Паган

— Где ты был? — Спросил Репо, когда я вошел, направляясь прямиком за пивом, потому что, в общем, было чертовски жарко, и мне хотелось чего-нибудь прохладительного. Это и, возможно, мне нужно было немного забыться, чтобы перестать зацикливаться на чертовой Кеннеди.

— О, а ты не знал? — Спросила Мейз, ее волосы были идеально выкрашены в цвет Бенни. — У Пагана есть подружка, — поддразнила она, одарив меня улыбкой. — Паган и Кеннеди сидят на дереве...

— Давай, блядь, начинай! — Сказал Сайрус, со стуком ставя свой стакан на кофейный столик. — Ты ни за что не остепенишься с этой девушкой. Конечно, она великолепна и все такое, но мне нужен напарник.

— У нас тут появилась комната, полная новых проспектов, — сказал я, махнув рукой в сторону новой пристройки, которая была обустроена в казарменном стиле именно по этой причине. Затем, осознав, что именно я только что сказал — намекая, что я серьезно отношусь к Кеннеди, — я бросился в укрытие. — Кроме того, я, черт возьми, ни с кем не встречаюсь. Ты знаешь меня достаточно, чтобы понимать, что это не в моем стиле.

— Это не должно было быть в стиле ни одного из этих ублюдков, — пожаловался Сайрус, махнув рукой в сторону Кэша, Рейн и Дюка, которые разговаривали в другом конце комнаты, — и все же теперь они все заняты. Люблю Саммер, Ло, Пенни и всех остальных сумасшедших цыпочек, тебя тоже, Мэйз, ангелочек, — сказал он, одарив ее улыбкой, которая действовала на многих девушек в барах. Но Мейз, которая сама была частью МК, осталась невозмутима. — Но мы слишком молоды, чтобы остепениться. Выпивка, братство и су... дамы, — объяснил он, когда вошла Пенни, приподняв бровь из-за его почти промаха.

— А где щенки? — спросил я Мейз, оглядываясь по сторонам. — Вы, ребята, заперли их, чтобы они больше не гадили на ковер?

— Шугар, Вирджин и Родерик ушли в спортзал, — сказал Сайрус, слегка скривив губы.

— О, вот и начинаются дружеские отношения, — сказала Мейз, подходя к Сайрусу и присаживаясь рядом. — А где же тот, другой? Тот, который выглядит так, будто вырос в лесу?

Это, должно быть, Роан.

В нем действительно было что-то от первобытного волка.

— Тише, брат, тише, — рычание Эдисона привлекло мое внимание к тому месту, где он и мужчина, о котором шла речь, выходили из кухни. — Тише, тише, — добавил он, кивнув и уходя.

В общем, мне было наплевать на прошлое моих братьев. Возможно, отчасти это было связано с тем, что я не хотел, чтобы они знали обо мне все, но в Эдисоне было что-то такое, чего я никак не мог понять. Может быть, все было так просто, потому что такие странные персонажи, как Волк и Роан, казалось, знали, кто он такой, только по имени и репутации, в то время как остальные из нас едва ли знали о нем хоть одну чертову деталь.

И хотя Эдисон не страдал от какой-то травмы, которая заставляла бы его говорить как можно короче, он был тихим парнем. Он не вступал в светскую беседу. Он не рассказывал никаких личных подробностей. Этот ублюдок молчал даже тогда, когда в его организме была целая бутылка водки.

Так что отсутствие информации о Роане, мягко говоря, заинтриговало.

— Ты пригласил ее на свой бой? — Спросила Мейз нетерпеливо и широко улыбаясь. В прошлом она была слишком беременна и кормила грудью, и это должен был быть ее первый бой. На самом деле, все старушки Приспешников в кои-то веки решили пойти оставив своих детей.

— Как ты думаешь, это была хорошая идея? — Добавил Лаз, появляясь из ниоткуда. — Ты же понимаешь, что она, блядь, убежала, когда увидела, как ты врезался в этого идиота во время дня открытых дверей. И это дерьмо было обычным по сравнению с тобой на ринге. Особенно после того, как она так долго была одна.

