Когда в коллекторе раздались топот и крики, Виктор машинально пригнулся, одновременно понимая, что это никак не спасет его от града пуль в узкой трубе. Однако пока их догонял только ветер. Возможно преследователи боялись перестрелять друг друга в тесноте, если это конечно и правда были они. Ни с того ни с сего его вдруг охватили сомнения, но проверять не хотелось. До выхода было уже рукой подать. Летягин попытался ускориться, но споткнулся об основание стойки и ткнулся плечом в шершавую стену. Ольга моментально обогнала его и со скоростью ракеты вылетела из коллектора. Надо было сразу пропустить ее вперед, подумал Виктор и если не ракетой, то как минимум горным козлом выскочил следом. Перед глазами промелькнули бетонные плиты, насыпь, кювет, лужа с плавающими листьями и сухое бревно.

Ольга неслась легко и быстро как лань, в багряной густоте маячила ее синяя спортивная куртка. Виктор пытался не отставать, но куртка отдалялась со скоростью товарного поезда и только чьи-то отрывистые вопли за спиной вынудили его сделать рывок, видимо уже последний – ему казалось, что он бежит изо всех сил, а на деле едва переставлял ватные ноги.

Они оказались в какой-то рощице, за Ольгой стало проще наблюдать и Виктор удивился как далеко она умчалась за эти секунды. Самого Летягина силы вконец оставили, он спрятался за толстым деревом, пытаясь разобрать что-то помимо собственного хрипа. Неподалеку треснула ветка. Осторожно выглянув, он осмотрел стену зарослей перед рощей и остановил взгляд на раскачивающейся еловой лапе, с которой как будто только что вспорхнула птица.

Переместившись к соседнему дереву, он снова выглянул. У сросшихся берез показалось движение. Летягин оттолкнулся от ствола и засеменил к Ольге, которая спряталась в зарослях в полусотне метров от него.

– Заметил что-нибудь? – прошептала она спокойно, будто и не носилась тут как угорелая.

– Там, справа у берез вроде…

Он стоял согнувшись и упираясь руками в колени, скалился от боли – по голове будто молотком колотили.

Ольга раздвинула ветки.

– Ничего не вижу.

– И не слышишь?

– Блин! Внатуре!

– Что?

– Шныряет кто-то по кустам!

– Уверена?

Виктор все еще надеялся, что ему показалось.

– Валим! – Ольга вскочила и тут же унеслась – прыти ей было не занимать.

К счастью бег вышел недолгим – лес оказался всего лишь перелеском, переходящим в очередную рощу, обрезанную дорогой, за которой в стихийных зарослях мертвыми постройками серела городская окраина.

Перед безликой трехэтажкой дорога расходилась перекрестком, чуть выше за неработающим светофором примостилась старая советская остановка с мозаичным оленем на торце, у которой высокая женщина поправляла девочке лет десяти воротник старенького пальто.

Ольга схватила Летягина за плечо.

– Гляди! – показала она на бледно-желтый забор частично скрытый в зарослях за дорогой. – Это же она!

– Что?

– Воинская часть.

Озираясь, они пересекли пустынную дорогу и присели за кустами. Виктор не мог оторвать взгляда от забора. Пялился на него как дикий зверь на добычу. В этот момент позади раздался шорох, будто кто-то бродил по сухим листьям, разбрасывая их ногами. Виктор с Ольгой как по команде бросились вперед.

– Ты вообще видела их? – прошептал Летягин, когда они укрылись в высокой траве у забора.

Ольга покачала головой.

– Только слышала.

– Что слышала?

– Ну не знаю… Шорох какой-то и крики вроде.

– И все?

– Ну да.

– Хрень какая-то.

– И не говори. – Ольга посмотрела на него. – Что с твоим лицом?

– А что? – Виктор испуганно потрогал засохшую кровь на подбородке и над верхней губой. – А, это из носа… Не знаю. С непривычки наверное…

Летягину показалось, что настороженность в ее синих глазах вызывали не только их загадочные преследователи. Ее вины в этом конечно не было – возможно, мимолетный отголосок какого-нибудь древнего инстинкта или чего-то подобного.

– Слушай… – Сам себе удивляясь он ощутил какое-то непреодолимое желание оправдаться. – Я и сам не понял как так вышло.

– Да ладно, не забивай голову.

– Как скажешь.

– И вообще-то… спасибо тебе.

Виктор посмотрел на нее. Она глядела перед собой все также настороженно и все же неподдельная теплота в грубоватом голосе заставила его отречься от преждевременных выводов. Возможно, и правда не стоит забивать голову. Во всяком случае пока.

– Да не за что.

Летягин опустил взгляд на свою окровавленную руку. Он не мог понять, чья это кровь. Неужели того здоровяка, которому он всадил пулю в лоб? Всадил пулю в лоб! Скрюченные пальцы дрожали будто у законченного алкоголика после недельного запоя.

– Что это? – Ольга задрала голову. – Ты слышишь?

Да, он слышал. Даже для безлюдного района здесь было слишком тихо. Ни криков птиц, ни собачьего лая. Да в конце концов не так уж далеко они и от города – рычанию моторов ничего не стоило преодолеть реку, однако тишину нарушал лишь монотонный электрический гул.

– Похоже на гудение высоковольтных проводов.

– Но ведь здесь все обесточено.

– Видимо не совсем. И, кстати, я видел людей на остановке.

– Я тоже, но… странно как-то.

Оба посмотрели на неподвижный, будто запечатленный на снимке перелесок, из которого выбежали пять минут назад. Оттуда тянуло холодом и запахом речного ила.

– Думаешь, пронесло? – спросила Ольга.

– Хрен его знает.

– Ну и что дальше?

– У меня без вариантов, – Летягин мотнул головой, имея в виду стену за спиной.

– Ясно.

– А ты?

– За частью большой лес. Сделаю крюк и выйду через него к дороге на Ухту. Здешние менты там меня искать не станут. Жаль только, что айфон дома на зарядке оставила…

– Это даже к лучшему. А деньги они забрали?

Ольга скривилась.

– Тоже дома.

Виктор достал из носка скрученную пачку и протянул Ольге.

– Тут тысяч пятьдесят.

– Много.

– Не болтай. – Он схватил ее за руку и как в первый раз сунул в нее деньги.

Они решили расстаться у первого поворота ограждения, затем Виктор перелезет через него, а Ольга уйдет дальше в лес. Шли молча, забор все тянулся и тянулся, все гуще и темнее становились заросли. Давно скрылись из виду дорога с перекрестком и все сомнительнее выглядела реальность с преследователями. Виктор считал постройки за забором и пытался распознать их назначение, но одна подспудная мысль все не давала ему покоя.

– Слушай, – нарушил он молчание, – я тут подумал, нам ведь скорее всего придется уходить тем же путем…

За спиной шуршали листья от ее шагов.

– Я это к тому, – продолжил Виктор, – что не лучше ли нам уйти вместе? Раз уж мы все равно оказались так близко…

Он остановился и, обернувшись посмотрел на нее.

– Ты ведь это несерьезно? – спросила она, не поднимая взгляда.

– Я ж сюда не на отдых приехал.

– Но ты же понимаешь, что это не может продолжаться бесконечно.

– Да речь сейчас не обо мне. Ты ведь тоже хотела там что-то проверить.

– Блин, чувак, это было до того как меня пытались задушить! Сейчас меня совсем не интересует какой-то собачий хрен, погулявший тут тридцать лет назад.

– Да, но если мы найдем их, это поможет всем, понимаешь? Это не какой-то рядовой случай. О вашем городке узнает вся страна. Это сможет защитить всех.

Он отошел в сторону, демонстрируя настоящую причину этого спонтанного на первый взгляд разговора – метрах в двадцати перед ними кто-то прислонил к забору деревянный брусок.

– Один час погоды не сделает. В худшем случае наши пути разойдутся чуть позже.

Ольга думала недолго, но в контексте разговора даже двухсекундная пауза показалась Летягину значительной.

– Ладно. – Сказала она, обходя его. – Может, там хотя бы вода найдется.

Глядя, как легко Ольга заскочила на брусок и вытянулась над забором на руках, Виктор поинтересовался чем она занималась.

– Плаванием. – Ответила Ольга спрыгивая и отряхивая руки. – В прошлой жизни, правда.

