Второй час Ольга шла по пропитанному туманом сосняку, надеясь, что природное чувство пространства и просека, в которой она месила кроссовками грязь, выведут ее к старой дороге на Ухту. По спортивной привычке она настраивалась на худшее, что однако не мешало ей жадно ловить просветы в призрачной дали. В голове крутилась профессиональная мысль об отдыхе, но прежде хотелось отыскать хотя бы малейшее подтверждение верности избранного пути, пока цена ошибки была не так высока. Когда лес сгустился и с востока потянуло болотной гнилью, из тумана на нее неожиданно выплыл забор из сетки-рабицы. Посреди заросшей можжевельником просеки стопорились в земле хлипким «иксом» ворота со ржавой табличкой:

«ВНИМАНИЕ!

ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ»

За ними густел все тот же лес, а вот просека уступала место колее, наводя на мысли, что дорога завершалась именно здесь, у ворот, и возможно ее продолжением до окраины Заречья пользовались нечасто. Ольга задумчиво осмотрелась: увитые «колючкой» секции нестройными рядами терялись в плотном частоколе сосен. Кочкообразный рельеф, молочный туман и слабый гнилостный запах в насыщенном аромате хвои не вызывали желания искать обход. Присев перед удобной лазейкой меж скособоченных створок, словно намекавшей, что она тут не первая гостья, Ольга недолго думая пролезла под ржавым замком, отметив что земля за оградой не чавкает, а пружинит как беговая дорожка – хороший знак.

Обогнув небольшой холм за воротами, она вышла к сломанной сосне – верхняя часть ее упиралась в землю, образуя арку над колеей в виде буквы «А» без палочки. Примерно через тридцать метров колея прижималась к деревянному мостику над ручьем и минуя редеющую опушку уже полноценной грунтовкой спускалась к просторной поляне; из придавленных к земле клочьев тумана, как вершины гор над облаками выглядывали черные остовы деревянных построек.

В этот момент Ольга услышала знакомый электрический гул, напомнивший ей о пережитых злоключениях, она поспешила к лесистому холму справа от мостика, и проходя под сломанной сосной, увидела кроваво-красное зарево в небе над поляной – будто от далекого беззвучного взрыва. Ольга уже наблюдала подобное в воинской части и вспышка снова показалась ей визуальным обманом.

С холма открылся вид на низину в окружении леса, на краю которой располагался небольшой домик со ржавой вывеской «ПРОДУКТЫ» и несколько бетонных плит перед ним, поросших на стыках сорняками. Дорога спускалась к магазину грунтовкой, и дальше поднималась уже вымощенной такими же плитами.

Ольга ощутила прилив сил – ее так сильно мучила жажда, что она даже задержалась у ручья, всерьез раздумывая не напиться ли этой бурой воды, в которой плавали иголки и шишки, но теперь фантазия ее разыгралась не на шутку. Час назад, ощутив непривычное давление в лодыжке, она обнаружила спрятанные в спортивном носке десять пятитысячных купюр и не мучаясь вопросом как они там оказались, переложила их в карман куртки, а теперь проверила – деньги были на месте, а значит через пару минут у нее появится большая бутылка минералки или даже две. Но это про запас. Жажду она утолит холодной газировкой – может быть каким-то аналогом «Пепси» или «Дюшесом» в стеклянной бутылке – в зависимости от того, что будет в холодильнике. А ведь еще есть сок. Наверняка есть, из какого-нибудь концентрата. И она надеялась, что в магазине продается виноград. Его можно есть по дороге.

Еще раз осмотрев низину, Ольга спустилась к магазину, стараясь держаться ближе к опушке. Внутри играла музыка – какой-то смутно знакомый мотив. Прежде чем войти, она еще раз оглядела поляну и заметила пересекавшую ее узкую тропинку.

Магазин оказался классическим сельским «динозавром» – низкое помещеньице, с крашеной потолочной фанеры свисали две тусклые лампочки. Никакого самообслуживания, кроме стеклянного холодильника в углу, заполненного напитками из прошлого («Золотая бочка», «Доктор Дизель», полулитровые «Фанты» и «Кока Колы»). Должно быть очень-очень старые запасы. В остальном ассортимент соответствующий: ряды бутылок с подсолнечным маслом, пирамиды консервов, макароны, дошираки и фасованные сладости. Двухкассетник «Шарп» на подоконнике с треском оглушал голосом Валерия Леонтьева: «Вдвоем с тобой, вдвоем с тобой. Остались ты да я-я-а-а-а…»

За прилавком – никого. Разглядывая напитки, Ольга не сдержалась – открыла холодильник, взяла «Фанту» и сделала несколько обжигающих глотков. Рядом с холодильником она заметила еще один, размером со стиральную машину, заполненный мороженым двух видов: пломбиром в вафельном стаканчике и эскимо «Таежное».

Леонтьев закончил песню и приступил к «Маргарите».

Дожидаясь продавца, Ольга коротала время составлением в уме списка покупок. Бутылка «Фанты» давно опустела, пришло время для второй, хотя ей больше хотелось попробовать виноградный сок, стоявший на верхней полке за прилавком. Валерий Леонтьев начал понемногу утомлять.

– Эй! Тут кто-нибудь есть?! – крикнула Ольга. – Покупатель ждет! Але!

– Та-а-а-а-а-м… в сентябре… – Знойно тянул Леонтьев и в этот момент ей показалось, что в магазине никого нет. Причем очень давно.

Она еще раз попробовала перекричать Леонтьева, после чего обошла (не без проблем со своим ростом и габаритами) прилавок со стороны холодильников и заглянула в подсобку. Искать там действительно было нечего – метровый коридор на задний двор, дверь нараспашку, за нею лес. Слева туалет с мойкой, справа подсобка размером с кладовой шкаф, заставленная ящиками с водкой, растительным маслом и макаронами. Ольга вышла на задний двор, обогнула магазин, и снова вошла через главный вход.

С одной стороны, жажду она немного утолила. В бутылку можно набрать воды из-под крана (если в нем есть вода, конечно). С другой стороны – за выпитую «Фанту» следовало заплатить. Но кто же ей даст сдачу с пяти тысяч? Разве что она сама заглянет в кассу. Ольга подумала, что это уж слишком. В конце концов, она решила – раз уж деньги в этом мире так легко прилетают и улетают, то она может пожертвовать одной пятитысячной купюрой и набрать продуктов побольше. А сдачу пусть себе оставит продавец, когда вернется. Ольга выудила купюру из пачки, положила возле кассы, прижав упаковкой мармелада, затем взяла пакет и набрала всякой всячины: воду, сыр, колбасную нарезку, «Кока-Колу», шоколадки. Из фруктов удалось разжиться только кислыми яблоками и мелкими мандаринами. Набранного даже на пару тысяч не потянет, но чего еще тут взять? Ольга оглядела магазин.

У окна располагалось что-то вроде хлебного отдела. Внимание ее привлекли кондитерские изделия в скромных упаковках – видимо, от какого-то местного производителя. Небольшой торт «Сказочный домик» выглядел особенно аппетитно. Ольга взяла его, собираясь бросить в пакет, но в глаза бросилась наклейка.

«Годен до 26.06», прочитала она, и нахмурилась. На дворе вроде бы уже октябрь. Ольга достала продукты, разложила на прилавке. Срок годности у всех оказался истекшим. Причем на упаковке сыра «Хохланд» был указан еще и год – 2009-й.

Только сейчас она обратила внимание, что и дизайн ее был как будто не очень-то современный. Она сорвала ленточку, открыла коробку, понюхала – запах узнаваемый: слегка химозный, но в целом аппетитный. Развернув один сырок, она осторожно откусила и подавила желание проглотить его целиком. Если верить запаху и вкусу, то сыр ничем не отличался от свежего. Валерий Леонтьев поднял градус экспрессии и Ольга подумала, что уже слишком долго торчит тут. Она быстро побросала продукты в пакет и посмотрела на пятитысячную купюру.

– Вообще-то слишком до фига за просрочку, ну да черт с вами! – махнула она рукой и вышла через заднюю дверь.

Ольга рассчитывала двигаться по опушке вдоль дороги, но там было так грязно и так много дурацких кочек, что она плюнула на все и зашагала по дороге, оправдывая риск тем, что по крайней мере пойдет вдвое быстрее и не промочит ног.

Миновав перелесок, она вышла к очередной поляне. Местность здесь была такая же тихая, безлюдная и немного холмистая. Ветер гонял рои измороси, туман совсем растаял, воздух слепил хвойным изумрудом под плотной северной пеленой. Должно быть, позднее утро, предположила она, проходя мимо пластиковой туалетной кабинки, лежавшей на боку в траве у дороги.

Метров через триста на небольшом подъеме она заметила бомбоубежище или дзот, замаскированный под холм – края выступающих железобетонных плит обрамляли глубокую входную группу, на железной двери было что-то написано мелом, но с дороги не разглядеть. Значит, все-таки воинская часть. Какой-то отдаленный полигон или что-то типа того. Дорога нырнула в лес, исчезнув под грязью, превратилась в колею, а затем в просеку. Ольга не заметила как снова оказалась в глухой мрачной чаще. Будто и не было никакого оазиса с дорогой из плит и магазином с Леонтьевым.

Впрочем, она была этому только рада – хватит с нее всех этих воинских частей. Ольга решила пройти пару километров в быстром темпе, а потом устроить себе небольшой отдых – отведать сельского «Сказочного домика» и запить его просроченной «Колой», однако спустя минуту взгляд ее уперся в сломанную сосну над просекой.

Возможно, какие-то засечки, подумала она, пытаясь обуздать странное волнение, но приблизившись к сосне, увидела за ней знакомый мостик.

Ольга осторожно миновала «арку» из сломанной сосны, пристально оглядев ее смолистый ствол в месте надлома, подошла к мостику и убедилась, что все здесь она уже видела. Свернув в сосняк она принялась энергично забираться на холм, отпихивая от лица еловые ветки.

Вид на низину не оставлял сомнений: те же сгнившие сараи в бурьяне, тот же магазин и Ольга была уверена – в завываниях ветра слышалась музыка.

Спустя десять минут она стояла на пороге магазина, глядя на прижатую упаковкой мармелада пятитысячную купюру, слегка трепыхавшуюся от сквозняка. Тишину разрывал голос Валерия Леонтьева. Оглядев с недоверием внутреннее пространство, словно пытаясь отыскать во всем этом какой-то подвох, Ольга вдруг выбежала на улицу, но тут же вернулась, схватила с прилавка пятитысячную купюру и сунула в карман. На этот раз она преодолела тот же путь гораздо быстрее, но добравшись до сломанной сосны, обошла ее. Пробегая мимо магазина, она слышала Валерия Леонтьева («Милый друг»), миновала подъем, дзот-бомбоубежище и снова оказалась перед сломанной сосной.

Не то, что бы она особенно верила в эффективность своего спонтанного решения, но попробовать стоило, а вот что делать теперь – она не знала и ощутила хорошо знакомый в последнее время приступ тревоги.

Вернувшись к магазину, она оставила у дверей пакет с продуктами, прошла знакомой дорогой в обратном направлении – до сломанной сосны и через десять минут пришла к магазину со стороны дзота. Пакет стоял на месте – прислоненный к стене у тамбура. Валерий Леонтьев исполнял «Ты меня не забывай». Взгляд Ольги остановился на тропинке, пересекавшей полянку. Недолго думая, она схватила пакет и отправилась искать удачи в новом направлении.

Подъем с этой стороны оказался круче. Ольга ощутила первый приступ усталости – ей следовало отдохнуть, но пока в душе такое смятение, об этом даже думать не хотелось. Минут через пять она оказалась на плато размером с футбольное поле. На противоположной стороне у леса, в огромной болотистой луже покоился слегка накренившийся вертолет. Одна из длинных лопастей винта упиралась в землю. На грязно-белой полосе в верхней части кабины косым трафаретным шрифтом было выведено хорошо заметное издали слово: «АЭРОФЛОТ».

Трудно было сказать, когда он упал, но судя по отсутствию огня и дыма, наверное все-таки не сегодня.

Приближаясь к вертолету, Ольга замечала разбросанные в траве детали и обломки: пыльные трубки, уплотнители, фрагменты обшивки. За разбитыми стеклами маячили изодранные сиденья с лоскутами одежды в темных пятнах, ручки управления винтами торчали перед ними как бычьи рога. Ольга боялась увидеть трупы, но салон вертолета был пуст. Выжившие вероятно выбрались с «неболотной» стороны.

Подобраться к вертолету ближе мешали заросли сфагнума. Ольга пошла вдоль торфяника и вскоре увидела вдали два невысоких холмика, оказавшихся могилами. Одна была совсем свежей, на ней, прямо на грунте лежали шоколадка «Фрут энд Нат» и бутылка «Спрайта», а в изголовье на воткнутом в землю столбике скотчем была приклеена табличка с аккуратно нацарапанным именем: «Костя Муравлинский». Соседняя могила выглядела чуть старше – холмик немного просел, грунт уплотнился. На ней лежал шлем пилота и на такой же табличке выцарапано: «Александр Дружников пилот».

Ольга огляделась. Взгляд ее остановился на едва заметной тропинке, уводящей дальше в сосняк. Тропинка вывела ее на крутую гряду, лес заметно поредел и сменился очередной полянкой, посреди которой торчала старая деревянная вышка с лестницей. Ольга забираться на нее не стала, поскольку все подходы к ней заросли бурьяном, и спешно двинулась к очередному перелеску. Изменившийся ландшафт питал слабую надежду, с которой страшно было расстаться.

За поляной тропинка запетляла под гору и вклинилась в очередной густой сосняк на пологом спуске гряды, из-за стволов показалась одноэтажная постройка. Сердце заколотилось. Ольга узнала магазин со стороны черного входа и даже отсюда услышала сквозь треск и дребезжание дешевых динамиков голос Валерия Леонтьева.

Тяжело вздохнув, она покачала головой и вошла в магазин, швырнула пакет на прилавок, выдернула шнур из розетки, оборвав Леонтьева на полуслове, достала из холодильника бутылку «Нарзана», выпила до дна, после чего со скрежетом вытащила из-под прилавка стул и уселась на него, вытянув свои длинные ноги и скрестив руки на груди.

Надо было все обдумать, но в голову лезли только какие-то неуместные воспоминания. Из условных плюсов – лишь наличие магазина и свежий воздух, но она, увы – снова пленница. А есть ли здесь те, кто может ей угрожать? Ольга только сейчас поняла, как дьявольски устала. Она опустила подбородок на грудь и погрузилась в болезненную полудрему, встрепенувшись от которой ей почудились голоса. Ольга приподняла голову, прислушалась – определенно голоса. Мужской и женский. И судя по всему – их обладатели приближались.

– В магазине точно есть яйца, мы сделаем омлет, – говорил мужской голос, – ты же хотела разнообразия.

– Нет там никаких яиц, Каз. – Отвечал женский голос.

– Есть, есть, я их где-то видел!

Ольга скосила взгляд – на нижней полке возле холодильника стояли два контейнера с рыжими яйцами – по тридцать штук в каждом.

В следующее мгновение мужчина и женщина лет тридцати хипстерского и при этом слегка потрепанного вида появились на пороге магазина и замерли с испугом уставившись на Ольгу. Оба были невысокими, парень примерно на голову ниже Ольги, а его подруга явно и до груди не дотягивала. У нее были короткие белые волосы и нежные, почти ангельские черты лица. В самом выражении лица, правда, сквозила какая-то перманентная истероидность, как будто девушка в любой момент была готова разреветься. У парня тоже были приятные правильные черты лица и легкая небритость. На руке его темнела несвежая повязка из полотенца, а на виске заживала ссадина. Девушке похоже повезло чуть больше, по крайней мере никаких видимых повреждений у нее не наблюдалось.

Ольга предположила, что эта парочка – выжившие пассажиры вертолета, и очевидно она для них полная загадка. Пауза неловко затягивалась. Вероятно удивление от встречи с новым обитателем пространственной ловушки усиливал нетипично высокий рост Ольги.

Ольга указала оттопыренным большим пальцем в сторону холодильника.

– Яйца там.

Парочка переглянулась.

– Сколько стоит? – спросил парень.

– Бесплатно, если расскажете, как выбраться отсюда.

Парень улыбнулся.

Парочку, как оказалось, звали Казимиром и Олесей. При этом фамилия у девушки была Малевич, о чем сообщил парень в то время как его подруга пристально глядела на Ольгу, ожидая видимо какой-то реакции, и слегка сдвинула пухлые губы, когда реакции не последовало. Ольга конечно, слышала про Казимира Малевича, но не привыкла удивляться подобным вещам.

Оба они были питерцами. Казимир работал этнографом, а Олеся дизайнером. С ними еще был друг Казимира – Костя, тоже этнограф. Втроем они отправились в сложный путь на побережье Хайпудырской Губы, встречались там с представителями малочисленного коренного народа Севочь, которых осталось всего двадцать пять человек. Костя собирался посвятить им диссертацию. Они планировали провести в поселении две недели, но Олеся заболела, не выдержав суровых условий крайнего севера и троице пришлось сложным путем добираться до Ныдвинского Карьера и нанимать там за большие деньги вертолет, который совершил жесткую посадку в этом месте. Пилот погиб сразу, Казимир с Олесей отделались можно сказать испугом и легкими ссадинами, а вот Костя получил серьезное ранение. Три недели он лежал в сарае неподалеку от места посадки (перемещать дальше его опасались, не зная характера травм). Казимир с Олесей ухаживали за ним как могли, но три дня назад он умер. По этой видимо, причине у Казимира темнели круги под глазами и во взгляде сквозила несвойственная очевидно легкому темпераменту задумчивость. Мобильные телефоны при аварии остались в целости только у них двоих, но Казимир уронил свой в болото, а Олесин не ловил никакой сети. Больше всего девушка боялась за родителей – они наверняка думали, что она погибла.

Почти месяц они уже провели здесь, пытаясь выбраться, но куда бы ни шли – всегда возвращались на то же место с противоположной стороны. Естественно, их интересовала Ольга, и особенно – как она сюда попала. Ольга все честно рассказала, за исключением истории с ментами.

– Значит, это все как-то связано с воинской частью? – спросил Казимир.

– Мы с детства слышали рассказы про эту часть. – Ольга достала из холодильника бутылку воды. – Но всегда считали, что это слухи. Их, как это, – она щелкнула пальцами.

– Искусственно раздували? – подсказал Казимир.

– Ну типа того, часть была секретная, вот и сочиняли всякое.

– Но ты же сказала, что она давно закрыта? – уточнила Олеся.

– Да, закрыта, но я честно говоря по-другому не могу объяснить хрень, которая тут творится.

– Покажешь место, где ты вошла сюда? – спросил Казимир.

– В смысле где все это началось?

– Ага.

– Это у сломанной сосны. Перед ней был забор с воротами и вывеской «ОХРАНЯЕМЫЙ ОБЪЕКТ», но теперь я к нему выйти не могу.

– У сосны? Там где мостик в конце дороги?

Ольга кивнула.

– Блин! Я так и знал, что там проход.

– Чуваки, вы особо не обольщайтесь, я уже пять раз там прошла, но похоже калитку прикрыли.

– Все равно покажи.

– Конечно. Когда?

– Может сейчас?

– Ну пойдемте.

По дороге Ольга узнала от новых знакомых еще об одной странности этого места: день здесь повторялся всегда один и тот же и погода никогда не менялась.

– В октябре в этих краях всегда такая погода.

– Ты не поняла, – снисходительно улыбнулся Казимир переглянувшись с Олесей, – день тут обнуляется ночью и все вместе с ним. В магазине появляются те же товары и Леонтьев снова поет про дельтаплан. Как будто кто-то свет на секунду вырубает.

– И тебя вместе с ним. – Добавила Олеся.

– В общем так себе ощущение. Как будто тобой тоже управляют.

– И что, здесь больше никого нет? – спросила Ольга.

– Ты первая, кого мы тут встретили за месяц.

У сломанной сосны Казимир и Олеся задрали головы.

– Это похоже на проход. – С надеждой заявил Казимир.

Ольга пожала плечами.

– Ну не знаю.

– Значит ты шла оттуда? – парень указал на сосняк.

– Ага, – Ольга обогнула сосну, вытянула руку, – тут был забор с воротами.

– Попробуем? Ты ходила в обратную сторону?

Ольга покачала головой. Казимир оживленно кивнул.

