Девятого декабря тысяча девятьсот семьдесят девятого года в поселке Энергетик Белозерского района Вологодской области пропали десятилетние близнецы Юра и Саша Филяевы. День был воскресный, погода солнечная, но не слишком морозная. Дети вышли из дома около одиннадцати часов, собираясь зайти к своему приятелю Вите Мищенко, чтобы вместе отправиться в Гагаринский парк кататься на горках.

Примерно в половине третьего их мать, Елена Филяева, кипятившая в тот день белье, обнаружила, что близнецы не вернулись к обеду, как им было велено и начала беспокоиться. Саша и Юра были послушными ребятами и несмотря на отсутствие часов никогда не опаздывали – обычно им не составляло труда спрашивать время у взрослых, которых в Гагаринском парке всегда было много, особенно в выходной день. В три часа она разбудила мужа – отсыпавшегося после ночной смены Сергея Филяева, который сразу же отправился в Гагаринский парк. К тому времени день уже тронули ранние декабрьские сумерки. Температура начала опускаться.

В парке Сергей Филяев обошел все горки, включая главную на склоне перед Антоновским прудом, осмотрел детскую площадку, несколько раз пересек парк от улицы Попова до железной дороги, и потратив в общей сложности около часа, не нашел никаких следов своих сыновей. Когда совсем стемнело и на главной горке осталось не больше десятка детей с родителями, он вернулся домой. Взволнованная жена атаковала его вопросами, но Филяев-старший убедил ее, что пока рано поддаваться панике и отправился к приятелю близнецов – Вите Мищенко, жившему в соседнем доме.

Витя был дома с мамой и рассказал, что близнецы приходили к нему утром, звали кататься на горках, но мать его не отпускала пока он не сделает уроки. Братья немного подождали его на улице и отправились в парк вдвоем. Витя же разобрался с уроками только через полтора часа и пришел в Гагаринский парк в начале второго. Близнецов он там не обнаружил и покатавшись на горках через пару часов вернулся домой один.

Филяевы обошли микрорайон, осмотрели все детские площадки в округе, заглянули на дальний двор с катком, куда иногда ходили близнецы, поспрашивали местных ребят, но – безрезультатно.

В десятом часу они обратились в милицию.

Близнецы так или иначе обращают на себя внимание по естественным причинам, хотя с Юрой и Сашей Филяевыми все вышло иначе – вероятно потому что была зима и дети были одеты по-разному: Саша в светло-серое пальто с черным воротником из искусственного меха и сине-белую шапку с бубоном, а Юра в черную шубку, подпоясанную армейским ремнем и шапку-ушанку. Лица оба прятали в шарфы, и видимо из-за разных шапок и по той причине, что у Юры были валенки с калошами, а у Саши без них, казалось, что и роста они были немного разного, хотя на деле оба имели одинаковый рост – сто тридцать четыре сантиметра.

И все же милиция довольно быстро нашла свидетелей, видевших близнецов после того, как они покинули свой дом на улице Мелиораторов в одиннадцать часов. В частности, соседка Филяевых из угловой квартиры на первом этаже наблюдала в окно как дети вытаскивали из сугроба сдувшийся мяч, потом пинали его во дворе, а примерно в четверть двенадцатого направились в сторону улицы Кирова, которая вела к Гагаринскому парку, расположенному в полутора километрах в северо-западной части поселка, неподалеку от станции Золда Северной железной дороги.

В половине двенадцатого на близнецов обратил внимание водитель автобуса, следующего по маршруту Лесокомбинат – улица Энергетиков. Он как раз остановился на светофоре перед перекрестком, дети в этот момент пересекали улицу Дзержинского, направляясь очевидно в парк. Примерно в одиннадцать сорок их также заметил работник мебельного магазина, расположенного в доме номер тридцать семь по улице Кирова, а уже у входа в парк близнецов встретила учительница географии Зинаида Венкель, с которой они вежливо поздоровались.

В парке близнецов тоже видели несколько человек: местная художница Катя Марамойкова благодаря художественной наблюдательности хорошо запомнила двух ребят с одинаковыми лицами, скатившихся с горки неподалеку от нее. Где-то между половиной первого и часом дня близнецов видела девочка, учившаяся с ними в одной школе, а в начале второго – шофер Николаевского рудника Алексей Мартынов. Последний свидетель оказался наиболее важным, поскольку во-первых, именно благодаря его показаниям удалось установить, что близнецы были в парке по меньшей мере до часу дня и во-вторых он первым указал на их контакт с посторонним лицом.

Мартынов ранее работал с Сергеем Филяевым на лесокомбинате и потому хорошо знал близнецов. Он обратил внимание, что один из братьев говорил с высоким мужчиной примерно в полусотне метров от входа в парк у неработающего киоска «Газводы», пока его брат стоял неподалеку и рисовал что-то палкой на снегу. Мужчина был худой и высокий, одет в светло-серое пальто и шапку-ушанку. На безбородом лице его были круглые очки, отчего он походил на студента или молодого Михаила Исаковского. Мартынов подумал, что один из братьев подошел, чтобы спросить у мужчины время и они разговорились. Во время беседы оба смеялись.

Позднее контакт неизвестного мужчины с детьми подтвердила работница почты, предположительно видевшая их на улице Попова, идущими вдоль ограды парка по направлению от станции Золда. И косвенно – кассирша Гастронома номер два, расположенного в тридцать четвертом доме по той же улице.

К вечеру следующего дня при помощи идентификационного комплекта был составлен первый фоторобот человека, с которым видели близнецов. На рисунке был изображен контур вытянутого лица в круглых очках и шапке-ушанке. Через фототелеграф копии вместе с ориентировками и фотографиями близнецов были разосланы в отделы и управления внутренних дел Белозерского и Харовского райисполкомов, на все железнодорожные станции в округе, а также на вокзалы и автовокзалы Вологды, Калинина, Ярославля, Костромы и Петрозаводска.

Утром из райцентра прибыли кинологи, а также усиление в виде группы из десяти оперативников, что позволило расширить зону поисков. В первую очередь был дообследован оцепленный парк. Несмотря на влажную погоду две немецкие овчарки сумели взять след близнецов по их старым варежкам – от главного входа, но по причине затоптанности и обилия других следов быстро запутались. Одна собака, нюхавшая варежку Саши, двинулась в направлении железной дороги и остановилась у границы нетронутого снежного покрова, вторая около десяти минут кружила в рощице возле киоска «Газводы» после чего тоже потеряла след.

В течение двух первых суток были осмотрены все заброшенные здания, гаражи, сараи, коллекторы, технические сооружения и свалки в окрестностях Гагаринского парка и расположенной рядом станции Золда, а также промзона за улицей Красная Гора, старое депо, лесистый участок вдоль железной дороги до моста через реку Сухона, ее холмистая пойма и долина за мостом. Были обследованы чердаки и подвалы близлежащих многоквартирных домов и бараков. Особое внимание уделили зоне Золдинских очистных сооружений, расположенных в километре севернее от станции в водоохранной зоне. На нескольких объектах проводился плановый капитальный ремонт, в том числе в здании нагрева воды и сооружении приема и рециркуляции масла, все они были тщательно осмотрены, включая градирни, силосы и насосные станции, каждый объект, метр за метром. Сотрудникам милиции удалось даже заглянуть в десятиметровые бочки-ресиверы. Поиск не дал никаких результатов.

Одновременно продолжались опросы возможных свидетелей. За трое суток были опрошены более двухсот человек, в том числе работники станции, контролеры, сотрудники транспортной милиции, работавшие в тот день, а также в ночь с воскресенья на понедельник; водители общественного транспорта, таксисты, сторожа промзон и зоны очистных сооружений, работники расположенных в окрестностях магазинов и работавших в воскресенье предприятий.