– Ты в отличной форме.

– Если бы. Лезь первым, я подстрахую.

Виктор забрался на забор не так изящно, перевалился неуклюже как медведь и приземлился перед кустами. Ольга присоединилась к нему через секунду.

Увиденное поразило Летягина – воинская часть была не просто большой – казалось, что именно здесь, а не снаружи располагался настоящий город. К счастью этот «город» был таким же заброшенным. Причем судя по двухметровым сорнякам и кустам, растущим в том числе на крышах зданий – заброшенным давно.

Пока Ольга пыталась отыскать среди построек что-то похожее на столовую – единственное, что она здесь помнила, да и то весьма смутно, Виктор обернулся к забору и после нескольких секунд ступора, поднялся и подошел к нему.

– Ты чего? – спросила Ольга с недоумением.

– Это он. – Прошептал Виктор, трогая выпуклые ромбики ярко-желтого цвета.

– В смысле «он»?

Летягин обернулся. На лице его играла глуповатая улыбка.

– Последнее их видео было снято у этого забора!

– Че?

– Настя была здесь! – прошептал он.

Ольга перевела взгляд на «лимонные» ромбы, рисунок был ей знаком, но как это порой бывает, вспомнила она его только когда увидела вновь. Летягин смотрел на нее горящими глазами.

– Надеюсь это хорошая новость. – Произнесла она, пытаясь понять, почему ей не удается разделить его энтузиазма.

Ольга предложила найти главную дорогу, которая по ее весьма ненадежным воспоминаниям вела к стрельбищу. Они двинулись было вдоль забора, но не прошли и полсотни метров, как зоркий глаз Ольги что-то уловил – она быстро села за куст, потянув за собой Виктора.

– В чем дело?

– Смотри на стадион. Сектор для метания копья.

– Где это?

– Слева от трибун.

Виктор долго вглядывался, пока между виражом и трибуной, за полосатой перекладиной не увидел двух военных. Ветер трепал их плащи, но сами они стояли друг напротив друга в напряженной неподвижности, словно мартовские коты, застывшие в боевых позах.

– Встали как статуи. – Прошептала Ольга.

– Их можно обойти?

– Ща, погоди. – Ольга обернулась, посмотрела задумчиво в сторону вытянутой двухэтажки. – Дорогу я помню, и стадион тоже, я их видела из окна столовки. Только с другой стороны. Там где старт двухсотметровки. А здесь, если финиш, получается… Главная дорога идет вдоль плаца, чтобы попасть на нее из столовой, надо было пройти мимо первой казармы, потом по аллее с памятниками. Плац находился слева, а стадион чуть позади. Я видела вышки и трибуну. Ага! Мы похоже прямо по диагонали от столовки.

– Что это значит?

Ольга хмыкнула.

– Ну это значит, что путь к дороге – как раз через этих стремных типов.

– Пойдем-ка пока лучше просто вдоль забора, – предложил Виктор и они пошли, стараясь прятаться за деревьями и кустами, то и дело бросая тревожные взгляды на «типов».

– Слушай, – решительно сказала Ольга, когда они присели у очередного куста, – меня че-то напрягают эти болванчики.

– Согласен.

– Они вообще живые?

– Один по-моему повернулся немного.

– Блин! Если что скажем, что заблудились?

– Думаю, лучше с ними вообще не пересекаться.

И все же забор теснил их к дороге, огибавшей стадион, и тайком пробираться становилось все труднее. Впереди маячили одноэтажные постройки, в которых Летягин узнал караулку, но чтобы до нее добраться, им надо было преодолеть открытый участок перед «болванчиками».

Присев за последним более-менее надежным кустом, Виктор попытался что-нибудь придумать, но Ольга вдруг вскочила и пригнувшись, что выглядело отчасти комично при ее внушительном телосложении рванула прямо к дороге, где встала за осиной, выглянула в угрожающей близости от военных, затем обернулась и махнула Виктору.

– Смотри, – сказала она, когда Летягин подошел, – видишь руку у чела в кепке.

Да, военный в фуражке действительно странно сгибал в локте левую руку, словно она была каменной.

– Это то, что я думаю? – криво улыбнулась Ольга.

– А что ты думаешь?

– Блин! – она вышла из-за дерева и пошла прямо на «болванчиков».

– Ольга!

Но она не слушала. Летягин выругался и поспешил за ней. Догнав Ольгу на газоне перед виражом, он уже и сам увидел неестественно-желтые лица.

– Жуть, как стремно! – сказала Ольга, коснувшись плеча одного из манекенов в дождевике. Манекен качнулся. Нарисованные глаза второго смотрели прямо на Виктора. – На хера их тут поставили? Да еще глаза нарисовали…

– Наверное отпугивать таких как мы. – Виктор тревожно озирался. На открытом пространстве он чувствовал себя неуютно.

По полю стадиона носился ветер, между вспученных резиновых плит беговой дорожки пробивались метровые сорняки, под ногами валялось битое стекло и трухлявые доски от ящиков с песком. А вот дождевики и форма на манекенах были новыми. Летягин потер небритый подбородок. Взгляд прошелся по трибуне с истлевшими деревянными скамьями, переместился на ржавую вышку, оттуда – на стелу с металлическим знаменем. Он догадался, что там, за трибуной вероятно находился плац и довольно внушительный, судя по расстоянию до верхушки учебной башни. Инженерный ум быстро расчертил все в голове: полноценный четырехсотметровый стадион, полковой плац с парадным выходом, полоса препятствий. Пространство огромное, даже без учета стрельбища и учебного центра, о котором говорила Ольга. Это была не простая часть связи. Но почему же ее расформировали?

Они миновали караульный городок, ржавые ворота с облупившейся краской. На кирпичной постройке с заколоченными окнами сохранилась красная табличка «КПП № 3». Проходя по территории складов, Виктор долго смотрел на манекен на вышке, который ветер завалил набок и не мог отделаться от неприятного чувства, что за ними наблюдают. Наконец, за гаражами и прачечной, они вышли на огромную поляну, слегка изломанную буграми и кочками, миновали небольшой пруд с крошечным островом, на котором располагалась деревянная постройка, габаритами напоминавшая деревенский туалет. На другой стороне пруда располагался торцом к ним двухэтажный барак, а слева от него поднимался заросший крапивой холм, перед которым одиноко ржавели в траве детские качели. Сквозь густые облака на них падал пропитанный мраком свет, подкрашивал жухлую траву. Летягину глядя на все это почему-то вспомнился детский лагерь, в котором он в шестилетнем возрасте подцепил ОРВИ и неделю провел один в изоляторе, глядя как дождь барабанит по листве глухого леса в метре от его окна.

Минут через двадцать они вышли к полю, расчерченному аллеями на исполинские секторы. Виктор узнал стрельбище. Вдали поднималась волной зеленая насыпь, а перед ней рассеялись по всему полю фигурки танков и ростовых мишеней. Напротив секторов словно башенки великой китайской стены возвышались у петляющей дороги пункты управления с пирамидальными крышами.

Добравшись до первой такой башенки, они обнаружили внутри небольшой учебный класс на первом этаже и пункт наблюдения на втором.

В конце концов дорога привела их в сектор для метания гранат, окруженный такими непроходимыми зарослями, что им ничего не оставалось, как спуститься в лощину четвертого участка мишенного поля, чтобы таким образом попытаться обойти стрельбище, а в лощине пришлось спуститься еще ниже, в какую-то рытвину. Сразу же где-то неподалеку затрещали ветки, будто кто-то настойчиво продирался сквозь кусты, причем судя по нарастающему звуку – прямо в их сторону. Треск сопровождался каким-то скрипом и в ту же секунду над стрельбищем прокатился далекий размноженный многими источниками звук, напомнивший неспешно произнесенное по слогам слово: «У-хо-ди!»

Виктор с Ольгой не сговариваясь, как опытные партизаны молча отступили к зарослям. Ольга по привычке убежала дальше, а Виктор присел за ближайшими кустами, не очень веря в серьезность опасности. Он пристально следил за небольшим пригорком над рытвиной, ожидая что вот-вот там появится собачья морда. Но к его ужасу, тень выросла прямо над ним.

