Кеннеди

— Прости, черт возьми, он меня убьет, — сказал Бенни, поморщившись, когда я пришла в себя после его взрыва.

Убьет его?

— Подожди... что? Кто тебя убьет?

— Твой мужчина, — сказал он, закатив глаза, как будто я была тупая или что-то в этом роде.

— Мой... мужчина?

Конечно, я уже начала воспринимать его в этом смысле, и, может быть, он называл меня своей женщиной и все такое, но я не была уверена, что мы из тех, кто может говорить об этом с другими людьми, может быть, это был наш маленький грязный секрет.

— Да, твой сексуальный, устрашающий байкер. Твой мужчина.

— С чего бы ему тебя убивать?

— Потому что он сказал мне, что у тебя разбито лицо и ты, скорее всего, не в восторге от этого, и что мне лучше держать язык за зубами. Но ты же меня знаешь. Я не могу держать язык за зубами, черт возьми. Я просто не думал, что все так плохо. Болит?

— Только когда я слишком широко улыбаюсь или трогаю это место. Синяки слишком заметны.

— Да, с такой-то молочно-медовой кожей. — Он махнул рукой в сторону одного из пустых стульев, сел на другой и развернул его в мою сторону. — Ладно, давай посмотрим.

— Он тебе не сказал? — удивилась я.

— Он сказал, что Итан застал тебя одну и избил, и что у тебя все лицо в синяках. Вот и все.

В обычной ситуации такая формулировка была бы крайне неуместной, учитывая деликатность ситуации, но это же Бенни. Бенни — мой лучший друг на свете. С ним можно было говорить о чем угодно. Однажды он спросил меня, где я делаю эпиляцию, потому что ему нужно было найти новое место. А когда я сказала, что делаю эпиляцию сама, чтобы сэкономить, он предложил мне сделать эпиляцию ему... и его парню. И хотя я была не против апеллировать им грудь, их мужские достоинства меня не касались.

Мы делились друг с другом интимными подробностями обо всем.

Возможно, если бы дело зашло дальше, я бы не так охотно делилась подробностями, особенно так скоро. Но в целом я не слишком переживала из-за всей этой ситуации.

— Этот гребаный придурок заслуживает того, чтобы его член сожгли химикатами.

Вот вам и Бенни — немного перегибает палку, хотя, честно говоря, я была с ним согласна.

— Слава богу, что твой парень так рьяно нас защищал и установил эту систему. Я должна ему бесплатную эпиляцию груди или двадцать эпиляций.

— Господи, что это было? — спросил он, резко откинувшись на спинку стула, как и я.

По ту сторону стены раздался такой сильный удар, что задрожали наши зеркала.

У меня внутри все сжалось, а во рту появился горький привкус, когда я уставилась на стену.

Этот ублюдок.

Я должна была догадаться, черт возьми, может, я и догадывалась, но накануне вечером и утром была слишком измотана сексом, чтобы по-настоящему осознать происходящее.

Конечно, он решил отыграться на мне за то, что его избил Паган.

Он сдал соседнее помещение.

И, зная его, могу предположить, что он взял вдвое меньше, чем я предлагала, просто чтобы меня подставить, просто чтобы позлить.

— Боже, он и правда подонок, не так ли? — вслух повторил Бенни мои мысли, к чему он был более склонен.

Я медленно выдохнула, стараясь сделать вид, что внутри у меня ничего не оборвалось. Но именно это я и чувствовала, как будто спускаешься по лестнице в темноте и думаешь, что впереди еще одна ступенька, но нога проваливается в пустоту, и уже ничего не остается, кроме как упасть. Вот что творилось у меня в животе.

Но все было в порядке.

Ну, не совсем в порядке.

Но все будет в порядке.

У меня была приличная сумма сбережений.

Если я буду экономить на всем, если буду собирать купоны, если останусь в этом доме, который ненавижу, если буду ездить на попутках или брать такси, когда придется, если буду получать минимально возможную зарплату.

Тогда, может быть, через год я смогу подыскать себе новое помещение. Я просто... буду работать ночами, чтобы как можно скорее сделать ремонт и не платить за аренду сразу за два месяца.