– Возможно это… – Казимир обнял Олесю. – Давай вместе.

Они двинулись под сосну синхронно в обнимку, миновав ее сделали три шага, медленно обернулись.

Ольга скептически приподняла уголок рта.

– Похоже не сработало.

Тогда они прошли вдвоем еще несколько раз туда-обратно, обогнули сосну с обеих сторон, отступили от нее и в конце концов присели на поваленное дерево возле мостика.

– Может ты помнишь что-то еще? – спросил Казимир.

Ольга посмотрела на большой круглый значок с белой эмалью прицепленный к нагрудному карману его рубашки и покачала головой. На значке был изображен схематичный Эльбрус и надпись по кругу: Конгресс этнографов и антропологов России, 2001 год. Нальчик. Ольга подумала, что Казимир слишком молодо выглядит для участия в подобном мероприятии в 2001 году. Сколько ему тогда было? Лет восемь-десять – едва ли больше. И именно в этот момент разрозненные фрагменты увиденного начали складываться в нечто невероятное. Вспомнился устаревший дизайн упаковки сыра и давно вышедшая из продаж газировка в холодильнике. Да и прикид у этой питерской парочки был не сказать, чтобы совсем уж современный. От прически Олеси и хипстерской манеры Казимира все обращать в иронию веяло разгаром нулевых.

– Какой сейчас год? – спросила она.

Казимир засмеялся.

– Я серьезно.

Олеся выглянула из-за спины своего приятеля.

– Две тысячи девятый. – Сообщила она.

Ольга тяжело вздохнула.

– Ты чего?

– Я думаю, это все не очень хорошо, ребята. – Ольга наклонилась, подобрала с земли палку.

– А у тебя какой год?! – спросила Олеся.

– Лучше не стоит.

– Лесёнка, она прикалывается. – Сказал Казимир.

– Каз, она не из тех, кто прикалывается.

– А она просто вредничает, – Казимир повернулся к Ольге, – не обращай внимания.

– Так ты назовешь год?! – не унималась Олеся.

Ольга назвала.

– Охренеть! – Олеся округлила глаза.

Казимир усмехнулся.

– Лесёнка, не переигрывай.

– Да ты посмотри на ее кроссовки! – вскочила Олеся, пристально и даже как будто со страхом глядя на Ольгу. – Они реально как будто из будущего! Это же «Найк»? Стоят дофига?

– На самом деле им уже пять лет. – Ольга подняла глаза к небу. – Я вспомнила.

– Чего?

– Вы спрашивали, было ли что-то еще. Так вот – было. Красная вспышка в небе. – Она указала палкой на лес за магазином. – Во-о-он там.

– Вспышка? – Казимир поднялся. – Так ведь мы же из-за нее и упали сюда!

– Из-за вспышки?

– Ну да! Приборы вышли из строя, когда она вспыхнула. Часы на панели встали. Девять двадцать шесть – как сейчас помню. – Казимир покачал головой и посмотрел на подругу. – Но как же я сразу не догадался! Все это связано! Эта вспышка здесь каждое утро!

– В девять двадцать шесть? – уточнила Ольга. – Вспышка будет завтра в это время?

– Нет, она каждый раз появляется чуть раньше.

– То есть проходит меньше суток?

– Ну да, чуть меньше. Мы не сразу обратили внимание.

Олеся подошла к Казимиру и картинно прижалась к нему. Казимир ее обнял и поцеловал.

– Так ты это серьезно насчет года? – спросил он.

Несмотря на улыбку, во взгляде Казимира сквозила настороженность.

– А что тебя пугает?

– Да просто это как-то странно. – Он неискренне улыбнулся.

– Чувак, поверь, лучше считать меня сумасшедшей, чем реально осознать, что мы заблудились не только где-то, но и когда-то. Тем более это ничего не меняет.

Олеся перестала прижимать лицо к груди Казимира и посмотрела на Ольгу.

– Каз, не начинай. – Она слегка ткнула кулачком в плечо Казимира.

– Я не начинаю.

– Начинаешь.

Казимир картинно закатил глаза. Олеся повернулась к Ольге.

– Я тебе верю, – девушка елейно улыбнулась, – я чувствую, что ты… не знаю как сказать, не из этого мира что ли.

Ольге тоже захотелось закатить глаза.

– Главное, чтобы утром мы вернулись в свои «миры».

К вечеру похолодало, они втроем закрылись в магазине и по случаю обнадеживающих для всех новостей откупорили бутылку Советского шампанского.

Олеся с Казимиром рассказали, что ночуют обычно в небольшом сарае на соседней поляне, где оборудовали себе удобную лежанку, а в магазине ночевать не любят, поскольку так и не смогли привыкнуть к неуправляемому вторжению Валерия Леонтьева посреди ночи.

Ольга поведала им немного «свежих» новостей, умолчав про совсем невероятные, не желая провоцировать ненужные сомнения и ей показалось, что они как будто стали чуть менее настороженно к ней относиться. Она, конечно не сомневалась, что Казимир с Олесей ей не верят, но возможно вместо сумасшедшей стали считать ее безобидной чудачкой. Ольга тоже получала удовольствие от легкой болтовни – она немного захмелела и остроумный Казимир и смешливая от алкоголя Олеся казались ей милыми и приятными людьми, даже несмотря на косые взгляды, которыми они иногда обменивались, когда Ольга озвучивала очередное «невероятное» в их понимании чудачество.

– Блин, а я вообще-то даже не против попасть в твое время. – Заявил Казимир слегка заплетающимся языком.

– Ну не знаю. – Усомнилась Олеся. – Как-то страшно, особенно за родителей.

– Да, страшно, но… – Казимир поднял палец вверх, – ты только представь, как удивятся друзья, увидев, что мы ни фига не постарели за двадцать лет! Им же всем будет за пятьдесят. Лена, Руслан… Твоей младшей сестре будет сорок семь. У них могут быть уже и внуки.

– С ума сойти!

Ольга прекрасно понимала, что если бы они действительно поверили ей то разговор строился бы совсем иначе. На первое место вышел бы страх, который Ольга хорошо чувствовала сейчас, но не в виде реакции на угрозу, а как проявление какого-то нового, незнакомого инстинкта. И это удивляло не меньше извращенной природы времени, существование которого в свете происходящего и вовсе оказывалось под вопросом. Именно этот страх кричал о том, что все это и есть реальность, а не какая-то болезнь или искажение «здорового» мира, в который можно просто вернуться как к себе домой после прогулки, прибавив к пространственным координатам еще и временную, словно часть адреса. Ольга внезапно задумалась: а что она здесь делает? Ведь если все это не случайно, и любая точка во времени может быть одновременно и прошлым и будущим и она во всем этом участвует, о чем красноречиво ей говорил «незнакомый» инстинкт, значит ли это что не существует ни случайности, ни целенаправленности, а все определяет нечто иное, что невозможно ни понять, ни вообразить.

– В конце концов, лишь бы выбраться отсюда. – Сказал Казимир. – Я согласен почти на любое время.

Олеся смотрела на Ольгу.

– А если ты попадешь в наше время, значит для тебя это будет прошлое. – Сказала она, прижимаясь к Казимиру и поигрывая пластиковым стаканчиком с шампанским. – И ты можешь встретить там себя. Сколько лет тебе тогда было?

Ольга сделала вид, что не заметила легкого подтрунивания – эти милые наивные хипстеры и впрямь считали ее чудачкой.

– Я думаю вряд ли мы попадем в ваше время. В конце концов вы ведь вошли сюда через другую «дверь».

– Меня устроит любой вариант. – Повторил Казимир. На его лицо падала прядь его длинных волос, закрывая правый глаз. – Бесит это стремное место. Но хуже всего, что Костя останется здесь.

Олеся бросила быстрый взгляд на Казимира и сжала его руку.

– Ты ведь местная? – спросила она у Ольги, которой показалось, что та намеренно поспешила сменить тему. – Как же все это здесь происходит? Что говорят эти ваши слухи?

Ольга пожала плечами.

– Ничего конкретного про это место я не слышала, помню только что якобы где-то к северу за воинской частью бесследно пропадали люди.

– Типа как в Бермудском треугольнике?

– Ага.

– Значит воинская часть до сих пор действует. – Заявил Казимир.

Ольга помотала головой.

– Ее закрыли в две тысячи двенадцатом. Я видела ее вчера – там все запущено и разрушено.

Две пары удивленных глаз уставились на нее и Ольга поняла, что ее спонтанная фраза про год закрытия прозвучала так естественно, что они на какое-то время ей поверили, и разумеется ужаснулись.

– Ну ладно, – буркнул Казимир, – ты уж тоже не переигрывай.

Через полчаса они заснули там же где сидели – Олеся с Казимиром на картонках, облокотившись о прилавок, а Ольга на стуле. Ей снилось, что она маленькая на неестественно широком пляже на берегу черного океана в эпицентре какой-то нездоровой суматохи.

– Масленица! Масленица! – истошно кричал кто-то. Людской поток хаотично двигался вокруг нее плотной безликой толпой, а маленькая Ольга пыталась разглядеть за подвижной людской стеной страшный источник невыразимой опасности, поднимающийся над черным океаном гигантской стоячей волной.

– Вот бы покататься на ней! – кто-то весело крикнул ей в ухо, но его перебил оглушающий голос Валерия Леонтьева:

– Меж нами памяти туман, ты как во сне, ты ка-а-ак во сне-е-е!

Ольга вздрогнула и едва не упала со стула. Ничего не понимая, она щурилась и прикрывала глаза рукой от яркого света. Во вспышках мелькали два помятых сонных лица.

– Наверно только дельтаплан поможет мне, поможет мне-е-е.

– Выруби…

– Наивно это и смешно, но так легко…

На глаза попался черный штепсель воткнутый в розетку. Ольга хорошо помнила, что весь вечер накануне этот шнур валялся у ее ног. Значит кто-то включил его? Казимир подплыл во вспышках света как инопланетянин из советского мультфильма и выдернул шнур, оборвав Леонтьева на полуслове. Застывший отголосок продолжал звенеть в ночной тиши.

Две пустые бутылки из-под шампанского лежали на полу у прилавка и одновременно стояли полными на стеллаже, откуда их вчера достал Казимир. Это было бы здорово, если бы не выглядело так жутко. В этом мире что-то сломано и то что сломало его, могло проникнуть и в них, поразить или сделать своей частью. Если оно так легко искажает мироздание, что оно способно сделать с ними?

Ольга опустилась на стул. Казимир выключил свет.

– Не обращай внимания, – сказал он зевая, – когда он заорал в первую ночь, мы выкинули его в окно. А когда он появился тут на следующую – представь, что с нами было.

– Мы носились по полю как угорелые, думая что за нами кто-то гонится. – Хриплым спросонья голосом добавила Олеся.

– Может, двинем уже отсюда к сосне? – предложила Ольга.

Олеся с Казимиром засмеялись.

– Не. Сейчас только три тридцать. Он всегда срабатывает в это время. А на улице темно. Там же нет фонарей. И здесь никогда не бывает луны.

Олеся с Казимиром быстро уснули, а Ольга так и не смогла заснуть до рассвета. Остаток ночи тянулся почти бесконечно, напоминая последние ночи в колонии. Она прислушивалась, но слышала только храп. За дверью магазина царила космическая тишина.

В начале седьмого проснулись Казимир с Олесей, умылись и набрали в пакеты провизии. Покинули магазин они, как только в глухом дышащем мраке стало возможно разглядеть сосны.

Еще час они просидели на поваленном стволе возле мостика, без особых успехов пытаясь дремать. Ольга терпеливо сидела с краю обнимая себя за плечи, она поддалась легкому мандражу, которого не испытывала со времен соревнований и по опыту знала, что надо бы встать и пройтись, чтобы разогнать кровь, но наученная горьким опытом не хотела тратить силы, не зная что ее ждет после перехода. Ей не верилось, что решение могло быть таким простым. В прошлый раз ей помог Виктор, сумевший просчитать своим медлительным и дотошным умом, как устроены скрытые механизмы в тех злополучных коридорах и она подумала, что здесь не помешал бы его светлый ум, но увы – у него был свой путь и своя боль. Возможно ему сейчас тяжелее.

В начале восьмого они расположились перед сломанной сосной и несколько минут потратили на спор в каком направлении шагнуть под «арку» в момент вспышки. Ольга считала, что если расценивать ее как «дверь», то надо шагнуть «обратно», но Казимир настаивал, что они должны пройти в направлении вспышки.

– Мы должны ее видеть, а она будет там, – он указал в направлении полянки с магазином, – она всегда там вспыхивает.

– И в чем логика?

– Ты ее видела, поэтому все это сработало.

– Мы можем шагнуть назад.

– Это потребует больше времени.

– Места тут хватит всем, – сказала Ольга, – вы шагайте куда хотите.

Олеся посмотрела на них обоих, глаза ее блестели.

– Блин, вы что, не понимаете?! – удивилась она. – Как вы себе это представляете? Если кто-то окажется прав, то он просто исчезнет для других? Так что ли?

– Ну да…

– И ты в это веришь?

– А ты еще не поняла, что в этом месте старый опыт вообще ничего не решает?

– Ребят, время!

– Ладно, – подвел итог Казимир, – если не получится, успеем попробовать пройти и в другую сторону. В крайнем случае есть еще завтра.

– Не надо никаких завтра! – запротестовала Олеся.

Казимир пожал плечами.

– Хорошо, «выходим». Мне пофиг. Но учтите – вспышка очень короткая. Раз и все.

– Ладно, ты прав, – согласилась Ольга, – лучше сделать неудачную попытку, чем потерять шанс.

Они стояли плотно прижавшись друг к другу перед импровизированной аркой из сломанной сосны. Ольга глядела в небо над соснами, и ей совсем не верилось, что вспышка появится именно тогда, когда это нужно. Ей казалось, будто само это место, не желавшее их отпускать, разгадало их замысел и теперь проявит коварство, как какой-нибудь фотон в двухщелевом эксперименте – покажет кукиш наблюдателю.

И только она подумала об этом, как небо над соснами беззвучно озарила красная вспышка.

Казимир закричал и они втроем шагнули под сломанную сосну.

Небо над лесом все то же – молочно-белое, от вспышки остались только воспоминания и привычные сомнения – не почудилось ли? Верхушки сосен и елок слегка качались на ветру. Перед ними все тот же пейзаж: мост, лес и поляна.

– Не сработало? – разочарованно спросила Олеся.

– Назад! – скомандовал Казимир.

Все шагнули назад и конечно же ничего не изменилось.

– Блин!

– Попробуем еще!

Ольга уже отошла и присела на поваленное дерево, наблюдая, как Олеся с Казимиром шагают туда-сюда под сосной.

– Лесёнка, хватит, отпусти меня!

Но она крепко его держала.

– Еще!

– Прекрати, это глупо! – Казимир высвободился и направился к Ольге, которая обернувшись разглядывала подъем за мостом. Неожиданно она встала, и заскочила на ствол.

– Что там? – спросил Казимир.

– Погляди.

По всему склону был разбросан мусор – пластиковые бутылки, сверкающие упаковки из-под чипсов и разноцветные обертки от шоколадок. По полю летали целлофановые пакеты. Мусор был буквально повсюду и не было сомнений, что он от магазинных товаров.

– Че-то я такого не помню. – Ольга посмотрела на Казимира, который тоже забрался на ствол.

– Я тоже… – подтвердил Казимир.

Они подошли к мосту, откуда открывался вид на поляну и увидели что вся она была завалена мусором.

– Значит, мы все-таки куда-то шагнули…

– Что это за хрень? – в голосе Олеси слышались истеричные нотки. – Что это за хрень?!

Пока они спускались к магазину, Ольга поражалась количеству мусора – чтобы превратить в побережье Ганга поляну размером с два футбольных стадиона потребуется не один год. Пестрый массив покрывал траву и более старый слой мусора. На глаза попадались почерневшие бутылки, будто их коптили в чаде жженых покрышек, втоптанные в грязь и чуть «поновее» с выцветшими этикетами, ржавые консервные банки в коричневых пятнах коррозии; среди пластиковых бутылок, под которыми не видно было даже травы, то там то здесь по всему полю сверкала фольга. Ленты туалетной бумаги развевались на ветках ближайших сосен.

Особенно много мусора было возле магазина, где из него выросли целые кучи по колено, а то и по пояс. В воздухе стоял насыщенный запах помойки.

Зато в самом магазине их встретила первозданная идиллия и Валерий Леонтьев. Казимир выдернул шнур. Ольга посмотрела на торт «Сказочный домик» на прилавке. Точно такой же (или тот же самый?) лежал у нее в пакете.

– Ребят. – Сказала она. – Мне это не нравится.

– Да, дерьмище, – согласился Казимир, – и здесь явно кто-то есть.

– В каком смысле?

Казимир отвернулся, упер руки в бока и подошел к прилавку.

– Каз… – Начала Олеся и осеклась, затем посмотрела на Ольгу.

Казимир обернулся.

– Давайте просто вернемся к сосне и подождем следующей вспышки.

– Каз, я думаю, что если… – Олеся снова не договорила.

– Если здесь есть люди, они могут что-нибудь знать. – Закончила ее мысль Ольга.

– Мы же и сами все знаем, верно? – Казимир развел руками. – Мы ведь пришли сюда как-то? Ну да, будем честны – так себе вариант вышел. Я бы предпочел тут не задерживаться.

– А тебе не кажется странным, что те, кто разбросал эти тонны мусора вокруг не доперли до такой несложной идеи? – продолжала Ольга озвучивать неудобные (в том числе и для самой себя) вопросы.

– Ну, может им некого было спросить.

– Да брось, не будь меня, вы бы и сами рано или поздно додумались что дело во вспышке.

– Слушай, на самом деле это ведь не так просто. Нужно знать еще и место перехода.

– Тогда может, кому-то нужна наша помощь?

Казимир усмехнулся, поглядев на Ольгу.

– Ты что мать Тереза?

– А вы бы не хотели, чтобы вам помогли? Тем более…

– Слушай, без обид, но по-моему ты слишком давишь. – Перебил ее Казимир. – Мы вроде бы все тут взрослые люди. К чему этот разговор? Тебя никто не держит. Меня никто не держит. Мы же не какая-то семья или команда.

– Чувак, я не давлю, просто мне кажется что так у нас больше шансов узнать что-то полезное.

– Да с чего ты взяла?

Ольга указала большим пальцем через собственное плечо на дверь.

– Ты веришь, что на соседней поляне не лежит вертолет?

Казимир задрал голову и выдохнул.

Как же он боится, подумала Ольга.

Олеся положила руку ему на плечо.

– Каз, мы должны хотя бы проверить, – сказала она успокаивающе.

Он посмотрел на нее сверху.

– Зачем?

– Ради Кости.

Через полянку среди мусора была проложена тропинка.

Еще издали за перелеском они увидели вертолет. Он погрузился в землю примерно на треть. Наружная краска совсем выгорела. Корпус стал матовым и приобрел серый, зеленовато-коричневый оттенок. Поверхность покрыл мох, лишайник и плесень. Лопасти проржавели и обломились, как и корпус, кабина была завалена мусором, листьями, ветками и землей. Ткань на креслах размокла. Приборы покрылись серой пылью, похожей на пепел.

– Это он, – прошептала Олеся, – наш вертолет, только сильно состарился.

– Идем. – Казимир направился в сторону подъема на лог.

Они пошли вдоль болота.

– Стоп! Это было здесь! – Казимир закружился на месте.

– Вот же они! – Олеся присела, подняла из травы и мусора полусгнившую деревянную табличку с выцветшими чернилами. Только по едва сохранившимся царапинам можно было прочитать: Александр Дружников пилот.

Казимир отошел на несколько шагов.

Ольга последовала его примеру.

– Ты тоже видишь это? – спросила она.

– Что? – Олеся сидевшая у могилы пилота обернулась.

– Холмика три, а не два, – мрачно сказал Казимир.

Олеся присмотрелась, и привстав переместилась к третьему холмику, подняла что-то из травы.

– Что там? – спросил приближающийся Казимир.

Олеся тоже поднялась, в руках у нее была покрытая лаком дощечка. Девушка протерла ее рукавом.

– Что? – повторил Казимир.

Олеся посмотрел на дощечку и в ужасе перевела взгляд на холмик. Рот ее приоткрылся, она стала отступать, споткнулась о соседний холмик и едва не упала.

– Олеся! – Казимир подошел к ней, схватил за руки, но она ткнула его в грудь дощечкой, он выхватил ее и уставился как загипнотизированный.