Летягин медленно поднял взгляд и увидел плоскую стальную фигуру, напоминавшую крышку гроба, испещренную многочисленными дырками от пуль. В следующее мгновение она легла в противоположную от Виктора сторону, и тут же поднялась с неприятным скрипом, после чего с пугающей скоростью поехала влево – туда где сидела Ольга.

– У-хо-ди! У-хо-ди! – заунывно катилось над стрельбищем.

Ольга дожидаться приближения самоходной ростовой мишени не стала и выпрыгнув из зарослей с изяществом пантеры, неспешной рысцой прибежала к Виктору.

– Ты видел?! Ну и дичь! – присела она возле него. – Там наверху еще и царь-чемодан проехал!

– Это видимо был танк.

– Думаешь, кто-то прикалывается над нами?

– Возможно. – Виктор раздвинул руками кусты и увидел рельс, по которому на каретке каталась перед ним мишень. – А возможно у них тут свой скайнет автономный.

– Ты, блин, не гони!

– А что? Часть же секретная. Может тут искусственный интеллект в советское время изобрели, а теперь он пытается вырваться на свободу!

– Ладно, ты как хочешь, а я сваливаю! – Ольга вскочила.

Выбрались они из лощины прямо у огромного знака в виде красного треугольника с тремя точками, затем пробирались по высокой траве, то и дело спотыкаясь о ржавые рельсы, пока не доковыляли до насыпи, на которую долго взбирались, как пара настойчивых муравьев.

Виктор первым скатился в высокую траву – его внимание привлекла бетонная постройка, оказавшаяся всего лишь заваренным дзотом.

Они побродили в окрестностях, то и дело натыкаясь на остатки стен и фундаментов, пока не выбрались на узкую просеку в зарослях неподалеку от насыпи. Виктора чрезвычайно воодушевила эта находка.

– Можешь представить большую глупость, – говорил он, возбужденно жестикулируя, – прокладывать дорогу прямо за стрельбищем? Она не просто так спрятана в этих джунглях, поверь мне!

– Где ты тут вообще видишь дорогу? – недоверчиво проворчала Ольга.

Но Виктору было не до скепсиса – он замер, привлеченный новым открытием: примерно в полусотне метров, над кустами высилась цилиндрическая постройка из серого кирпича, напоминавшая небольшую водонапорную башню.

В диаметре сооружение было небольшим – всего около шести метров. Входная дверь и нижний ряд окон наглухо заварены металлическими щитами, а вот верхние стрельчатые окошки не имели рам и стекол, но чтобы добраться до них требовалась как минимум шестиметровая лестница.

Когда они подошли ближе, Виктор продрался через кустарник к входной двери и вскоре Ольга услышала как он скребет там чем-то, затем выглянул с горящими глазами и раздвинул кусты:

– Смотри!

Ольга подошла ближе и увидела ржавую табличку у двери: «ТОПОГЕОДЕЗИЧЕСКИЙ ПУНКТ № 9». Под надписью красовалась небольшая звезда и те самые молоточки крест-накрест, а точнее, как теперь она увидела – молоток со штангенциркулем. К собственному удивлению, ее охватило какое-то странное чувство похожее на смесь страха и предвкушения от встречи с чем-то волнующим.

Проверив все окна, они быстро обнаружили, что щит на одном из них был наполовину выпилен и в окно можно было не просто заглянуть, но и пролезть, если постараться.

Виктор заглянул туда, сунувшись по пояс, а когда высунулся обратно лицо его приобрело оттенки безумия. Он покачал головой.

– Ты знаешь, в историю твоего друга даже я не поверил, но…

– Что там?

– Ты лучше сама посмотри.

Летягин посторонился, пропуская Ольгу. Благодаря стрельчатым окнам наверху в башню проникал дневной свет. Внутри собственно ничего и не было, кроме металлической винтовой лестницы, ведущей вниз. Глубина примерно соответствовала высоте «башни», то есть составляла около десяти метров. Был прекрасно виден пол, усеянный мусором и сухими листьями. Конечно, никакой «глубины с десятиэтажный дом» здесь не было, но все же для сомнительной байки двадцатилетней давности, приправленной детскими фантазиями, история Олеси пока выглядела настораживающе достоверной.

Виктор забрался первым, слегка покачался на ступеньках и убедившись в их прочности, кивнул Ольге.

Пол внизу оказался бетонным – под листьями, которые Виктор разметал ногами, обнаружились многочисленные борозды и выбоины, словно тут таскали что-то громоздкое. Внизу располагались две двери и допотопный шкаф управления у стены. Оглядев странное сооружение изнутри, Виктор попытался определить его функциональное назначение и в конце концов пришел к выводу, что оно не являлось самостоятельным объектом вроде водонапорной башни и даже замаскированным под нее (и одновременно под геодезический пункт) пунктом связи, а было частью какого-то крупного объекта под землей – возможно одним из запасных выходов на поверхность.

Однако его предположение и разгорающийся энтузиазм уничтожил детальный осмотр – за обеими дверями обнаружились всего лишь крохотные комнатки площадью буквально два на два с половиной метра. Падающего света вполне хватало, чтобы полностью осмотреть их. Одна была совершенно пуста, а во второй обнаружилась деревянная тренога и засохшее дерьмо в углу с мятыми обрывками газеты. Вот и все. Никаких дополнительных дверей и проходов. Виктор отломал ножку треноги и расчистил ею мусор на полу в надежде обнаружить какой-нибудь люк или что-то подобное, но – увы.

Ольга понимала, что ее спонтанную «прогулку» на этом пора было заканчивать и догадывалась, что это понимал и Виктор. Она подумала, что возможно стоит сказать ему что-нибудь ободряющее напоследок, но не могла ничего придумать. В целом ситуация для отца пытающего найти здесь дочь казалась ей абсолютно безнадежной, она понятия не имела что тут еще можно сделать. У нее больше не осталось сил разделять это бремя. К тому же ее собственное будущее выглядело теперь туманным и ей тоже предстоял непростой путь, который желательно было закончить до наступления темноты.

Уперев палку в пол, словно трость, Виктор чесал другой рукой небритый подбородок, задумчиво глядя перед собой. Ольга исподтишка наблюдала за ним, подозревая, что он вероятно начал сходить с ума.

– Странное сооружение, – произнес он, – ты не находишь?

Ольга устало пожала плечами.

Если вообразить на дне башни большой циферблат, то комнаты располагались примерно на месте четверки и восьмерки, а на двенадцати громоздился шкаф управления.

– Вот эта дура, например, – махнул он палкой на шкаф, – на кой черт она здесь? Тут не завод и даже нет никакого электрооборудования.

Отбросив палку, Летягин подошел к шкафу, потрогал, а затем вдруг с орангутаньей прытью набросился на него и принялся раскачивать.

Точно с катушек слетел, с грустью решила Ольга.

Громоздкий шкаф с грохотом опрокинулся подняв плотный столб пыли, в котором мелькнуло что-то похожее на дверь. Согнутая тень Виктора бросилась к ней.

Ольга отступила к стене, щурясь от внезапно хлынувшего яркого света. В глаза разом ударили десятки трековых ламп из открывшегося белоснежного коридора.

Это походило на чудо: залитый топпингом пол множил россыпь огней световых консолей и пунктирообразных светильников, разрезая ослепительным клином мрачное дно башни.

Ольга подошла к Виктору, загипнотизировано глядевшему в открывшийся перед ними коридор.

– Ты тоже это видишь? – спросил он.

– Охренеть!

По обеим сторонам коридора располагались хромированные двери. Общую симметрию нарушал только электрический шкаф между первой и второй дверями по левой стороне, на приоткрытой дверце которого висела темно-красная куртка. Метров через пятнадцать коридор упирался в стену с фотографией в рамке и расходился Т-образным перекрестком.

Из коридора исходил странноватый запах лекарств, смешанный с чем-то неприятным, едва уловимым. А еще где-то там в глубине слышался тихий монотонный гул.

Все двери в коридоре оказались запертыми, кроме последней перед поворотом с табличкой «Не курить», за которой обнаружился небольшой санузел с единственной мойкой и унитазом в кабинке. Ольга воспользовалась им первой и утолила наконец жажду, напившись холодной воды из-под крана и дожидалась теперь, пока Виктор смоет с лица засохшую кровь, коротая время за разглядыванием фотографии на стене коридора. На фотографии был изображен тот же самый коридор, снятый со стороны башни. Снимок очевидно был сделан недавно, поскольку запечатлел в точности все детали интерьера, и даже темно-красная куртка также висела на приоткрытой дверце шкафа.