Тогда я смогла бы оставить эту жалкое, размером с обувную коробку, место и послать куда подальше эгоистичного, жестокого придурка Итана Крисса, чтобы наконец-то осуществить свои мечты.

Я была еще молода.

У меня было полно времени.

— Ладно, давай посмотрим, что можно сделать с твоим лицом, — заявил Бенни, придя в себя быстрее меня, ведь последствия того, что Итан оказался мерзавцем, повлияли на его жизнь не так сильно, как на мою. — Через час у тебя клиентка. Кажется, у нас осталось немного того дорогущего грима после свадьбы, — сказал он и пошел в подсобку за материалами, а я все это время сидела и злилась, глядя на эту чертову стену.

Однажды я покажу этому придурку, что он меня не сломил, что мне не нужно перед ним пресмыкаться, что на самом деле он мне ни для чего не нужен.

— Да, этого должно хватить. Это тот самый грим, который мы использовали для той ужасной татуировки на пояснице. Ну, знаешь, с открытой спиной. Давай вернем тебе твой привычный потрясающий вид.

Макияж почти все скрыл, хотя синяк все равно был заметен, и из-за него у меня, наверное, были грустные глаза, как у побитой собаки, но, к счастью, она ничего не сказала. А я была не в настроении снова все это обсуждать. Потому что от каждого стука молотка, скрипа пилы или скрежета в соседнем помещении я приходила в ярость.

К тому времени, когда мы уже собирались закрываться и появился Паган, хотя мы не планировали встречу, я была раздражена и устала, мое лицо решило, что с него хватит фальшивых улыбок, а синяк тупо, но настойчиво пульсировал.

— О, привет, — довольно вяло поприветствовала я его, оторвавшись от ежедневного подсчета денег, занятие, которое обычно меня успокаивало, но сегодня тоже не спасало.

— Она в дурном настроении, — сказал Бенни и широко ухмыльнулся, когда я бросила на него взгляд, говорящий «Не помогаешь». — Что? Так и есть. Я решил его предупредить. Ей нужна еда, вино, которое не стоит пять долларов, аспирин и как минимум три ярких оргазма.

— Что ж, — сказал Паган, лукаво ухмыльнувшись и покачиваясь на пятках, — я почти уверен, что смогу обеспечить ей все это. Пойдем, детка, давай я помогу тебе избавиться от макияжа и одежды и уложу тебя в свою постель.

Но он не повел меня к себе домой, настояв на том, что в будние дни разумнее оставаться в комплексе, тем более что он находится совсем рядом. А поскольку мне действительно хотелось избавиться от макияжа и одежды, получить свои оргазмы, лекарства, еду и вино, я согласилась.

— Ладно, устраивайся, — сказал он мне, когда мы вошли в его комнату. По пути он буквально велел всем «отвалить», когда они пытались заговорить со мной. — Я найду тебе выпивку, еду и лекарства. А когда ты все это съешь, я подарю тебе три оргазма. И еще один на всякий случай.

И, черт возьми, он так и сделал.

На следующий день мы, как обычно, позавтракали, он проводил меня до работы, «как следует попрощался», а потом мне снова пришлось вслушиваться в этот грохот. И вот оно, плохое настроение. И вот оно, вмешательство Пагана.

Даже спустя пять дней он не жаловался, не раздражался и не терял терпения из-за того, что ему приходилось каждый день меня подбадривать. Наоборот, он казался на удивление более жизнерадостным, чем обычно. На его руках, предплечьях и даже на лице появились новые шрамы, доказывающие, что он все тот же Паган, все так же ввязывается в передряги, но со мной он был почти пугающе милым и заботливым.

Если только я не хотела чего-то грубого и пошлого, тогда он с радостью предоставлял мне и это.

И это было на удивление... комфортно.

Можно было бы подумать, что привыкать к жизни в банде байкеров-преступников, которые торгующих оружием, должно быть странно, может быть, даже немного страшно и некомфортно.

Но ничего подобного не было.

Может быть, дело в том, что все эти здоровенные, брутальные, страшные, преступные байкеры, которые торгуют оружием, были обычными парнями. Может быть, они чуть больше отрывались на вечеринках, чуть больше ругались, приводили домой чуть больше женщин, травили чуть более грязные шутки и были чуть более грубыми, потому что почти постоянно находились в окружении других парней.