— Да, я имею в виду, я не могла смотреть на вашу ссору, — добавила Бетани, и Лаз тут же обнял ее, потому что они были влюблены друг в друга и все такое.

— Девушка была на взводе, — сказал я, пытаясь избавиться от совершенно незнакомого чувства неуверенности. Это был не я. Мне было насрать, что подумают люди. Вся моя чертова жизнь была свидетельством этого факта. — Она выпьет шесть коктейлей, прежде чем я выйду на ринг. К тому времени уже не будет иметь значения, сколько дерьма вытечет из моего противника.

— Приятное зрелище, — сказала Бетани, скривив лицо.

— Итак, расскажи нам об этой девушке Кеннеди, — потребовала Пенни, присаживаясь рядом с Саем.

— Не привязывайся, — предупредил я ее.

— Верно, потому что, когда у одного из этих парней, — сказала Мейз, обводя рукой вокруг, — появляются такие же щенячьи глазки, как у тебя, история однозначно показывает, что он трахнет ее и бросит.

— Господи, блядь, — проворчал я, опрокидывая свое пиво и осушая его. — Мне нужно что-то посильнее этого, чтобы справиться с этим дерьмом.

Дело в том, что я не был любителем отношений. Ни разу. Никогда. Черт, я даже не был уверен, что когда-нибудь приглашал женщину на ужин. Это просто не та жизнь, которую я вел. Я даже не мог взять на себя обязательство завести домашнее животное; я был чертовски уверен, что не собираюсь связывать себя с другим человеком.

Люди могут справедливо обвинять меня во многих вещах: в жестокости, безрассудстве, прямолинейности, отсутствии фильтров, безрассудстве, дерзости, импульсивности, грубости.

Но никто никогда не обвинит меня в уравновешенности.

И точно так же никто не мог сказать, что я давал обещания, которые не выполнял.

Так что, поскольку моя жизнь состояла из драк в клетке, стрельбы с применением огнестрельного оружия, аварий, прыжков с самолета, автогонок, пьянства и множества других глупо опасных вещей, найти себе хорошую, постоянную женщину было полной ерундой.

Не потому, что я считал, что в том, как я проживаю свою жизнь, было что-то изначально неправильное, а потому, что это было не то дерьмо, с которым порядочная женщина хотела бы мириться. И хотя я был не против подцепить клубную шлюху или какую-нибудь цыпочку в баре, когда возникало настроение, что случалось довольно часто, это были не те женщины, с которыми я мог бы провести больше одной ночи. Возможно, это делало меня придурком, но так оно и было.

Были девушки на одну ночь, и были остепененные девушки.

Первым нравился мой образ жизни. Это было горячо, пугающе, опасно, сексуально, но в то же время безопасно, потому что они знали, что ничего из этого на самом деле их не коснется. Я был бы просто историей, которую они расскажут своим подружкам, когда состарятся, сидя за дешевым обеденным столом, попивая "Старбакс" и обсуждая старые добрые времена, когда у них не было дерьмового мужа, троих непослушных детей и жизни, которая разъедала их души. Я был той искоркой веселья. Я был тем байкером-преступником, который трахал их до тех пор, пока они не увидели лик Божий в те далекие времена.

Ни больше, ни меньше.

Последние, однако, были из тех, кто, взглянув на упаковку, которую я им демонстрировал, говорили: "Ни за что на свете".

С Кеннеди, однако, было до боли ясно, что она не была девушкой на одну ночь, несмотря на то, что она позволила мне трахнуть ее пальцем в переулке на многолюдной вечеринке. Она, вероятно, позволила бы мне и больше. Но она была не такой. Это было результатом того, что, очевидно, было дерьмовым взаимодействием с каким-то богатым мудаком, который хотел трахнуть ее и о чьих прикосновениях она хотела забыть. Вероятно, это также было во многом связано с тем фактом, что, как намекнул ее коллега, она долгое время ничего не испытывала.

Но нуждалась она в сексе или нет, она была на высоте.

У нее был бизнес, в который она, очевидно, вкладывала много сил.

Она была не из тех, кто вытягивал себя сам.

Этим нельзя не восхищаться.