– Мы здесь явно не одни, – негромко сказала она, когда Виктор вышел из туалета.

Он мельком взглянул на фотографию. Несмотря на куртку на дверце, намекавшую что где-то поблизости должен быть и тот кто ее туда повесил, в серьезную угрозу почему-то не верилось. Вероятно дело было в каком-то необъяснимом ощущении пустоты. Периодически звучавший гул казался до незначительности далеким, и возможно Виктор не ошибся в своих предположениях относительно функциональной второстепенности этого судя по всему отдаленного блока.

В раздвоившихся коридорах уже не было никаких дверей, они тянулись метров на десять и сворачивали под прямым углом в один поперечный коридор, образуя таким образом прямоугольник, к короткой стороне которого примыкал коридор, ведущий к башне. На чертеже это походило бы на лопату с черенком. В продольных коридорах, так же как и в первом имелось по шесть дверей (по три на каждой стороне), а в поперечном всего две на внешней стороне. Почти все двери были закрыты, за исключением первой с левой стороны и второй с правой, однако ничего интересного там не обнаружилось.

Это были судя по всему какие-то бывшие кабинеты: на полу валялись пожелтевшие от времени распечатанные листы с вордовскими таблицами, среди которых попадались обрывки документов, напечатанных еще на пишущей машинке, но настолько бледные, что ничего нельзя было разобрать.

В другом кабинете, помимо вороха таких же листов на полу имелся стол в центре комнаты, заваленный осколками колб.

Наибольшее внимание привлекла дверь в поперечном коридоре. Она была раза в полтора шире других и судя по всему вела в соседний блок. К ней была прикручена большая ржавая табличка, на которой красными буквами в советской типографике было выведено «ЗОНА ПЕРВИЧНОЙ РЕЗЕКЦИИ».

Ольга приложила ладонь к двери.

– Холодная…

– Потому что за ней находится спуск, – пояснил Виктор, разочарованно глядя на дверь, – без нормальных инструментов здесь делать нечего.

Ольга неслышно вздохнула.

– Слушай, я понимаю, ты похоже на верном пути и все такое, но с меня походу хватит.

Виктор кивнул.

– Я провожу тебя. – Он еще раз взглянул на дверь и решительно повернулся. – Идем.

Они почти добрались до башни, как вдруг Ольгу осенило.

– Куртка! – заявила она, замерев в дверном проеме.

– Что? – не понял Виктор.

Ольга повернулась и сунула руку в карман куртки.

– Что-то есть. – Сказала она, вытащив пачку сигарет «Винстон», затем сунула руку в другой карман и извлекла связку из трех ключей.

– Охренеть!

– Погоди, может они от дома или что-то типа того.

– Так давай проверим.

– Ты проверяй. – Ольга протянула ему ключи. – Я только посмотрю.

Виктор схватил ключи и они пошли обратно.

– Знаешь, что я думаю? – спросила Ольга.

– Где владелец куртки?

– И как быстро он поднимет шум, если встретит нас.

– Ну, здесь его точно нет.

– Да, но ведь без ключей он перемещаться не может…

Они как раз проходили мимо фотографии в рамке, Ольга остановила на ней взгляд.

– Погоди-ка!

Уже успевший свернуть Летягин выглянул из-за угла.

– Что?

– Посмотри.

Летягин нехотя подошел.

– Ну?

– Что «ну»? Разницы не видишь?

– Честно говоря нет.

Ольга постучала пальцем по стеклу.

– Куртка на полу лежит.

– И?

– Раньше она висела на дверце!

– Ты серьезно?

Оба обернулись на настоящую куртку, преспокойно висевшую на дверце.

– Черт! Да ну его на хрен! – Ольга шагнула назад и Виктор испугался, что она уйдет прямо сейчас.

– Послушай, – обратился он к ней, как к ребенку успокаивающим тоном, – ты слышала про наложение восприятий?

– Ты на что намекаешь?

– На то, что тебе пришлось слишком многое пережить сегодня.

Ольга перевела на него возмущенный взгляд.

– Слушай. – Он подошел к ней вплотную, будто хотел обнять. – Я последние полгода почти каждый день ловлю что-то подобное и ложные воспоминания среди этого еще не самая стремная вещь, поверь мне.

Ольга надула щеки и выдохнула, покачав головой. Она попыталась поверить ему, но это было непросто – до поворота она не могла оторвать взгляда от фотографии. Куртка на ней точно висела, черт возьми! Висела! Ложные воспоминания, блин!

К массивной двери с табличкой подошел самый длинный ключ из связки. Виктор сделал четыре оборота и потянул дверь на себя.

Перед ними открылась небольшая площадка – буквально метр на два, нырявшая в длинную однопролетную лестницу. Потолки здесь были высокими, как на какой-нибудь фабрике и света от вмонтированных в стены светильников не хватало, чтобы увидеть их.

Спустившись, они оказались в очередном коридоре. Здесь стоял затхлый химозный запах, и было заметно прохладнее и темнее, чем наверху. Над лестницей и в коридоре мигали два промышленных светильника на стенах, создавая слабое подобие освещения, больше пугавшее, чем помогавшее ориентироваться.

Первая дверь справа оказалась открытой. В глаза сразу бросился крюк на свисающей цепи, крепившейся к тали на раме примерно в пяти метрах над головой. Вдоль стен, состоявших из голых бетонных блоков стояли клетки, вроде тех, которые используют для животных.

Виктор безрезультатно пощелкал выключателем.

– Тут че, собак держали? – спросила Ольга.

Летягин присел перед одной из клеток. На бетонном полу перед ней и внутри темнели бурые пятна. Он потрогал проушины для замка на дверце. Все выглядело довольно прочным. Если эти клетки использовались для животных, то должно быть для очень крупных и сильных. Хотя с другой стороны, для животных обычно используют засовы, а не висячие замки.

Ольга вдруг с глухим свистом втянула воздух.

– Ах! Тварюги!

Виктор обернулся. Она держала в руках большой стенд, разглядывая его словно картину.

– Чего там?

– Ты погляди! – Ольга повернула к нему стенд. Несколько пронумерованных ролевых картинок изображали человека со связанными за спиной руками, с которым производили разные манипуляции. На одной картинке двое вышколенных нарисованных солдат при помощи странных штуковин, напоминавших китайскую сасумату или русский ухват с длинной рукоятью, прижимали связанного к полу. На другой – связанный человек сидел в клетке на коленях, согнувшись, а солдат «сусуматой» прижимал его шею к полу. На третьей двое солдат удерживали связанного, а один замахивался на него чем-то вроде тяпки.

Виктор почесал голову.

– Че-то совсем не похоже на работу топографов.

– А на что, по-твоему это похоже?!

– Не знаю.

Соседние помещения тоже были заставлены клетками. Добравшись до конца коридора, и обнаружив за дверью знакомую планировку в виде коридорного «прямоугольника», они уже не испытывали прежнего энтузиазма. Теперь каждый держал в голове картину недавно увиденного и на смену любопытству наконец пришла запоздалая настороженность. В новом блоке было чище и благоустроеннее – обстановка царила скорее офисная, но света по-прежнему не хватало. «Химический» запах усилился и отчетливей слышался гул, который все больше напоминал Виктору работу запрограммированного механизма, вроде промышленного пресса.

В этом блоке были открыты только три двери, за первой обнаружился туалет, а две другие вели в одно помещение, разделенное надвое половинчатой перегородкой с окном и широким проходом. Виктор повернул круговой выключатель и помещение залил свет дневных ламп. По полу были разбросаны бумаги, мелкие осколки стекла, судя по всему от колб; столы и стулья сдвинуты и опрокинуты, стеклянные дверцы металлических шкафов распахнуты и разбиты. Судя по всему, выезжали отсюда второпях.

В углу стоял невысокий комод-картотека с девятью ящиками, Летягин поочередно выдвинул их, обнаружив, что все они были пустыми, за исключением нижнего. Там под газетой «Красная звезда» за третье мая двадцатого года обнаружилась папка со штампиком в виде двенадцатиконечной звезды. Виктор мельком просмотрел листы, заполненные таблицами с тарабарщиной, где понятными были только даты, а также числовые и буквенные значения в трех последних графах, очень напоминавшие данные роста, веса и пола. На четырех последних строках стояла дата – двадцать шестое марта, привлекшая его внимание. Виктор порылся в ящике в поисках предыдущего листа, чтобы узнать указан ли там год, но в этот момент из соседней секции его позвала Ольга.

