздался звонок, и я даже на расстоянии, даже под музыку, льющуюся из динамиков, все еще слышала звук столкновения костей о плоть, звук причиняемой боли, заставивший меня съежиться и допить остатки своего напитка, демонстративно опустив взгляд.

— Чертовски милое платье, — произнес низкий голос, когда сиденье рядом со мной прогнулось.

Мне не нужно было поднимать голову. Может, я и разговаривала с ним всего несколько раз, но я узнала бы этот голос где угодно. Это был тот самый, который шептал и рычал на меня грязные, сексуальные, похабные вещи в невероятно ярких сексуальных снах, в которых он являлся в последнее время.

Мне не нужно было поднимать голову, но я все равно подняла.

Не похоже было, что он собирался драться. Он был в футболке, джинсах, ботинках и кожаной куртке, все такой же потрепанный, но по-прежнему привлекательный.

В ту секунду, когда мои глаза встретились с его, мой стакан с выпивкой оказался на кофейном столике.

Затем, таким ловким движением, что оно казалось почти отработанным, его рука легла на мое бедро, затем медленно скользнула вниз, пока не скользнула под мое колено, затем под другое, подхватив их и усадив меня к себе на колени. Его рука обвилась вокруг моих плеч, притягивая меня к себе, пока весь мой бок не прижался к его груди, его рука странным образом успокаивала, прижимая меня к нему.

Его тепло проникало сквозь одежду, согревая мое обнаженное тело в коротком платье, в то время как в комнате работал кондиционер. И, возможно, я почувствовала легкую (ладно, сильную) дрожь от этого тепла.

Ответный рокочущий звук в груди Пагана согрел меня еще больше, но в гораздо более сексуальном смысле. Этого было буквально достаточно. Всего один звук, исходящий от него, и я уже была слишком возбуждена этим незнакомцем. Тем не менее, поскольку сексуальные сны были такими реалистичными в течение недели, он уже не казался таким уж незнакомым человеком.

— Таксиста ты можешь стерпеть, а Хекс — это слишком для тебя?

Я улыбнулась, понимая, что это лицемерие. — Это же кино. Я люблю боевики, но если я порезалась бумагой, у меня кружится голова. Не волнуйся, — продолжила я, когда он замолчал, слегка улыбаясь. — Сайрус уже предупреждал меня, чтобы я держалась подальше от ринга, когда ты на нем.

— Наверное, это хороший совет, — согласился он, его свободная рука покинула мое бедро, где, клянусь, я внезапно почувствовала клеймо, и двинулась вверх, чтобы заправить волосы за ухо, заставив меня порадоваться, что я решила их распустить, несмотря на жару на улице.

Чувствуя себя неуютно под его темным, пронизывающим взглядом, я с трудом сглотнула и махнула рукой в сторону стола. — Спасибо за выпивку.

Он полностью проигнорировал это. — Что ты собираешься делать после?

— Эм, сегодня вечер понедельника, — сказала я, слегка улыбнувшись. Разве не было очевидно, что я собираюсь лечь спать, чтобы на следующий день встать и пойти на работу? С другой стороны, он не вел такой обычный образ жизни. — Ты знаешь, что нормальным людям, то есть не байкерам, дерущимся в клетке и торгующим оружием, нужно ложиться спать в так называемое "разумное время", чтобы мы могли встать утром и отправиться в это место, называемое "работой".

— Это место принадлежит тебе. Прими ответственное решение.

— Это не так-то просто.

— Нет? — спросил он, слегка приподняв уголки губ и озорно глядя на меня.

Но прежде чем я успела осознать его намерение, его рука скользнула с моего лица вниз по шее, предплечью, по груди, которая, казалось, сразу же стала тяжелее, и остановилась на моем бедре. Почти в ту же секунду, как эта рука остановилась, другая переместилась к центру моей спины, схватила меня за волосы и сильно потянула назад, пока мой рот не приоткрылся в беззвучном вздохе.

И, что ж, он воспользовался этой возможностью.

Я никогда не была сторонницей проявлений чувств на публике, и не думала, что мне когда-нибудь будет с этим комфортно. Но в ту секунду, когда его губы коснулись моих, весь мир рухнул. Не было ни людей, ни звуков, ничего, кроме нас двоих, его губы обжигали мои, его рука, возможно, слишком сильно впивалась в мое бедро, он тянул меня за волосы, сердце бешено колотилось в груди, его щетина царапала мою кожу, непреодолимое желание пульсировало между моих бедер.

Может быть, я не пойду домой и не лягу спать.

Это была моя последняя осознанная мысль, прежде чем его язык проник внутрь и завладел моим.

Его рука отпустила мои волосы, он притянул меня еще ближе, я развернулась к нему, так что моя грудь была прижата к его груди, мои соски напряглись, и, видя, что на мне не было бюстгальтера, он это почувствовал. Его пальцы снова скользнули к моему колену, схватили и притянули к нему еще сильнее.

Я не могу сказать, сколько это продолжалось.

Это могли быть минуты, дни или полжизни.

Но даже если так, этого все равно казалось мало.