Многочисленные опросы вскоре привели к первым результатам. Уже в среду двенадцатого декабря появился еще один важный свидетель. Один из жителей частного сектора расположенного к востоку от станции, пенсионер Тимофей Агрегошин, видел мальчика похожего на Юру Филяева (рост, внешность, одежда) идущего по улице Красная Гора в направлении поселка. Ребенок проходил как раз мимо дома пенсионера, то есть примерно в восьмистах метрах от станции, что косвенно подтверждалось полученными ранее показаниями сотрудницы почты, видевшей близнецов с мужчиной в половине второго и направлявшихся как раз в сторону Красной Горы. По словам Агрегошина мальчик выглядел усталым, шел один, по обочине, сжимая в руке медную табличку с надписью «Не открывайте дверь лифта, пока не убедитесь, что кабина перед вами». Пенсионер предположил, что он скрутил ее в подъезде, чтобы кататься на ней с горки. В районе дома номер двенадцать мальчика догнал высокий мужчина, что-то сказал ему, затем они вместе двинулись обратно. Пенсионер не мог назвать точного времени, когда видел их, но по его словам все это произошло до наступления темноты, то есть как минимум до половины пятого.

Сотрудники милиции опросили всех жителей частных домов, расположенных на улице Красная Гора, но никто ничего не видел и только жительница дома номер сорок девять на окраине частного сектора, которую опрашивали последней, рассказала, что ее малолетняя дочь якобы слышала детский крик из заброшенного дома по соседству в ночь с воскресенья на понедельник и с тех пор каждую ночь ей снятся кошмары. Сама женщина не придала значения рассказу дочери, потому что по ее словам та постоянно что-нибудь сочиняла. Тем не менее милиционеры опросили девочку, которая подтвердила, что слышала страшные детские крики из пустого дома по соседству, пока ее мать и тетя были в бане, а папа на работе в ночную смену. Милиционеры обыскали расположенный рядом заброшенный дом, а также сарай и участок, в том числе с помощью розыскных собак, но не нашли никаких следов близнецов. Позднее дом обыскали также криминалисты, что тоже ни к чему не привело, как и прочесывание окрестностей – перелесок, поле и лесополосу тщательно обыскали до болот, но никаких следов или признаков пребывания детей не обнаружили.

Между тем слухи об исчезновении близнецов как пожар распространились по поселку, добрались до райцентра и даже до Вологды, правда весьма в искаженном виде. В горисполкоме решили не пускать дело на самотек и не будоражить население накануне Олимпиады. Пропавшие дети были объявлены во всесоюзный розыск, а четырнадцатого декабря в Энергетик прибыл следователь по особо важным делам Прокуратуры Вологодской области РСФСР Зуев Олег Александрович, который возглавил следственную группу из двадцати шести человек.

Существенное усиление позволило перейти к более масштабным поискам и допросить новых свидетелей. Зуев распорядился также собрать и систематизировать информацию о преступниках, совершавших преступления против детей или связанных с детьми, проживающих на территории Вологодской и близлежащих областей, включая Московскую и Ленинградскую.

Он самостоятельно провел повторные допросы ключевых свидетелей, каждый из которых вынужден был отвечать на вопросы, которые им ранее не задавали. В частности у матери близнецов Зуев интересовался о ее родственниках, распорядке дня детей, об их привычках, друзьях и увлечениях. Странные вопросы поначалу удивлявшие коллег и допрашиваемых привели к неожиданным результатам. Выяснилось, что за день до исчезновения, братья обсуждали между собой «нового друга», с которым Саша накануне познакомился в Гагаринском парке. Мать слышала этот разговор, но не придала ему значения, решив, что речь идет об их ровеснике.

Кроме того выяснилось, что у Елены Филяевой был старший брат, отсидевший десятилетний срок за разбой и имевший с ней затяжной конфликт по поводу раздела имущества оставшегося после смерти отца. Якобы пока он отбывал срок, Елена присвоила его долю наследства. Новая информация послужила импульсом для забуксовавшего расследования. В Куйбышев, где проживал брат Филяевой вылетели два оперативника, местная милиция уже задержала его по запросу из Вологодской прокуратуры, но выяснилось, что у мужчины было надежное алиби в день исчезновения близнецов.

Вместе с тем информация о возможном контакте близнецов с похитителем до исчезновения привела к отработке новых версий. Поскольку накануне в субботу Саша и Юра тоже гуляли в парке, были проведены опросы возможных свидетелей. Показания дворника Тимофеева, работавшего в субботнее утро возле парка заинтересовали следователей. В частности информация о мужчине, долго сидевшем в заведенной фиолетовой «Ниве», припаркованной у тротуара на улице Попова прямо перед парком. При опросе жителей соседнего дома один из жильцов подтвердил, что тоже видел «Ниву», и хорошо запомнил ее потому, что во-первых, среди местных жителей не было владельцев довольно редкой в те годы машины и во-вторых ему показалось странным, что она так долго стоит с работающим двигателем.

Оба свидетеля подтвердили, что водитель в машине был один. Никто из них не запомнил номера, но Тимофеев утверждал, что в нем точно имелась буква «Я». Несмотря на обнадеживающие новости и редкий для поселка автомобиль, других свидетелей видевших «Ниву» найти не удалось. Не видели ее и работники ближайших автозаправочных станций. Серийный выпуск «Нивы» начался всего полтора года назад, большая часть машин уходила на экспорт, на весь Союз оставалось всего несколько тысяч. В поселке Энергетик «Нива» была зарегистрирована и вовсе только у одного жителя – сына директора стекольного завода, но она была бежевого цвета, в ее номерном знаке не было буквы «Я», и в день исчезновения близнецов она находилась в соседнем городе.

Буква «Я» на номерном знаке могла означать региональную принадлежность к Якутии (ЯК) или Ярославской области (ЯР и ЯРУ). Запросы были посланы в обе области. Из Ярославской области пришел незамедлительный ответ: седьмого декабря у инженера Волжского машиностроительного завода в Рыбинске был угнан новый автомобиль «Нива» темно-синего цвета. Зуеву показалось странным, что номерной знак угонщик решил сохранить, но вскоре предположил что он мог снять его с другой машины в той же области. Поиски в этом направлении было организовать сложнее. Тем не менее собирательный образ похитителя дополнился новой информацией, что стало поводом провести дополнительную проверку ранее судимых за угоны.

Одновременно проверялись владельцы фиолетовых «Нив» зарегистрированных на территории Вологодской области и соседней Архангельской. Были проверены десятки автовладельцев, но это ни к чему не привело. Точку в «автомобильном» следе неожиданно поставило УВД Самаркандского облисполкома, сообщив в январе 1980 года, что угнанная в Рыбинске «Нива» была найдена в Узбекистане. Угонщик тоже найден и задержан – им оказался ранее судимый Автандил Журавлев по кличке «Скользкий», который вместе с угнанной машиной никак не мог находиться восьмого и девятого декабря в Вологодской области.

В ту же ночь Зуев печатными буквами исписал половину толстой тетради. Его странная привычка все скрупулезно записывать удивляла не меньше необычной манеры ведения допросов и патологической дотошности. За месяц работы в Энергетике у него накопилось пять исписанных под копирку девяностошестилистовых тетрадей.