Но они трепались, рассказывали истории, играли в бильярд, смотрели телевизор — в общем, вели себя как обычно. И ни один из них не заставил меня почувствовать себя лишней, когда мы с Паганом, уставшие после секса, решили немного с ними потусоваться. Они даже не смеялись надо мной, когда Паган усадил меня к себе на колени, играл с моими волосами или притягивал к себе за затылок и целовал, и это были совсем не быстрые и целомудренные поцелуи.

Мы не говорили о наших «отношениях», если это вообще можно было так назвать. Он, скорее всего, не говорил, потому что был парнем, а парни обычно не заводят таких разговоров, если их к этому не подтолкнуть. А я не говорила, потому что мне очень нравилось проводить с ним время, и я боялась, что разговор на эту тему может все испортить.

Так что я держала язык за зубами.

И мне это нравилось.

Мы уже двенадцать дней слушали работу в соседнем помещении, когда раздался грохот, и мое зеркало полетело на пол, разбившись вдребезги на миллион мелких осколков. Мой клиент, голова которого была набита фольгой, взвизгнул и чуть не свалился со стула.

В общем, я больше не могла это терпеть.

Я со стуком поставила таймер на стойку, и это можно было назвать разве что рычанием.

— Ладно, — заявила я Бенни, который смотрел на меня, приподняв бровь. — С меня хватит.

— Я сам разберусь, — сказал он, указывая на мою клиентку и улыбаясь ей. — А это, — добавил он, указывая на беспорядок на полу, — разберись с этим.

Потому что примерно на седьмой день Бенни тоже потерял терпение. Звуки были настолько громкими, что клиенты даже не слышали, как он, как обычно, очаровывал их. Это означало резкое снижение чаевых. И Бенни, по праву, был на грани.

Мы старались сохранять спокойствие. В конце концов, большая часть нашего гнева была направлена на Итана, который благоразумно не появлялся после «инцидента». Мы были вне себя от злости из-за шума, в основном из-за него. Дело было не в строителях, не совсем. Хотя, возможно, дело было в их начальнике. А я уже была на пределе из-за совершенно неприемлемого уровня шума, который нам приходилось терпеть.

Я потянулась к двери, распахнула ее, пока не передумала, и ворвалась внутрь.

— Ладно, думаю, я была невероятно терпелива, пока ты таскал за собой целую ораву этих чертовых качков... Рив? — я резко замолчала, увидев светловолосого крепкого серьезного байкера, который стоял, засунув руку в стену, и держал в кулаке кучу проводов. — Родерик? — спросила я, когда он вышел из-за стены в спецодежде строителя. От пота его рубашка прилипла к телу, обнажив рельефный пресс.

— Хэй, мами, — сказал он с теплой улыбкой, сверкнув ямочками на щеках. — Ты выглядишь напряженной. Паган плохо с тобой обращается? Я был бы рад...

— Смотри, куда прешь, придурок, — вмешался Рив.

Родерик улыбнулся еще шире. — Она знает, что я шучу.

— Думаешь, Паган подумал бы так же? — спросил Рив.

— Ладно, — сказала я, качая головой. Мне вдруг показалось, что я попала в альтернативную реальность. Почему два брата Пагана были в магазине рядом со мной? Работали? — Я просто... мне нужно знать, что вы здесь делаете.

— Знаешь, боюсь, это не наше дело, — сказал Рив. — Прости, милая, но мы не можем тебе помочь. — Он что, отмахивался от меня? — Это строительная площадка, — добавил он, многозначительно глядя на меня. Он явно хотел от меня отделаться. — Паган с меня шкуру спустит, если с тобой что-то случится или тебя ударит током.

А потом он проводил меня до двери.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Меня еще никогда не выпроваживали из здания, как какого-нибудь пьяницу, устроившего скандал. Правда, я и сама собиралась закатить грандиозный скандал, но все же. Я была почти уверена, что этим парням позволено издеваться надо мной, как это делал Родерик, подтрунивать надо мной, как иногда делал Сайрус, и многозначительно поднимать брови, как это делал Эдисон. Но я думала, что они должны относиться ко мне с уважением. А то, что меня выпроваживали из здания, когда я просто хотела получить ответы на простые вопросы, не казалось мне проявлением уважения.