Почти все пространство за перегородкой занимала странная конструкция, представлявшая собой плоский вытянутый стеклянный ящик расположенный на металлических ножках примерно в метре от пола. Ящик походил на гроб, но был раза в два шире и имел пять уплотненных резиной отверстий со стальными фиксаторами – учитывая места их расположений, они как будто идеально подходили для рук, ног и шеи помещенного внутрь человека. Помимо отверстий примерно по центру с верхней стороны заходил толстый гофрированный шланг, другой конец которого был обрезан и валялся на грязном полу.

Нижняя часть ящика состояла из наклоненных к центру пластин, а в самом центре располагался трап, переходивший в воронку под ящиком, соединявшуюся с толстой трубкой, уходившей под бетонный пол.

– Это что еще за хрень? – прошептала Ольга.

– Понятия не имею. – Виктор потрогал стекло – судя по толщине, оно было огнеупорным.

– Ты еще на это посмотри. – Ольга показала на висевший в полумраке стенд с рыжими разводами. На нем были изображены рисунки мужских гениталий в разных состояниях. На одной картинке член был зажат вместе с мошонкой во что-то напоминавшее крепежную скобу. На другой в скобы была зажата и оттянута только мошонка. Третья изображала привязанного к «снежинке» человека.

– Слушай, – сказала Ольга, – тебе не кажется, что пора отсюда сваливать? Я серьезно.

– Да, точно пора, – согласился он, – дай мне минуту, я провожу тебя.

– В смысле минуту? Для тебя это еще не настолько охеренно ненормально?

Виктор вздохнул.

– Ты же знаешь, я не могу так просто уйти.

– У тебя есть хотя бы план или что-то типа того? Что ты будешь делать, если встретишься… да хоть с кем-нибудь здесь?

– Не забивай голову насчет меня. Но тебе и правда пора уходить. Дай мне минуту, я только захвачу кое-что.

Ольга сердито посмотрела ему в спину. Конечно у него не было выбора, но у нее-то он был! Впрочем, сердилась она не потому, что Виктор в отличие от нее, не мог позволить себе поддаваться страху, а потому что вдруг поняла, что ей совсем не хочется знать подробностей о человеке в форме с петлицами в виде двух молоточков. Упомянутая Ниной Васильевной интеллигентность как-то совсем не вязалась с увиденным. Ей не хотелось думать, что лысоватый, но при этом импозантный (и возможно неплохо плавающий) мужчина имеет ко всему этому какое-то отношение. Еще меньше ей хотелось думать, что ему могли быть по душе все эти занятия, поскольку она по какой-то неясной причине знала, что смогла бы отнеслась к этому с пониманием.

– Дай мне минуту. – Повторил Виктор опускаясь на колено перед картотекой.

Он нашел лист с годом, убедившись, что даты исчезновения Насти и записанные в четырех последних строках таблицы совпадают. Под наименованием «ПО» были указаны номера и даты, в соседних столбцах наборы цифр, затем узнаваемые рост, вес и пол. В последней графе значилось либо «РЕЗ.», либо «ОТБОР». «Отборов» было немного, в основном напротив номеров «ПО» было напечатано «РЕЗ.» Виктор сосредоточился на узнаваемых показателях двадцать шестого марта и остановил взгляд на предпоследней строчке: «51 кг, 166 см, жен.». Совпадение почти стопроцентное, но главное – в отличие от всех остальных «ПО», напротив последней четверки значилось не «РЕЗ.» и не «ОТБОР», а «ЭВАКУАЦИЯ».

Схватив листок, Виктор вскочил как ужаленный, и только сейчас понял, что давно не слышит Ольги. Ни голоса, ни шагов, ни шороха одежды. Он заглянул в секцию со стеклянным ящиком, выглянул в коридор. Девушки нигде не было.

– Оля! – негромко позвал он.

Тишина. Только где-то капала вода и завершил очередной рабочий цикл таинственный механизм.

Виктор обошел коридорный прямоугольник, заглянул в пустой туалет.

Неужели она просто ушла? Летягин ощутил легкий укол разочарования, хотя, конечно ее можно было понять – в последнее время он стал слишком одержимым и отчасти сам перестал себя узнавать.

Летягин еще раз обошел весь блок, убедился, что остальные двери были закрыты и решил вернуться в блок с клетками, однако его ждал неприятный сюрприз – дверь ведущая туда оказалась запертой. Поначалу Виктор подумал было, что перепутал ее с такой же дверью на другой стороне, но обнаружив запертой и ее, призадумался. Именно с этой стороны отчетливей слышался металлический лязг работы таинственного механизма и Виктор решил пока не сбиваться с этого факта. Он попробовал использовать все три ключа – ни один не подошел, затем оторвал полоску от бумажного листа, сложил его пополам и повесил на дверную ручку, после чего снова обошел «прямоугольник», пробуя подобрать ключи к каждой двери. Через десять минут он окончательно убедился, что заперт со всех сторон.

Пока основное его объяснение строилось на предположении, что ушедшая Ольга как-то случайно захлопнула или закрыла дверь в этот блок.

Летягин зашел в туалет, посмотрел на собственное отражение в зеркале. Осунувшееся небритое лицо показалось ему чужим. Раньше он брился каждый день опасной бритвой, небритость вызывала у него отвращение, но сейчас он не испытывал ничего подобного.

Выйдя из туалета, он стал бродить по коридору, постепенно начиная путаться во времени. То ему казалось, что Ольга была здесь недавно, то что он бродит здесь уже много часов. В конце концов, он вошел в помещение со стеклянным ящиком, поднял валявшийся на боку стул, приставил его к стене и сел, собираясь уже всерьез все обмозговать, но едва спина его и затылок коснулись опоры, накатила такая слабость, что Виктор не в состоянии был даже пошевелить рукой. В мутнеющем сознании пролетели обрывки событий последних дней. Так и не дождавшись финального кадра, он обнаружил, что оказался в пустынном подземном переходе и не успев ничего понять, погрузился в темный беспробудный сон, в котором минуты слились с вечностью.

Совсем рядом кто-то говорил спокойным неторопливым голосом. Голос звучал не совсем естественно, будто его искажал динамик не очень хорошего качества. Виктор открыл глаза, из мрака ночной пустыни выплыли очертания стеклянного гроба с фиксаторами и трубками. Повернув голову к приоткрытой двери, Летягин увидел часть знакомой белоснежной стены, закрытую железную дверь и фрагмент соседнего коридора с выходной дверью. Голос звучал вероятно из параллельного коридора, а точнее как он теперь понимал – голосов было два. Оба мужские. Один – спокойный и размеренный, как у хорошего лектора, а второй как будто слегка растерянный и обеспокоенный.

– Это Черчилль Эликвау, – говорил спокойный голос, – игрок нигерийской команды «Звезды пустыни Йобе». Она не очень известна даже у себя на родине, играет кажется в первой лиге.

– Почему он висит в темноте?!

– Из-за аномальной дискретности времени вам может казаться нечто подобное. Хотя… отчасти вы правы. В том смысле, что видимое вами все же можно назвать частью реальности, хотя бы потому что оно способно влиять на вас.

– Простите. Как… как это понять?

– Вам необязательно это понимать. Просто примите к сведению, что место в котором вы находитесь подвержено эффекту корпускулярности. Господин Черчилль Эликвау не висит, он летит, если быть точным. Из вашего состояния это увидеть пока невозможно, как и все что происходит за пределами разрыва, отсюда ложные выводы. Вот уж где точно не стоит никому и ничему доверять.

– Но вы говорили, что все будет происходить без прямого воздействия!

– Вас беспокоит то, что вы видите?

– Скажу прямо – это мешает мне сосредоточиться.

– Хорошо, если вам так трудно выйти за рамки, я скажу, что мяч появится в зоне видимости через семнадцать лет, Черчилль Эликвау уже увидел его и повернул голову в нужном направлении. Через семьдесят четыре года он забьет его в ворота команды Малумфаши, но это как вы понимаете, увидеть уже не получится.