Активные поиски продолжались в январе и феврале 1980 года, но с каждым днем они все больше напоминали хождение по кругу. Подходившие под описание подозреваемые, осужденные ранее за преступления против детей подвергались дотошным проверкам, но за три месяца поисков никому не было предъявлено обвинений. В ходе масштабных следственных действий было раскрыто несколько менее значительных преступлений. Львиную долю работы следственной группы и правоохранителей, отрабатывающих запросы на местах отнимали проверки сообщений, поступавших из самых разных городов Советского Союза, где якобы видели то одного из близнецов, то сразу двоих, а то и троих, вместе с похитителем. Некоторые были довольно экзотическими – например, работница тираспольского телеграфа утверждала, что видела детей в местном цирке, где они теперь якобы работают акробатами вместе с похитителем. Некоторые заявления напротив, казались на первый взгляд довольно убедительными – так или иначе все они проверялись, но ни одно не привело к настоящим братьям Филяевым. В основном ошибки сводились к принятию за близнецов других детей, иногда к подслушанным где-то и неверно истолкованным разговорам, домыслам или по причине психических отклонений заявителей.

Немало часов было потрачено на поиск и сопоставление преступлений схожего характера. Зуев считал, что не стоит недооценивать сам факт исчезновения именно близнецов, однако ресурсов на тщательную отработку этой версии у него не было, поскольку какая-либо систематизация преступлений по подобному параметру не проводилась, а на его запросы отвечали нерегулярно или попросту саботировали на местах. Зуева, несмотря на некоторую одержимость, все-таки тоже терзали сомнения – даже если близнецы просто подвернулись злоумышленнику, почему он решился на такой серьезный риск? Что им двигало? И главное – почему риск оправдался? Зуеву казалось, что именно здесь и кроется настоящий ответ на загадку, но под давлением обстоятельств и начальства, он вынужден был отказаться от дальнейшей работы в этом направлении по причине его недостаточной перспективности.

В январе восьмидесятого года расследование получило неожиданное развитие – родителям близнецов пришло письмо в сером конверте, в котором лежал тетрадный лист с наклеенными буквами, вырезанными из газетных заголовков. Краткое послание без грамматических ошибок сообщало, что близнецы находятся в безопасном месте, у них все хорошо, за них не нужно беспокоиться, но они больше не вернутся и их никто не найдет. Автор послания не выставлял никаких требований и не сообщал, имеет ли он ко всему этому какое-то отношение, а подпись его значилась как «Доброжелатель».

На конверте в графе «откуда» печатными буквами был написан несуществующий адрес в Москве, а судя по марке и штемпелю, отправлено письмо было из Вельска двадцать седьмого декабря. Более детальный анализ показал, что в качестве бумаги использовался обычный тетрадный лист, а буквы были вырезаны из заголовков газет «Известия» и «Правда». Несмотря на очевидную старательность и аккуратность составителя послания, на букве «Т», вырезанной из газеты «Известия» (судя по бумаге и шрифту), был обнаружен фрагмент отпечатка пальца.

В ходе поисковых мероприятий в Вельске выяснилось, что письмо опустили в почтовый ящик, расположенный на окраине города на улице Северной двадцать шестого или двадцать седьмого декабря. В Вельск отправился заместитель Зуева – капитан Редколесов. Он самостоятельно провел несколько опросов, поначалу безрезультатных, но позднее один из опрашиваемых – работник Октябрьского дома культуры, живший в доме на Северной улице, узнав откуда прибыл Редколесов сообщил ему, что двадцать шестого декабря в Вельске выступал детский хор из Энергетика.

В поселке запросили информацию у местного отдела культуры и выяснили, что в состав хора входили двенадцать учащихся восьмых и девятых классов первой школы. Детей сопровождал водитель автобуса местного автопарка и учительница музыки Олимпиада Теодоровна Агаевская. Зуев пообщался с водителем и с учительницей, но вместо опроса подростков, запросил их список и вместе с Редколесовым посетил одну из пятничных репетиций хора, внимательно следя за каждым исполнителем.

По окончании репетиции, он выхватил угрюмого худого парня лет четырнадцати с бегающим взглядом и, отведя его в коридор, показал письмо с наклеенными буквами.

– Зачем ты это сделал? – спросил у него Зуев.

Парень открыл было рот, но вместо ответа начал задыхаться и дрожать как осиновый лист.

– Он сирота, – пояснила возникшая в коридоре Олимпиада Теодоровна.

– С кем ты живешь?

– С родственниками, – произнес парень с третьей попытки, но приложив усилие, очевидно взял себя в руки, – я ничего не знаю…

Зуев схватил его за плечо.

– Это тебе игрушки что ли?!

– Я просто… ну…

– Что «ну»?

– Горе у людей же… да поддержать просто хотел.

– Слушай, – Зуев недобро прищурился, – дурить голову можешь в школе или дома, но не надо играть в эти игры с сотрудниками правоохранительных органов. Не советую. Найди другой способ удовлетворять свои фантазии, иначе ты однажды пожалеешь! Понял?

Парень испуганно кивнул.

В конце февраля Зуев прошел последним маршрутом близнецов от улицы Мелиораторов до Гагаринского парка. Учитывая сотни допрошенных и тысячи часов работы, их маршрут до киоска «Газводы» и оттуда до Гастронома удалось установить почти поминутно, но к сожалению, этого оказалось недостаточно. Последнюю неделю Зуев почти не спал. Остановившись у киоска «Газводы», он смотрел сквозь редкую рощу на горку перед Антоновским прудом, дети с визгами катались на ней, но совсем скоро все это прекратится. Синоптики обещали раннюю весну в Вологодской области. Со стороны главного входа к нему подошел Редколесов.

– Завтра пришлют. – Сообщил он тихо. – На этот раз официально.

Зуев нахмурился и оглянулся на ограду парка, глядя поверх плеча Редколесова.

– Ладно тебе, первый раз что ли? – попытался приободрить его заместитель. – Бывает ведь, сам знаешь.

– Знаю, что бывает, – посмотрел на него Зуев, – висяк есть висяк, но даже его можно объяснить, утонул в море, скажем – без шансов, но ты хоть понимаешь что к чему, а в этом деле все совсем не так.

– Ты что имеешь в виду?

Зуев поднял угловатые ладони и скрючил длинные пальцы, словно схватил голову кого-то ему ненавистного.

– Ты видишь части, но не видишь целого. Как будто что-то упускаешь… что-то важное, а оно прямо перед глазами, смеется над тобой. Знаешь на что это похоже?

– Ну?

– На какую-то магию, черт ее побери!

– В отпуск тебе надо, Олег, и желательно на море.

– Почему близнецы?

Редколесов вздохнул.

– Опять ты за свое. Да подвернулись они вот и все!

– Я тоже так думал, но представь это бывает. Одного выудить удалось. В Красноярске водился такой упырь по фамилии Жданович, на близнецов прицельно охотился.

– Проверили?

– Расстрелян. – Оскалился Зуев. – Полгода назад.

Редколесов вздохнул.

– Накручиваешь ты себя, Олежа. Знаю я это. Работать так нельзя, сгоришь. – Капитан обернулся. У ворот парка припарковалась желтая милицейская «шестерка».

– О, – кивнул он на выходящих из машины сотрудников милиции, – значит все-таки сегодня…

Группу Зуева действительно распустили в тот день. Дело близнецов Филяевых перешло в разряд «висяков». В восьмидесятых интерес высокопоставленных правоохранителей оттянула на себя Ростовская область, где стали регулярно находить изуродованные тела. До поимки ростовского потрошителя оставалось еще десять лет.

