Кеннеди — 2 дня спустя

Воскресенье было самым медленным днем недели в салоне.

Вы бы так не подумали. Обычно в этот день все отдыхают от работы и у всех есть время привести в порядок волосы и ногти.

Как оказалось, это было не так.

Это воскресенье было похоже на смесь дамочек, идущих в церковь, мамочек-футболисток, которые должны были везти маленьких Тимми и Дженни на тренировку туда и обратно, и измотанную работой женщину, пытающуюся втиснуть недельные дела в один день.

Но какой бы ни была причина, мы почти все время сидели сложа руки.

Обычно я отправляла Бенни домой на полдня, чтобы он мог насладиться редким свободным временем со своим парнем. Но Рикардо в этот день был на каких-то съемках, так что Бенни был предоставлен сам себе. Очевидно, он предпочитал проводить свободное время со мной. Что, учитывая, каким он был потрясающим, было мне очень лестно.

— Неужели никому нет дела до того, что в понедельник они придут на работу со сколотыми ногтями? — спросил он, внезапно вставая и принимаясь расхаживать.

Бенни был просто сгустком энергии. Он мог работать весь день и ночь напролет, не теряя при этом своего жизнерадостного обаяния. Но стоило ему отвлечься на десять минут, чтобы полистать журнал, и он чувствовал себя несчастным.

— Может быть, мне стоит пересмотреть свое решение о том, чтобы оставаться открытой по воскресеньям, — размышляла я, зная, что это маловероятно. Потому что любая мелочь помогала. Если кто-то просто гулял по городу и ему не нравилась новая стрижка или цвет волос, мы были рядом, чтобы помочь ему и потратить немного дополнительных денег.

— Может быть, нам стоит... - начал он, но его прервал звонок.

Это был звук, который почти всегда вселял в меня надежду. Еще один клиент, еще один платеж, еще на один день приблизивший меня к тому, чтобы снова стать платежеспособной, к тому, чтобы вернуть хоть немного уверенности в себе.

Но когда я увидела, как улыбка Бенни стала озорной, у меня возникло внутреннее ощущение, что тот, кто пришел, не нуждался в трехсотдолларовом преображении.

— Обычно наша клиентура — женщины, — практически промурлыкал он тому, кто, должно быть, был мужчиной.

— Да? Потому что салон, который выглядит как розовая киска, я бы подумал, что мужчины, черт возьми, с большей вероятностью займут свое место здесь.

Итак, Ниро снова был в моем салоне.

После того странного знакомства, а затем быстрого прощания двумя ночами ранее, я была на взводе, думая, что он может появиться в любой момент. Я хотела сказать себе, что это из-за нервозности я так себя чувствовала, но было совершенно ясно, что это было волнение, предвкушение, желание, настолько сильное, что для этого требовалось новое, черт возьми, слово.

Это было безумие.

Я его не знала.

Я ни за что не должна была так увлечься им.

Я всегда была более щепетильна в выборе мужчин. Это было больше связано с характером, чем с внешностью, и я никогда не относилась к тому типу женщин, которые пускают слюни на случайного горячего парня.

С другой стороны, Ниро был не просто случайным горячим парнем, которого я встретила на улице. В нем было что-то особенное. И я хотела большего.

Вопреки здравому смыслу.

— У тебя, кажется, свежевыстриженные волосы, — сказал Бенни, привлекая его к себе, пока я была слишком труслива, чтобы обернуться. — Ты пришел на маникюр?

Услышав это, я ничего не смогла с собой поделать и повернулась, на моих губах появилась улыбка, а щеки, возможно, слегка порозовели.

— Я похож на человека, который делает маникюр? спросил он, но это не прозвучало резко, его тон был легким, удивленным. — Привет, малышка, — окликнул он меня, и от этих слов у меня в животе все перевернулось, что было одновременно и странно, и совершенно восхитительно.