Но прежде чем я смогла позволить ему сделать со мной что-нибудь по-настоящему непристойное, раздался тихий мужской голос, который, казалось, подействовал на меня так же, как ведро ледяной воды, и я отскочил от Пагана. Прежде чем мои глаза смогли оправиться от резкого движения, я одернула подол платья, чтобы убедиться, что оно достаточно хорошо прикрывает меня, и смущенно пригладила волосы.

— Твоя очередь, — сказал мужчина в костюме, который сказал, что напитки за счет Пагана, стоя в нескольких футах от нас. — И если ты трахнешь ее после своего боя на моем дорогущем столе, то лучше, чтобы она больше не появлялась. Или я покажу твоей заднице, почему, черт возьми, моя задница не подходит для этого ринга.

Это были его последние слова, пока я сидела тут, сердце бешено колотилось, разум приходил в себя, а внизу живота все еще что-то скребло.

— Это была угроза? — Спросила я, сдвинув брови.

— Давай просто скажем, что я настоящий зверь и на ринге, и в постели. Росс Уорд — совсем другой зверь.

С этими словами Паган тоже ушел, оставив меня тут, пока я пыталась выровнять дыхание и оглядеться по сторонам, гадая, кто мог наблюдать за нашим маленьким сеансом поцелуев.

— Я люблю, когда меня целуют, — сказал Бенни, выходя из-за моей спины с новой порцией напитков. — Но я не думаю, что когда-либо целовался целый час подряд.

Час.

Час?

Иисус.

Неудивительно, что я была такой возбужденной.

— Мне следует ждать тебя завтра попозже, да? спросил он, в глазах у него плясали огоньки, губы подрагивали в улыбке, когда он протягивал мне мой напиток немного дрожащими руками. Что было невероятно неловко, так как я знала, что Бенни показывал, что за его усмешкой что-то кроется. — У тебя сейчас сильно горит подбородок, — сообщил он мне, когда я допила свой напиток и подняла руки, чтобы дотронуться до своих щек, которые действительно были горячими, но я решила, что это румянец. Но когда мои пальцы прикоснулись к ним, они безошибочно оказались чувствительными.

— Отлично, — проворчала я, кивая, когда одна из проходивших мимо официанток взяла мой новый бокал и спросила, не хочу ли я еще. Что, в свою очередь, заставило меня понять, что другая (или та же самая) официантка, должно быть, зашла во время нашего марафона, чтобы забрать мой второй бокал.

Что со мной было не так?

— Кенни, просто иди с ним домой, — сказал Бенни, пожимая плечами. — Я не видел, чтобы ты была так увлечена кем-то, ну, в общем, никогда. Если ты не выбросишь его из головы, то завтра тоже не сможешь прийти на работу, будучи сексуально неудовлетворенной.

Он был не совсем прав.

Но пока я сидела тут, слушая шум драки на другом конце зала, реакцию толпы и стук собственного сердца, отдававшийся у меня в ушах, у меня возникло странное, ноющее чувство, что мне никак не выкинуть его из головы.

Затем, поняв, что это был безумный разговор, даже для внутреннего монолога, я провела еще два раунда, пока мой внутренний голос не заставил меня заткнуться из-за идиотских идей о более чем физической связи с Паганом.

Я никогда не видела его сразу после боя.

На самом деле, мое возбуждение уже почти улеглось, когда он наконец появился из какой-то задней комнаты с человеком, с которым, как сообщил мне Бенни, он подрался, и оба они выглядели свежевымытыми, переодетыми и подлатанными. Подлатанные, потому что каждый из них выглядел так, словно ввязался в драку с гориллой и проиграл. У Пагана была четырехдюймовая рана от уголка глаза до середины щеки, разбитая губа, разбитые костяшки пальцев и ужасный синяк на левой стороне челюсти. У другого парня, Слейта, глаз почти полностью заплыл, губа была разбита так же сильно, и он шел согнувшись, казалось, оберегая свои ребра.

Почему люди с радостью соглашаются на то, чтобы им надрали задницы? Я была уверена, что, сколько бы объяснений об адреналине или о чем-то еще они мне ни давали, это никогда не поможет мне понять.

— Слейт, Кеннеди, — сказал Паган, опускаясь на диванчик и сажая меня к себе на колени, чтобы Бенни не придавило. — И Бенни, — добавил он. — Это Слейт, парень, которому я только что надрал задницу.

— Сейчас он выглядит таким большим и грозным, — сказал Слейт, улыбаясь мне сверху вниз. — Но два боя назад его заднице пришлось накладывать шины на пальцы, перевязывать ребра и заклеивать порез возле глаза.

— Что ж, дома меня ждут мужчина и пушистый малыш, — объявил Бенни, бросая деньги на стол официантке, которая обслуживала нас. — Увидимся... когда ты придешь.

— Подожди, нет, — возразила я, пытаясь вскочить, но руки Пагана обхватили меня. — Ты меня отвезешь.

— Милая, — сказал Бенни, одарив меня кривой улыбкой. — Я думаю, что твой попутчик — это мужчина, на котором ты сейчас сидишь. Будь поласковее с моей девочкой, — предупредил Бенни, прежде чем уйти.

И оставить меня на милость Пагана.

Именно там, где я хотела, но боялась оказаться.