В 1986 году дело близнецов Филяевых возобновили ненадолго в связи с признанием некоего Костенко, задержанного за бродяжничество и воровство сыра на рынке в Архангельске. Он сообщил, что похитил близнецов в поселке Энергетик семь лет назад и помог им перебраться в Канаду, однако в ходе проверки выяснилось, что Костенко во время пропажи близнецов лежал в сумасшедшем доме, а о братьях Филяевых узнал от соседа по палате, который коллекционировал газетные вырезки криминальных заметок.

В 1990 году дело было официально закрыто, а в 1991 прекратила свое существование Прокуратура СССР. Родители близнецов Сергей и Елена Филяевы жили в Энергетике до 2001 года. Затем они разошлись, Елена уехала в Вологду к двоюродной сестре, а Сергей несколько лет проработав в Краснодарском крае, в 2005 перебрался в подмосковный Орехово-Зуево, где прожил до смерти от осложнения пневмонии в 2020 году. Елена Филяева умерла в Вологодской больнице в конце 2023 года.

Близнецы Юра и Саша Филяевы так и не были найдены.

***

Из мокрого леса выкатилась двухвагонная электричка и загудев устремилась на Летягина, оступившегося спросонья на низкой плите полустанка.

Почти час он просидел на табурете в заброшенном домике неподалеку, где прислонившись к стене клевал носом под звуки дождя. С Ольгой распрощались они еще до рассвета – на ближайшем перекрестке у воинской части их пути разошлись буквально в разные стороны. Ольга нашла в себе силы толкнуть Виктора кулаком в плечо и ничего не говоря, зашагала к неприветливым постройкам в конце улицы. Путь Летягина лежал на восток – где-то там находилась таинственная Серебрянка.

Он поплутал по окраине, поспрашивал немногочисленных местных, возникавших словно призраки, едва из переулков вышел янтарный туман. Сразу двое – пожилого вида юноша в «кожане» и женщина с растерянным лицом посоветовали ему «чесать» прямо по улице до станции, откуда якобы раз в день ходила электричка на Серебрянку. Надо было проехать на ней одну остановку. Трудно было в это поверить, но Летягин решил не рисковать – он уже усвоил, что север шуток не любит. По этой же причине, обнаружив станцию, Виктор решил дождаться электричку, а не шагать по шпалам – черт знает какие тут перегоны.

Летягин покосился на серо-кирпичное здание с табличкой «О.п. 2235 км». Из дверей вываливал низкорослый люд – в основном женщины среднего и пожилого возраста с тюками и неудобными сумками. Когда подкатила электричка, все они толкаясь забрались в первый вагон, а Виктор поднялся во второй, но в сам вагон заходить не стал – остался в тамбуре.

– Электропоезд следует до станции Старая Жужьма со всем остановками. – Прозвучало сквозь треск над головой.

Виктор уперся в боковые поручни и стал смотреть на проплывающий пейзаж: куцую растительность, тропинки, ведущие в никуда, свинцовые лужи под паром; за ржавым контейнером в овраге пошел все только лес, стало скучно – потянулись к тундре световые дни. Летягин оглянулся, и увидев черный барак на другой стороне, перешел к окну напротив, заглянув по пути в вагон. В вагоне он увидел девушку – аккуратную и ладную как воробушек. Глаза ее большие и печальные смотрели вниз. Летягину почему-то показалось, что ей подошло бы имя Анна. Рядом с девушкой примостился угловатый алкаш в кепарике и тянул над ее коленями руку к мальчику лет пяти, сидевшему у окна, что-то матерно требуя от него.

– Ну ты мужик или нет?! Я тебя спрашиваю?! – доносилось приглушенно сквозь закрытые двери.

На грязное стекло косо прыгали и срывались дрожащие капли, в тумане плыли постройки, выглядывая из зарослей то углом, то разбитым окном. За поредевшим лесом вдруг показались верхушки навесов с пиломатериалами. Электричка набрала скорость, замелькали постройки, ворота, сушильные камеры. Летягин увидел даже лесовоз с манипулятором. Странно для предтундровых захолустий, подумал он. Затем снова потянулся лес, но быстро расступился, явив долину, лог, подернутый рябью пруд в низине, следом – сгнившие хибары и вдруг опять сопротивление природе – сгоревший барак, за ним обжитой крепкий дом с двором, приплюснутая красно-белая в полоску котельная с длинной дымящейся трубой, на вершине которой кирпичами было выложено: 1983.

Затем Виктор увидел реку, остатки рыжих зарослей, какое-то поле, темные холмы, на одном из которых возвышался на фоне грязного неба невесть откуда взявшийся исполин-экскаватор драглайн.

Электричка сбросила скорость. Голос алкаша зазвучал громче, отчетливо выговаривая каждое матерное слово.

– Серебрянка. – Прозвучало над головой. – Следующая станция Эдельвейс.

На остановке вместе с Виктором вышла девушка с мальчиком. Алкаш долго не хотел отпускать их, приставая в тамбуре, требовал у девушки номер телефона и даже хотел выйти вместе с ними, но потом передумал – за обшитым сайдингом сараем показалась боковина полицейской «девятки».

Виктору она тоже не понравилась, но на помощь ему неожиданно пришла та самая девушка с мальчиком.

– Вы не знаете, где здесь улица Мира дом пять? – спросила она с какой-то старомодной учтивостью.

Две пары серых глаз смотрели на Летягина снизу вверх.

– Я не местный, девушка, – с жалостью ответил Виктор, – а что навигатор не показывает?

– А?

– Телефон.

– Разрядился…

– У меня тоже. – Соврал Виктор и заметив широкую тропинку ведущую в противоположную от полицейских сторону, устремился туда. Девушка с мальчиком пошли следом. Виктор слышал, как она успокаивает ребенка. Ему захотелось как-то их поддержать.

– А что там, в доме? – спросил он.

– Сестра там живет. – Ответила она простодушно. Также доверчиво она видимо отвечала и алкашу в электричке.

– Мне говорили в Серебрянке домов немного. Найдете…

Тропинка вывела их к лестнице, они спустились по ней на дорогу с бетонной остановкой. Там две сердобольные тетки объяснили девушке, что идти ей надо к мосту, а после стали бросать взгляды на Виктора, но тот с тетками общаться не стал, полагая, что не стоит смущать их кличкой «Гуманоид» и пошел в другую сторону ориентируясь на кирпичные трехэтажки вдали. Минут через пять он оказался в крошечном микрорайоне: две улицы крест-накрест, с полудюжиной трехэтажек и одной хрущевкой на отшибе, которая располагалась еще на каком-то холме и мрачно нависая, как старинный замок, закрывала микрорайон от неба.

Здесь Виктор заметил интеллигентного вида мужичка, похожего на мягкотелого учителя истории, в которого дети швыряют скрученные бумажки и донашивающего дедовское пальто, до него носимое его отцом и братьями. Летягин спросил у него про Серегу Гуманоида. Мужичок испуганно шарахнулся сначала, потом заморгал и тряся по-овечьи головой поспешил к домам.

Виктор вспомнил посещение Турбинки с Ольгой и решил сменить тактику – зашел в единственный в микрорайоне магазин, поинтересовался у продавщицы знает ли она Гуманоида, получил в ответ завуалированное предложение пойти куда подальше, купил водку «Тундра», сунул в пакет и вышел на улицу. Прохаживаясь по окрестностям, он обнаружил за домами что-то вроде стихийного парка, там на лавочке сидели с ногами трое парней в спортивных костюмах и пили коктейли из банок.

– Здарова, пацаны. – Подошел к ним Виктор, доставая водку. – Будете?

Парни нагло глядели в ответ. Лет им было примерно по восемнадцать.