Я испытала внезапный, нелепый и почти непреодолимый прилив неуверенности, пожалев, что не выбрала что-нибудь другое, кроме своих простых джинсовых шорт, белой футболки, балеток в бело-голубую полоску и длинного золотого ожерелья.

Черт возьми, в это утро я даже не уделила своим волосам никакого внимания, зная, что в воскресенье это пустая трата времени, и это было отвратительно, так что я просто заплела их в косу сбоку и покончила с этим делом.

— О, привет, — пробормотала я, чувствуя себя неловко.

— Ты не собираешься нас познакомить? Спросил Бенни, явно думая, что мы с Ниро познакомились поближе.

А я, черт возьми, все еще не знала, как его зовут.

Как будто точно зная, в чем заключалась моя дилемма, лицо Ниро расплылось в дьявольской улыбке, отчего он показался мне еще более неприятным, чем можно было подумать, взглянув на него.

— Каким чертовым именем ты мысленно звала меня, когда всю прошлую неделю мечтала обо мне?

О господи.

Можно ли умереть от смущения? Потому что я была уверена, что вот-вот умру.

— Ниро, — подсказал Бенни, давая мне понять, что, на самом деле, можно быть еще более подавленной, чем я уже была.

— Что... - начал спрашивать Ниро, когда дверь снова зазвонила, заставив всех нас обернуться.

И, конечно, это был он.

Потому что это было просто идеально.

И снова я испытывала растущий дискомфорт из-за выбора одежды. Не потому, что мне особенно хотелось, чтобы Итан пялился на меня так, как я хотела, чтобы это делал Ниро, а потому, что мне нравилось выглядеть собранной рядом с Итаном. Ничто в джинсах и футболке не говорило о том, что они "сочетаются". На самом деле, как правило, это означало "к черту все". А "к черту все" — это не тот образ, который вы хотели бы создать для того, кто все еще способен изменить ваше будущее.

Итан посмотрел на Пагана, и на его лице быстро появилось отвращение. Но он стряхнул его, кивнув Бенни. — Привет, Бенджамин, — сказал он раздражающе официальным тоном, и я увидела, что Бенни борется с желанием поправить его, ведь его звали не Бенджамин. — Кеннеди, дорогая, можно тебя на минутку? — спросил он, оценивающе глядя на меня, и, если я не ошибаюсь, нашел мой наряд таким же нелепым, как и я, поскольку он был в костюме-тройке, хотя на улице было тысяча градусов тепла. Он даже не вспотел. Урод.

— Конечно, — сказала я, одарив его улыбкой, которая, к сожалению, была такой фальшивой, и махнув рукой в жесте "следуй за мной". — Как дела, Итан? — Спросила я, когда мы подошли к задней части салона, всего в десяти футах от нас. Но это было настолько уединенно, насколько это было возможно, не заходя в ванную. Склад был под запретом, так как у нас было разбито окно, и Итан разозлился бы, что мы его еще не починили.

— Что здесь делают Приспешники, Кеннеди?

У меня заболели мышцы, когда я заставила себя не приподнять бровь от неодобрения, прозвучавшего в его тоне, от подчеркнутого, невысказанного выражения, которым он думал, что знает все лучше меня.

— Мы не отказываемся от бизнеса из-за их профессии, — уклонился я от ответа. Это было правдой. Мы не отказывались от бизнеса. И пока Ниро не было рядом, чтобы подстричься или покрасить волосы, он этого не знал.

— Это опасные люди, — продолжал он, его глаза были больше обычного, как будто то, что он говорил мне, было жизненно важным, как будто я была каким-то глупым ребенком, который не мог понять этого сам.

Я сделала медленный, глубокий, обдуманный вдох, чтобы напомнить себе, что Итан Крисс был тем, в ком я нуждалась, как бы сильно я это ни ненавидела, в своей жизни. — Я уверена, что это правда. Но бизнес есть бизнес. Мы не в том положении, чтобы отказывать платежеспособным клиентам.

На это он знал, что в моей ситуации у него нет веских аргументов.