Тот факт, что я даже думал о таком дерьме, как ее личные достоинства, а не о ее сиськах и заднице, действительно о чем-то говорил.

Это говорило о том, что я заинтересован.

И не только о том, что мне было интересно увидеть все те грязные способы, которыми она позволяла мне овладеть собой.

Она, черт возьми, заинтересовала меня как личность.

Что, черт возьми, со мной было не так?

— Когда ты впервые почувствовал что-то? — Спросил Роан, возможно, впервые обратившись непосредственно ко мне. И странное сочетание акцентов, слишком разнообразных, чтобы выделить какой-то один из них в отдельности, было еще более заметным.

— Я даже толком не знаю эту женщину, — наполовину отрицал я. Это было чистой правдой.

— На прошлой неделе, после того как она сбежала от тебя, в доме было полно женщин. — Я знал, куда он клонит. — Не видел, чтобы ты кого-нибудь затаскивал к себе в постель.

Это было правдой.

Конечно, я был не из тех, кому нужно трахаться каждую ночь, хотя какой мужчина этого бы не хотел? Но обычно я не проводил в кровать и недели, если только не получал какую-нибудь серьезную травму. Немногие с таким справлялись. Сломанная нога? Она умела ездить верхом. Сломанные ребра? Отсоси и прокатись верхом на моем лице.

Вы поняли. Я много трахаюсь.

И я буквально не мог вспомнить, когда в последний раз я обходился без этого больше недели, когда это было повсюду и предлагалось бесплатно.

Мой член, по-видимому, думал только об одном.

— Мне просто нужно вытрахать ее из головы, — сказал я, пожимая плечами, задаваясь вопросом, правда ли это.

— Это одна из тех вещей типа "если я буду говорить достаточно часто, возможно, это окажется правдой"? — Парировал он, ухмыляясь и приподняв бровь.

Я фыркнул, качая головой. — Воспользуйся своей стариковской мудростью и передай ее другим новичкам, брат.

— Женщины, которые вот так трахают тебя в голову, — сказал он, наклоняя голову, отчего его странные глаза стали еще более пронзительными, — встречаются нечасто. Доверься мне. Просто кое-что, что нужно иметь в виду.

И с этими словами он вышел через заднюю дверь.

— Джейшторм и Алекс навели о нем справки, — сказал Лаз, отвечая на мой незаданный вопрос, пока я наблюдал, как захлопывается дверь. — Этот ублюдок действительно был чертовым шпионом. Он обжегся и должен был попытаться перестроить свою жизнь. Очевидно, что когда они делают это дерьмо, они замораживают ваши счета и лишают вас кредита. Ведите себя так, будто у вас никогда не было опыта работы, как бы долго вы на них ни работали. Сумасшедшее дерьмо, из-за которого человеку с таким уникальным набором незаконных навыков не остается ничего другого, как пойти в преступники.

— Поэтому... Роан, — сказала Мейз, махнув в его сторону рукой. — Я думаю, это круто. Очень загадочно. Я бы посмотрела сериал, основанный на его жизни.

— У тебя есть мужчина, — с ухмылкой напомнил ей Сайрус.

— Что? Я сказала, что хотела бы посмотреть сериал, основанный на его жизни, а не трахаться с ним. Боже.

Чувствуя себя немного лучше, когда речь заходит о безопасных темах, таких как будущее клуба, о чем-то, что, если бы вы сказали мне об этом годом ранее, заинтересовало бы меня, я бы, блядь, только посмеялся. По натуре я не был "балтуном". Я не состоял в спортивных командах. У меня не было клубов. Мне нравилось ни перед кем не отчитываться, кроме, может быть, Уорда. И то, только когда я был на ринге.

Но, как ни странно, то, что я нашел Приспешников, стало переломным моментом в моей жизни. Это сделало меня частью чего-то большего, возможно, впервые в жизни. Это сделало меня ответственным за что-то, кроме самого себя и любой моей прихоти. В некотором смысле, это было что-то приземляющее.