– Те че надо, мужик? – спросил самый крепкий и высокий из них с лицом похожим на валек для выколачивания белья.

– Да вот, Серегу Гуманоида ищу, – попытался сымитировать Летягин тон «мужика из соседних гаражей», ставя бутылку на скамейку, – не в курсе где он тут обитает?

Парни переглянулись, из смартфона самого тощего гремел какой-то рэп.

– Обитает мартышка в джунглях. Шел бы ты, дядя, – сказал коренастый, сидевший на спинке скамейки прямо напротив Виктора, широко расставив ноги.

Летягин заглянул в его круглое, слегка размазанное азиатскими чертами лицо под капюшоном толстовки.

– А что так сразу? – улыбнулся Виктор.

– Давай-давай, чеши, скуфидон. – Добавил тощий со смартфоном и все трое засмеялись.

– Ну ладно, – пожал плечами Виктор и ушел, оставив водку.

Парни еще сидели какое-то время, хохотали, косясь на оставленный Летягиным пузырь, не подозревая, что тот наблюдает за ними издалека. Минут через пятнадцать к ним подошел еще один парень, затем все четверо поднялись и направилась к дороге. Высокий прихватил оставленную Виктором водку. На перекрестке они попрощались. Здоровяк с новым парнем отправились в магазин, а хамоватый крепыш с тощим любителем рэпа – в сторону станции. Летягин шел за ними до остановки. Там приятели обнялись и направились в разные стороны. Виктор ускорил шаг, нагнал тощего уже в перелеске перед станцией, набросился сзади, схватил за шею и прижал к сосне.

– Ты че? – пропищал он.

– Где Гуманоид?

– Че?

Виктор сжал пальцы на его тонкой шее, парень захрипел, пытался сопротивляться, хватать за руки, но сил у него было совсем мало. Виктор считал про себя и дойдя до десяти, ослабил хватку.

– Ну?

– Да, бл… Там он живет! Там! – парень указал на хрущевку-пятиэтажку.

Виктор прищурился – не врет ли, но увидел только страх и слезы в глазах.

– Какая квартира?

– Не знаю! Внатуре не знаю!

Виктор поверил.

Несмотря на кажущуюся близость пятиэтажки и видимость ее со всех сторон, добраться до нее оказалось не проще, чем до кафкианского замка: все дороги и тропы в ее направлении уводили куда-то в стороны и только пройдя наугад по узкой тропинке сквозь небольшой лесок, Виктор спустился в заполненный туманом овраг, выбравшись из которого сам не понимая как оказался прямо перед ней. От типичных собратьев на «материке» пятиэтажку отличали высокие первые этажи и десятиступенчатые лестницы, ведущие к подъездам, а также полное отсутствие хотя бы признаков двора и вообще какой-либо инфраструктуры. Дом стоял будто прямо в тундре и выглядел заброшенным: черные провалы окон, сгнившие рамы, трещины, осыпающаяся штукатурка и стены в целом такие же грязные, как небо над головой. В застывшем пространстве показалось движение: по лестнице одного из подъездов поднимались девушка с мальчиком – те самые, с которыми Виктор ехал в электричке.

Летягин бросился к ним, зовя девушку, но та будто не слышала – она уже входила в подъезд и только мальчик оглянулся и хмуро посмотрел на подбегающего Виктора. Летягин подскочил к подъезду в тот момент, когда дверь захлопнулась за его синим рюкзачком с динозавром. Уже в следующее мгновение Виктор распахнул ее, но увидел лишь пустую лестницу и такую же пустую площадку.

– Девушка! – растерянно позвал Виктор.

Ему ответил только вой ветра с верхних этажей.

Летягин поднялся на площадку, посмотрел на лестничный пролет, прислушался и, пожав плечами, наугад позвонил в дверь ближайшей квартиры. Ничего не произошло – впрочем судя по толстому слою пыли и скатавшейся грязи на двери иного ждать и не стоило. В то же время за спиной раздался тихий скрип – обернувшись Летягин увидел слегка приоткрытую дверь квартиры напротив и недолго думая, заглянул в нее.

Квартира оказалась заброшенной и судя по всему давно разграбленной. Под ногами – мусор, обрывки газет, тусклые пожелтевшие фотографии с изображением детей и военных в советской форме. Мародеры содрали даже напольные доски, обнажив пыльные лаги. Ветер подвывал в вентиляции, дребезжали разбитые стекла. Пахло крысиным пометом. Виктор шагнул в прихожую, увидел голую замусоренную кухню, за окном – поросшее мхом поле сливалось с дымкой в печальной сумрачной дали. В комнате у стены с фотообоями изображавшими ночной Нью-Йорк, стоял только сломанный диван, на котором лежала подушка, хранившая след чьей-то головы и плюшевый ослик свесив морду сидел на его спинке. Возможно через год-другой кувыркнется на диван.

Выйдя из квартиры, Виктор постоял какое-то время на площадке, прислушиваясь словно вор, затем спустился и в этот момент ушей его коснулся тихий металлический стук. Оглядевшись, он обнаружил под лестницей небольшую дверцу. Из узкой щели струился свет. Поскольку никакой ручки у дверцы не было, Виктор сунул пальцы в щель, потянул на себя – дверца поддалась, явив крутую деревянную лестницу. Снизу раздавались приглушенные голоса и дробный стук, как будто кто-то мастерил что-то мелкое.

Виктор спустился, прикрывая нос, чтобы не чихнуть от пыли и оказался в клаустрофобически узком коридоре, образованным из голых панельных плит. Единственный источник света – лампочка под низким потолком излучала зыбкий свет, но большую часть пространства скрывала тень от толстой трубы, тянувшейся вдоль стены над головой. Скудного света едва хватало, чтобы увидеть очертания проема метрах в пяти-шести, все пространство за которым поглощала тьма.

Летягин добрался до тьмы, ощущая запах мела и сырости и едва шагнул в нее, готовый противостоять природному страху, как ему навстречу выплыли очертания двери. Нащупав ручку, он открыл ее и увидел небольшое квадратное помещение со сплетением труб. У стены напротив, спиной к Виктору, стоял невысокий сбитый мужик с покатыми плечами, одетый в комбинезон. На спине едва разбирались отпринтованные когда-то, а ныне полустертые буквы «МУП УК Заречье». Кряхтя он с усилием орудовал большим разводным ключом.

– Добрый день, – сказал Виктор.

Мужчина обернулся. Летягин увидел лицо колбасного цвета с седоватыми залысинами, пышные усы и двойной подбородок. Уменьшенные астигматическими очками глаза смотрели с недружелюбным спокойствием.

– Вы кто? – задал он резонный вопрос.

– Я ищу Сергея Гуманоида.

Мужик поджал губы, сдвинул брови и отвернулся к трубопроводной крестовине.

– Здесь таких нет, – заявил он, снова принимаясь орудовать ключом.

– Прошу прощения, – Виктор ощутил как просыпается ставшая уже привычной злость, – мне тоже не нравятся дурацкие клички, но поймите меня правильно – я проделал слишком большой путь, чтобы удовлетвориться таким ответом.

Мужик на секунду прекратил работу, и обернувшись, бросил на Летягина косой взгляд.

– Никакого Гуманоида я не знаю, – произнес он тем же тоном, – а вот Сергея Карасева, допустим, знаю…

– Буду признателен, если сообщите, где его можно найти.

– А время сейчас сколько?

– Что?

– Где в это время должен быть любой нормальный мужик?

– Где? – не понял Виктор.

– На работе!