— Хорошо, дорогая, я просто хочу, чтобы ты была осторожна, — сказал он, протягивая ко мне руку. Рукав его костюма задрался, обнажив потрясающие золотые с черным часы, которые, как я знала, стоили больше, чем весь мой гардероб, обувь, косметика и ювелирная коллекция, вместе взятые. Его пальцы, прохладные, несмотря на то, что на улице было так жарко, как только может быть на улице, сжали мое запястье, и я была уверена, что он счел это ободряющим пожатием.

Его рука не опустилась после того, что можно было бы счесть подходящим промежутком времени. Она просто оставалась на месте, холодное, постоянное прикосновение.

— Что я могу сделать для тебя, Итан? — Спросила я, желая продолжить разговор.

— Кенни, малыш, мне не понравилось, как мы расстались в кофейне на прошлой неделе. Может быть, я был слишком резок с тобой. Как насчет того, чтобы как-нибудь на этой неделе сходить куда-нибудь еще и обсудить твои планы?

Это было глупо.

Это был тупик.

Я знала это.

Но я также знала, что даже если есть хоть малейший шанс на то, что он согласится дать мне возможность развиваться, я обязана быть открытой для этого ради себя и своего будущего.

И хотя у меня от этого мурашки по коже, я заставила себя улыбнуться. — Я была бы рада.

— Как насчет ужина в Фамилии в пятницу?

— Звучит заманчиво, Итан.

— Хочешь, я заеду за тобой...

— Встретимся там, — поспешила сказать я, так и не рассказав ему о том где я живу и полагая, что это не его дело. — Во сколько?

— В восемь?

— Договорились, — сказала я, кивнув ему, пытаясь положить конец неприятному разговору, прекрасно понимая, что Бенни и Ниро внимательно наблюдают за мной всего в десяти футах.

— Я с нетерпением жду этого, Кенни, — сказал он, одарив меня скользкой улыбкой и убрав свою руку. К счастью, он повернулся и направился обратно к выходу. — Детка, надень то черное платье с вырезом, — сказал он, заставив меня напрячься, когда я подошла и встала рядом со стойкой. Кем, черт возьми, он себя возомнил, чтобы требовать наряд? — Это милое местечко, — добавил он, каким-то образом спасая себя, но в то же время заставляя меня почувствовать себя очень, очень маленькой. Как будто я была такой простушкой, такой бедной, что не знала, что надеть в шикарный ресторан.

С этими словами он ушел.

— Я знаю, что уже спрашивал тебя об этом, — сказал Ниро, привлекая мое внимание. — Но ты, блядь, серьезно?

— Он... - начала я, готовая защищаться, желая как-то разрядить обстановку и дать понять, что он не тот мужчина, с которым я когда-либо встречалась бы.

— Тот мужчина, который будет дергать тебя за ниточки, а потом убедит, что ты танцуешь, — оборвал он меня, заставив закрыть рот.

Потому что он был прав.

Итан был именно таким мужчиной.

— Я собирался назвать его снисходительным придурком, — с улыбкой вмешался Бенни, пытаясь разрядить этот странно тяжелый момент.

— Он такой, — согласилась я, кивнув.

— И все же, черт возьми, ты с ним встречаешься? — Спросил Ниро, глядя на меня почти с отвращением.

— В профессиональном плане — да, — ответила я, слегка вздернув подбородок, отказываясь в этот день уступать мужчинам.

И, судя по тому, как улыбнулся Ниро, ему понравилась смелость. — Это он твой поставщик шампуней?

— Он владелец помещения, — поправила я.

— И Кенни пытается уговорить его сдать ей вторую половину для расширения.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, милая, но он не сдаст тебе вторую половину этого здания.

— Это...

Он слегка наклонил голову, пристально глядя на меня. — Он появляется здесь в гребаном костюме от Армани, с гребаными "Булгари Диагональ" на запястье, приглашает тебя куда-нибудь, где тебе придется надеть черное платье. Он не хочет говорить о электронных таблицах. Он хочет, чтобы ты, блядь, растянулась на его простынях, пока ты принимаешь в себя, как я могу предполагать, разочаровывающие пять дюймов.