Ольга заглянула ему через плечо, на дощечке аккуратным почерком было выведено и покрыто лаком: «Лесёнка».

– Это мой почерк. – Сказал Казимир задумчиво и посмотрел на Олесю, которая сидела на траве к нему спиной в десяти метрах, слегка ссутулившись. Казимир двинулся к ней, но в этот момент Олеся вскочила – со стороны сосняка к ним приближался кривоногий невысокий лысый старик с седой бородой до живота.

Старик торопливо семенил, насколько позволял возраст. А возраст судя по очевидной дряхлости был у него приличный. Оглядываясь на старца, Олеся поспешно вернулась к Казимиру с Ольгой.

На костлявых плечах старика болталось нечто несуразное, отдаленно напоминавшее японское кимоно, сшитое из магазинных занавесок.

Его обнаженные ниже колен ноги были обернуты в онучи из тех же занавесок.

Старик был уже совсем рядом, он протянул руку к Олесе, та взвизгнула и спряталась за Казимиром.

– Кто вы? – строго спросил Казимир.

– Дурак! – произнес ему в лицо старик, кусая бороду и повторил более сердито, – дура-а-ак!

Казимир пристально глядел на старика, и когда тот поднял руку, словно хотел ухватить его за щеку, Казимир резко отпихнул ее и потянув за собой Олесю, поспешил прочь, то и дело оглядываясь.

От удара по руке старика развернуло и Ольга увидела на «занавесочном кимоно» белый круглый значок с надписью «Конгресс этнографов и антропологов. Нальчик. 2001 год».

Старик осторожно выпрямился и пошел за отдаляющейся парочкой, но он был слишком стар, чтобы угнаться за молодыми. Он остановился и посмотрел на Ольгу, которая тоже обогнала его устремляясь за Казимиром с Олесей – в этот момент ей показалось, что взгляд старика был ей знаком. Он поднял руку и погрозил им кулаком.

– Это то о чем я думаю? – спросила Ольга, догнав Казимира с Олесей.

– Не хочу ничего про это слышать. – Отрезал Казимир, снова оглядываясь. Они уже дошли до перелеска. Старик так и стоял посреди поля на фоне вертолета, глядя им вслед. Длинная белая борода развевалась по ветру.

– Сколько ему лет? – спросила Олеся.

– Олеся!

– А кто это может знать, кроме тебя?!

– Олеся, прекрати! – Казимир сердито посмотрел на нее. – Я не знаю и знать ничего не хочу про этого типа. Мы сейчас пойдем к сосне и будем ждать завтрашнюю вспышку.

– Хорошо, только зайдем в магазин.

– Нет.

– Что значит «нет»?!

– У нас все есть.

– Мне нужно в туалет.

– Сходишь в лесу.

– Что ты несешь! – рассердилась Олеся.

Несмотря на откровенную трусость Казимира, его план Ольге понравился. Она подумала, что совсем не обязана ломать голову над тем, что происходит здесь, если все это исчезнет навсегда меньше чем через сутки.

Когда они добрались до магазина, Казимир первым обратил внимание на незначительные изменения.

– Здесь кто-то был. – Заявил он.

Ольга обвела взглядом прилавки, но ничего не заметила.

– Гранатовый сок, – Казимир указал пальцем на верхнюю полку, – он всегда стоял рядом с персиковым. А теперь там только персиковый.

– И бутылок молока стало меньше, – добавила Олеся.

– Может, старик взял?

Олеся косо посмотрела на него.

– Ты же ненавидишь молоко…

– Олеся, это не смешно! – рассердился Казимир и сердито цыкнув, вышел из магазина.

Через пятнадцать минут они вернулись к сосне, прихватив из магазина спички и пару бутылок водки в расчете на то, что она послужит средством для розжига костра. Первым делом они несколько раз прошли под сломанной сосной. Потом внимательно оглядывали с холма поляну с магазином. Затем догадавшись, что это глупо, Казимир нахлобучил пакет на куст можжевельника и вместе с Олесей прошел несколько раз под сосной.

– Все равно делать нечего, – пояснил он.

Ольга собирала ветки и хворост. Олеся с Казимиром к ней присоединились, постепенно уходя к холму.

– Кругом такая помойка! – жаловался Казимир. – Как можно было все так засрать?

Должно быть он пытался оправдаться. По крайней мере так это выглядело со стороны.

– Я знаю как ты любишь чистоту. – Попыталась поддержать его Олеся. – Это точно не ты.

Пожалуй ее тоже можно было понять, подумала Ольга, покосившись на девушку. Все-таки она видела сегодня собственную могилу. И имеет не меньше (а то и больше) моральных оснований для истерик.

– Олеся! Конечно это не мы! – Казимир вытянул палку в направлении поляны. – Не знаю, кто лежит в той могиле, но ты… Ты сейчас стоишь передо мной! И хватит этих глупых намеков!

– Я ничего другого и не утверждаю.

– Ты не утверждаешь! – передразнил он ее. – За кого ты меня принимаешь?!

– Просто мне кажется, что избегая даже мыслей об этом, мы можем упустить что-нибудь важное!

– И что важное мы можем упустить?

– Ну я не знаю, мало ли что! Может быть – ответа на вопрос как выбраться отсюда?

– Мы знаем как выбраться! Оля нам все уже рассказала и показала. Это работает. Просто нам не повезло и придется подождать новой дурацкой вспышки.

– А по-твоему тот старик настолько тупой, что за сто лет так и не понял как тут все работает?!

– Послушай. – Казимир постучал себя пальцами в грудь. – Вот я. Здесь. Ты видишь? – он схватил ее руку, приложил ладонь к своей груди. – Можешь потрогать. А это ты. Ты тоже здесь. Тебя это не устраивает? Ты хочешь сломать мозг почему ты стоишь здесь и одновременно лежишь в могиле?!

– Ладно, успокойся. – Олеся махнула рукой. – Собирай свои шишки.

– Не шишки, а ветки.

– Ветки.

– Послушайте, ребят, – вмешалась Ольга, – а вы не думали, что если я попала к вам всего через месяц, значит и здесь за все это время могла побывать куча народу. И это с учетом того, что мы даже приблизительного понятия не имеем что тут происходит.

– Вот именно! – согласился Казимир, оживляясь. – Здесь явно не один этот старик поураганил, а мы уже пытаемся делать какие-то выводы! Так можно сойти с ума! Вот что я думаю – свалим и забудем нахрен про это место.

– Отличная идея!

– Просто я не понимаю откуда такое неприятие?! – не унималась Олеся. – Ты же этнограф! А ведешь себя как замшелый обыватель, до смерти боящийся всего что не может себе объяснить! И я еще себя считала трусихой!

К удивлению Ольги Казимир не разозлился.

– Ладно, а что ты предлагаешь, Олеся?

– Ну, можно ведь было просто поговорить с ним!

– Так чего же ты с визгом убежала от него? Поговорить! Так иди и поговори!

Олеся окинула его мрачным взглядом и отвернулась.

– Лисенок, – Казимир шагнул к ней и взял за плечи, – давай просто дождемся утра и свалим отсюда. Давай?

Олеся опустила голову.

– Хорошо.

Вечером Олеся с Казимиром принялись жарить на костре сосиски на палочках. Ольга же наконец отведала свой торт «Сказочный домик», оказавшийся свежим и вкусным, хотя и без особых изысков. В кастрюле, прихваченной из хозотдела, они кипятили воду для чая. Отсветы костра плясали в лицах. Дул прохладный ветерок. Где-то в ночи над полем летал неутомимый тенор Валерия Леонтьева. Должно быть старик включил, подумала Ольга – и почему нет, без музыки одному тут наверное совсем жутко. Неудивительно, что он сошел с ума.

К вечеру утренние и дневные впечатления улеглись и Ольга впервые подумала, что ее положение ничем не лучше ситуации в которой оказались Казимир с Олесей, поскольку где-то (быть может даже и здесь) могли затеряться и другие «Ольги». А если взглянуть на это обстоятельство шире, то среди них – чисто теоретически – могла быть и та «Ольга», которая сумела победить на чемпионате Европы, а значит и обойти на Олимпийских играх Анну Гевару. На тренировках и домашних чемпионатах она так много раз побеждала ее по времени, что в этом никто не сомневался, но увы – именно ее версии в этом не повезло. И если существовала ее «победная» версия, это означало, что с ней не случилось аварии за три дня до чемпионата… Вот только была ли та Ольга ею же? Или она просто в тот злополучный момент сумела обуздать вспыхнувший в ней чужеродный огонь? Но разве такое возможно, если она – это она? Ольга задумалась и решила, что это почти невозможно. В таком случае она – не совсем она, но кто же тогда сейчас сидит здесь? Может быть, она – и есть ошибка? Неудачная копия, выброшенная на свалку мироздания, вместе с осколком этого дефектного мира? Может, так все это и происходит? Может, это и есть ад?

Судя по всему, не только в ее голове крутились подобные мысли.

– Я тут подумал, – Казимир поставил кружку на подстилку из еловой лапы, – если это все происходит на самом деле, а не какой-то эксперимент над нашим сознанием или что-то типа того, то что из этого правда?

Задав этот вопрос Казимир поморщился как будто проглотил лимон.

Олеся повернула к нему лицо, удерживая кружку обеими ладонями.

– Я имею в виду, – продолжил он, – вот Ольга говорит, что живет где-то почти на двадцать лет позже нас. Если честно, я уже не думаю, что она это придумала, – он посмотрел на Ольгу, – но суть не в этом. Даже если взять к примеру этого деда… Мы думали, что наш мир и наше настоящее и есть единственная правда. А оказывается, будущее уже существует одновременно с нами. А для Ольги – существует и прошлое. Так что из всего этого настоящее? Я имею в виду, что из этого правда?

Он посмотрел на Ольгу.

– Зачем тебе это знать? – спросила она.

– Может быть, мне просто интересно понять кто мы.

– Боишься оказаться неправильной версией?

– Я не думаю, что есть правильные и неправильные версии. Когда во главу угла ставишь личность, всегда сбиваешься с верного пути. С точки зрения всеобщего смысла единица это вид, а не индивидуум.

– При таком раскладе, возможно, что ваши родители вас дождались.

– Ты хочешь сказать, что наши копии могут жить в нормальном мире, как ни в чем не бывало? – спросила Олеся.

– Нет, Олеся. – Посмотрел на нее Казимир. – Она хочет сказать, что копии это мы.

В шесть утра сработал будильник наручных «Casio» Казимира. Было темно и холодно – костер почти догорел, потому что ночью за ним никто не следил. Нахохлившись все трое молча ждали рассвета.

– Пора, – Казимир взглянул на часы и поднялся.

Все встали перед сломанной сосной, устремив взгляды на мутный отсвет над сосняком.

– Сколько ждать? – спросила Олеся.

– Минут десять, – ответил Казимир, – кто первый заметит – кричите!

Безотрывно смотреть на небо в течение десяти минут оказалось довольно непросто, то и дело что-то провоцировало отвести взгляд – то лента туалетной бумаги взовьется вдали, то пролетит подхваченный ветром пакет.

Ольга заставляла себя глядеть на небо и в какой-то момент ей стало казаться, что время слишком уж долго тянется.

– Десять минут прошло? – спросила Олеся.

– Прошло уже двадцать три минуты.

Олеся посмотрела на Казимира.

– И где она?

– Может позже будет. – Сказал он продолжая хмуро пялиться в небо.

– Позже?

– Я не знаю, но по-моему вчера она была в семь двадцать.

– А сейчас сколько?

– Без пятнадцати восемь.

Минут через пять Олеся тяжело выдохнула и вышла из их небольшого ряда.

– Олеся, не глупи. Вернись!

Девушка присела на бревно и поставив локти на колени подперла руками подбородок.

– Олеся!

– Да очнись ты уже! – рассердилась она.

Поняв, что стоять дальше глупо, поскольку без подруги он все равно не уйдет, Казимир тоже отошел от сосны и сел рядом с Олесей. Ольга подумала – как бы здорово увидеть сейчас вспышку и свалить отсюда, но увы. Она тоже прошла под аркой и села на бревно.

– Хорошо, – сказал Казимир, – вспышка здесь появляется в другое время. Мы будем караулить. Максимум – пропустим день.

Олеся вскочила.

– Да что ты, блин, несешь?! Ты себя слышишь?! Нет тут никакой вспышки! И твоя постаревшая копия тому подтверждение! По-твоему, они не караулили?! Боже! – Олеся задрала голову. – Это же было сразу понятно!

– Думаю, нам надо поговорить с ним, – предложила Ольга.

– Да ну вас! – рассердился Казимир и как будто в знак протеста подошел к сломанной сосне и встал перед ней.

Олеся с презрением на него посмотрела.

– И что? Ты уйдешь один?

Казимир вытянул руку в пространство под сосной.

– Не надо меня винить во всем этом. – Сказал он. – Я потерял друга.

– Значит, я виновата?!

Казимир стоял под сосной и это его детское упрямство в минуту слабости действительно выглядело нелепо, но все равно злило его подругу. Олеся присела на ствол, закрыла лицо руками.

Казимир постоял немного переминаясь, потом вздохнул, пошел к Олесе, присел рядом с ней, обнял и стал успокаивать.

На поиски старика Ольга предложила отправиться обратной дорогой – туда где в ее исходной реальности располагались ворота с табличкой «Охраняемый объект». В глубине души она надеялась – чем черт не шутит, снова увидеть их, но вышли они на поляну с дзотом, отличавшуюся от предыдущей локации лишь обилием мусора. Здесь справа поднимался небольшой лог, за которым по словам Казимира располагался лесок, через который можно было выйти на поляну, а оттуда – к вертолету. Это прозвучало так буднично, словно прямо в противоположной стороне не было того же самого вертолета. Ольге казалось необычным, что ее страх притупляется. И дело было не в усталости или смирении. Дело было в том, что она начала привыкать к странным условностям этого места.

Между тем Казимира привлек дзот – он стал поспешно взбираться на холм, игнорируя окрики Олеси.

В конце концов, заинтригованные его упорством, девушки тоже пошли за ним.

– Цифры изменились! – объявил он, водя пальцем по сделанной мелом надписи на железной двери.

На ней было написано: «247 сут. 3 час. 11 мин. 04 сек.»

– Ёб твою мать! – выругался Казимир, обхватив голову ладонями.

В этот момент он походил на ошеломленного шимпанзе.

– Что?!

– До меня дошло! – он повернулся к дороге.

– Цикл появления вспышки? – догадалась Ольга.

Казимир кивнул.

– Раньше здесь было написано двадцать три часа сорок семь минут.

– То есть меньше суток… А теперь?

– Почти девять месяцев. – Сообщила Олеся. – Боже…

Ольга поднялась к двери, надпись выглядела не такой уж старой, но возможно она тоже обновлялась каждый день. Она взялась за ручку из арматуры, потянула дверь и обнаружила за ней небольшое пыльное помещение с тремя узкими прорезями в железобетонных плитах.

На Олесю тем временем накатила истерика.

– Девять месяцев! – сокрушалась она. – И еще девять, чтобы совершить переход! Неизвестно куда!

Казимир пробовал успокоить ее, сам уже высказываясь за поиски старика, но они теперь словно поменялись ролями.

– Зачем?! Что он скажет?! Он же выжил из ума и так все понятно – у них ничего не получилось! У нас… не получилось! Это же почти невозможно!

– Да, это потребует времени, – сказал Казимир, – но это не невозможно. Хотя и трудно. Блин!

Он пнул пластиковую бутылку.

– И я бы точно не сумел в одиночку устроить такой срач!

Для начала они зашли в магазин. Там снова надрывался Леонтьев. Казимир в мгновение ока выдернул шнур, достал с полки бутылку гранатового сока и осушив половину, отправился в туалет.

Ольга с Олесей остались перед прилавком, в это время на улице раздались довольно быстрые шаги и совсем не старческий кашель, а вскоре на пороге появился полный мужчина лет сорока. По его лицу был заметен очевидный недуг – синдром Дауна.

Девушки замерли от удивления. Мужчина растянул губы в улыбке и показал язык. В туалете послышался звук спускаемой воды. Неожиданно лицо мужчины переменилось, он двинулся к Олесе протягивая свою пухлую руку:

– Ма... ма… ма… ма… – Однообразно стонал он.

Олеся неожиданно завизжала и бросилась за прилавок. Из туалета выскочил перепуганный Казимир и ничего не поняв столкнулся с Олесей. Она продолжала визжать, мужчина орать свое «ма», протягивая руки, а товары сыпались с полок, потому что Олесе с Казимиром было не развернуться.

Наконец, они сообразили выбежать через черный ход. Ольга обошла мужчину и вышла из магазина, встретившись с Казимиром и Олесей на площадке.

У девушки снова началась истерика. Она била Казимира в грудь, тот пытался успокоить ее. Неожиданно на площадке появился старик и двинулся к ним.

– Пойдем! Пойдем! Пойдем отсюда! – заорала Олеся. – Отстаньте от нас! Не подходите!

Старик остановился, окинул их жадным взглядом. Из магазина вышел мужчина с бутылкой недопитого Казимиром гранатового сока, продолжая истошно выкрикивать свое «ма».

Олеся снова завизжала, а старик вдруг обнял мужчину и принялся гладить его по голове как ребенка. Тот сразу успокоился и сказал что-то нечленораздельное.

Казимир с Олесей уходили к мостику, то и дело в ужасе оглядываясь. Ольга пошла было с ними, но вскоре поняла, что они ей на самом деле уже надоели – особенно их вечный спор и при этом какая-то нездоровая зацикленность друг на друге. Не доходя до мостика, она развернулась и пошла обратно. Никто не стал ее останавливать. Старик с мужчиной успели куда-то свалить, но покружив вокруг, Ольга вскоре увидела старика, который в одиночестве поднимался на лесной холм за магазином. В отличие от предыдущей версии этого места, здесь была проложена тропинка. Ольга не стала его догонять, а просто пошла следом.

Старик между тем преодолел широкий гребень и стал аккуратно спускаться по тропинке, которая в центре полянки перекрестком расходилась на четыре других. Он свернул налево, Ольга последовала за ним. Они миновали еще один перелесок и вышли на поляну с ручейком, через который очевидно был перекинут мостик на основной дороге. Перед ручьем стоял небольшой сарай с облупившейся краской, весь обвешанный одинаковыми ведрами и обложенный самодельными ящиками, в которых лежали в огромном количестве бутылки с водой.

Старик исчез в сарае. Ольга подошла к нему, дверь была приоткрыта, слышалась какая-то возня. Она постучала в хлипкий дверной косяк.

– Простите! – громко сказала она. – С вами можно поговорить?

Возня прекратилась.

Она заглянула – старик стоял прямо перед ней. Знакомые бледно-зеленые глаза в окружении морщин смотрели на нее.

По бессмысленному взгляду, устремленному на себя Ольга понимала, что рассудок давно покинул старика, но глаза его вдруг хитро прищурились.

– Зачем ты следила за мной? – спросил он неожиданно четким голосом, так что Ольга растерялась.

– Я не следила, простите… я просто хотела поговорить.

Старик отвернулся, направился шаркающей походкой к табурету у стены, на котором стоял сделанный из пластиковых бутылок рукомойник. Ольга обратила внимание, что в его сарае было даже уютно – аккуратная лежанка у стены, невесть откуда взятое пуховое одеяло нежно-зеленого цвета. По периметру стояли бутылки с водой. Пол в помещении был сделан на манер паркета из крупных досок и накрыт занавеской из магазина. Также имелась в сарае аккуратная самодельная мебель – на столике в одноразовой тарелке лежали знакомые мелкие мандарины.

– Твои движения расслабленны, но одновременно в них чувствуется сила. Ты похожа на пантеру. – Произнес старик.

Ольга в это время рассматривала полку над лежанкой, на которой покоились восемь одинаковых книг старого советского издания «В верховьях Амазонки».

– Кто ты, хищница? – старик снова прошаркал к ней, вытирая руки вафельным полотенцем из магазина – тем самым, которым молодой Казимир заматывал рану на руке после аварии. – У тебя знакомое лицо.

– Я заблудилась.

Старик улыбнулся беззубым ртом.

– Послушайте, – сказала Ольга, – те люди, мужчина и женщина, которые были со мной. Вы понимаете кто они?

– Да, они уже бывали здесь. – Буднично ответил старик, вешая полотенце на спинку стула. – И это место стало для них маленьким адом. То есть, конечно, для нас всех, но…

Он покачал головой.