– А не шляться средь бела дня! – добавил скрипучий голос как будто из трубы, отчего Летягин вздрогнул и повернув голову на его источник, увидел в углу помещения сморщенную старушку в черном платке и круглых очках. Она сидела между труб в старом советском кресле с деревянными подлокотниками.

Обнаружив удивление Виктора, старуха мелко засмеялась, покачивая головой как будто от удовольствия.

– Так… вы знаете где он? – спросил Виктор, с трудом переводя взгляд от старухи на мужика, который теперь стучал молотком по муфте.

– С ним случилось что-то нехорошее, – со смехом проскрипела старуха.

Свет из крошечного оконца под потолком осветил ее сморщенное лицо.

– Ма-ам, – с легкой укоризной протянул мужик и направился в другой угол, где присел у деревянного ящика с инструментами. – Где-где, – вздохнул он, принимаясь копаться в ящике, – там же где и всегда – на пилораме!

– А где эта пилорама находится? – продолжал допытываться Виктор.

Мужик поднял плотные короткие руки и со шлепком опустил их на колени, балансируя при этом на носках, как бы раздумывая – вставать ему или еще посидеть перед ящиком.

– Мне вообще-то работать надо, а не болтать. – Капризно воскликнул он.

Старуха завизжала от смеха.

– Вы работаете с мамой? – спросил Виктор, выстрелив взглядом в старуху.

Мужик покосился на Летягина.

– А что?

– Да ничего.

– Тут вообще-то служебное помещение. Так, на минуточку.

Летягин усилием воли погасил вспышку гнева, наученный уже горьким опытом, и кивнув, смиренно повернулся к дверям, но вдруг вспомнил о складах с древесиной, которые видел из окна электрички.

– Пилорама, она ведь… возле железной дороги? – спросил он. – Верно?

Мужчина поднялся, снова бросил косой взгляд на Виктора, и слегка покачав головой, вернулся к крестовине.

– Ты что, с Луны свалился? – тихо спросил он.

– Не понял.

– Ты ведь был там.

– Я? – Виктор замер разглядывая буквы на спине его комбинезона. Он обратил внимание, что мужик на этот раз ничего не делал, а просто стоял, словно выключенный андроид. – Простите… мы что, знакомы?

Мужик обернулся.

Старуха зашлась истеричным хохотом, перешедшем в затяжной каркающий кашель, а Виктора пронзила сильнейшая головная боль, будто в виски ему засадили ударные стержни. Он схватился за голову и присел на корточки, в глазах потемнело.

***

Несмотря на тревогу, порожденную неизвестностью, поджидавшей его в конце пути и ворохом связанных с нею забот, размеренный стук колес и покачивание вагона, погрузили Василия Каннибалова в сон. Последние пассажиры вышли на станции Журья полчаса назад и до конечной ему предстояло ехать два с половиной часа одному в плацкартном вагоне.

Без особых надежд Василий прилег на нижнюю полку, отвернулся к стене и через минуту сон протянул к нему руки в виде прекрасной девы в нижнем белье, которая предстала сначала в образе сотрудницы службы пограничного контроля, а потом вдруг принялась упражняться на невесть откуда взявшихся гимнастических снарядах. Лицо ее было молодо, притягательно, немного причудливо и провоцировало на легкую влюбленность. Единственный минус – девушка постоянно что-то говорила, но он не мог расслышать ее голоса и все спрашивал: «что? что?», как старик и боялся, что это отвадит от него неожиданную возлюбленную, но она продолжала что-то дружелюбно говорить ему. В конце концов, Василий каким-то образом оказался рядом с девушкой, обнял ее за талию, ощутил жар, которого давно уже не испытывал и… увидел стену плацкартного вагона. Быстро зажмурившись, он попытался снова уплыть в сон, желательно тот же самый, но неожиданная мысль, как кол в сердце пронзила его: а ведь однажды ты умрешь! Умрешь, как все умирают и не будет больше ни хрена!

Мутная тревога поселилась в груди. Василий повернулся на другой бок и увидел, что напротив сидит какой-то странный субъект и не моргая пялится на него.

– Ты че? – вырвалось с испугу.

Субъект не ответил. Он был крупен, широкоплеч и несмотря на седой ежик волос лицо его выглядело молодо. Он сидел широко расставив длинные ноги, уложив на них большие сцепленные руки. В нем все было странно – одежда (белые брюки с черными сапогами и полувоенная куртка с высоким стоячим воротом), внешность и поведение, но больше всего – немигающие глаза, глядящие так что при попытке погрузиться в них ответным взглядом хотелось воскликнуть: «Да ну тебя нахрен!»

Чего это он тут сел? Мест что ли больше нет? – подумал Василий. – Даже если в Журье зашел – садись на любое, весь вагон пустой. Мысли лихорадочно закружились в голове – тут уж точно не до девы в белье. Василий неуклюже встал, и стараясь не задевать незнакомца, сел поближе к проходу, поглядел в обе стороны – никого. Свернутые матрасы, пустые полки, над стеклянной дверью тамбура бегущая строка: Журья 17:40. Чернуха 20:43. Туалет: свободно. За окном унылый темнеющий лес. Он посмотрел на часы – два часа еще ехать.

– Ты всегда так орешь во сне? – спросил незнакомец, продолжая буровить Василия немигающим взглядом.

Какой-то странный акцент звучал в его голосе.

– Че? – не понял Василий.

Незнакомец медленно моргнул. Василию показалось, что глаза его стали чем-то походить на заячьи.

Не зная что делать, Василий стал смотреть в окно за боковыми полками. Там, на фоне краснеющего неба за долиной тянулись черные холмы, на одном из которых возвышался экскаватор драглайн. Василий хотел было подняться, сходить в туалет. А потом может слинять в вагон-ресторан, если тот еще работал, как вдруг нечто за окном привлекло его внимание. Огромная кукла-младенец стоявшая в предгорье габаритами походила на памятник, но во всем остальном выглядела обычной куклой – золотистый пластик, кальсоны, лысая голова. Глаза ее были закрыты и удивительно хорошо просматривались длинные ресницы – вероятно кукла была гораздо больше, чем показалось вначале, потому что не спешила пропадать из поля зрения, хотя драглайн уже давно скрылся. Поезд словно объезжал ее по большой дуге.

– На вахту? – спросил незнакомец, кладя длинную руку на краешек стола.

Движения его были медленными, как у питона.

– Ага. – Подтвердил Василий, радуясь, что незнакомец проявил наконец признаки адекватности. – А ты?

– За Чернухой места глухие. – Сказал он. – Какая там вахта?

– Сам толком не знаю. Говорят, фельдшеры на замену нужны. А ты что, местный?

Незнакомец кивнул.

– Откуда едешь?

– Оттуда.

– А, – усмехнулся Василий, – ну и… как там?

Мужчина задрал голову, растянул губы и глядя на верхнюю полку издал странный звук, похожий одновременно на протяжное блеяние и крик мартовского кота.

Василий ничего не понял, но на всякий случай кивнул.

– Как зовут? – спросил незнакомец.

– Василий. А тебя?

Мужчина поднял руку и постучал длинным пальцем по нагрудной нашивке в районе сердца, где в окантовке заглавными буквами было вышито: МОЛДАВАНИН.

– Понятно. – Хмыкнул Василий и снова стал смотреть в окно. К его удивлению в центре заоконного пейзажа главенствовала все та же кукла, словно они ездили вокруг нее. Ракурс только немного изменился – раньше она располагалась к поезду в профиль, а теперь вполоборота. Между куклой и поездом проносились какие-то постройки: дома с дворами и без, двухэтажный барак, красно-белая котельная с длинной трубой, на верхушке которой цвета бордового неба, было выведено: 1983.