– Потому что все происходит одновременно?

– Корпускулярность разрывает пространство и время.

Летягин встал, приоткрыл дверь, осторожно выглянул и посмотрел в обе стороны. Не считая странноватого разговора, на первый взгляд как будто ничего нового – по-прежнему приглушенный свет, как ночью в больнице, белые стены, статичные тени на железных дверях. И по-прежнему пустой коридор.

Он бесшумно прошел до угла, выглянул – та же картина. А вот за следующим поворотом обнаружилась приоткрытая дверь – из тех, что раньше была запертой. Через щель в коридор струился холодный мерцающий свет.

Голоса, раздававшиеся оттуда тем временем продолжали свой странный разговор.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Очень жарко. И влажно. Как в теплице.

– Неудивительно, это Гондвана. Содержание кислорода в воздухе почти в полтора раза выше привычного уровня. Возможна тошнота, головокружение и учащение пульса, но вы сможете это перенести.

– Если честно, я не уверен…

– Представьте встречу с меганеврой и небольшое кислородное отравление покажется вам пустяком.

– Я вас понял.

– Значит вы готовы?

– Да.

– Как вас зовут?

– Мариуш Мурзика.

– Основной род ваших занятий?

– Я сейчас подра… То есть, вообще-то я спортсмен, бронзовый призер национального чемпионата в упражнениях на коне.

– По этой причине вы стали участником провокации против Советского Союза?

– Я… да ведь я уже говорил.

– Господин Мурзика, вспомните наш утренний разговор.

– Да-да…

– Повторите, что я сказал вам утром.

– Я помню.

– Повторите.

– Это все часть процесса восстановления.

– И?

– Мы на одной стороне.

– Хорошо, вы можете ответить на вопрос?

– В первую очередь, конечно, из-за физической подготовки и знания местности. Я ведь жил в Брянской области, будучи подростком.

– Причина вашего согласия?

– Меня поставили в такие условия, в которых у меня не было выбора.

– Вам угрожали?

– Не открыто, но мне дали понять, что могут возникнуть проблемы у моей жены, она работает в государственном экономическом колледже и я не смогу подрабатывать в спортивном центре имени Бориса Кондатры, а еще намекнули, что могут лишить родительских прав.

– У вас есть дети?

– Да, сын.

– Сколько ему лет?

– Пять.

– Как его зовут?

– Омор.

– Какая ирония.

– Что?

– Других детей нет?

– Нет.

– В чем по вашему мнению причина ваших неудач?

– Излишняя вспыльчивость, пожалуй.

– Какую задачу вам поставили?

– Мне нужно было сфотографировать с трех точек военный объект недалеко от деревни Сипово.

– И все?

– Да.

– Вы уверены?

– Да, так и есть.

– Вам точно нечего добавить?

– Да нет же. Все так и было.

Виктор за это время подошедший вплотную к двери, решился в нее заглянуть. Увиденное не удивило его, судя по искаженному звуку он и предполагал нечто подобное. Комната была небольшой, всего около десяти метров, имела квадратную форму. Под потолком у самой стены висел проектор, транслировавший на настенный экран видеозапись, изображавшую одну и ту же картинку – советский цветной телевизор «Горизонт», стоявший на четырех ножках на фоне стены с белым кафелем.

Разговор происходил за кадром и судя по тому, как дергалось изображение, особенно когда говорил обладатель обеспокоенного голоса, Летягин предположил, что камера возможно была закреплена у него на голове.

Под проектором у стены стояли два небольших кресла, разделенные столиком со стеклянной вазой и искусственной розой.

– Хорошо, господин Мурзика, – произнес обладатель спокойного голоса, – сейчас вы увидите фрагмент телепередачи, которую транслировали в Финляндии на местном телеканале Юливеска десять лет назад. Мы хотим, чтобы вы внимательно посмотрели и помогли нам обнаружить то, что в ней скрыто.

– В каком смысле?

– Вы должны это увидеть.

– Я должен обращать внимание на что-то конкретное?

– Мы будем следить за реакциями, но если что-то покажется вам странным немедленно дайте нам знать.

– Хорошо, я попробую.

– Вы позволите?

Изображение «кивнуло» и сразу склонилось набок, послышался громкий шорох, как будто кто-то копался у обладателя беспокойного голоса в голове.

– Вот так лучше. Пожалуйста!

Телевизор «Горизонт» включился будто сам собой. На экране зажглась точка, вытянулась в обе стороны в линию и сразу же вспыхнула размазанная картинка бутафорского городка – на фоне вырезанных макетов замка и домиков старинной Европы сидел худой мужчина интеллигентного вида с бородкой и рядом – полноватая женщина в пиджаке и обтягивающей юбке. На коленях у женщины сидела плюшевая игрушка, изображавшая рыжую девочку. Женщина что-то говорила детским голосом, виртуозно двигая куклой, словно живой.

После эмоциональной тирады, игрушечной девочке ответил плюшевый тигр, сидевший на коленях бородатого мужчины. Судя по всему, телепередача была детской, а судя по тому, как хорошо управлялись с куклами актеры, было очевидно, что это довольно профессиональный уровень.

Летягин вошел в комнату, не отрывая взгляда от экрана и встал у стены. Тигр с девочкой продолжали общаться по-фински голосами управлявших ими мужчины и женщины. Обладателя обеспокоенного голоса судя по всему пока ничего не настораживало. Он спокойно смотрел в экран «Горизонта», камера на его голове лишь изредка подрагивала.

В какой-то момент девочка с тигром стали звать «Игнацио», после троекратного выкрика, из-за декораций вышел грузный мужчина в туникообразной рубашке с орнаментированной вышивкой без воротника и белых холщовых штанах. В руках он нес крупную куклу – судя по всему мальчика с большими глазами.

– У-у-у Игнацио! – только и понял Летягин. Дальше тигр с девочкой что-то залопотали, а грузный мужчина присел рядом на табуретку с куклой-мальчиком и практически не открывая рта, довольно убедительным хрипловатым мальчишеским голосом тоже что-то произнес.

Камера показала крупным планом его куклу. Зеленоватое лицо выглядело почти живым, если бы не чересчур ярко нарисованные глаза. В какой-то момент Виктору показалось, что большие глаза нарисованы поверх закрытых век. Он подался вперед, но в этот момент картинка дернулась. Что-то грохнулось «за кадром» и обладатель беспокойного голоса дико и оглушительно заорал прямо в микрофон. Виктор непроизвольно вздрогнул и рука, лежавшая на столике рядом с креслом опрокинула на пол вазу с розой. Изображение затряслось вместе с куклами и смотреть стало совершенно невозможно. Перед глазами только мелькали отдельные фрагменты – тигр, девочка, мальчик, юбка, борода, ведрообразная черная шапка, пол, кафельная плитка, металлическое судно.

Крик стал невыносимым. Сквозь него пробивалось какие-то нечленораздельные вопли, но в них ничего нельзя было разобрать. От жуткого крика Виктор почувствовал себя дурно и хотел было зажать уши, но вдруг все прекратилось. Изображение на настенном экране сменилось надписью «УДЗ-44/1201-Ф» и наступила полная тишина.

Трансляция на настенном экране не прекратилась, но теперь мерно гудевший проектор демонстрировал просто черный экран, отчего в комнате стало совсем темно.

Летягину неожиданно показалось, будто он сидит тут уже давно, не один час, возможно, хотя память подсказывала, что он сел в кресло всего пару минут назад. Он повернул голову и посмотрел в коридор за распахнутой дверью. На фоне белой стены пролетел целлофановый пакет. Виктору показалось странным, что в замкнутом пространстве летает пакет и предположил, что причиной мог быть ветер, проникший через открытую дверь в конце коридора.

Он поднялся, подошел к двери, выглянул. Никакого движения. Никаких звуков. И никакого ветра. Пошел в сторону, в которую улетел пакет, повернул за угол и сразу увидел его в конце коридора пикирующим к полу, но в последний момент – будто кто-то дунул в него, пакет снова взметнулся и исчез за поворотом. Летягин последовал за ним. Ему показалось, что потолок стал выше, возможно из-за света – в коридоре стало как будто темнее. И еще показалось, что он очень медленно идет. Сомнения растаяли за очередным поворотом. Вместо привычного двадцатиметрового коридора, Виктор увидел по меньшей мере коридор вдвое длинней. Пакет, как бумажный самолетик – почти приземлялся и казалось, что вот-вот коснется пола, но в последний момент снова набирал высоту.