– Расскажете?

– Нет, это тебя не касается.

Ольга поджала губы. Но старик очевидно не хотел ее обижать.

– Просто тебе это ничего не даст. Это не твой путь.

– А тот мужчина у магазина, он… ваш сын?

– Нет, он появился здесь несколько месяцев назад. Так же внезапно как и ты.

– Но почему вы не ушли отсюда?

– А ты думаешь это легко? Вы, девушка, здесь надолго. – Старик усмехнулся. – Очень надолго.

Он замолчал задумавшись о чем-то, глядя в пол. Ольга терпеливо ждала.

– Один раз мы были очень близки – стояли почти восемь часов и опоздали на секунду. Нас тогда это сильно выбило из колеи. Это невозможно. – Он поднял взгляд на Ольгу. – Невозможно поймать этот момент. Особенно, если на твоих часах села батарейка.

– Но ведь люди, которых вы видели … Они же как-то уходили.

Старик засмеялся.

– Никто отсюда не ушел, все остались здесь.

– Здесь?

– В болоте… А ты что, хочешь еще побороться?

– Вообще-то хочу.

– Тогда тебе повезло.

– Повезло?

– Отчасти. Следи за дауном.

– Он что-то знает?

– Он уже бывал здесь. Очень давно. Из всех гостей он единственный кто сумел уйти отсюда так же как и пришел. Наверное, он как-то чувствует их.

– Вспышки?

Старик подошел ближе.

– Не отступай от него ни на шаг и не карауль с этими дураками у сосны. Вход не только там.

– А где еще?

– Тут их несколько. Следи за ним.

– А как же вы?

– Смеешься? Мне девяносто два года. Эти игры мне уже неинтересны. Но я все равно в лучшем положении. Хороших выходов здесь нет, за исключением одного. И скоро я им воспользуюсь.

После разговора со стариком Ольга решила найти мужчину, чтобы попытаться поговорить с ним. Идея следить за ним казалась нереалистичной и честно говоря – она не очень доверяла старику. Можно было конечно найти Казимира с Олесей и объединить усилия, но для начала она хотела попытать удачи самостоятельно.

Однако найти мужчину оказалось не так-то просто. Она заглянула в магазин, обошла поляны с вертолетом и вышкой, прошла вдоль сосняка до ручья, добралась до дзота, обнаружила на соседней полянке еще один заброшенный сарай и преодолев условный периметр вышла к сломанной сосне, но не стала подходить к ней – прошла по лесистому холму, оттуда поглядела на Казимира с Олесей – те снова спорили: Олеся сидела на поваленном дереве, Казимир ходил перед ней, возбужденно жестикулируя. Слышался его ноющий голос.

В конце концов Ольга вернулась в магазин, благоразумно решив, что физиологические потребности так или иначе приведут мужчину сюда. Наступал вечер. Эмоциональное и физическое напряжение лишили ее сил. Она подкрепилась «Сказочным домиком», запила его «Пепси», и расположившись на знакомом стуле, вытянула свои длинные ноги и быстро уснула. Проснулась она уже посреди ночи от сильного удара. Как ей показалось – что-то грохнулось на крышу. Ольга поднялась, приоткрыла входную дверь. Ветер с запахом сырости и помоев подул в лицо, но кругом царила такая темнота, что открывай-закрывай глаза – никакой разницы. Она включила в магазине свет, тусклая трапеция выхватила участок площадки и ближайшей мусорной кучи. Ольга представила себя в ярком дверном проеме со стороны – посреди океана темноты и решила, что глупее в данной ситуации ничего не придумаешь.

Убедив себя, что удар ей просто приснился, она вернулась в магазин, и усевшись на стул преспокойно уснула. Из небытия ее вырвал только Валерий Леонтьев, но всего на несколько секунд – не открывая глаз она выдернула шнур и тут же снова погрузилась в сон.

Утром она ощутила явный прилив сил, хотя слегка болела спина от неудобного стула. Достав с витрины зубную щетку и пасту «Новый Жемчуг» (других в магазине не было), она почистила зубы, после чего подумала, что неплохо бы выпить чаю, покосившись при этом на вновь появившийся «Сказочный домик» в хлебном отделе. Но для чая требовался костер, поэтому она осмотрела витрины и остановила взгляд на гранатовом соке. На верхней полке стояла только одна пыльная бутылка. Ольга достала ее, развернулась и замерла.

В проходе стоял тот кого она искала вчера весь день.

Просканировав Ольгу своими маленькими миндалевидными глазами, он вдруг принялся издавать отрывистые звуки:

– Ма… ма…ма…ма…

Пухлый палец целился в Ольгу. По рыхлым тестообразным щекам катились слезы.

– Какая я тебе ма? – удивилась Ольга.

Мужчина угрожающе двинулся на нее.

– Ма… ма…ма…

Когда он подошел, Ольга ощутила сильный запах кильки в томате.

Он не проявлял агрессии, но громкость его «ма» нарастала и вскоре пожалуй превысила бы ночные запевы Валерия Леонтьева. В глаза бросилась жидкая щетина на внушительном подбородке и засаленный воротник жилетки.

– Маааааа!

– О... Господи! Да чего тебе?

Однако она уже заметила, куда целил его палец. Она держала у живота бутылку гранатового сока и именно на нее он и указывал.

«Марлан» прочитала Ольга название сока на этикетке и сразу все поняла.

Она протянула ему бутылку, мужчина схватил ее и тотчас прекратил выть. Повернувшись с бутылкой как робот, он зашаркал тяжело дыша к витрине с шоколадками. Взял по два батончика всех видов и рассовав их по карманам своей жилетки, направился к выходу.

Как все просто, подумала Ольга, надо бы наверное рассказать Олесе с Казимиром, а потом решила, что они пожалуй подождут.

Она догнала мужчину и попыталась его разговорить, но ничего не вышло.

Прижимая к животу бутылку гранатового сока он шел по тропинке среди мусора, вынуждая Ольгу двигаться по траве. Стоило признать – разговаривать с человеком, который тебе не отвечает, занятие на редкость утомительное. Ольга чувствовала себя глупо.

– Ладно, посоветуй хотя бы как выбраться отсюда. – Предприняла она последнюю попытку. – Я же с тобой соком поделилась.

Мужчина неожиданно остановился, повернулся и пристально посмотрев на Ольгу своим веселым взглядом, многозначительно произнес:

– Каракалпак ходит один.

После чего двинулся дальше к сосняку.

«Ну, здрасьте», подумала Ольга и бросилась за ним.

– Эй, каракалпак! Слышь? А чей-то он ходит один? Ферзь что ли? Или это какая-то загадка?

Они уже почти подошли к лесу, как мужчина снова остановился, повернулся к Ольге – на этот раз в его позе появилось как будто что-то угрожающее, несмотря на все тот же обманчиво веселый взгляд.

– Каракалпак ходит один! – капризно-требовательно повторил он.

– Поняла, без паники, – Ольга подняла руки, – ухожу-ухожу.

Мужчина снова пошел по тропинке, а Ольга только наблюдала за ним. Он пару раз оглянулся пока поднимался на гребень и как только скрылся за ним, Ольга бросилась следом.

Она следила за ним, прячась за кустами и соснами. Мужчина вышел на поляну с вертолетом, прошел вдоль болота, миновал перелесок, затем полянку с вышкой и вышел на окраину «локации» с заброшенными сараями. Однако, к удивлению Ольги, на этой небольшой скучной полянке были не только сараи. Мужчина остановился между ними оглянулся и не заметив Ольгу прятавшуюся за кустом, нагнулся и поднял огромную крышку, накрытую сверху дерном с травой, а снизу обитую жестью. После чего он спустился в подземелье и захлопнул за собой крышку.

– Ага, – оживилась Ольга, – так ты и впрямь золотой мальчик.

Она принялась ждать. Минут через пятнадцать мужчина выбрался из подземелья, уже без сока и громко чавкая направился в сторону главной дороги. Ольга немного проследила за ним, после чего бегом вернулась обратно и отыскала между сараев нестандартный холмик квадратной формы. В траве обнаружилась также неприметная крашеная рукоятка. Ольга потянула ее на себя, увидела лесенку ведущую в небольшой погреб, который на удивление аккуратно был заставлен бутылками гранатового сока в несколько рядов вдоль стен и сложенными в симметричные ряды шоколадками по названиям. Ольга не стала закрывать дверцу, несмотря на наличие электрического света, судя по выключателю, поскольку в погребе разило килькой в томате, хотя никаких консервов она тут не увидела. Тем не менее глаза все равно стали слезиться и на нее напал приступ безостановочного чихания. В углу стоял ящик, а возле него кожаная сумка пилота, из которой выглядывали разрисованные фломастерами листы. Ольга вытащила охапкой несколько штук. В основном это были детского вида рисунки, изображавшие каких-то неясных волнообразных разноцветных существ. Также она обнаружила в сумке грязную советскую открывашку, несколько упаковок дешевых фломастеров «Лимпопо» (видимо из магазина) и целые пачки вырванных тетрадных листов, исписанных однообразными каракулями. Среди всего этого ей попался один листок где было написано аккуратным почерком:

«Мой дорогой каракалпак! Я знаю – ты очень любишь друзей, но помни – настоящий каракалпак как индеец всегда ходит один! В крайнем случае он может иногда ходить вдвоем с кем-то. В конце концов ты у меня большой мальчик. Но не ходи с двумя – ибо втроем легко запутаться. И уж точно никогда, запомни, мой дорогой, – никогда-никогда-никогда не ходи с тремя и больше, ибо с ними ты останешься навсегда.

P.S. И не забудь гранатовый сок! Папе его нужно много, как ты помнишь у него катаракта!»

Письмо сопровождал схематичный рисунок: нарисованный мускулистый человечек с банкой меда в одной руке (там было подписано «мед») стоял, уперев вторую руку в бок; рядом с ним – такого же роста восклицательный знак и схематичный человечек, за которым два других человечка были зачеркнуты крест-накрест, а дальше – несколько голов, символизировавшие, видимо, толпу – тонули в каком-то водовороте, засасывающем их почему-то вверх.

Записка была упакована в офисный файлик и заклеена скотчем.

Ольга положила ее обратно в сумку и вдруг услышала кашель вдалеке. Она быстро выбралась из погреба; за полуразрушенным сараем со стороны леса мелькнуло что-то серое, возможно жилетка. Опустив неслышно крышку, Ольга спиной стала отходить. Как только «каракалпак» показался из-за сарая, она успела спрятаться. Мужик действовал словно по какому-то алгоритму – до того он пялился в землю, что-то бормоча под нос, а оказавшись у холмика, как робот обернулся вокруг себя и поднял крышку погреба.

Ольга побежала искать Казимира с Олесей и нашла их возле магазина. Они стояли перед входом и задрав головы пялились на труп, лежавший на скатной кровле головой вниз. Обращенное к небу лицо трупа было все в кровоподтеках.

Услышав шаги, оба на секунду повернули головы к Ольге, и как будто она была чем-то малоинтересным, снова уставились на труп.

– Как он туда попал? – наконец спросил Казимир.

– Свалился с неба. – Сказала Ольга.

– Я серьезно.

– А я и не шучу. Я провела ночь в магазине.

– И даже не вышла? – удивилась Олеся.

– А ты бы вышла?

– Что за вопрос? Конечно! А вдруг он был еще жив!

Ольга попыталась представить, что бы она делала дальше – в ночи, без лестницы, с мужиком на крыше, который вдвое ее тяжелее.

– Я слышала удар, но подумала, что мне это приснилось.

Во взгляде Олеси мелькнуло презрение, но слишком наигранное, чтобы его можно было принять за чистую монету. А вот прятавшийся за ним страх был искренним.

– Тебя это не удивляет? – спросил Казимир.

– Ты что, прикалываешься?

– Я просто пытаюсь понять как тут все устроено. Пытаюсь думать вообще-то.

– И тебе не надоело?

– Ты что-то узнала! – догадалась Олеся. – Ты говорила с ним!

– Да, говорила. И да, кое-что узнала. Чтобы выбраться отсюда, нам придется следить за дауном.

Олеся с Казимиром переглянулись. Девушка фыркнула.

– Не волнуйся, он не твой сын. – Сказала ей Ольга.

– Блин! Я знаю, что он не мой сын! – неожиданно взбеленилась Олеся. – Зачем ты это сказала?!

– Ладно, ей просто не понравилось слово «даун», – вступился за подругу Казимир.

– Хорошо, тогда придумайте ему имя. Мы будем его так называть между собой. Или можем называть его «сынок».

Следить за «сынком» оказалось не так-то просто. После того, как Ольга рассказала им о том, что узнала от старика, Казимир с Олесей ухватились за эту надежду как за соломинку и принялись прилежно втроем ходить за мужчиной по пятам. У магазина за этим занятием их застал старик и презрительно ухмыльнулся. К исходу первых суток стало понятно, что так долго продолжаться не может. Удобнее было бы следить по очереди, но в таком случае возникал риск, что мужчина мог улизнуть и следящий не успел бы оповестить остальных. Поэтому они ходили за ним втроем и на следующий день. Маршрут мужчины был довольно простой: всю ночь он проводил в своем погребе, потом поднимался с рассветом, шел в магазин за гранатовым соком «Марлан» и шоколадками, приносил их в свой погреб, через полчаса снова выбирался, шел к дороге, там протягивал свои пухлые руки к невидимой границе и водил ими перед собой. Оттуда поднимался выше – к дзоту, обходил его, возвращался в погреб, где долго сидел, снова выходил в обед, шел в магазин за едой, ел там много, в основном сладкое. Затем продолжал путь по периметру, не замечая настороженную троицу следующую за ним. Он никогда не пересекал границы локации, даже для того, чтобы сократить путь. Иногда он встречался со стариком, улыбался, и громко лопотал на каком-то своем языке.

Такой маршрут повторялся каждый день. К исходу третьего дня это стало надоедать даже терпеливой Ольге. Олеся же сдалась еще раньше – на второй день она стала отлынивать, оставаясь иногда на полянке с сараями и погребом, или задерживаясь в магазине, в который заходила через задний ход, чтобы не видеть труп на крыше. При такой «дисциплине» никакой переход им конечно не светил. Ольга и сама уже сомневалась, что в этом был хоть какой-то смысл.

В конце концов, Казимир решил поговорить с мужчиной. Ольга его отговаривала, но он не послушал. Поймав мужчину на тропинке, он что-то говорил ему, улыбался, жестикулировал. Мужчина вел себя как робот. Повторив два раза свою фразу «каракалпак ходит один!», на третий раз он ее прокричал и стоял, глядя на Казимира, пока тот не ушел.

– Ну как? Узнал что-нибудь? – спросила Олеся, когда Казимир вернулся к кустам, из-за которых они с Ольгой наблюдали за ними.

– Так и врезал бы! – процедил Казимир, опускаясь на траву.

– Полегче, приятель, – усмехнулась Ольга, – он же больной человек и возможно наш спаситель.

– А может этот старый хрен пошутил над тобой? – продолжал негодовать Казимир. – Сам-то он ни за кем вот не следит. Может, просто развлекается так? И смеется там сейчас над нами.

– Чувак, я ни на что не намекаю, но вообще тот старый хрен – это ты.

– Ты бы стал так «прикалываться»? – спросила Олеся.

– Он называл меня дураком. – Казимир лег на траву. – Что это значит?

– Так спроси у него.

– Он уходит… – шепотом сообщила Олеся.

– Да и хрен с ним! Надоел! Идет опять обниматься со своим деревом!

– Прекрати.

Казимир резко сел.

– Я бы не стал. – Сказал он решительно. – Не стал бы так прикалываться.

– Слушайте, – Ольга присела рядом, – я тут подумала, у этого чувака в погребе почти сотня бутылок гранатового сока, а без них он ведь не уйдет.

– Откуда ты знаешь?

– В записке которую я нашла у него, сказано, чтобы он не забыл взять сок, его надо много, потому что там у кого-то катаракта.

– Что за записка?

Ольга рассказала им про записку и Казимир загорелся идеей самостоятельно с ней ознакомиться. Особенно его заинтересовала схема с человечками, и описания переходов с разным количеством людей. Он считал, что Ольга возможно не поняла ее истинного смысла. В обед, когда мужчина ушел в магазин, он забрался в погреб, оставив Ольгу с Олесей на «шухере» и выбрался только через полчаса, когда Олеся уже начала нервничать. Ничего путного узнать ему не удалось, однако он пересчитал бутылки с гранатовым соком (их оказалось сто тридцать две) и сопоставил с объемом тележки в погребе. Выходило, что в тележку вмещалось не больше двадцати бутылок и если «сынок» действительно собирался забрать все их с собой, то ему придется провести подготовительные мероприятия, которые не останутся незамеченными.

На это новое обстоятельство накладывалась усталость от слежки и неопределенности. В конце концов было решено разделиться. Один день за мужчиной следила Ольга, другой – Казимир с Олесей. При этом отдыхающим следовало расположиться неподалеку от погреба. Для этого они оборудовали один из сараев по соседству, из которого отлучались только в магазин.

В первый же день отдыха Ольга наконец хорошо выспалась. Впервые за неделю она спала на матрасе в относительном тепле, а не дрожала от холода всю ночь в мокрой траве у погреба, погружаясь урывками в скудную дремоту. Помимо прочего такой режим позволял отдохнуть и от Казимира с Олесей, нахождение с которыми тоже становилось излишне утомительным.

Так прошла еще неделя. На восьмой день вечером был черед Казимира с Олесей следить за «сынком». Обычно тот прятался в своем погребе и после восьми вечера не выходил. Ольга решила перед сном сходить в магазин, чтобы помыться там у раковины при помощи обрезка пластиковой бутылки. Завершив водные процедуры, она решила немного посушить голову и от скуки принялась разглядывать товары. Взгляд ее прошелся по выученному уже наизусть ассортименту и остановился на коробке с шоколадками «Милки Вэй». Привычная ежедневная картина – в каждой коробке недоставало по две шоколадки, но сейчас в коробке с «Милки Вэем» отсутствовало не две, а шесть штук. Ольга знала, что кроме «сынка» никто из них не ел шоколадные батончики, только Казимир иногда брал «Сникерс».

Ольге это показалось странным и она решила сообщить Казимиру с Олесей – вроде бы ничего особенного, но вдруг «сынок» что-то задумал.

Она дождалась когда волосы высохнут и уже в темноте отправилась на поляну, с погребом. Вместо сарая, она сразу направилась к «пункту наблюдения», оборудованному за кустом, примерно в двадцати метрах от погреба.

Ольга неслышно двигалась, благодаря своим «космическим» кроссовкам и увидев тени у куста, решила подать голос шепотом, но внезапно услышала тихий разговор, вынудивший ее замереть.

– Нам надо думать о себе, мы много натерпелись, – возбужденно шептал Казимир.

– Но она же нам об этом и рассказала! – отвечал шепот Олеси.

– Мы бы и сами это узнали, когда поговорили со стариком!

– Я не знаю, Каз, по-моему это как-то неправильно.

– Слушай, ну а что делать, Олеся? Что ты предлагаешь? Вчетвером туда нельзя. Так сказано в записке! Ты хочешь позвать ее и снова рискнуть нашей судьбой? Скажи, ты хочешь? Если скажешь «да», я пойду и скажу ей!

Ольга напряженно ждала, чувствуя как начинает гулко биться сердце в унисон трепещущему чувству обиды, которую как она думала навек изжила за четыре с половиной года. Она, конечно, отдавала себе отчет, что для Олеси она никто и все равно почему-то испытала горечь услышав ее ответ.

– А если ничего не случится и она узнает?

– Мы что-нибудь придумаем. Она же глупая. Не смотри на меня так, Олеся, у всех спортсменов на чердаке пусто, уж поверь мне. В этом мире побеждает не тот кто быстрее бегает, а тот у кого больше мозгов.

В этом момент под кроссовкой Ольги треснула ветка.

Силуэты у кустов замерли, но в следующий момент раздался скрип и тяжелое кряхтенье. Ольга вытянула шею – из погреба выбирался «сынок» вместе с тележкой. С невероятной силой стукнув телегой о землю, он полез обратно. Вскоре послышался звон бутылок.

Ольга напрягала слух, но теперь Олесю с Казимиром заглушала возня мужчины и громыхание тележки. Ольга видела только что фигура покрупнее часто оглядывалась на сарай – видимо опасаясь, что шум услышит Ольга. Из обрывков тихого шепота удалось расслышать только, что для «сынка» это уже не первая ходка.