– Что это? – спросил Василий.

«Молдаванин» перевел взгляд в окно. В его «заячьих» глазах мелькнуло что-то похожее на непонимание.

– Что?

– Ну это... Тут что, кукольная фабрика или что?

Лицо Молдаванина стало совсем печальным. Будто он вспомнил о каких-то заботах.

– Пока она спит – беды не жди, а проснется – беги. – Сказал он.

– Чего?

– Народная примета.

– А-а...

Василий посмотрел на куклу. Глаза ее были закрыты. В свинцовом ледяном пруду с рябью отражались младенческие вытянутые руки с крошечно-гигантскими запястьями. Небосвод над зубьями далеких гор вспыхивал красным, будто сигнализировал о чем-то.

– Сыграем? – спросил вдруг Молдаванин.

– Во что?

– В «Родитель и детеныш».

– Э-э, я в такое походу не умею.

– Умеешь.

– Ну-у, не знаю…

– Время убьем.

– Ну, давай…

– Лось, – сказал Молдаванин и растянув губы, безэмоционально зашипел, – с-с-с…

– Чего?

– Лось с-с-с.., – снова зашипел Молдаванин, пристально глядя на него.

– С ло… сенком? – вопросительно изогнув бровь произнес Василий, сам себе удивляясь.

– Ну вот, – усмехнулся Молдаванин, – а говорил не умеешь.

– Детская что ли игра?

– Заяц с-с-с…

– С зайчонком?

– Зубр.

– С зубренком? – Василий почесал затылок. Сам себе он казался идиотом.

– Эоцефал….

– Че?

– Эоцефал с-с-с… – Молдаванин растягивал губы, – с-с-с-с…

– Че-во?

– С-с-с-с…

– Да нет такого зверя!

Молдаванин прищурился, и стал плавать лицом, не отводя взгляда.

– Как это нет?

– Нет и все.

Молдаванин несколько секунд изучающе смотрел на Василия.

– У тебя опять проблемы с памятью? – спросил он, наконец.

– У меня? Не-е. – Василий помотал головой. – У меня никаких проблем с памятью нет.

– Так давай проверим.

– Что проверим?

– Твою память.

– Ну давай, – пожал плечами Василий, думая, что это всяко будет поинтересней дурацкой игры.

– Напомни, куда ты едешь? – спросил Молдаванин.

– В Чернуху. Фельдшером на замену.

– Откуда ты едешь?

Василий открыл рот, но вдруг застыл.

– Откуда едешь? – повторил Молдаванин внимательно наблюдая за ним.

Василий закрыл рот и нахмурился, не замечая как по его небритой щеке со стороны уха ползет кровавая змейка.

Молдаванин усмехнулся. Его лицо исказилось и расплылось. Василий вдруг вскочил и бросился по проходу. Перед глазами справа мелькали одинаковые пустые плацкартные секции, а слева за окном она – проклятая кукла-младенец.

Все вышли, но никто не входил в Журье – он помнил это точно, потому что вышел покурить и все пять минут простоял у входа. В купе проводницы никого не было. Василий увидел подстаканник, упаковку чая на столе, а затем взгляд его переместился на нижнюю полку. Он закричал и бросился в тамбур, дернул дверь в соседний вагон, но она не поддалась и он увидел почему – его вагон был последним. Поезд мчал с бешеной скоростью, за маленьким окошком как стрелы вылетали из-под него сужающиеся рельсы. Уносились вдаль склады и погрузчики, над ними полыхало красное небо и такой же красный огонь извергался из распахнутых глаз глядящей на него куклы.

***

В запертую железную дверь колотили ногами. Лежавший с другой стороны без сознания Виктор упирался в нее плечами и затылком, вздрагивая от каждого удара.

– Серый, слышь?! Ты там?! Открой дверь!

Кто-то с недюжинной силой с разбегу видимо саданул в дверь и Летягин очнулся – открыл глаза.

– Че случилось? – прозвучало прямо над ухом.

– Да Серый там…

– А как он закрылся?

– Там же засов.

– Мусоров вызвали.

– Нах*я?

– Так он же орал как резаный.

Судя по гудению голосов за дверью собралось человек как минимум десять.

Ничего не понимая, Виктор поморщился от головной боли и обвел взглядом помещение, напоминавшее мастерскую или небольшой цех: грязные стены, мутные узкие окна, станки, железные шкафы и какой-то сладковато-мерзкий запах.

– Серега! – кто-то снова стукнул в дверь.

– Да не колоти, менты приехали.

– Приехали?

– Да, на парковке уже.

Летягин вздрогнул, стукнувшись затылком о дверь, но не от услышанного. Взгляд его остановился на большой голове необычной формы – широкие скулы и тонкий вытянутый подбородок вкупе с объемным расширяющимся лбом придавали ей выраженную гидроцефалическую форму. Полузакрытые широко расставленные глаза на бледном с брызгами крови лице смотрели прямо на Виктора.

Отрезанная голова «стояла» на краю верстака в луже крови, мокрые темные волосы всклокочены с правой стороны – очевидно за них ее подняли и водрузили туда.

Летягин задергал ногами, пытаясь вскочить. Что-то подсказывало ему никуда больше не смотреть, но взгляд против воли успел выхватить фрагменты, по которым сознание выстроило всю картину: голова – единственное, что сохранилось в более-менее «нетронутом» виде. Над остальным судя по всему «поработала» стоявшая в центре помещения ленточная пила для бруса на железных колесиках. Между мачтами распилочного полотна Виктор увидел половину стопы с черными ногтями, а выше за упором под станком нечто напоминающее кровавый фарш с обломками костей и какой-то слизью, в котором он узнал вскрытую грудную клетку.

Летягин вскочил, пошатнулся. Желудок стал сокращаться. Он облокотился рукой о стену и в этот момент заметил, что руки его тоже в крови. Он поднес их к слезящимся глазам и в ужасе посмотрел на ладони, затем взгляд его опустился ниже – куртка и штаны тоже были забрызганы кровью. Кровь была повсюду.

Чудовищная догадка вогнала его в ступор, но ненадолго – в дверь заколотили с удвоенной силой, реагируя на исходившие от него звуки.

– Серега! Серега! Ты живой?! Открой! Мусора идут!

Последние слова вернули Летягина к жизни. Кое-как совладав с собой и стараясь не глядеть на то что осталось от Сереги Гуманоида, он бросился к ближайшему окну и обнаружил что находится на втором этаже. Прямо перед ним – небольшая стоянка, бетонный забор и лес. Среди немногочисленных машин выделялся припаркованный с краю полицейский «УАЗ Патриот».

Виктор распахнул окно, забрался на подоконник, свесил ноги. До асфальта было метра четыре, а значит ему придется повиснуть и прыгать не глядя. Летягин уже развернулся, намереваясь спустить ноги, но взгляд его остановился на откидном ключе зажигания, лежавшем в луже крови под верстаком рядом с чем-то напоминавшим отрезанный член.

Забравшись обратно под оглушительные удары в дверь, он схватил ключ, сунул в карман и запрыгнув на подоконник, свесился, рассчитывая сползти ниже, чтобы максимально сократить расстояние до земли, но не удержался и полетел вниз.