— Извини, Кеннеди, — сказал Рив, наклонив голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и его взгляд был искренним. — Тебе придется задать свои вопросы Пагану.

С этими словами он развернулся и ушел, и, если я не ошибалась, я услышала щелчок замка.

— Ты им устроила разнос? — спросил Бенни, стоя у раковины и вынимая фольгу из волос моей клиентки. Осколки были собраны, и моя клиентка сияла от радости. Значит, все в порядке.

Вроде.

Если не считать того, что творилось по соседству.

Я бросила на Бенни взгляд, который говорил, что нам нужно поговорить об этом позже, и он кивнул, после чего вернулся к работе.

Через двадцать минут мы остались в пустом салоне.

— Ну, давай, рассказывай. Что у тебя за выражение лица? Они что, наехали на тебя? Я, может, и не страшный, но я позвоню своему приятелю, и он тут же примчится. С тебя хватит этих придурков, которые... что? — он замолчал.

— Только что произошло нечто странное... - начала я, но меня перебил звонок двери, и я обернулась. — Как раз вовремя, — сказала я, увидев входящего Пагана. Его волосы были мокрыми, как будто он только что вышел из душа, но в остальном он был одет как обычно: джинсы, ботинки, кожаная куртка, небритость. — Мне нужно поговорить с тобой о...

— Детка, у тебя есть пять баксов?

Я удивленно вскинула брови и потянулась под стол за сумочкой. — Э-э, кажется, есть. Подожди, я проверю.

Я порылась в сумке, нашла кошелек, достала пять однодолларовых купюр, последние пять однодолларовых купюр, и протянула их Пагану. При этом я недоумевала, зачем ему пять долларов, если у него дом за миллион долларов и машина, которая стоит целое состояние. Но при этом он оплачивал всю еду и прочее, что мы покупали за последние пару недель, так что, если ему не хватало пары баксов, я просто обязана была помочь.

— Поздравляю, детка, — как-то странно сказал он, пряча деньги в карман, доставая свернутую в трубочку стопку бумаг и кладя ее на стол.

— С чем? Я люблю хорошие вечеринки, — сказал Бенни, подходя к столу и вставая рядом с Паганом.

— Что это? — спросила я, когда он пододвинул ко мне бумаги, и мое внимание переключилось на них.

— Это... дарственная? — Когда он не ответил, я перевела взгляд на жирный шрифт. — Почему здесь мое имя?

— Потому что теперь ты владеешь всем зданием, — сказал Паган, похлопывая по карману, в котором лежали мои пять долларов.

— Ладно, это какая-то бессмыслица, — сказала я, с трудом сглотнув, но из-за внезапно пересохшего во рту языка это было непросто.

— Забавно, — сказал Паган, пожимая плечами, — но оказалось, что Итан Крисс владеет этим бизнесом лишь номинально. На самом деле он и его партнер Конор — совладельцы. А поскольку Итан уже давно не появлялся на работе, — он сделал паузу и посмотрел на меня таким взглядом, который я не смогла истолковать, хотя, как мне казалось, уже неплохо научилась его читать, — Конор с радостью взялся за оформление документов на эту недвижимость. Он был зол еще и на то, что Итан не принял твое предложение, ведь эта развалюха по соседству только и делала, что разваливалась, пока пустовала. Я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться по совести. Я хотел сделать это сюрпризом, — добавил он с ухмылкой, пока я стояла, разинув рот. — Но тебе понадобилось набраться праведного гнева, ворваться туда и все испортить.

Он... купил для меня здание? Это было просто... безумие.

Я даже не планировала покупать это здание. Это было за гранью моих возможностей.

И у него не было таких денег.

Верно?

Но, с другой стороны, ничего другого и быть не могло, учитывая, что в соседнем магазине было полно Приспешников.