И, независимо от того, хватило бы у кого-то из нас смелости признать это или нет, было приятно принадлежать кому-то, иметь братьев, на которых можно положиться, сестер, которые обожают тебя или смеются над тобой. Ради всего святого, однажды после ссоры Пенни так расстроилась из-за того, что обрабатывала порезы на моих руках, что промыла их собственными чертовыми слезами.

Это было здорово.

Я был достаточно мужествен, чтобы признать это.

— А как насчет других парней? — Спросил я, надеясь как можно дольше не заводить разговор о Кеннеди и обо мне. — Те, что из МК.

— Вирджин и Шугар, — задумчиво произнесла Пенни, скривив губы.

— Неужели я не была единственной, — сказала Мейз, тоже улыбаясь, — когда они встретили Шугара и он произнес его имя так, как он это делает — Шуга, — мне пришлось бороться с собой, чтобы не воскликнуть: "Как ты стал таким крутым?" Потому что было физически больно держать это в себе.

— Я тоже! — Пенни, смеясь, согласилась. — Я не хотела ничего говорить из-за того, что он был весь в шрамах и выглядел устрашающе, но у меня в голове все перевернулось.

Сайрус бросил на меня взгляд, слегка приподняв губы. Мне был знаком этот его взгляд, когда рядом оказывались девчонки, которые несли чушь. Такой взгляд был у старшего брата. Я подумал, что, возможно, это как-то связано с его сестрой, с которой он никогда не проводил время.

— В любом случае, да, все это звучало правдоподобно, когда они заглянули к нам, — продолжила Мейз. — У их МК был рейд, когда они были на работе в Пенсильвании, и копы нашли там около килограмма кокаина. Учитывая, что половина людей, находившихся там, были условно-досрочно освобождены за те или иные преступления, их всех посадили. Тем не менее, все они были задержаны. С Крутыми Родстерами было покончено.

— Ну, с таким дурацким названием им нужно было исчезнуть, — согласился я со смешком. — А Родерик?

— Мм, — сказала Мейз, бросив на Пенни взгляд, который говорил о том, что они обе считают его крутым парнем.

— Эй, — сказал Сайрус, скосив на них глаза. — Я здесь самый симпатичный, черт возьми. Не надо строить глазки, потому что у него испанские гены.

— Да, очень симпатичный, — согласилась Мейз, поглаживая его по руке.

— Самый симпатичный, — добавила Пенни, похлопывая его по другой руке.

— В любом случае, они не могут про него найти, хотите верьте, хотите нет.

— Ни хрена себе.

— Охренеть, да? Это выводит их из себя. Ты же знаешь, какими одержимыми они становятся. Волк сказал, что Джейни не спала три ночи подряд. Я слышала, как он рявкнул на нее "женщина" примерно в три часа ночи.

Затем, как будто мы их вызвали, входная дверь распахнулась, выпуская парней из спортзала, одежда которых все еще была скользкой от пота, а на плечах или в руках они держали спортивные сумки.

— Держите это при себе, дамы, — пробормотал Сай себе под нос, заставив Пенни покраснеть и посмотреть на Дюка, а Мейз показать ему средний палец.

— Привет, — сказал Родерик, останавливаясь в нескольких футах от меня и вздергивая подбородок. — Мы слышали, что ты тот, с кем можно оторваться.

Ну, моя репутация определенно повлияла на меня.

— Это, должно быть, я.

— Ходили слухи, что у тебя целая куча квадроциклов и что ты любишь напиться и разбить их.

И снова это правда.

— Да.

— Тогда какого хрена мы все еще здесь делаем? — Спросил Родерик, махнув рукой.

— Знаешь что? Да, черт возьми, — согласился я.

Мне нужно было отвлечься.

Потому что эта гребаная Кеннеди, о которой все думали, это дерьмо провалилось.

А потом мы напились и разбили квадроциклы.

За нами приехал Лаз, забрал нас, привез обратно в лагерь, и мы продолжали вечеринку, пока все не напились до чертиков и не вырубились в общей комнате.

Драка с похмелья.

Обычно это были мои лучшие моменты.

Как только эта мысль сформировалась, возникла и другая — о том, что интересно, что бы Кеннеди надела в Хекс.

Чертов Христос.