Итогом стало неудачное приземление – он подвернул ногу и прихрамывая заковылял к машинам, ритмично нажимая кнопку ключа. Стоявшая во втором ряду серая «Лада Веста» отозвалась писком. Где-то за спиной раздались шаги и возбужденные голоса. Виктор ссутулился, открыл водительскую дверь, юркнул за руль, вставил ключ, завел двигатель и стал медленно сдавать назад, оглядываясь через плечо. На углу стоянки разговаривали двое мужиков. Увидев движущуюся «Ладу», они сразу повернулись к ней. Виктор услышал крики, но ему было плевать – перед глазами уже маячил выезд с поднятым шлагбаумом и он вдавил педаль газа в пол.

Летягин мчал куда глаза глядят, намеренно сворачивая на самые пустынные и заброшенные на вид дороги, пока не обнаружил, что ползет по какому-то заросшему пустырю среди битого стекла и обломков кирпичей прямиком в лес. Заехав на опушку, он заглушил двигатель, оглянулся и убедившись, что его никто не преследует, уткнулся лбом в окровавленные ладони.

Пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, Виктор просидел в неподвижности несколько минут, но от попыток найти ответы становилось только хуже – начинала болеть голова. В какой-то момент старая-новая рассудочная ярость приглушила боль. Возможно одержимость – последний источник его сил. Летягин оглядел салон машины. Под зеркалом покачивались деревянные четки с черепом и ароматизатор-елочка «Морской бриз». На заднем сиденье валялось какое-то тряпье, среди которого внимание привлекла смятая шерстяная бейсболка с логотипом «DG». В такой кепке часто показывался в своих видеороликах «Крэйзи Диггерс». Виктор осмотрел кепку. Идеальная строчка, приятный на ощупь материал. Он провел пальцем по вышитой надписи «Dolce & Gabbana», вывернул; на шелковой подкладке прочитал «Made in Italy» и подумал, что вряд ли работник пилорамы стал бы тратиться на такую вещь.

В бардачке обнаружилась портативная экшн-камера «DJI», Виктор включил ее и повозившись с управлением, обнаружил в памяти устройства пять видеофайлов.

С жадностью он принялся смотреть их по очереди, но увы – эти записи он уже видел в последнем ролике на ютуб-канале «Крэйзи Диггерса». Подготовка к поездке, конкурс для подписчиков, путь на север. Предпоследний видеофайл – та самая сцена прощания у стены с лимонными ромбиками, где Настя помахала рукой и послала ему тайный сигнал. Виктор взял камеру за ручку и повернул к себе объективом. Отправляя ему послание, она тоже смотрела в него.

Однако последний видеофайл он видел впервые. Запись была совсем короткая – всего семнадцать секунд. Включив проигрыватель, Летягин сразу увидел дочь, сердце отозвалось гулким стуком. Она стояла рядом с Гуманоидом, пялившимся на нее и напарником Крэйзи Диггерса по имени Стас. Снимал судя по всему сам блогер – все заглушал его смех.

– Тихо-тихо! Здесь нельзя снимать! – произнес в камеру Гуманоид, сверкнув своими страшными глазами.

– Хорошо, друзья! – Крэйзи Диггерс развернул камеру к себе, заслонив все своим вытянутым лицом и перешел на шепот. – Мы сейчас возле местного дворца культуры «Октябрьский». Не спешите называть нас любителями дешевого трэша! Здесь находится одна из…

За кадром кто-то зашикал и Диггерс зашептал еще тише:

– Короче для вас секунда, для нас вечность! О-о-оп!

Камера развернулась, успев продемонстрировать покрытую тонким слоем снега площадь, вернуться к обшарпанной желтой стене с невысокой железной дверцей, которую открыл Гуманоид. Рядом стояла Настя и глядела в темный проем. Виктор надеялся, что она обернется, но ролик закончился. Он смотрел на светлый треугольник с застывшим профилем Гуманоида, глядевшего в темноту. На маленький дисплей капнула крупная кровавая клякса, затем еще одна. Летягин коснулся верхней губы, из носа снова шла кровь.

***

Юлия Вадимовна поглядела на смартфон, лежавший рядом с кожаной папкой, успев прочитать мелькнувшее на экране блокировки сообщение: «Перезвони!»

Второе сообщение от «Коли-2» за последние пятнадцать минут – серьезный повод закончить совещание. Раздав последние указания, Юлия Вадимовна выпроводила всех из кабинета, затем достала из ящика стола внушительную связку ключей и отправилась в соседний корпус, третий год дожидавшийся капитального ремонта в связи с аварийным состоянием. Закрывшись в комнатушке за архивом, она включила кнопочный мобильник и позвонила «Роману-3».

– Слушаю. – Ответил он на первом же гудке.

– В чем дело, Марк Анатольевич?

Вопрос прозвучал слишком резко, но Юлия Вадимовна к собственному удивлению обнаружила, что ей было плевать. Она даже почувствовала какую-то легкость и впервые задумалась – а почему она собственно вынуждена бегать как девочка по одной прихоти этого человека? Перезвони! Даже покойный муж никогда ей так не писал.

Однако прежде чуткий к любым намекам на нарушение сложных иерархических ритуалов Марк Анатольевич резкости в голосе Юлии Вадимовны как будто не заметил, что удивило еще больше.

– Горячо! – раздался в трубке его слегка возбужденный голос. – Не поверишь, я даже завидую тебе. Сидите там в глуши, всего этого не видите. А когда прилетит, даже проснуться не успеете. А может про вас и вовсе забудут. Чем черт не шутит. Ладно, Юля, обрадую: гости уже у вас. Причем давно. Как вы так обосрались – не понимаю! Это ведь не иголка в стоге сена! Что у вас там происходит вообще?!

– Марк Анатольевич, мы и так сильно рискуем.

– Ты похоже не понимаешь. Люди требуют результата!

– Но если это так просто, почему вся стоящая на ушах полиция не может их найти?! – возмутилась Юлия Вадимовна и тут же, опомнившись перешла на сдержанный тон. – Послушайте, мой человек может звезд с неба не хватает, но он не дурак. Все что я могу гарантировать: мы все узнаем если не первыми, то одновременно с Ермиловым.

– У тебя как всегда проблемы с расстановкой акцентов. Ладно. Возможно то, что я скажу поможет твоему человеку.

Юлия Вадимовна вздохнула.

– Я слушаю.

– Не стал я рисковать – не тот случай, как говорится, зарядил все ресурсы. Материал от твоего человека оказался в приличном состоянии. По ДНК можно установить не только пол и внешность, но и точную дату смерти. Так вот дата смерти вашего жмурика – июнь девяностого года.

– И на кой черт нам эта древность?!

– Слушай дальше. На всякий случай пробили для начала своих и представляешь – один подошел. Пропал без вести в то же время. Нашли родственников. Дочь точнее. Ей сейчас за шестьдесят. В общем совпадение стопроцентное. Теперь, Юль, ты пометь себе где-нибудь, но лучше запомни. – Марк Анатольевич сделал театральную паузу. – Останки принадлежат следователю прокуратуры РСФСР Зуеву Олегу Александровичу.

Юлии Вадимовне захотелось присвистнуть, особенно от этого «РСФСР» – с таким апломбом и величием Марк Анатольевич произнес эту аббревиатуру, что ей представилось как он вскочил по стойке смирно, а то и чем черт не шутит – принялся маршировать на месте, но в целом от услышанного исходил старый знакомый запах неприятностей.

– Хрен знает что забыл этот товарищ в ваших краях в те лохматые годы, – продолжал он, – но факт остается фактом.

– То есть вы хотите сказать, что тот кто убил его до сих пор имеет какое-то влияние здесь?

– Ну.

– И как такое возможно? Прошло сорок лет.

– Ты у меня спрашиваешь, что за дичь творится в твоем болоте?!

– Ладно, я разберусь.

– И побыстрей, Юля, помни – мы на вулкане!