Вскоре мужчина загрузил тележку и странная процессия следящих друг за другом двинулась к дороге. «Сынок» пересек ее, забрался на холм к дзоту. Казимир с Олесей притаились у дороги, а Ольга за деревом на полянке. Вскоре мимо нее прошел мужчина с пустой тележкой, возвращающийся видимо в погреб, а через несколько секунд прошмыгнули две тени.

Ольга не стала их преследовать, а поднялась к холму, открыла дверь дзота и приглядевшись увидела, что весь пол внутри был заставлен бутылками. Она предположила, что это возможно и есть переход и спрятавшись неподалеку принялась ждать.

Мужчина сделал еще несколько ходок с большими перерывами, которые тянулись так долго, что Ольге показалось, будто прошла уже целая ночь – и правда, когда «сынок» приволок очередную тележку, в которой лежало только шесть бутылок сока, над сосняком забрезжил призрачный рассвет. Мужчина выгрузил бутылки в дзот, сунул туда же телегу и посмотрел на небо. Ольга стала подбираться ближе – как настоящая пантера.

Мужчина стоял перед дверцей с надписью «247 сут. 3 час. 11 мин. 04 сек.», сжимая дверную ручку и глядя на небо. Со стороны дороги к нему подкрадывались Казимир с Олесей, но увидев Ольгу, встали как вкопанные.

– Что ты тут делаешь? – прошептал Казимир.

– Не спалось, – ответила Ольга, – и случайно услышала вашу болтовню.

Казимир с Олесей переглянулись.

– Мы хотели сказать… – Начал Казимир.

– Не трать время, сейчас это не важно, – Ольга посмотрела на мужчину на вершине, – ты прав, вчетвером заходить опасно.

Казимир подобрался ближе, зашептал возбужденно:

– Мы теперь знаем где переход! Четвертый лишний – он! Столкнем его с холма и все! Это справедливо! Он все равно знает когда тут вспышки. Только помоги мне! Ну?!

Ольга попыталась разглядеть его лицо в полутьме.

– Ладно, я сам. – Казимир зашуршал по склону, поднимаясь к дзоту.

Мужчина обернулся, заметил их и забеспокоился.

– Каракалпак ходит один! – закричал он.

– Да-да, мы знаем. – Сказал Казимир, подбираясь ближе. – Олеся, сюда!

Олеся с Ольгой уже поднимались следом.

– Каракалпак ходит один! – завизжал «сынок» и даже топнул ногой. Видимо только сейчас он осознал какое количество людей к нему приближается.

– Так иди ходи в другом месте, е*аный ты каракалпак! – заорал Казимир, бросаясь к мужчине, но тот вдруг метнул взгляд на небо и с удивительным проворством распахнул дверь дзота и юркнул за нее, успев закрыться.

– Гнида! – Казимир рванул следом.

Ольга краем глаза увидела вспышку справа над лесом. Казимир уже распахнул дверь и все трое ввалились внутрь, ослепленные ярким светом вместо ожидаемой тьмы за дверью. В дикой суматохе они навалились друг на друга и упали. Дверь за ними захлопнулась. «Сынка» не было видно, но они втроем все-таки куда-то перешли.

Вскочив, Ольга обнаружила, что через дверь дзота они не вошли, а вышли в то же самое место. Определенно то же самое! Та же дорога, тот же сосняк впереди, та же знакомая полянка с сараями вдали. Только здесь был день и не было мусора.

Олеся первой обернулась к дзоту и завизжала так пронзительно и отчаянно, что было очевидно – ни одна сила в этом замкнутом мире не смогла бы ее сейчас заткнуть. На двери дзота мелом было выведено: «42 года 145 сут. 18 час. 56 мин. 22 сек.».

В следующее мгновение Казимир беспардонно оттолкнув Олесю плечом, дернул дверь на себя. Взглядам их предстало темное пыльное помещение дзота.

Все трое приходили в себя долго. Сначала минут сорок просто молча сидели у дороги, как оглушенные. Потом на Казимира напала болтливость. Довольно изобретательно и убедительно он отрицал очевидное. Олеся пристально смотрела на него, кусая губы – ей тоже необходимо было это «лекарство».

Ольга в свою очередь печально констатировала, что в очередной раз не сумела принять верного решения. И ведь дело было не в отсутствии умения складывать все в единое целое – она все правильно поняла и поделилась плодами своих трудов, а вместо благодарности получила очередной кукиш в виде предательства и уже привычного краха. Ну неужели она и впрямь такая неудачница от природы, или дело все-таки в том проклятом огне? Зачем она борется с ним? Что пытается защитить? И почему он всегда побеждает, всегда находит возможность все обратить в свою пользу? Это походило на магию. Черную, разумеется.

– Да это все полная чушь! – хорохорился Казимир. – Цифры какие-то. С чего мы вообще взяли, что дело в них? Во-первых, кто их оставляет? Старик? Я вот что думаю, нам надо найти его! Я с ним сам поговорю! – преисполнился он энтузиазмом и поглядел на Ольгу. – Где он живет?

– С чего ты взял что он тут живет?

– Надо же с чего-то начать!

Ольга нехотя поднялась.

– Пошли.

До сарая старика от дзота было рукой подать – подняться к лесу и перейти незримую границу локации. Через минуту они стояли перед ручейком. Сарай, в котором в прошлой версии этого места жил старик, представлял собой пустую развалину.

Казимир с досады пнул деревяшку и почесав затылок, предложил отправиться в магазин – его переполняла какая-то нездоровая энергия. Между тем, Олеся, напротив походила на зомби. Ее ангельское бледное лицо оттеняли темные круги под глазами. Казалось, она смирилась со своей печальной судьбой и молча следовала за Казимиром.

Еще не добравшись до гребня, они услышали голос Валерия Леонтьева. Ольга подумала, что все же не так уж плохо здесь по сравнению с колонией. Магазин разумеется тот же: торт «Сказочный домик», гранатовый сок, орущий «Шарп» на подоконнике. Только никакого трупа на крыше.

Олеся присела на стул, сложила руки на коленях, как прилежная ученица. На Ольгу смотреть она боялась, в отличие от Казимира, который вел себя с ней как ни в чем не бывало, будто и не пытался бросить ее на произвол судьбы. Хотя в свете случившегося, быть может, для нее это был бы лучший вариант. По крайней мере, там не надо ждать следующей вспышки сорок два года.

– Что дальше? – спросила Олеся, с надеждой поглядев на Казимира, но у того судя по растерянному виду идеи закончились.

– Думаю, надо сгонять к вертолету, – предложила Ольга, – посмотрим какие там могилы и в каком они состоянии. От этого уже можно строить какие-то теории.

Все согласились и пошли знакомым маршрутом.

– Здесь его точно нет, – заключил Казимир, – старика я имею в виду.

Ольга молча кивнула.

– Что ты скажешь о нем?

– Хочешь знать каким будешь в старости?

Казимир в этот раз не стал по привычке врать и просто кивнул.

– Он гораздо спокойнее тебя. Он сохранил твое остроумие и взгляд, но в остальном у вас мало общего.

– Это хорошо. – Задумчиво сказал Казимир, глядя в землю.

– Не бойся за него, – улыбнулась Ольга, бросив косой взгляд на Казимира, – он не боялся.

– Я знаю, – улыбнулся в ответ Казимир, – он называл меня дураком. И я кажется, начинаю понимать, что он имел в виду.

В следующее мгновение все стали как вкопанные.

– Что это?

– Не та поляна? – предположила Олеся.

– Вроде та, – прищурился Казимир, – болото вон. Точно та!

Поляна действительно та же, за исключением одного – никакого вертолета тут не было.

– Может он утонул?

Они быстро добрались до зарослей сфагнума, прошли вдоль торфяника.

– Нет. Он еще не упал. – первым догадался Казимир. – Здесь еще ничего не произошло!

– И что это значит? – оживилась Олеся.

– Это… М-м. Я не знаю.

– Тут есть хоть кто-то, кроме нас?

– Тихо! – скомандовала Ольга. – Вы слышите?

Все замерли. В воздухе раздавался тихий, но отчетливый стрекот. Звук постепенно нарастал.

– Что это?

– Похоже на…

Все переглянулись. Теперь было очевидно, что это за звук. Над сосняком показалась движущаяся точка. Она быстро росла вместе со звуком и вскоре превратилась в вертолет. Он летел низко, слегка наклонившись вперед, напоминая чем-то стрекозу.

– Сколько сейчас времени? – спросила Ольга.

Казимир взглянул на свои «Casio».

– Девять двадцать две…Это… Охренеть!

Он поднял испуганный взгляд.

– У тебя точные часы?

– Конечно.

– Ты говорил часы на панели вертолета остановились в девять двадцать шесть, – Ольга сделала два длинных шага назад.

– Это наш вертолет. Значит там… – Олеся увидела как Казимир и Ольга смотрят друг на друга и тоже догадалась. – Сейчас будет вспышка!

– У вас есть максимум три минуты. – Ольга продолжала отступать, сильно раскачиваясь из стороны в сторону, как атлет перед забегом. Казалось каждая мышца ее сильного грациозного тела пришла в движение.

– Что-что-что… – Казимир деревянной походкой шагал за ней, протягивая руки, – почему… почему у нас?

– Сломанная сосна ближе всего, – ответила Ольга продолжая раскачиваться – до нее примерно километр…

– И… и что?

– … и чтобы успеть вам потребуется пробежать его на уровне первого мужского разряда.

После этих слов Ольга развернулась и со скоростью самой настоящей пантеры понеслась по полю.

– О Боже! – выдохнула Олеся.

Свист воздуха перекрывал даже громкий вертолетный стрекот. И где-то в этом шуме тонул далекий крик. Справа показался магазин. Открытая дверь. Прилавок. Она услышала даже голос Леонтьева. Боль тисками сжимала голову, но это ничего – лишь бы выдержали связки и мышцы, ведь у нее не было времени на полноценную разминку. Впереди только подъем. Финишный подъем и мостик. Ей хватит сил на последний рывок, но придется отдать все. Вспышка – если она успеет, будет за спиной. Ольга уже знала что делать. Очередной окрик. Они слишком далеко, конечно. Да еще тратят силы на крики. Очередная отравленная мысль, как стрела промелькнула – случайно или нет она завела их так далеко. Теперь неважно. Теперь перед ней маячит только одна задача и будет лучше, если она ни с кем не запутается, поскольку… «каракалпак ходит один».

Ольга насилу «взяла» подъем, чувствуя как деревенеют мышцы от молочной кислоты – она неплохо выложилась. На мостике она уже едва передвигала ноги, но нашла силы броситься под сосну. Развернулась, ухватилась за ствол и шагнула обратно. Тяжело дыша, она стояла какое-то время, уперев руки в колени и глядя исподлобья на небо над сосняком. Справа над лесом, совсем рядом появился вертолет, он казался огромным и летел низко, буквально в десяти метрах над верхушками сосен. Тот самый, грязно-белый «Ка».

Посреди поля внизу она увидела две крошечные фигурки. Казимир тащил Олесю за собой, сил у девушки явно не было даже на третий юношеский. Казимир что-то кричал.

– Помоги! – Еле разобрала она.

Ольга выпрямилась и подняла взгляд. Небо над сосняком беззвучно озарилось ядовито-красной вспышкой – как будто кто-то врубил на секунду гигантский прожектор с красным фильтром. Ольга шагнула под сломанную сосну. Последнее что она видела – две фигурки на поле и падающий за ними вертолет. Интересно, что увидели они?

***

Разглядывая исподтишка сестру, Ира недоумевала – когда это та успела так идеально загореть, ведь ее на пляже днем с огнем не сыскать. Даже лоб и кончик вздернутого носа обласканы нежной бронзой. У самой Иры только покраснело лицо и шея, хотя она прилежно провела на пляже три дня в то время как ее младшая сестра завела себе новых друзей и где-то пропадала с ними с утра до вечера.

Они погодки, но Белка ниже на полголовы, у нее круглое лицо и волосы чуть светлее. Сейчас она изображала виноватый вид, хотя по ямочкам на щеках заметно, что Белка едва сдерживает улыбку. Ира снова рассердилась.

– Мама подумала, что ты утонула! – она постаралась выделить последнее слово и кажется, ей наконец удалось напугать сестру.

На нее уставились большие глаза редкого василькового цвета.

– Ты это придумала?

– Нет! Там кто-то утонул, и мама подумала, что это ты! Где ты вообще была?! Господи, она чуть с ума не сошла! До сих пор тебя там ищет!

– Так пойдем и найдем ее!

– Не-ет, мы будем ждать ее дома! Она так сказала.

– Она так сказала?

– Да, Исабелла, она так сказала! Если я встречу тебя – мы должны сразу же идти домой.

И снова улыбка. Понятно конечно в чем дело – Ира назвала сестру по имени, но дело в том, что ее никто не называет по имени. Белка без труда разгадала желание старшей сестры попользоваться ее чувством вины, но улыбчивое великодушие утопило стыд в новом приступе раздражения.

Их назвали в честь бабушек и в детстве Ира думала, что хотя бы в этом ей повезло – куда лучше быть просто Ирой, чем носить имя карикатурных героинь из старых итальянских комедий. Говорят, бабушка по отцу у них была испанкой, но фигура эта еще более мистическая, чем сам отец. В действительности все их называли Иркой и Белкой (сокращенно от Исабелки). Ира же в общении с сестрой умудрялась и вовсе избегать называть ее хоть как-нибудь.

И как ей это удается, думала Ира, глядя на сестру, беззаботно разглядывающую свои загорелые руки. Ей очень хотелось, чтобы Белка испугалась по-настоящему – так как испугалась бы на ее месте она, зная какой гнев матери вызовет ее выходка. Но страх Белки до обидного мимолетный – лишь на несколько секунд лицо ее посерьезнело, глаза округлились, и вот она уже снова улыбается. На месте Белки Ира всю ночь бы молила у матери прощение и еще месяц занималась самобичеванием, смиренно принимая все материнские упреки, а этой – хоть бы хны. Впрочем, неудивительно – мать никогда не проявляла строгости к Белке. Максимум – прикрикнет на нее, поддавшись импульсу своего взрывного характера и на этом все.

Ира снова постучала по кнопке вызова лифта.

– Блин, достало!

– Он не работает.

– Значит пойдем пешком!

С тех пор как мать сняла квартиру в этой новостройке, купившись на невысокую для первой береговой линии цену посуточной аренды, Ира ни разу не замечала, чтобы лифт приезжал быстрее пяти минут. Несмотря на то, что их было здесь два. И хотя дом представлял собой двадцатичетырехэтажную башню с кучей квартир на каждом этаже, других жильцов они здесь почти не встречали. Должно быть еще не все закончили ремонт и успели заселиться.

Под потолком мерцала лампа-таблетка и что-то гудело над головой. Все стены лифтового холла загромождали почтовые ящики: двухсотые, трехсотые, четырехсотые и ни одного встреченного жильца за целый день.

Тишину нарушил приглушенный механический голос:

– Первый этаж.

– Наконец-то!

Слава богу, что приехал грузовой, подумала Ира. Позавчера она в одиночку спускалась на пассажирском, который остановился на полпути, и не открывая дверей простоял почти минуту. Ире показалось тогда, что она погрузилась в самое Солнце – жар вспыхнул в груди, а затем поднялся выше – щеки запылали таким огнем, что провальное выступление на школьном концерте показалось сущим пустяком. Ее прошиб пот, а лифт превратился в стоячий железный гроб, в котором как будто сразу стало не хватать воздуха. Она вынула наушники, бросила на пол рюкзачок. Нечто будто душило ее изнутри – она поняла, что самообладание вот-вот покинет ее, она перейдет во власть ужаса и закричит, бросившись на двери, как безумная. А может быть даже умрет от разрыва сердца. Но в этот момент лифт поехал вниз. Оказалось, пассажирский лифт тут всегда так ездил. Благодаря ему Ира узнала, что у нее клаустрофобия. Вот спасибо!

Но она заметила, что грузовой лифт все же был не так страшен, правда приезжал он очень редко.

В лифте Белка принялась разглядывать себя в зеркало, а Ира достала смартфон, и поочередно зашла во все мессенджеры. Она знала, что новых сообщений не было, но стоило освежить время собственного присутствия – просто чтобы одноклассники не посчитали ее «лохушкой» которой на каникулах не с кем общаться.

– Позвони маме! – обернулась Белка. Свой смартфон она утопила два дня назад и теперь смотрела на Ирин с завистью. Конечно, какой бы любимицей она ни была, уговорить мать купить новый смартфон было не так-то просто. Особенно, когда куча денег уже была потрачена на поездку.

– Позвоню из дома. Здесь плохо ловит.

– Дашь мне потом?

– Да ты спятила!

– Ну всего на ча-а-ас! – затянула Белка.

– Ну вот нетушки!

Белкино обаяние на Иру, разумеется не распространялось, но смартфон был слабостью Белки и она откровенно страдала без него. Ну что ж, хоть в чем-то ей повезло больше сестры.

– Ой, что я там увижу! – лучезарно улыбалась Белка. – Вашу нежную переписку с Душнилой?

– Болтай сколько хочешь. – Ира убрала смартфон в задний карман джинсов.

А ведь на какое-то время сегодня она тоже поверила, что Белка утонула, что ее больше нет, а эта мелкая бестия этого похоже вообще не понимает. Но каково же это было? В странном волнении, ворохе суетливых мыслей, Ира не смогла вспомнить того странного чувства, пришедшего вместе с мыслью – ее сестры больше нет.

Квартира встретила мраком – Ира снова удивилась как рано на юге темнеет, по сравнению с их городом, где в это время года солнце вообще не садилось. Белка пошла в ванную, а Ира заперла дверь изнутри на ключ, но не стала его оставлять по привычке на полочке, а спрятала в карман. Затем позвонила матери.

«Абонент не отвечает. Перезвоните позже».

Последнее сообщение в вотсапе «Белка со мной», отправленное матери десять минут назад было доставлено, но не прочитано. Ира написала: «Мы с Белкой дома». Одна галочка, две галочки. Мать была в сети полтора часа назад. Ира вздохнула и услышав стук, резко обернулась на дверь. Кто-то нервно колотил костяшками или чем-то твердым. Есть же звонок, подумала Ира и неслышно прильнув к двери, посмотрела в глазок. Через заляпанную линзу была видна дверь квартиры напротив без номера и фрагмент ниши справа – там располагался вход в боковую квартиру.

Ира вглядывалась, пытаясь уловить какое-то движение в скрытых зонах, но тот же стук неожиданно раздался над головой. Она посмотрела на потолок – действительно кто-то постучал прямо над ней, а затем как будто упал и покатился шарик. Ира облегченно вздохнула и сбросив кеды, прошла в единственную комнату (квартира представляла собой вытянутую студию с последовательно расположенными санузлом, зоной кухни и комнатой с большой лоджией). К сожалению моря с лоджии практически не видно. Видно только две такие же строящие башни. Уже с раннего утра звуки стройки будили ее, поэтому Ира повадилась спать на диване в зоне кухни. Снизу клубами поднимался странный сырой туман, с моря тянуло холодом и слышались звуки волн. Наверное, если сильно высунуться из окна, то получится увидеть кусочек черной бездны.

Белка вышла из ванной, заглянула в холодильник, с разочарованием захлопнула дверцу и снова попыталась выпросить у Иры смартфон – «только на одну минуту и у тебя на глазах». Ира, скорчив гримасу прошла мимо сестры в ванную, закрылась, положила смартфон на стеклянную полочку перед зеркалом, туда же – ключи от квартиры.

В ту же секунду за дверью прокатилась птичья трель.

Ира схватила ключи, вышла из ванной. В квартиру снова позвонили. Через дверной проем в комнату была видна распахнутая дверь на лоджию.

«Дура, простудится после ванной», подумала Ира и подошла к двери. Она знала, что у матери есть второй комплект ключей и та не стала бы звонить. Через глазок она увидела невысокую крепкую женщину в полицейской форме и ощутила прилив жара.

– Кто там? – спросила она не своим голосом.

– Ира, это ты?

– Да.

– Меня зовут Полина Игоревна. Я из полиции. Ты, пожалуйста, не беспокойся, я по поводу твоей мамы.