Бенни рассмеялся над этим, и звук получился насыщенным и раскатистым, что обычно приводило меня в восторг, пока мы оба не начинали смахивать слезы. Но в этот момент, несмотря на то, что я определенно считала забавным предположение, что размер Итана составляет всего пять дюймов, все, что я почувствовала — это сокрушительное разочарование.

Не то чтобы я не знала, что намерения Итана не были чисто профессиональными. Конечно, я это знала. Я не была глупой. Но одно дело так думать. И совсем другое — услышать это от кого-то другого. Это укрепило то, что я знала только как подозрение. Это стало реальностью.

Иллюзии больше не было.

У меня не было никаких шансов на продвижение.

— Кенни, — вмешался Бенни, в его голосе звучала мольба, вероятно, он понял, что именно я чувствовала в этот момент.

Я покачала головой, несколько раз быстро моргнула, отгоняя эмоции, чтобы разобраться с ними позже. Скорее всего, с большим количеством фирменного мороженого и пятидолларового вина.

Я бы стала большой, как дом, если бы разочарования продолжались.

— Я понимаю, что ты не хочешь этого слышать, Кеннеди, — сказал Ниро, возвращая мое внимание к себе, — но я думаю, ты захочешь услышать это сейчас, прежде чем он затащит тебя в какой-нибудь ресторан на следующей неделе и будет ласкать тебя своими скользкими руками, пытаясь убедить, что вы могли бы обсудить детали после того, как он трахнет тебя. Я тебя совсем не знаю, но вижу, что этот твой салон, розовый как вагина, много для тебя значит. Но, черт возьми, это точно не стоит того, чтобы ложиться в постель с этим говнюком.

Я и не думала, что все зайдет так далеко.

Может, я и была в отчаянии, но не настолько, чтобы из кожи вон лезть ради того, чего хотела. Я бы оставила это профессионалам с Третьей улицы и золотоискателям на другом конце города.

— Он не в ее вкусе, — решил добавить Бенни, отчего губы Ниро приподнялись.

— О, да? Тогда какой у нее типаж?

— Ну, наша Кенни, так сказать, пришла не с той стороны железнодорожных путей. Она выросла, влюбляясь в плохих парней.

О, как мило.

Старый добрый Бенни.

— Плохие парни, да? — Спросил Ниро, явно наслаждаясь моим смущением.

— Хотя, у нее не было ни одного...

— О, боже милостивый, заткнись к чертовой матери, — выдохнула я, чувствуя, что глаза вот-вот выскочат у меня из орбит, такими они были огромными. Он действительно собирался предать это доверие? Совершенно незнакомому человеку? Христос.

Раздался низкий, раскатистый смешок Ниро, когда он прислонился к стойке. — Раз уж у тебя столько информации, — сказал он, обращаясь к Бенни, — почему она называет меня Ниро, вспоминая по ночам?

Мои глаза закрылись. Мне показалось, что мои щеки запылали. И я вдруг понадеялась, что если у Бога есть какие-то планы на вознесение, то оно может произойти прямо сейчас, и мне больше не придется переживать ни секунды подобного смущения.

— Наша Кенни — большая поклонница боевиков. И когда она увидела тебя, то подумала, что ты больше похож на молодого Роберта Де Ниро из "Таксиста". И поскольку она никогда не слышала твоего имени, она называет тебя Ниро.

— Она много говорила обо мне?

— Я стою прямо здесь, — запротестовала я.

— И эти короткие шорты тебе тоже очень идут, — согласился Ниро, даже не удостоив меня взглядом. — Но дай нам минутку, милая, мальчики разговаривают.

— О, я слышал твое имя несколько раз. Или, как выяснилось, твое вымышленное имя. Как тебя на самом деле зовут? Подожди, нет. Не говори мне. Если это будет что-то неубедительное, вроде Дилана, Брайса или еще какой-нибудь хрени, это все испортит. По крайней мере, Ниро — сексуальное имя.