— Паган, я не... - я покачала головой, наблюдая за тем, как Бенни молча пятится к двери, явно понимая, что нам с Паганом нужна минутка, чтобы разобраться. И, скорее всего, он пошёл в соседний магазин, чтобы поглазеть на сексуальных байкеров, занятых физическим трудом, и поаплодировать им. — В этом нет никакого смысла, — продолжила я, решив, что это самая честная и связная мысль, которая пришла мне в голову в тот момент.

— Что тут непонятного? — спросил он, склонив голову набок. — Я купил это здание. И благодаря твоим милым вложениям, — сказал он, имея в виду пять долларов, которые он у меня выманил, — теперь оно принадлежит тебе.

— Это, наверное, стоило... - я замолчала, потому что сумма, которую он потратил, была мне совершенно не по карману.

— Семьсот, — без запинки ответил он, не вдаваясь в подробности и не заставляя меня выпрашивать точную сумму.

Семьсот тысяч долларов.

Я была почти уверена, что за всю свою жизнь столько не заработаю. Откуда у него такие деньги? Да, у него было две не совсем законных подработки, но разве этого хватило бы, чтобы купить дорогой дом на побережье и просто... выкупить мое здание?

Мое.

Мое здание.

— Тебе просто нужно подписать бумагу, детка, — сказал он, указывая пальцем на пустое место, где должно было быть мое имя.

— Я просто... - я замолчала, заставляя себя сделать глубокий вдох и собраться с мыслями, готовясь к тому, что, как я понимала, мне предстояло сделать. — Это очень щедрый жест, Паган. На самом деле для такого поступка нужно другое слово. Но... это слишком много. Я не могу позволить тебе тратить на меня столько денег.

Он глубоко вдохнул, а затем встал из-за стола и подошел ко мне, прижав меня к стене. — Есть разница между мужчиной, который тратит на тебя деньги, и тем, кто вкладывается в тебя. Я не покупаю тебе платье за тысячу долларов, туфли за пятьсот долларов или какие-то украшения, которые стоят как первоначальный взнос за дом. Я инвестирую в твое будущее. И я знаю, что ты воспользуешься этой возможностью, чтобы добиться успеха, потому что ты именно такая женщина. Я потратил десятки тысяч долларов на мотоциклы, квадроциклы, полноприводные машины, автомобили и прочую ерунду, которую я покупаю исключительно для того, чтобы разбивать ее вдребезги. Наверное, это первая разумная инвестиция, которую я сделал.

Он хотел инвестировать в меня.

Это слово, возможно, значило для меня больше, чем все «я тебя люблю» и «я буду с тобой всегда». Потому что оно означало, что он верил в меня и в то, на что я способна, в то, чего я добьюсь в жизни. Это означало, что, помимо нас с ним, он по-прежнему ценил меня как личность.

Я на минуту опустила глаза, уверенная, что все, что я только что осознала, отражается в моем взгляде, и мне пока не совсем комфортно быть такой уязвимой. — Скорее всего, я никогда не смогу вернуть тебе долг.

— Я и не прошу.

И именно эта непринужденность в разговоре о такой огромной сумме денег заставила меня поднять голову. — Ты потерял семьсот тысяч долларов.

— И да, и нет, — сказал он, пожимая плечами.

— Как это нет?

— Формально это были мои деньги, но они лежали на счету нетронутыми, черт возьми, даже не знаю сколько… лет десять?

Я еще больше смутилась и сдвинула брови. — Ладно, может, начнешь с самого начала?

Я никогда не расспрашивала его о подробностях, не хотела быть той надоедливой девчонкой, которая выпытывает у тебя информацию. Я всегда считала, что поступки человека значат гораздо больше, чем его прошлое, поэтому, когда он не предложил мне свою историю, а я не предложила ему свою, я просто оставила все как есть.

В свете всего этого, да, я спрашивала.

— Ты хочешь услышать мою историю. — Это был не вопрос, а просто констатация того, что я попросила.

— Думаю, пришло время, не так ли?

Он сделал глубокий вдох. Я никогда не видела его таким напряженным. На самом деле я вообще никогда не видела его напряженным. Я не думала, что он вообще способен на такие эмоции.

— Хорошо, — сказал он, кивнув мне. — Я расскажу тебе.

И в этот момент я была почти уверена, что я, наверное, единственная, кому он действительно рассказал свою историю.

Что ж, это тоже кое-что значило.