Не беспокоиться? Да у нее сейчас сердце выпрыгнет из груди! Как позавчера в лифте, Ира начала терять контроль над собой и перестала толком понимать, что слышит. В голове пульсировали только страшные триггеры: «полиция», «мать», «что-то случилось».

– Если у тебя есть цепочка на двери, то открой пожалуйста дверь.

Ира уже судорожно отпирала дверь. Она ничего не понимала. Женщина оказалась почти одного с ней роста, хотя Ире было всего четырнадцать.

– Цепочки нет? – слегка нахмурилась женщина, проходя в квартиру мимо отступившей Иры. – Ладно, но больше так никогда не делай. Поняла?

Голос у нее был какой надо – добрый, но строгий, для стрессовых ситуаций почти идеальный, Ира немного пришла в себя. Все же полицейская сказала не беспокоиться, значит возможно ничего страшного и не случилось.

Полина Игоревна села за обеденный стол и попросила Иру сесть рядом.

В дверном проеме комнаты появилась Белка, и упершись лбом в собственную руку стала разглядывать женщину со скучающим видом.

Женщина посмотрела на Иру. Глаза у нее были добрые.

– Мама попала в небольшую аварию на автобусе. – Сказала она. – Ничего страшного, просто пара синяков. В общем сейчас она в больнице.

– Нам можно к ней?! – Ира чуть не вскочила от возбуждения.

– Зачем? Завтра утром она уже сама придет.

– Но я не могу ей даже позвонить! А мои сообщения в вотсапе она не читает!

– Все правильно, – спокойно кивнула женщина, – сейчас ей дали успокоительное, она отдыхает.

– А вы можете ей передать, что Белка нашлась? – Ира указала на сестру в дверном проеме. – Она ведь искала ее и даже думала, что она утонула! Пожалуйста, скажите ей, что с Белкой все в порядке и она дома!

Женщина слегка сдвинула брови, поглядев на Белку.

– Не волнуйся, она прочитает твои сообщения как проснется, но я на всякий случай оставлю ей еще записку на тумбочке.

– Спасибо вам большое!

– Не за что. – Женщина достала из сумки простую визитку без изысков и положила на стол. – А вот мой номер, если что-то будет надо – звони-пиши, не стесняйся.

– Хорошо.

– Так, а что у нас по еде… – Полина Игоревна поднялась из-за стола, подошла к холодильнику, по-хозяйски открыла дверцу.

В холодильнике обнаружилась большая миска овощного салата, приготовленного матерью и пакет с персиками в ящике для фруктов.

– Ну ладно, до утра сойдет. – Удовлетворенно сказала полицейская и направилась к двери. – Если завтра утром мама не придет – ну мало ли что, задержат до обеда из-за анализов или… ну в общем, я тогда сама к вам зайду, проведаю. Часиков в десять. Дверь никому не открывать и никуда не ходить! Ясно?

– Ясно. – Кивнула Ира.

В это время раздалось знакомое пиликанье. Ира бросилась в ванную, схватила с полочки смартфон. Увы – это была всего лишь эсэмэска от РСЧС, сообщавшая что ночью в прибрежных районах ожидается дождь с ураганным ветром и сильным туманом, а еще и шторм на море. Настоятельно запрещалось купаться. Ира на всякий случай еще раз проверила вотсап и телеграм. Никаких сообщений от матери.

Когда она вышла из ванной, в прихожей уже никого не было, сестра сидела на кровати и пыталась при помощи двух пультов подключить телевизор к вай фай.

– А где эта женщина?

– Ушла, – не глядя ответила Белка.

Экран телевизора освещал ее сосредоточенное лицо.

– Ушла? – удивилась Ира. – Странно…

Она вышла в прихожую, открыла входную дверь. Площадка и коридор были пусты. В доме царила привычная тишина. Ира поспешно закрыла дверь и отправилась в ванную.

Через полчаса Белка принялась канючить, что хочет есть.

– В холодильнике есть салат. – Напомнила ей Ира, вытирая голову полотенцем.

– Я не хочу есть огурцы с луком! Давай лучше сходим куда-нибудь.

– Ты с ума сошла!

– О, Господи, сейчас же только десять!

– Ну и что? Полицейская сказала никуда не ходить.

– Тебе что, три года? Мы просто спустимся и зайдем в супермаркет в соседнем доме! – Белка указала в туман за окном.

По правде говоря, Ире тоже не хотелось есть салат – ей хотелось сладкого, но необъяснимый страх что Белка на улице опять куда-нибудь исчезнет пересиливал это желание. Очень уж не хотелось ее отпускать до прихода матери. Тяжелая ноша – эта ответственность.

– Ладно, закажем доставку из «Макдака».

– Ура-а!

Белка по привычке назаказывала себе еды как для бригады проголодавшихся грузчиков. Ира ограничилась чизкейком и молочным коктейлем. Перед оплатой немного поразмыслив она поставила галочку: «Оставить заказ у двери».

В дверь тут же постучали. Негромко, но настойчиво. Сестры переглянулись. Белка подкралась к двери, посмотрела в глазок.

– Никого. – Прошептала она, уставив на Иру большие глаза.

В следующую секунду тот же дробный стук раздался за стеной над диваном – так близко, словно стена была сделана из фанеры, а не из пенобетона. Белка даже заглянула в шкаф в прихожей.

– Это у соседей, – сказала Ира, – я уже слышала его пока ты была в ванной.

– Ты что, Ирка, с дуба рухнула, у каких соседей? В той квартире никто не живет. – Белка указала на стену.

– Откуда ты знаешь?

– У них на дверной ручке висит реклама пиццы с тех пор как мы сюда въехали.

Странный звук тем временем переместился в комнату – как будто кто-то крохотный пробежал по стене топоча ножками.

Белка побежала в комнату. Когда Ира вошла следом – та выглядывала во мрак из окна лоджии.

Ира подошла сзади, ощутив сильный, неожиданно холодный и волнующий ветер пропитанный запахом водорослей. Оно где-то здесь, совсем рядом, его не видно, но хорошо слышен шум волн. Обычно на стройке горели фонари внизу, по углам зданий и на кране, но сейчас там царила тьма – ничего не видать, только клубы тумана подсвеченные скудным светом из окна словно гигантские медузы плыли к небесам.

Ире это показалось странным. Она открыла соседнюю створку и тоже выглянула во тьму. Внизу, как светлячки бродили какие-то огоньки на стоянке, но вскоре их тоже накрыл туман.

Белка пыталась что-то разглядеть в окне соседней квартиры. Ира видела со своей стороны только внешний блок кондиционера, погруженный во тьму. Значит свет там был выключен.

– Ничего не видно, – сказала Белка, повернувшись к ней.

Когда запиликал сигнал домофона, сестры бросились в прихожую, Ира первой схватила трубку.

– Да?

– Доставка. – Ответил молодой раздолбайский голос. – Этаж десятый?

– Да, только у нас тут на дверях нет номеров. Как из лифта выйдете – сразу направо и направо и до конца по коридору. Наша квартира самая последняя справа.

– Понял! Оставить у двери?

– Ага.

– Без проблем!

Ира нажала кнопку и повесила трубку.

В это время за дверью снова раздался дробный нервирующий стук.

– А если этот барабашка стырит нашу жрачку?! – вопросила Белка. – Давай лучше откроем!

– Не надо. Полицейская сказала никому не открывать.

– А вдруг там какой-то бомж, который ворует еду? Или наркоша стучит – ищет закладку? – продолжала пугать Белка.

Прошло минут пять. Сестры прислушивались, но за дверью – никаких шагов.

– Че он так долго? – спросила Белка.

– Из-за лифтов. Они тут тормознутые.

Белка приложила ухо к двери.

– Кто-то идет.

– Отойди. – Ира посмотрела в глазок. Никого.

Смартфон чирикнул сообщением – заказ доставлен.

Ира тотчас открыла дверь, но никаких пакетов у двери не обнаружила. Вышла в холл, заглянула за дверь – ничего. У соседских тоже. В главном холле закрывались двери лифта, слышался кашель – кто-то уезжал.

Белка тоже выбралась на площадку. Ира тут же принялась заталкивать ее обратно.

– Похоже перепутал двери! Сиди тут, я проверю.

Планировка этажа в «башне» представляла собой одновременно Н- и П-образный коридор с двумя поперечниками в виде лифтового холла и дополнительным коридором с эвакуационным выходом на пожарную лестницу с лоджиями. В концах каждого коридора – мини-холлы с тремя квартирами (две студии и одна двушка) и еще по две большие квартиры на внешних сторонах. В центре за лифтовым холлом находилась вторая пожарная лестница закрытого типа. Пространство внушительное. Ира прошла по длинному коридору до противоположного холла. За одной из дверей раздавалась стрельба на фоне напряженной музыки – видимо кто-то смотрел боевик. Пройдя по поперечному коридору мимо эвакуационного выхода, она осмотрела третий холл и добравшись до лифта с другой стороны, наконец увидела светло-коричневый пакет у дальней двери слева.

Этот придурок сделал все ровно наоборот! – негодовала Ира, качая головой. – Повернул налево и оставил пакет у левой двери. Как будто назло. Позади раздался оглушительный стук захлопнувшейся защитной двери, ведущей через лоджию на вторую пожарную лестницу. Ира схватила пакет и пройдя через лифтовый холл добралась до своей квартиры. Дверь была приоткрыта.

– Ты чего дверь не закрываешь! – проворчала она, входя в квартиру и сразу почувствовала неладное.

– Белка? – Ира бросилась в комнату. Затем в ванную. Сестры нигде не было.

Сердце заколотилось. Во рту пересохло. Бросив пакет на стол, Ира выбежала из квартиры, засеменила по коридорам, зовя сестру, но вспомнив стук двери, вышла к поперечному коридору, пошла медленнее, прислушиваясь, открыв тяжелую эвакуационную дверь, она обнаружила пятиметровый коридор с небольшим холлом-нишей с мусоропроводом. В конце коридора – такая же железная дверь, которую мешал открыть сильный ветер снаружи. Кое-как справившись с ней, Ира оказалась на темной открытой лоджии – в тусклом свете – грязный пол, усеянный окурками. Из мрака улицы на нее набрасывался настоящий уже штормовой ветер, трепал еще влажные волосы и одежду, где-то там, в темноте что-то жутко скрипело со стороны строящегося здания.

Белка сидела на корточках, опустив сжатые колени к полу, и прислонившись спиной к торцевой стене. В полумраке сверкали ее глаза, устремленные на Иру.

– Ты чего тут делаешь? – испуганно спросила Ира. – Совсем сбрендила?

На какой-то миг Ире к собственному удивлению стало жаль сестру – зачем она тут сидит в таком жутком темном холодном месте в одной футболке и джинсовых шортах? Не верилось, что она хотела разыграть ее – это было совсем не в духе Белки, обычно она вообще не обращала на нее внимания. И это ее серьезное выражение лица совсем не располагало к веселью.

– Ничего. – Ответила Белка, шмыгнув носом.

– Пойдем. Я нашла нашу жрачку. Этот придурок унес ее в другое крыло. – Ира не спускала глаз с сестры.

Белка поднялась и молча улыбнулась.

В квартире она превратилась в обычную Белку без странностей – схватила со стола пакет и бросилась в комнату – очевидно искать на телеке свой любимый сериал.

Ира уже закрывала дверь, но увидела странную длинную тень на полу в коридоре. Она была уверена, что это какая-нибудь ерунда, но фантазия ее не успокоится, пока она в этом не убедится и потому Ира быстро выглянула, готовая если что захлопнуть дверь. Возле лифтового холла в коридоре стояла высокая женщина в странном одеянии, чем-то отдаленно напоминавшем монашескую мантию. У «мантии» были грязные полы, из-под которых выглядывали разношенные кроссовки. Вместо апостольника голову женщины украшали растрепанные длинные волосы. Лицо таило едва уловимую улыбку.

– Извини, – поспешно обратилась к ней женщина, видя что Ира собирается захлопнуть дверь, – подскажи пожалуйста, где здесь сто девятая квартира?

– Не знаю.

Женщина всплеснула руками и обернулась вокруг себя, успев продемонстрировать изрядно потрепанный рюкзак за плечами.

– Тут нигде номеров нет, – пожаловалась она, – какая у вас квартира?

Ира задумалась.

– Вроде сто десятая.

– Ага! – обрадовалась женщина. – Значит сто девятая напротив вашей.

Женщина поспешно направилась к ней. Ее улыбка при этом стала явственнее и лукавее, что сильно дисгармонировало с ее обликом странноватой бродяжки – как будто она только прикидывалась ею, но без злого умысла, а словно играла какую-то роль, давая своей улыбкой понять, что это все понарошку.

Обуреваемая любопытством к этой странной персоне, Ира все не могла заставить себя закрыть дверь.

Женщина тем временем подошла к двери напротив, поясняя на ходу:

– Я приехала издалека, из очень маленького городка на севере. – Она бросила улыбчивый взгляд на Иру и коснулась кнопки звонка сто девятой квартиры. – Сначала искала город, потом улицу…

Дверь женщине никто не открыл. Видимо, в сто девятой, так же как и в соседней, где на ручке висел на резинке буклет с рекламой пиццы, никого не было. Значит в их мини-холле жили только они.

Женщина позвонила еще раз. Ира следила за ней оглядывая ее грязную помятую одежду и думая – что же она будет делать, если ей никто не откроет, ведь у этой женщины явно нет денег ни на гостиницу ни на посуточную аренду, да еще в разгар сезона.

– Придется ждать, – вздохнула женщина, обернувшись. На лице ее играла все та же плутоватая прячущаяся улыбка. Ира удивилась насколько женщина была высокой – она будто смотрела на нее с потолка. При этом в руке ее появился скатанный туристический коврик.

Неужели она собирается сидеть прямо тут, с удивлением подумала Ира.

В это время из комнаты раздался хохот Белки.

– Какой очаровательный смех! – расплылась уже в полноценной улыбке женщина. – Это лучшее, что я слышала сегодня. Кто это?

Ире снова показалась, что она «играет» – как будто ведет с ней разговор взрослого с ребенком.

– Моя сестра.

– Твоя сестра? – отчего-то удивилась (должно быть снова переигрывает) женщина. – Как же много порой с ними бывает хлопот, когда рядом нет старших. Когда-то у меня тоже была сестра.

– Была?

– Как-то раз она пошла гулять и потерялась.

– Что значит потерялась? – не поняла Ира.

– В тумане.

– Ну ладно, – Ира нахмурилась и стала закрывать дверь.

– Все дети иногда желают смерти своим родителям. – Неожиданно сказала женщина.

Ира замерла.

– Зачем вы это мне сейчас сказали?

– А ты разве не спрашивала? – наигранно удивилась женщина.

– Нет, не спрашивала.

Женщина бросила взгляд в коридор и на полшага приблизилась к Ире, чуть наклонившись.

– Но ведь я говорю не о сегодняшнем дне, Ира. – Произнесла она вкрадчиво.

– Что? Откуда вы знаете мое имя? – Ира совсем почти закрыла дверь, оставив крохотную щелку через которую было видно только половину крупного лица женщины.

– Ты сама мне его сказала.

– Когда это? – голос Иры неожиданно дрогнул и она заметила, что ладонь державшая ручку вспотела.

– Когда позвала меня сюда.

– Я?!

Женщина указала большим пальцем через плечо на дверь за своей спиной.

– Это ведь не сто девятая квартира. Сто девятая – это твоя.

– До свидания. – Буркнула Ира, но дверь так и не закрыла, оставив совсем крохотную щелку, она бросила на женщину последний взгляд исподлобья.

Та повернула голову в коридор, так что Ира увидела ее профиль и немигающий глаз. В коридоре раздалось шуршание, подул ветер с пылью, дважды хлопнула дверь эвакуационного выхода. Что-то тяжело шурша приближалось к ним.

– На самом деле, Ира, правильные вопросы должны звучать так, – женщина медленно повернула к ней лицо, – где сейчас на самом деле твоя мама? Кто сейчас с тобой в квартире? И самое главное, – женщина наклонилась к ней и прошептала, – кто скрывается под маской обезьяны?

Ира в ужасе захлопнула дверь и закрыла на все замки.

Из комнаты выглянула Белка.

– Кто там?

– Какая-то сумасшедшая. – Прошептала Ира.

Белка расхохоталась.

– Ну это в твоем стиле: ничего не разрешаешь, а сама болтаешь с психами!

Следующие два часа они провели за просмотром сериала, поедая бургеры и картошку фри из безразмерного Белкиного заказа.

Перед сном выходя из ванной Ира остановилась, покосилась на входную дверь и немного поколебавшись, подкралась, посмотрела в глазок. Знакомая искаженная линзой дверь квартиры напротив, часть ниши из которой выглядывает дверная ручка с рекламой пиццы. И никакой странной женщины. Ну и слава богу, подумала Ира и на всякий случай по пути в комнату взяла со стола визитку полицейской.

Утром Иру разбудил звонок и одновременно стук в дверь. Открыв глаза, она увидела Белку – та спала рядом, отвернувшись к окну и укутавшись в одеяло – ее разбудить было трудно. В окно лился яркий солнечный свет, слышался шум машин, детские крики и за всем этим – мягкий звук накатывающих волн.

Ира подошла к двери, в которую продолжали колотить и трезвонить, посмотрела в глазок – увидела мать с тетей Таней, и не успев удивиться открыла им дверь.

– Ты чего закрылась на все замки? – с порога набросилась на нее мать.

– Ну ладно-ладно, все правильно. – Встала на ее защиту тетя Таня.

Ира попыталась вспомнить, что тут делает тетя Таня, которая вообще-то живет в Питере, но спросонья соображать было трудно. Она села на диван у стола, куда мать швырнула какую-то синюю папку.

– Ма-ам, что с тобой случилось? – протянула Ира.

– О-ой! – с тяжелым вздохом отмахнулась от нее мать и принялась что-то обсуждать с тетей Таней.

– Ма-ам, Белка же нашлась вчера! – будто только вспомнив прокричала Ира.

Тетя Таня с матерью перестали болтать и посмотрели на нее. Лицо тети Тани при этом сделалось грустным, а матери – рассерженным.

– А я говорила тебе нельзя оставлять ее одну! – сказала с укоризной тетя Таня обращаясь к матери.

В это время из комнаты легкой походкой вышла Белка и села на диван рядом с Ирой.

Тетя Таня с мамой стали ругаться, даже не взглянув на Белку.

– Мам! – испуганно закричала Ира.

Мать посмотрела на нее.

– Вот Белка! – Ира чуть не плача показала на улыбающуюся сестру рядом.

– А ну прекрати! – сквозь зубы проговорила мать. В лице тети Тани появился откровенный страх. Обе продолжали при этом упорно «не замечать» Белку. Такое наказание показалось Ире слишком жестоким. Понятно, что Белка провинилась, но ведь не настолько, чтобы делать вид, будто ее нет. Да еще тетя Таня в этом участвует. Возмущению Иры не было предела.

– Ма-ам, ну так нельзя! – закричала она во весь голос. – Она же не специально!

Мать пошла было к ней, но тетя Таня схватила ее и стала толкать в комнату.

– Нет сил моих больше терпеть все это! – причитала мать со слезами. – За что мне это?!

Дверь в комнату за ними захлопнулась.

Ира опустила голову на руки и заплакала. Сквозь слезы она увидела синюю папку на столе, из которой выглядывал уголок листа с красивыми водяными знаками. Она потянула его к себе и ощутила удар током, однако уже через секунду буквы ожили и смешались, превратившись в черную кружащуюся массу, катавшуюся по периметру «Свидетельства о смерти». Отпечаток ухваченного смысла стремительно догорал, как кошмарный сон солнечным утром. Ира подняла взгляд на сестру. Белка смотрела в ответ с тихой виноватой улыбкой.

***

Открыв глаза, Ольга обнаружила, что лежит на узкой солдатской кровати перед голой бетонной стеной.Пахло сыростью и плесенью, где-то гулко капала вода и что-то гудело над головой, но больше прочего донимало однообразное хныканье за спиной. Повернувшись на другой бок, она увидела напротив полутемную нишу с такой же кроватью, на которой сидел кто-то небольшой и не переставая хныкал.

Помещение больше всего походило на подвал казенного здания: голые стены, обилие труб в ошметках сырой стекловаты, пыльный пол в осколках, низкий потолок с одинокой лампочкой, освещавшей только грязь и паутину на стенах; в самом углу –железная дверь. Там же рядом стояло ведро на табуретке с кружкой на крышке и еще одна кровать без матраса.