— Паган, — легко ответил он, заставив меня напрячься.

— Серьезно? — Спросил Бенни, широко улыбаясь, очевидно, ему это понравилось.

Паган?

Паган?

У кого, черт возьми, было такое имя, как Паган?

— Серьезно, — согласился Паган, выглядя удивленным его реакцией.

И даже преодолев разочарование из-за Итана и шок от его странного, демонического имени, я поняла, что мне действительно нравится, как он взаимодействует с Бенни. По моему личному мнению, то, как мужчина реагирует на другого мужчину, которому нравятся мужчины (и, возможно, даже немного флиртующий с ним), многое говорит о нем как о личности. Паган не казался оскорбленным или, что еще хуже, оскорбляющим Бенни. Он не повел себя так снисходительно, как Итан, когда назвал его леди. Он просто отнесся к этому так, словно в этом не было ничего особенного. И в этом не было ничего особенного, но, по моему опыту, не все мужчины так считали.

Я обнаружила, что мне действительно нравится это в этом незнакомце, чьи пальцы я знала лучше, чем его мозг.

— На бумаге и все такое? — Не успокаивался Бенни.

— Изначально нет, — признался Паган, затем пожал плечами, — Но теперь, да.

— Ты сменил свое имя на Паган. Это что, байкерские штучки?

— Это были штучки подпольных бойцов, — возразил он.

— Я знал, что это не просто слухи. Я же говорил тебе, что это правда, — обвинил меня Бенни.

Мы как раз говорили о том, что он слышал о подпольном бойцовском клубе в Навесинк. Я настаивала на том, что, скорее всего, это было что-то вроде того, что группа подростков слишком часто смотрела "Бойцовский клуб" и у них появились кое-какие идеи.

Очевидно, я была неправа.

Я не совсем понимала, что я чувствую по этому поводу.

Я имею в виду, что любой идиот на побережье Навесинк знал, что есть вещи, которые скрываются от посторонних глаз. Приспешники были ярким примером. У нас было полно торговцев оружием прямо на главной улице города. Потом был тот странный военный лагерь на холме. Потом была Третья улица с их проститутками. И, поскольку я выросла в той части города, до меня доходили слухи о семье, которая владела кучей других предприятий, но, в первую очередь, баром у Чаза, и которые были настоящими ростовщиками. Люди, которые ломают коленные чашечки.

Но такие вещи, как подпольная борьба, казались мне слишком притянутыми за уши.

Я понимаю, что мы каждый день узнаем что-то новое.

— У меня завтра вечером бой, если тебе нужны билеты, — предложил Паган, но сделал это, обращаясь к Бенни, который, как он знал, был еще большим тусовщиком.

— О, — сказал Бенни, глядя на меня. — Мы действительно идем.

— Ты можешь идти, — предложила я. — Мне нужно поработать...

— О, женщина, — усмехнулся Бенни, качая головой, и схватил ежедневник, в которой после шести вечера следующего дня ничего не значилось. — И не надо нести эту чушь типа "а что, если кто-нибудь заглянет". Тебе нужно куда-нибудь сходить вечером. Тебе нужно выпить с полдюжины коктейлей и найти повод надеть что-нибудь красивое.

Он был не совсем неправ.

Мне нужно было отвлечься от всего этого стресса.

Но я была совершенно уверена, что поход на какой-нибудь подпольный бой, где Паган должен был выйти на ринг, был не тем развлечением, которое мне было нужно. Кроме того, коктейли стоят денег, и, хотя у меня и были кое-какие "бешеные деньги", я планировала, возможно, купить на них какие-нибудь новые, более дорогие средства для волос в салон.

— Ты идешь. Даже если мне придется тебя тащить. Для многих это была пустая угроза. Для Бенни это было не так.

Очевидно, я собиралась пойти на подпольный бой и потратить впустую драгоценные деньги, что закончится болью в животе, потому что у меня было предчувствие, что его бои в клетке будут такими же кровавыми, как и его бои в лагере.