Летягин остановился, схватил себя за щеки, с силой оттянул их в стороны и озаренный догадкой бросился обратно, преодолел один поворот, затем другой. За приоткрытой дверью слышалось тихое гудение проектора. Виктор подошел к двери, распахнул ее. Стеклянная ваза и выпавшая из нее роза лежали у ног выгоревшего дотла трупа, сидевшего в кресле, которое минуту назад покинул Летягин. Можно было вообразить, что он тоже имитирует зрителя, но у трупа не было головы. Свет побелевшего экрана освещал его обуглившиеся скрюченные пальцы, черную, не отличимую от кожи одежду и обувь. Стало светлее. Летягин посмотрел на экран, на трясущемся белом фоне вместе с изображением подрагивала надпись: «Начальник операции д.м.н. Г. Клауберг, ассистент к.т.н. Б. Парашютин».

Виктор опустил голову, не заметив, как прямо за его спиной по стене прямо под потолком на четвереньках бесшумно и легко проскакал человек в форме майора вооруженных сил. Виктор медленно развернулся и дергано, словно труп, «оживленный» гальваническим разрядом, двинулся по коридору в противоположную от улетевшего пакета сторону, тяжело и резко шаркая ногами. Добравшись до коридора с входной дверью, он встал напротив и простоял перед ней полтора часа.

***

Очнувшись от тревожного сна, Ольга обнаружила, что сидит на полу в коридоре, прислонившись спиной к стене. Круглые часы над единственной дверью соседнего пролета показывали начало седьмого. Внутреннее чувство времени решительно противилось такому раскладу – либо часы шли с перебоями, либо кто-то их подкрутил. Либо у нее самой теперь проблемы с памятью. Последний довод выглядел не таким уж невероятным. Ольга вообще, честно говоря, плохо помнила, как оказалась в этом блоке. Последний раз она видела Виктора со спины, присевшим перед комодом-картотекой. Она вышла тогда в коридор, чтобы помыть в туалете руки от пыли, напоминавшей ей прах, а когда вернулась – увидела часы. Они показывали половину двенадцатого и Ольга подумала, что это довольно странно – ведь раньше часов здесь не было. Или это тоже навязанные воспоминания?

Ольга хотела было войти в помещение, где сидел Виктор, но дверь оказалась запертой. И соседняя дверь тоже. Словно кто-то быстро закрыл их, пока она мыла руки. Поначалу она так и подумала и звала Виктора, но ей никто не отвечал. Тогда Ольга решила, что быть может он просто затаился, но вскоре начала понимать, что здесь все-таки что-то не сходится.

Первый приступ паники не позволил трезво взглянуть на происходящее. Только минут через пять ей удалось взять себя в руки и хладнокровно и даже с уверенностью заявить себе, что это все же не совсем то место, где они были с Виктором.

Ладно – допустим часы над дверью она могла не заметить, но вряд ли бы она не заметила у другой стены тумбочку с черным дисковым телефоном, шнур от которого уходил в выштробленное отверстие под потолком, а в соседнем коридоре – манекена в форме солдата советской армии с нарисованной дебильной улыбкой и деревянным автоматом Калашникова на груди. И, кстати говоря, в том коридоре где он стоял, дверь была одна. А теперь – две.

Пытаясь найти ответы на все эти странные вопросы, Ольга ощутила боль в затылке, а следом услышала тот самый механический гул, про который уже успела забыть. Теперь он звучал гораздо ближе, будто за стенкой.

Пару часов она наматывала круги по коридорам, периодически дергая двери и поднимая трубку телефона, которая неизменно «отвечала» ей глухой тишиной. Все ее попытки осмыслить происходящее ни к чему не приводили и к исходу третьего часа она начала потихоньку отчаиваться.

В конце концов от одной и той же движущейся картины: коридор, коридор, манекен, часы, телефон, коридор, у нее закружилась голова, а в самой голове стали роиться паранойяльные мысли – например навязчивая уверенность в том, что при каждом ее проходе, манекен всякий раз чуть-чуть сдвигался в сторону первой двери.

Времени должно быть прошло и впрямь немало, потому что Ольга ощутила дьявольскую усталость, с которой уже не могла бороться. Она напилась холодной воды из-под крана в санузле, присела на пол поближе к часам и уложив голову на руки, сложенные поверх согнутых ног, мгновенно уснула, а теперь, проснувшись, обнаружила, что проспала три часа. Это уж выглядело совсем невероятным. Ольга была уверена, что прикорнула буквально минут на пять. Она посмотрела в другой конец коридора. Тень от манекена за углом стала как будто длиннее и почти касалась стены.

– Я маленькая мышка. – Раздалось вдруг откуда-то со стороны манекена.

Ольга, как пантера, моментально вскочила на ноги.

– Я маленькая мышка, серенькая мышка, крошечная мышка…

Тоненький голосок, словно и впрямь мышиный, перешел на шепот.

Ольга крадучись дошла до угла, выглянула в коридор с часами.

– Меня никто не видит. – Прозвучало теперь за спиной и будто прямо над головой одновременно.

Ольга обернулась – неизменное статичное пространство будто издевалось над ней.

– Я маленькая мышка, серенькая мышка…

Ольга миновала коридор с телефоном.

– Я маленькая мышка… – Впилось в самое ухо. – Пролезу я под дверью.

Остановившись у манекена, Ольга зажала уши, но голосок проникал прямо в мозг и мышка теперь шныряла и шептала у нее в голове. Ольга сжала уши руками что было сил, присев на корточки. Примерно через минуту ей стало казаться, что она слышит что-то еще. Какое-то дребезжание. Ольга опустила руки, так есть – телефонный звонок!

Она бросилась в соседний коридор, протянула руку к надрывающемуся телефону и… замерла. Как в кошмарном сне вспомнилось казавшееся теперь невероятно далеким прошлое, которое снова приобретало черты угрожающей реальности. Возникли несвойственные ей сомнения – не станет ли необдуманное решение причиной новых проблем? Однако дребезжащий телефон был так настойчив и искусителен, что Ольга схватила трубку и уже набрала в легкие воздуха, чтобы сказать «алло», но услышала чужой разговор. Двое мужчин болтали между собой.

– Волк с волчонком, лиса с лисенком, бобр с… слушай, ну сколько уже? Лет десять ведь прошло? – говорил один.

– С бобренком! Я тя умоляю, братан! – возражал другой. – Дело вообще не в ней, я тебе серезно говорю, я проверил, он внатуре приехал на электричках из Абакана в Москву… Лось…

– С лосенком. Ну и чего теперь? Ты этого лба в свою хрущевку поселишь? Заяц…

– Не…

– Тьфу ты! Еж с ежонком, белка с…

– Погоди-ка!

– Че?

– Тут кто-то есть.

– В смысле?

– На линии. К нам подключился кто-то.

– Да хорош, братан.

– Я тебе говорю. Эй! Тут кто-то есть?

– Слушай, ну хорош…

– Эй.

– Это я тут. – Робко сообщила Ольга.

– Вы кто? – спросил мигом ставший строгим голос одного из мужчин.

– Я… просто заблудилась тут.

– Где?

– Э-э. В части. В воинской части.

– У-у-у, это без меня. – Протянул один из голосов и с тихим щелчком отключился.

Оставшийся мужчина перешел на допросный тон:

– Как вы туда попали?

– Ну мы просто проходили мимо и решили зайти, посмотреть, ну вот и… а теперь меня тут кажется заперли.

– Но это невозможно.

– Ну, выходит я сделала невозможное? Простите… я просто хотела бы выбраться отсюда, только и всего.

– Вы не можете выйти?

– Нет, все двери закрыты.

– Так, для начала давайте убедимся, что это не ошибка.

– Как?

– Сообщите название точки.

– А как… сообщить?

– Название написано на телефонном аппарате, на обратной стороне.

– Секунду. – Ольга взяла телефон, перевернула, на крышке аппарата снизу была приклеена бумажка с названием цветка. – Эдельвейс.

– Странно. – Удивился мужчина. – Если это правда, то у вас большие проблемы.

– Большие?