За стеной раздался кашель – так близко, словно с соседней кровати. Ольга осторожно села. Голова закружилась.

– Эй! – обратилась она к хнычущему созданию в нише. – Че с тобой?

Хныканье прекратилось на какое-то время и снова продолжилось. Ольга натянула кроссовки, найденные тут же на полу и поднялась, ощущая слабость и ломоту в теле, как во время болезни. Голова гудела, словно колокол.

– Эй! – чуть тише повторила она, сгибаясь под низким потолком. – Ты чего хнычешь?

Подойдя ближе, она увидела, что в нише на кровати сидела девушка совсем худая и маленькая. И очень юная – лет может не больше восемнадцати. Вообще, если бы не чересчур изможденное лицо девчонку можно было принять за ребенка.

Девушка продолжала хныкать, но теперь чуть тише.

– У тебя че-то болит? Как тебя зовут?

Девчонка не отвечала. Возможно у нее был шок или она умственно отсталая, предположила Ольга. Отступившая боль позволила переключиться на менее явные сигналы организма. Она подошла к ведру, подняла крышку и разглядывая желтоватую воду от которой несло ржавчиной, заметила, что электрические разряды паники никуда не делись, хотя, если подумать – она давно живет в состоянии стресса и пора бы уже привыкнуть.

«В конце концов, ты всего лишь чья-то неудачная копия», подумала она, погружая железную кружку в воду.

Текущее положение дел не предвещало ничего хорошего – Ольга поглядела на мощную дверь с крошечным окошком, закрытым снаружи и явно не предназначенным для передачи еды.

За стеной раздался кашель.

– Эй! – крикнула Ольга. – Чувак! Слышь?!

Ей никто не ответил.

Она постучала в стену кружкой.

– Чува-а-ак! Который кашляет!

Снова тишина.

– Оглох что ли?!

На этот раз за дверью раздались шаги. Окошко распахнулось и Ольга увидела выбритое неглупое лицо.

– Ты чего буянишь? – вопросило лицо.

– А ты, блин, еще кто такой?!

Мужик молча поглядел на нее и усмехнулся. Как ни странно, Ольге был знаком этот типаж – она увидела короткую стрижку с ровными висками, под стоячим воротом белела подшивка. Старые привычки не забудешь. Мужик походил на типичного ФСИНовца.

– Не шуми, а то хуже будет. – Заявил он и закрыл створку.

Ольга подумала, что вообще-то свой срок она уже отмотала и перехватив кружку принялась что есть силы колотить ею в дверь.

Раздалась ругань и снова шаги. На этот раз торопливые. Окошко открылось.

– Ты че совсем тупая? Я же сказал – хуже будет!

– Чувак, а ты в курсе, что это место вообще-то по тебе плачет?

Мужик на провокацию не повелся.

– Че ты хочешь?

– Вы какого хрена меня тут заперли?!

– Не волнуйся это ненадолго. – Он хотел было снова закрыть окошко, но Ольга показала ему кружку.

– Для вашей же безопасности. – Добавил он.

– Какой еще безопасности?!

– Иначе местные вас порвут.

Ольга наконец начала кое-что понимать.

– Здесь есть выходы? – спросила она, чувствуя как тревогу теснит внезапная радость. – Сколько?

– Два. Точнее один вход и один выход.

– И на сколько мы тут зависли?

– Конкретно ты – на пять дней.

– А потом?

– Что потом? Отправят дальше!

– Отправляют поодиночке?

Мужик кивнул, лениво прикрыв глаза – дескать утомила уже.

– И это потому что мы из других мест?

– Молодец. Возьми с полки пирожок. – Окошко захлопнулось.

– Подожди!

– Лимит на тупые вопросы закончился. – Раздалось из-за двери. – И больше не шуми, а то к кровати привяжу.

– Ладно, адье.

Ольга вернулась к кровати, села. В принципе могло быть и хуже, подумала она. Если обнаруживаешь себя запертой в таком гадюшнике, иное и в голову не приходит. Наверное, она потеряла сознание при переходе или что-то типа того. Судя по всему это очередное место с пространственно-временными аномалиями, но если здесь имеется два выхода, почему же местные не уходят сами? Может быть это какое-то особенное место? Что-то не похоже. Впрочем судить пока рано, и все же – отсутствие окошка для еды в двери камеры и пустая кровать подтверждали версию о том, что они тут временные пассажиры.

Девчонка продолжала хныкать и Ольга попыталась заговорить с ней, правда безуспешно. Однако она заметила, что та меньше хнычет, если ей что-нибудь говорить и лишь бы только не слышать это хныканье, Ольга принялась рассказывать веселые истории из своего прошлого. Постепенно она стала погружаться в дремоту, речь ее стала монотонно-спотыкающейся, но в конце концов, когда уже Ольга прекратила болтать, девчонка больше не хныкала.

Разбудил ее шум на улице – кто-то оглушительно скреб метлой по асфальту (вероятно чистили отмостку), а потом две какие-то бабы прокуренными голосами принялись громогласно обсуждать сколько водки надо взять в магазине. Послышался звук откупоривания пивных банок. Ольга повернула голову. Девчонка лежала на кровати, но не спала – смотрела на нее. Слава богу, хоть не хнычет.

– Как тебя зовут? – спросила Ольга.

– Света, – ответила девушка.

– Откуда ты?

Света рассказала, что жила в соседней пятиэтажке, и на ее беду странное «разделение» случилось прямо перед ней. Девчонка не поняла как попала сюда – она сидела дома, играла с котенком, а потом вышла из квартиры и оказалась в лифте соседнего дома, откуда ее забрали какие-то мужики и швырнули в этот подвал. Все это случилось два дня назад. В камере с ней до Ольги никого не было, но рядом с кашляющим мужиком за стенкой жил какой-то глухой старичок, которого увели на другой день.

Ко всему прочему Света хорошо знала это место и описала его как поселок Северный, который по скудным воспоминаниям Ольги располагался примерно в десяти километрах от Зимнего.

К вечеру Ольга поняла, что пять дней без еды – это конечно лучше, чем сорок два года с Олесей и Казимиром, но в целом тоже не весело. Она надеялась, что получится выпросить что-нибудь у ночного охранника, потому что дневные оказались совсем свирепыми. Ольга только стукнула разок кружкой в дверь, как на нее через окошко выматерился какой-то лопоухий чудик.

Между тем судя по гомону на улице собиралась целая толпа. Вскоре в коридоре послышались голоса. Охранников заметно прибавилось. Раздался звук отпираемой двери, какая-то возня и вдруг все это оглушил пронзительный крик. Сразу же раздались глухие удары. Мужик продолжал орать и кричать что-то нечленораздельное – судя по звукам, его тащили наверх.

Услышанное Ольге не понравилось.

– Чего же ты так орешь? – задумчиво пробормотала она, стоя у двери. – Ведь ты покидаешь эту помойку – радоваться должен.

Но почему-то вместо радости у нее появилась тревога.

Расспросы девчонки ни к чему не привели. Она вообще ничего не знала и всегда отвечала прямо и односложно.

Тем временем гул за стенкой утих. Теперь вещал хорошо поставленный старческий голос. Ольга прислушивалась, но ничего не могла разобрать – источник находился слишком далеко и только когда старичок входил в раж, до ушей долетали отдельные фразы: «Господь сказал Иисусу Навину – будь твердым и мужественным…», «Библия говорит – перед кончиной мира все побегут к своему народу…», «Иоанн Златоуст…»

Этого еще не хватало, подумала Ольга. Происходящее ей все больше не нравилось.

Вскоре голос старца перешел на откровенный крик, и толпа начала заводиться. Раздались вопли одобрения. Видимо проповедь завершалась, и теперь Ольга хорошо слышала что он вещал.

– Мало принять волю божию! Истинное спасение в умении ее исполнить! – выкрикивал старец. – Бог ничего не делает без нашего участия! Он подает милость, но нашими руками! Бог благовествует, но нашими ногами! Бог проповедует, но нашими устами! Пришедшие из лифта – кто они?!

– Нелюди! Черти! – раздались злые крики.

– Как сказано в Библии – не птицы те, что явятся из подземелья, а нечистая сила! – подтвердил говорливый старик. – Для демона нет слаще страсти смущать и обманывать человека!

– Предать огню! – прокричали сразу несколько голосов. – Отдать Артемону!

Ольга оторопела.

– Мы ищем прежде царствие божие и не ведаем сколько еще будет испытывать нас Господь, но пока исполняем мы волю Артемонову получаем пищу и благодать! Я знаю, тут иногда, особенно на пятом этаже (это прозвучало с укоризной) ходят смущения, дескать – кто сказал! А посмотрите кругом! – истерил старик. – Кругом посмотрите же! Каким надобе слепцом бысти, чтобы усомниться воле Артемоновой! Непризнанный апостол говорят! Да сам Иисус подавал ему чашу с вином и баранью ногу на предвечерне и говорил проклинать будут тебя яко меня до самых врат и тем крепче вера твоея бысти в конце пути! И помните как говорил святой Артемон Матрешкин: чем ближе к вратам, тем разноликие диавольские отродья кружати! Кого мы тут уже видели: стариков, женщин, воинов, овец с лицами обезьян и даже малых детей! А сатана искусителен и лукав, помните! Нет равнее ему в смущении душ, но в огне обнажатися подлые сущности! Мы всегда должны помнить, кому служим, никогда не поддаваться смущению, особенно здесь, когда всем нам остался только шаг. Когда испытания нас постигли самые трудные! Смирение здесь у самого края черной дыры означает полную противоположность бездействию! Мы уже близки! Изгоните из сердец своих сомнения и страхи, отдайтесь его воле и вместе войдем в его царствие одной единой семьей с Артемоном. Слава Артемону!

– Слава! Слава! – раздались многоголосые крики, но разом утихли. Воцарилась тревожная тишина, которую неожиданно разорвал знакомый животный вопль, в котором Ольга узнала голос кашляющего мужика – истошный заячий визг смешанный с рыданиями.

Послышался металлический стук, затем удар.

На смену им пришли совсем уже дикие вопли, которые может издавать только существо, испытывающее какую-то невероятно адскую боль. У Ольги помутилось в глазах от ужаса, она зажала уши, но все равно слышала эти пронзительные крики.

Наконец, минут через пять стало тихо. Ольга опустила руки. Девчонка снова хныкала, за стенкой царило напряженное молчание, пока вдали не раздался старушечий голос с самодовольными нотками воинствующего кликушества:

– Спасены-ы-ы-ы! Дадена пища волей Артемона!

– Слава! Слава! Слава Артемону! – понеслось отовсюду.

Возбужденный гул на этот раз не умолк, а наоборот усилился, стал радостным. Старец больше не подавал голоса, возможно он ушел. Теперь кто-то командовал вставать в очередь по списку. Ольгу осенила страшная догадка – здесь тоже был магазин. Только не на трех человек, а на целую толпу. И его обнуление происходило каждые два дня. И каждые два дня им требовалась новая жертва. Вероятно на этом строилась власть старика. Вот тебе и выход!

До поздней ночи (по ощущениям) Ольга ходила по камере, пытаясь строить различные версии и в конце концов устала. Она попыталась себя успокоить – последнее время ее то и дело запирали, и всякий раз ей удавалось выбраться, правда в основном благодаря помощи Виктора. Паника легким напряжением блуждала по телу – в ушах все еще стоял дикий крик. Каков извращенец этот Артемон! Прямо какой-то Чарльз Мэнсон, разнауськавший свою безумную паству! Вспомнив как они с Виктором выбирались из последней передряги, Ольга решила проверить стены в надежде отыскать какое-нибудь слабое место и забравшись на кровать, принялась осматривать стыки за трубой. В коридоре раздались шаги.

За открывшимся окошком показалось знакомое выбритое лицо.

– Чувак! – Ольга спрыгнула с кровати. – Я хотела сказать – у тебя «офигенное» чувство юмора!

Мужик кисло усмехнулся.

– А что тебе не понравилось? Ты считай целый день получила в подарок.

– То есть я тебе спасибо сказать должна?

– Насрать мне на твое спасибо. Но если хочешь реальный совет, то поверь моему опыту – чем быстрее ты смиришься, тем легче будет прожить оставшиеся дни. Надеюсь, ты веришь в бога.

– Ты, блин, издеваешься?!

Мужик пожал плечами.

– Только не считай, что тебе здесь как-то особенно не повезло. Здесь всем не повезло. Я видел другие места, ты даже не представляешь что там творится.

– Ты поэтому завис в этой помойке? Или может двойной паек и пузырь выдают?

– На эмоции тоже не трать силы. – Он прикрыл окошко.

– Погоди! – Ольга подошла ближе. – Скажи мне кое-что. Я правильно понимаю, что тут есть магазин и какой-то местный «бог Кузя» втирает вам, что жратва в нем появляется только после жертвоприношений Артемону, с которым только он на короткой ноге?

Мужик усмехнулся.

– На самом деле старец Агафий просто боится чужаков. Кто-то предрек ему, что один из лифтовых пришельцев его убьет.

– Так он и сам верит в эту дичь про чертей?

– Ты спросила про выходы и я подумал, что ты уже знаешь как тут все работает. То что уже было может произойти еще раз с небольшими отклонениями.

– А если чужаки закончатся?

– За десять лет я такого ни разу не видел.

– Десять лет?! – изумилась Ольга. – Это длится десять лет?

– Что-то здесь искажает пространство и время. Но это давно не новость.

– Получается проход у вас только один?

– Не обольщайся. Это не проход, а яма, в которую постоянно кто-нибудь сваливается.

– Где он находится?

– В лифте. – Мужик мотнул головой. – В этом доме. Каждый раз, когда он останавливается на втором этаже, в нем находят пассажира. Некоторые сразу же пытались вернуться – видимо там, откуда они свалились это как-то работало, но не здесь. Здесь лифт ездит только в одну сторону и выход отсюда только один. Ты его теперь знаешь. И кстати… Агафий не так уж не прав – еды и места здесь мало, поэтому так или иначе кого-то нужно утилизировать.

– Да уж, все отлажено у вас, я смотрю. – Ольга почесала голову. – Ну а вспышка? Когда она тут бывает?

– Вспышка?

– Небо краснеет на мгновение.

– Значит в этом дело? – спросил он.

– Может… Может она слишком редко бывает здесь, – предположила Ольга.

Нечего сказать – скверные новости. Мужик неожиданно засмеялся и покачал головой.

– Столько жажды жизни в одной неудачной копии.

– О чем ты?

– Многие чужаки сваливались сюда не один раз. Мужик которого сегодня отправили в топку бывал здесь уже раз тридцать. И девка из твоей камеры тоже тут частая гостья. Это, как ты понимаешь, слегка отравляет и без того затуманенный разум местных.

– А сколько раз была здесь я? – спросила Ольга.

– Ты здесь впервые.

– Значит… я та версия, которой не повезло?

– Ну это как сказать. Другим «ты» тоже не повезло. Как и всем здесь.

– А ты что-то не больно похож на фанатика…

– Наверное потому что я не местный. Я такой же чужак, как и ты. Просто мне повезло свалиться сюда сразу после Агафия и Палача.

– Ваш вождь не местный? – удивилась Ольга.

– Он был городским сумасшедшим в Серебрянке, проповедовал на остановках и лечил руками, но оказавшись здесь сумел взять под контроль умы растерянных людей. Он убрал их лидера и занял его место. Жители этих двух домов протестовали против принудительного переселения. Власти пригнали полицию и в тот же день случилась эта хрень. Люди не просто испугались – у них начался массовый психоз. И тут появился старец Агафий, который дал им надежду.

– И как он им все это объяснил?

– Да никак. Людям не нужна логика, противоречащая их желаниям и страхам. Агафий скажет, что черное это белое – они поверят, скажет – убивайте своих детей и начнут убивать. Местные боятся этого дома. Поэтому здесь работают только чужаки. А один из самых главных – Палач здесь даже живет. На втором этаже. Местные тоже его боятся, но он под защитой Агафия и скрывает лицо. Постоянно ходит в маске обезьяны.

– Я заметила всяким мудакам здесь неплохо живется.

– Им везде неплохо живется.

– А ты им служишь – значит ты такой же.

– Какая разница, если матушка смертушка все равно однажды всех приравняет? – нисколько не смутился мужик.

Ольга раскрыла было рот, но мужик поднял указательный палец и захлопнул окошко.

Всю ночь Ольга размышляла, борясь с накатывающим отчаянием, а под утро ее сморил тревожный сон, но долго поспать не удалось – в коридоре и над головой захлопали двери, загрохотали и забегали, а потом пронзительный голос закричал:

– Едет пассажир!

Минут через пять кого-то с матюками пронесли по коридору и затолкали в соседнюю камеру. Пленник поначалу орал тонким фальцетом, требуя объяснений, а после того как к нему зашли охранники и отметились звуками глухих ударов – успокоился и затих.

Ну вот, подумала Ольга – теперь в очереди «к Артемону» появился кто-то и за ней.

Вечером к ним в камеру завалились два крупных мужика. Оба покосились на Ольгу, вероятно удивленные ее ростом. Один из них взял девчонку за тощую руку – та сразу же захныкала. Ольга встала с кровати. Второй мужик повернулся к ней и покачал головой – дескать не стоит.

В это время сверху прилетел пронзительный крик:

– Едет пассажир!

– Бл…, зачастили! – разочарованно вздохнул мужик, державший девчонку.

– Пойдем, – протянул второй.

– Да сами справятся.

– Пойдем, говорю. Брось ее пока.

Наверху раздался звук открывающихся дверей лифта, который тут же утонул в грохоте. Тяжелые стуки сменились выстрелами – один, другой, третий и следом – крик боли.

– Проблемный пассажи-и-ир!!! – завопил кто-то.

Мужики переглянулись и толкаясь выбежали в коридор. Один из них на бегу захлопнул дверь, Ольга ловкой пантерой тотчас прыгнула к ней и сразу распахнула – дверь запирать было некому – узкий коридор был пуст. В начале у лестницы пустовал одинокий стул, на котором видимо сидел ночной охранник. Прямо над головой раздавались крики и топот. Ольга бросилась в камеру, схватила девчонку за руку и потащила за собой. В коридоре перед лестницей она замерла, глядя на потолок. Грохот и крики отдалялись. Они поднялись по лестнице, Ольга плечом толкнула железную дверь и сразу уже увидела улицу через распахнутую дверь подъезда – по серому двору бегали люди. В надежде, что в суете на них не обратят внимания, Ольга решилась на риск, однако на выходе из подъезда, сразу двое местных с копчеными лицами привокзальных бездомных остановились и заорали как резаные, тыча в них пальцами.

– Куда! Куда!

Остальные сновавшие по двору как тараканы тоже замерли и принялись «кудахтать». Недолго думая Ольга с девчонкой бросились на лестницу.

– Сбор! Сбо-о-ор! – закричали им вслед.

Из скрытого лифтом пролета навстречу вывалился хрипящий мужик. Он пучил глаза и тянул руки к чудовищно рассеченному горлу, но все как будто не мог дотянуться. Бывшие пленницы прижались к стене и мужик рухнул перед ними на лестницу. На площадке второго этажа стоял лифт с раскрытыми дверями, пол и стены в кабине забрызганы кровью. Лестница ходила ходуном, а внизу уже топали ворвавшиеся в подъезд сектанты.

Ольга затолкнула девчонку в лифт и стукнула по кнопке девятого этажа. В последний момент перед съезжающимися дверями показалась разъяренная рожа. Кто-то заколотил по металлу, но лифт уже ехал наверх.

Он действительно привез их на девятый этаж. Ни больше ни меньше. Поднимающиеся вопли и топот сводили с ума. Что делать дальше Ольга не знала. Она дернула наугад ближайшую дверь, та поддалась и они укрылись в какой-то квартире. Благодаря замку-фиксатору даже удалось закрыться изнутри, но дверь была простая, деревянная. Оттолкнув девчонку в коридор, Ольга обрушила перед дверью тяжелый советский шифоньер, который выволокла из комнаты и не остановилась – продолжала наваливать все что попадалось под руки, пока в дверь не стали колотить.