— Я внесу ваши имена в список, — продолжил Паган. — Просто припаркуйся у старой школы и следуй за толпой, — сказал он Бенни, прежде чем, наконец, полностью повернуться ко мне.

Нет, он не просто повернулся ко мне.

Он повернулся и окинул меня таким пристальным взглядом, что казалось, будто он ощупывает каждый дюйм кожи, который он осматривает. От чего я вся вспыхнула, в груди у меня все сжалось, а между ног возникло безошибочное напряжение.

Но он не просто смотрел на меня, он направлялся ко мне.

Это была медленная, неторопливая походка, как у льва, подкрадывающегося к своей добыче.

Я никогда в жизни не чувствовал себя такой добычей.

Но инстинкт подсказывал мне не убегать.

О, нет.

Я позволила поймать себя.

Позволила ему вонзить в меня свои зубы.

О, Боже, да.

— Нравится этот вид, — произнес он низким, достаточно тихим голосом, чтобы это осталось между нами, хотя Бенни был всего в нескольких футах. Прежде чем я успела подумать, что ответить, если вообще можно было что-то ответить, его губы прижались к моим.

Так или иначе, это было еще тяжелее, еще голоднее, чем в лагере. Возможно, это сказалось на нас из-за недели сдерживаемого разочарования. Но его губы впились в мои, его зубы впились в меня, его язык завладел моим.

И это проходило через меня, затуманивая мой разум, вызывая покалывание на коже, заставляя краснеть, заставляя стыдиться всех видов алкоголя, которые я когда-либо употребляла. В любое время и в любой день я бы предпочла ощущение опьянения от Пагана, чем от чего-либо еще.

Я прижалась к нему, мои руки поднялись, чтобы схватить его за бицепсы, уверенная, что я просто растеклась бы лужицей желания по полу, если бы не держалась за что-нибудь твердое.

Затем все закончилось так же внезапно, как и началось. Его губы оторвались от моих. Мои веки распахнулись, дыхание стало тяжелым, взгляд слегка затуманился от похоти. Его рука поднялась, схватив меня за подбородок.

— Надевай, блядь, что хочешь, — сказал он на прощание, повернулся и ушел.

— У-у-у, — сказал Бенни, обмахиваясь ежедневником. Я сделала долгий, глубокий вдох. — О, дорогая, у тебя сейчас есть коробка с голубыми тюбиками, не так ли? — спросил он с сочувствием. — Если тебя это как-то утешит, то остался всего один день до того, как этот мужчина сможет полностью погрузиться в твою женскую пещерку.

Каким-то образом это прорвалось сквозь почти непреодолимое желание, разлившееся по моим венам, воспламенив все мое тело.

— Я не собираюсь связываться с каким-то байкером-торговцем оружием по имени Паган, Бенни.

— Почему нет? — спросил он, выглядя искренне смущенным.

— Оружие. Торговля. Байкер.

— У всех нас есть свои недостатки, — попытался он возразить, но в глазах у него плясали огоньки.

— Да, например, растяжки на заднице или выпивка, а не незаконная покупка и продажа оружия и бои в клетке.

— Послушай, сестренка. Я не специалист по розово-персиковым сферам, — сказал он, и я усмехнулась. Он мог сказать "вагина", когда говорил о цвете стен, но, боже упаси, он действительно говорил о том, что имеет в виду, используя правильное слово. — Но я думаю, что ты, возможно, приближаешься к возвращению девственности. Прокатись с плохим парнем. Вот и все, что нужно. Хорошая, быстрая, грязная, захватывающая поездка. А потом двигайся дальше. Поверь мне, после хорошего оргазма жизнь всегда кажется намного более сносной.

Какая-то часть меня, может быть, даже большая часть меня, чувствовала, что до конца вечера понедельника я могла бы чувствовать себя намного менее... напряженной.

Это было в равной степени волнующе и пугающе.