Квартира оказалась старой двушкой с постсоветским интерьером: желтые обои, ковры, люстры с абажурами, серванты с хрусталем. Девчонка хныкала на кухне. Ольга оставила ее, бросилась в комнату и замерла перед балконом – за окном, в вечернем смоге высилась обшарпанная девятиэтажная башня. Оттуда доносились приглушенные крики, словно слабое эхо орущих за дверью; из окон выглядывали злые лица напоминавшие деловитые обезьяньи морды. Из-за башни выступал угол точно такой же башни, а за ней еще один и еще. Ольга подошла к окну и убедилась – этот клочок мира был совсем мал. Во все стороны симметричной бесконечностью разбегались одинаковые девятиэтажные башни и пятиэтажки, между которыми на небольшом пятачке мостились вагончики с вывеской «ПРОДУКТЫ». У подножия соседней башни как в отражении Ольга увидела толпу, втекавшую в единственный подъезд. Миллионы криков сливались в жуткий однообразный гул.

Среди шума и воплей Ольга не сразу услышала телефонный звонок. Слабое дребезжание словно из старого забытого прошлого. На мгновение показалось, что это будильник пытается вырвать ее из кошмарного сна. Она бросилась к журнальному столику и разбросав пожелтевшие газеты, нашла под ними старый дисковый телефон.

– Але! Кто это? – раздался на том конце уверенный женский голос, когда она схватила трубку.

– Помогите! Нас хотят убить! – Ольга наблюдала как от ударов в дверь сдвигается шифоньер.

– Девушка! Где вы находитесь?!

– Я не знаю, тут…

– В Зимнем?

– Да, где-то за рекой. Помогите, нас хотят сжечь!

– Где именно за рекой?!

– Не знаю…

– Опишите, что видите!

– Тут башня… девятиэтажка, рядом пятиэтажка и котельная…

– Все ясно, это поселок Северный. – Определился голос, ни на секунду не потерявший самообладания. – Слушайте меня внимательно! Я глава администрации Зимнинского района Юлия Вадимовна Колмакова! Запомните мое имя! Кто бы они ни были, скажите, что полиция уже едет. Назовите им мое имя и не отключайтесь! Не кладите трубку!

– Хорошо.

– Сколько вас?

– Нас двое! А их – толпа. Они уже сожгли одного мужчину!

– Где вы?

– Мы заперлись в квартире на девятом этаже, но они ломают дверь!

– Не кладите трубку!

В прихожей наконец грохнулся шкаф. На кухне тотчас завизжала девчонка. Ольга бросила трубку на стол и выбежала в коридор. Первые забравшиеся сшибли ее с ног, но их интересовала девчонка. Через Ольгу перешагнул крепкий мужчина в штанах карго. Лицо его было скрыто старой советской маской обезьяны. Он легко схватил девчонку и понес ее обратно, также спокойно перешагнув через Ольгу. Но пришло и ее время. Да, она пыталась кричать про Колмакову, имя и отчество которой разумеется вылетело из головы и про полицию, но все это вызывало только усмешки. На нее навалились крепкие мужики и заломив руки повели вниз по лестнице. Ольга видела кругом мусор, следы ног, щепки от выломанных дверей. Гул вытеснялся на улицу. Внизу звучал чей-то командный голос.

На третьем этаже их встретила группа мужиков.

– Все проверили? – спросил один из них, с остроугольным лицом.

– На девятом этаже только эти были. – Сообщил кто-то.

– Не понял, а где пассажир?

– Говорю тебе, наверху его нет!

– Бл.. он что, в возухе растворился?

– Ни..уя! Ищите! Проверьте крышу!

Все кроме двоих державших Ольгу бросились наверх – искать «проблемного пассажира», который как оказалось убил двоих охранников и ранил троих. Ольга была убеждена – его здесь нет, такой крутой пассажир наверняка сумел отыскать выход и свалить отсюда, отчего ей стало обидно до слез – ведь им с девчонкой тоже почти удалось сбежать и будь у них чуть больше удачи, возможно они сумели бы уйти вместе с ним.

Когда прикованная цепью Ольга услышала в своем подвале как знакомое ей хныканье перешло в чудовищный визг, она зажала уши, но уже через секунду опустила руки. Она вдруг осознала, что должна испить эту чашу до дна.

– Спасены-ы-ы-ы! Дадена пища волей Артемона! – провозгласила незримая кликуша, не дождавшись даже окончания воплей.

Толпа радостно загудела.

– В очередь по списку! – заорал кто-то.

Почти всю ночь Ольга пролежала глядя в потолок и сжимая у живота цепь, соединявшую железный ошейник с петлей из арматуры вмурованной в бетонный пол посреди камеры. Она уже не пыталась ничего анализировать, а просто наслаждалась полубессознательной эйфорией, в которую ее погрузило внезапное открытие – все с нею произошедшее за последние дни – не случайность, а закономерный и даже рукотворный процесс, природу которого ей мешала постичь бессмысленная борьба с собственным огнем. Ее огонь – разрушающая сила для всех, кто находился слишком близко и не было ничего удивительного в том, что в конце концов он разрушил и ее жизнь. Новое открытие, как теперь казалось, возвысило ее над прежними страхами и чувствами. Острые клинья болезненных воспоминаний растворились в кислоте невыносимого сожаления. Надвигающееся искупление как мощная анестезия позволило заново пережить то, от чего она безуспешно пыталась отречься обманывая себя сказками про огонь.

В какой-то момент отворилось окошко в двери. Ольга не шелохнулась и сразу же забыла про него, продолжая с нового угла разглядывать на потолке картины прошлого. Через минуту окошко неслышно закрылось.

Когда за стенкой две алкашки прокуренными голосами принялись обсуждать ночные разборки, Ольга отметила начало последних суток своей жизни и подумала, что возможно ночной охранник был не так уж неправ – жизнь не должна быть слишком спокойной, потому что тебе ведь еще и умирать. И кроме того – увидев в искаженном пространстве скрытый механизм идеального мира, она так и не смогла отделить подлинную личность от ее самой неудачной копии. Кто она на самом деле – ей сообщала хорошо ощутимая телесная дрожь при одной мысли о натуральном, физическом огне. Это вызывало чувство досады, поскольку Ольге хотелось верить в тотальное превосходство «эйфорического» состояния над банальным и оскорбительным страхом, но все же она понимала – исход не может быть простым.

Днем к ней в камеру зашли охранники и привязали к кровати – видимо до них доперло, что чужак, увидевший все воочию, мог преждевременно наложить на себя руки, испортив представление старцу Агафию.

Новое состояние позволило вернуться в тот день, когда она была моложе на десять лет. Лучшее время, пожалуй. После сборов в Малайзии перед отлетом на чемпионат Европы в Испанию ей удалось выпросить у тренера дополнительные полдня на встречу с сестрой заехавшей в Москву. Ольга встретила ее на Земляном Валу, куда примчала на подержанном «Фольксваген Пассате», купленном сразу после получения прав три месяца назад – на призовые за победу в российском чемпионате.

Аня уже успела покинуть Курский вокзал и почти пятнадцать минут ждала ее на тротуаре с чемоданом на колесиках. Ольга сразу заметила ее благодаря высокому росту. Они были близнецами и отличать друг от друга их умела только мать.

Ольга забрала чемодан сестры и без лишних слов сунула его в багажник.

Аня ни в какую не соглашалась остаться в квартире Ольги на Соколе и попросила отвезти ее в Ногинск к какой-то подруге. Ольга бросила взгляд на собственную копию на соседнем сиденье. Трудно было понять о чем она думала. Несмотря на стопроцентное сходство, Аня в отличие от Ольги умела злиться, причем совершенно незаметно. Они выехали на Горьковское шоссе и из-за пробок свернули на Объездное. Начался дождь, а через пять минут завис новый навигатор. В одиннадцать вечера Ольга должна быть в Шереметьево и в тот момент она впервые подумала, что может не успеть. Разговор с сестрой не клеился. Ольга знала, что Аня накануне второй раз провалила экзамен в Приволжский университет. У Ольги с этим было проще – ее фактически без экзаменов зачислили в Российскую академию физкультуры.

Конечно теперь она понимала в чем дело, но тогда ей не хватило проницательности. В спорт они пришли вместе, когда на районных соревнованиях их заметил тренер из Сыктывкара и до пятнадцати лет показывали примерно одинаковые результаты, однако к шестнадцати Аня начала серьезно отставать. Она не прошла даже в состав юношеской сборной Республики Коми. Ольга же неслась вперед как ракета, преодолев за полгода пропасть между первым разрядом и мастером спорта. Уже через год она была в составе юношеской сборной России, а Аня так и осталось перворазрядницей. Она чуть лучше училась, но и здесь ей не очень-то повезло. Больше всего сестру угнетало, что она слишком задерживается на родине. А возможно дело было в Игоре. Единственный неплохой парень подходивший им по росту. Общий друг детства. Спорт дал Ольге многое – деньги, стремительный взлет, возможность увидеть мир, здоровье, славу, множество новых знакомств и конечно – спортивных парней, общаясь с которыми не приходилось наклонять голову.

На Объездном шоссе они тоже уперлись в пробку. Ольга снова подумала, что может не успеть в аэропорт. Она начинающий водитель. Но что же тогда? Следующий рейс в Мадрид послезавтра, но даже завтра уже слишком поздно. Она не может пропустить чемпионат Европы, на который едет за билетом на Олимпиаду, где ее ждет единственный серьезный противник.

– Может все-таки останешься у меня? Погоди, послушай, меня не будет целый месяц. Ты меня даже не увидишь. Будешь уезжать – просто бросишь ключи в почтовый ящик.

Сестра глядела на стену дождя за окном. Стеклоочистители едва справлялись.

– Господи, Оля, ты правда думаешь, что дело в тебе? У тебя эта… как ее, мания величия что ли? Мы просто договорились с Валькой, она меня ждет.

Ольга бросила взгляд на сестру и подумала: почему же она тогда тебя не встречает?

– Ну в чем дело? – спросила Аня.

– У меня самолет. – Призналась Ольга.

Анька усмехнулась и покачала головой.

– Ну и зачем тогда ты все это устроила?

– Я думала ты останешься у меня.

– Я же тебе два раза говорила!

– И еще я забыла про эти пробки. Давай-ка я отвезу тебя на станцию.

– Просто высади меня здесь.

– Господи, ты что специально?

– Я?!

– Ну в чем дело-то?

– Да ни в чем. Просто все как всегда.

– Ты еще десять раз сможешь поступить в свой дурацкий ВУЗ!

– Да плевать мне на ВУЗ!

– Ну тогда в чем дело? В Игоре?

– А при чем тут Игорь? – как-то насторожилась сестра. – Ты вообще про него откуда знаешь?

– В каком смысле откуда знаю? Мы вообще-то все из одного города.

Анька не сводила с нее глаз.

О, Господи! Ольга чуть не закатила глаза. До нее только сейчас дошло, что она возможно ни о чем не догадывалась. Просто они были не очень трезвые, а учитывая их сходство, этот наивный великан возможно даже и не понял с кем был тогда.

– У вас что, типа все серьезно? – осторожно спросила Ольга.

– Останови тут. – Анька уже не смотрела на нее.

Дождь перешел в ливень.

Ольга бросила взгляд на грязную в лужах обочину, усеянную бесконечными каплями.

– Я отвезу тебя на станцию.

– Останови! – сестра потянулась к ручке.

– Едем на станцию.

У нее было слишком мало опыта и сестра тогда откровенно капала ей на мозги и потом этот дождь, плохая видимость. Ольга крутанула руль, заметив пунктир на дороге. Из дождя вылетела «Тойота». Анька закричала.

В тот день сестра до подруги так и не доехала. Жизнь ее закончилась на Объездном шоссе. И так уж вышло – последние минуты она провела с тем, кого ненавидела.

Спустя три часа после тяжелого разговора с матерью, в отделение неотложной помощи ворвался тренер.

– Говорят, только ушиб плеча, – сказала ему Ольга.

Он долго смотрел на нее, почти полминуты, она видела как быстро – вверх-вниз – скользит его взгляд. Он уже конечно знал что случилось и Ольга доверяла ему, ей очень хотелось отдать хотя бы небольшую часть свалившегося на нее груза.

– Подними руку, – сказал он.

Ольга вздохнула. В ту же ночь они вылетели в Мадрид. А уже на третий день она стояла на тумбе второй дорожки Барселонского бассейна Берната Пикорнелла, готовясь взять последний барьер перед покорением вершины в Рио-де-Жанейро. Победа на Олимпийских играх все нивелирует и до конца жизни она будет рассказывать в интервью как попала в аварию накануне чемпионата и выиграла буквально «на зубах», да еще переживая личную трагедию. Через три тумбочки справа размахивала загорелыми руками Анна Гевара, тезка ее сестры, которую похоронили в тот же день.

Тогда, после второго длинного сигнала ей показалось, что она увидела на трибуне себя в бежевой дешевой куртке сестры, в которой встретила ее на Земляном Валу. Возможно это был всего лишь мираж, часть старой подростковой мечты. Короткий сигнал отправил ее в воду. За пятьдесят метров до финиша Ольга обходила Анну Гевару на целый корпус, остальные остались далеко позади. Неужели она так слаба? Нет-нет, это ты – так сильна. Она поняла, что ничто не сможет остановить ее в Рио, но в ту же секунду в плечо будто воткнули спицу и связь с рукой тотчас пропала. Ольга перестала ее ощущать. Она сильнее заработала ногами, слыша как взорвались трибуны – мимо по соседней дорожке проплыло бронзовое тело испанки. О, Боже, она ведь даже не в первой тридцатке. Что происходит? Что происходит? Что про…

Ольга открыла глаза. Над ней стоял ночной охранник.

– Просто чтоб ты знала: его нашли. – Сказал он. – В шахте лифта. Со сломанной шеей. Хрен знает как он туда забрался. Ну вот так. – Он прошелся растерянным взглядом по ее длинному телу. – Так что никуда он не ушел. Как я и говорил – отсюда выход только один.

Ольга молчала.

Охранник тоже молчал, но ему очевидно хотелось сказать что-то еще.

– Надеюсь, больше я тебя здесь не увижу, – наконец сказал он и ушел.

На следующий день к Ольге заявились четыре охранника. Она ощутила легкий мандраж когда ее вывели в притихшую толпу и повели к котельной возле которой стоял в окружении бородатых мужиков тощий «старец» с неухоженной седой бородой. Старомодная клетчатая рубаха болталась на его костлявых плечах. Узкие глаза глядели на ведомую «жертву» сурово. Ольга старалась не смотреть на огромный котел, но ощущала его жар. Люди со страхом и неприязнью смотрели на Ольгу, словно на ведьму, которая по ночам крала их детей. Лица их были серы, просты и жадны. Очевидно, массовый психоз – все-таки не шутка. Жар от котла, перестук сгораемых поленьев, которые ворошил толстяк кочергой наконец погрузили ее в ужас, волнами подкатывала и паника, но пока ей удавалось держать себя в руках. Она попыталась вспомнить о новом открытии.

Старик читал свою шизофреническую проповедь. Толпа реагировала на уверенные интонации и рубленную чеканность фраз.

Под импровизированной трибуной из ящиков, на которой стоял старец появилась старушонка с живым мартышечьим лицом. Кликуша, догадалась Ольга. Величественно крестясь, старушонка проследовала в располагавшийся тут же крохотный магазин-вагончик «ПРОДУКТЫ», юркнула за дверь и закрылась.

В этот момент толпа обернулась к «башне», из которой вышел крепкий мужчина в маске обезьяны. Он спокойно шел к котельной, и толпа расступалась перед ним еще активнее чем перед Ольгой.

– Наконец-то, – тихо произнес старичок, и тут же закричал: – Бог подает милость, но нашими руками! Слава Артемону!

– Слава! Слава! – подхватила толпа.

Мужчина в маске подошел к Ольге и остановился перед ней. Все притихли.

– Время! Время! – раздраженно шептал старец за ее спиной.

Охранники, державшие Ольгу отпустили ее и отступили в стороны. В ту же секунду мужчина в маске взял ее за плечи и оттолкнув набросился на старичка. Толпа в ужасе ахнула. Кто-то завизжал.

– Что делается! Делается! Деяния диавольские! – запричитал перепуганный старец в сильных руках, но больше ничего осмысленного прокричать не успел – Палач схватил его и прошагав к топке, с небольшими усилиями засунул в нее старца. Пятачок между башней, магазином и пятиэтажкой оглушил пронзительный размноженный бесконечными эхами визг.

Охранники почему-то забегали, но никто из них не решался подступить к Палачу, спокойно стоявшему перед топкой, где в пламени дергались худые ноги в сапогах. А когда наконец кто-то из крепких мужиков подошел, Палач неожиданно развернулся и выстрелил ему в лицо из пистолета.

В это же время из магазина высунулась старушонка и ничего еще не зная заверещала:

– Спасены-ы-ы-ы! Дадена пища волей Артемона!

Вот тут и начался настоящий хаос. Перед Ольгой замелькали лица, люди, кто-то лез без очереди в магазин, кто-то наоборот убегал от него, некоторые просто бегали без видимой цели, как перепуганные куры, и кто-то истошно орал. Ольгу тронули за плечо, она обернулась и увидела перед собой Палача. Тот медленно поднял руку в перчатке и снял маску. Ольга едва не упала в обморок. Перед ней стоял Виктор.

– Пойдем. – Спокойно сказал он своим до боли знакомым голосом. – Тебе здесь не место.

– Чувак! Ты….

– Только на один день, – он взял ее за локоть и повел через хаос к башне, удерживая второй рукой пистолет наизготовку, – пришлось спрятаться в его квартире.

– Так это ты?! Проблемный пассажир? – догадалась Ольга.

– Проблемный? – Виктор изогнул бровь. – Ну, пожалуй.

– Ты убил палача?

– Иначе я бы здесь не выжил. Они проверяли все, кроме его квартиры. Пришлось просидеть в ней два дня, поскольку ваш божий одуванчик как оказалось вылезает из бункера только для проведения обрядов.

– Невероятно! – Ольга глаз не могла оторвать от Виктора. Слишком невероятно, от эйфории не осталось и следа. В ней снова бурлили эмоции.

– Но ведь ты… ты же искал дочь?

Он бросил на нее взгляд и Ольге показалось, что уж больно суровым стал этот Виктор.

– Я ищу старика по фамилии Клауберг. Мне сказали что он обитает здесь, но это оказался не тот старик. Грехи того, кого я ищу намного страшнее.

Они вошли в подъезд и Виктор указал Ольге на лестницу – мол, поднимайся.

– Страшнее?

– Он ответственен за все что тут происходит.

Они поднялись на второй этаж и остановились напротив лифта. Двери были открыты. В кабине горел свет.

– То есть ты здесь… – Ольга задумалась на секунду, пытаясь подобрать фразу. – Ты здесь случайно встретил меня?

Он посмотрел на нее с подозрением и подтолкнул к лифту.

– Слушай, времени мало. Лифт будет ехать минут двадцать. На кнопки не нажимай – бесполезно. Просто жди.

– Ты не поедешь?

– Если мы поедем вместе, то ты попадешь в такие места, в которых тебе лучше не бывать.

Ольга посмотрела на Виктора и ей снова показалось, что он сильно изменился – он меньше говорил и очевидно меньше сомневался, правда по-прежнему скашивал глаза в сторону, когда о чем-то задумывался.

– Удачи. – Сказал он и нажал кнопку второго этажа. Двери тотчас задергались.

– Рада была видеть тебя, чувак! – закричала Ольга.

– Что бы ни случилось – все уже решено, – сказал в ответ Виктор, но уже за закрывшимися дверями.

Лифт со скрипом поехал наверх. Ольга положила ладони на шею, чувствуя как сильно колотится сердце. Она подумала, что забыла спросить у Виктора про его дочь, да и о многом другом тоже, но судя по тому каким активным он стал, за него уже было не так страшно. Цифры на дисплее быстро менялись и когда загорелась «девятка» лифт не остановился, а поехал «дальше». Кабина затряслась, за стенкой засвистел ветер и в какой-то момент Ольге стало казаться, что она едет не наверх, а как будто одновременно и наверх и в сторону, а затем только в сторону. Ольга стояла в центре кабины и до ужаса боялась пошевелиться. Минут через двадцать лифт и правда закончил свое странное путешествие. Стало тихо.

– Первый этаж. – Прозвучал над головой механический голос.

Двери разъехались и Ольга столкнулась с очередным потрясением – перед ней снова стоял Виктор. На этот раз – растерянный, удивленный и – в том же самом спортивном костюме, который она дала ему в день их встречи.

***

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение можно найти на сайте или в мобильном приложении Author.Today: https://author.today/work/400579