– Вообще-то, девушка, вы незаконно проникли на секретный объект.

– Извините.

– Ну, извинениями вы тут точно не отделаетесь.

– Эх. – Картинно вздохнула Ольга.

– Ладно. Ждите пока.

– А чего… ждать?

– За вами придут.

– Придет кто-то из вас?

Мужчина неожиданно усмехнулся.

– Ну-у, это вряд ли. Ваш объект слишком далеко. За вами пришлют местную полицию.

Ольга едва не выругалась. Значит интуиция не обманула ее – из огня да в полымя. Хуже не придумаешь – местная полиция!

– Ждите. – Повторил мужчина и отключился. В трубке раздался щелчок и снова воцарилась тишина, словно это было нормально. Впрочем и работал-то он как-то странно – Ольга еще успела застать век дисковых телефонов краешком своего детства, и точно помнила, что спаренный телефон не может звонить, когда линия занята.

Она положила трубку и снова подняла. Затем попробовала набрать номер наугад, в том числе Нины Васильевны. Никакого эффекта.

Прошли мучительные пятнадцать минут в течение которых Ольга ходила по замкнутому коридорному квадрату по часовой стрелке, периодически хватаясь за голову и пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку в надвигающемся на нее кошмаре. И угораздило же ее опять вляпаться на ровном месте!

Ничего толкового не приходило в голову, она остановилась и подняв голову к потолку устало выдохнула. В это время в соседнем коридоре снова зазвонил телефон. Ольга сорвалась с места. Подбежала, схватила трубку.

– Але!

– Так, слушайте, – раздался в трубке все тот же деловитый голос, – я поговорил с руководством и в общем… поскольку объект числится недействующим, то возможно все обойдется малой кровью.

– Ох, спасибо!

– Но пока ничего не обещаю. Мы сейчас проверим кое-что и если предположение подтвердится, то мы сообщим вам, что делать дальше. Но, повторяю, не факт что получится. Пока даже не фифти-фифти. Так что ждите.

– Простите, а если подтвердится, значит полицию вызывать не придется?

Субъект на том конце говорил с кем-то, видимо прикрывая трубку рукой –слышался только невнятный бубнеж. Ольга кусала губы, терпеливо ожидая ответа.

Наконец, мужчина снова обратился к ней.

– Что вы говорите?

– Если все получится, то полицейские за мной не приедут?

– Не приедут. Мы просто проинструктируем вас как оттуда выбраться, но как я говорил, не факт, что это сработает. Объект старый. Короче говоря, ждите моего звонка.

– Большое спасибо!

– Пока не за что и… да, самостоятельно искать выход не пытайтесь – найти все равно не найдете, а оказанное доверие не оправдаете. Вы меня поняли?

– Да.

Мужчина снова исчез в тишине. Только где-то над головой опять заработал таинственный механизм.

Ольга постояла какое-то время перед телефоном, затем опустилась на пол рядом с тумбочкой, вытянула уставшие ноги и повернула голову к манекену, который был полностью виден с этого ракурса.

– Ну ты достал лыбиться! – погрозила она ему кулаком. – Чурбан бестолковый!

Прошло полчаса. Ольга пересела на другую сторону от тумбочки, чтобы лучше видеть часы. Когда они показали восемь, она ощутила первый укол страха – а что если никто не позвонит? Вдруг они выяснили, что ничего не получится и решили не звонить? Кто же любит сообщать плохие новости? Впрочем, она знала по меньшей мере двух таких людей, но этот тип казался нормальным. Нет, он конечно пытался строить из себя строгого начальника, но Ольга по-женски чувствовала, что он внутренне болеет за нее. Немного, но болеет. Ну, по крайней мере ей хотелось в это верить.

В конце концов, уже не в силах бороться с волнением, Ольга поднялась и принялась прохаживаться по коридору перед телефоном – от солдата-манекена до часов и чтобы хоть чем-то занять себя, помня настоятельный совет своего безымянного собеседника не пытаться самостоятельно искать выход, она попробовала хотя бы прикинуть где он тут может быть. В таинственные лазы в стене, потолке или в полу она не верила – это казалось ей как-то слишком банально. Скорее всего дело в дверях, одна из них вероятно ведет к выходу и вряд ли центральная, ведь помещения там окружены со всех стороны коридорами, хотя… За ними ведь может быть и лестница.

Очередной металлический скрежет навел ее на мысль – а что если дело в нем – в этом таинственном механизме?

Зазвонил телефон. Ольга бросилась к нему, схватила трубку.

Новый знакомый не стал томить (честь ему и хвала!):

– В общем, девушка, вы можно сказать в рубашке родились!

– Ух!

– Начальник дал добро и система на выход пока работает.

– Спасибо вам большое!

– Но есть одно условие.

Ольга затаила дыхание.

– Никакого упоминания кому бы то ни было о том, как вы сюда попали.

О боже, детский сад! Неужели он это всерьез?!

– Да разумеется! Я вообще никому никогда не скажу что даже была здесь!

– Имейте в виду, это не шутки. Вы не подозреваете с чем имеете дело.

– Я вас поняла.

– Так просто вы не отделаетесь. Как вас зовут?

Ольга на мгновение подняла глаза к потолку.

– Карина.

– Фамилия.

– Родионова.

– Адрес регистрации.

Ольга назвала адрес давно умершей подруги из Зимнего.

– Хорошо, теперь слушайте внимательно, Карина. В том месте где вы сейчас находитесь должны быть часы. Вы их видите?

– Да.

– Какое время они показывают сейчас?

Ольга повернулась к часам.

– Восемь тридцать пять.

– Отлично. Если там есть часы, значит есть и часовой, вы его видите?

– Часовой? В смысле… манекен?

– Какой манекен?

– Ну с деревянным автоматом.

– Да, это он. Он должен стоять между дверей.

– Так и есть! Стоит между двух железных дверей!

– Теперь слушайте еще внимательнее. Вам нужна будет левая дверь.

– Левая дверь… – Повторила Ольга. – Левая от меня или от него?

– Если встанете лицом к часовому, то левая от вас. То есть по вашу левую руку.

– Поняла.

– В девять ноль пять она откроется на двадцать секунд.

– В смысле…

– В девять ноль пять эта дверь откроется на двадцать секунд. За ней будет выход. Просто пройдете прямо и поднимитесь наверх по лестнице. Потом уйдете как пришли. Следите за часами! Не пропустите, потому что если пропустите ее открытие, новую попытку выхода мы организовать для вас не сможем.

Ольга ощутила прилив адреналина.

– В девять ноль пять дверь откроется, – повторила она, – а если часы спешат или что-то типа того?

– Они точные, но на всякий случай, можете начать проверять открыта ли дверь чуть раньше, но как только откроется – сразу уходите. Все понятно?

– Ух, вроде все ясно.

– Смотрите, Карина, помните об ответственности и больше не глупите!

– Спасибо вам большое еще раз. Мир не без добрых людей.

В порыве благодарности Ольга хотела спросить как зовут ее спасителя, чтобы поблагодарить от души, но вовремя поняла, что этот вопрос точно не для тех, кто работает на секретных объектах.

– Удачи. – Сказал таинственный собеседник, явив напоследок толику искренности, доказывающей что он и правда был на ее стороне.

Раздался щелчок и знакомая уже глухая тишина.

– Спасибо! – пропищала от радости Ольга и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять волнение, чувствуя себя словно перед стартом, она закрыла на секунду глаза и обернувшись на часы, подошла к двери. До открытия оставалось двадцать пять минут. Вероятно, эти двадцать пять минут станут самыми долгими в ее жизни. Ее немного беспокоило, что у двери не видно часов – для того, чтобы посмотреть на них, надо было подойти к телефону.

«Не загоняйся», сказала она себе и принялась расхаживать по коридору, поглядывая на часы. Как только наступит девять, она подойдет к двери, положит ладонь на дверную ручку и примется ждать, считая про себя. Продолжая делать глубокие вдохи, она немного успокоилась, абстрагировалась и даже удивилась тому, какая тут мудреная система. Действительно, секретный объект. Но теперь это точно не ее ума дело. Виктору можно посочувствовать, конечно – очевидно, он все же на верном пути, но она не может так много вывозить на себе, и пожалуй, хватит разбазаривать столь редкую в ее жизни удачу.

В этот момент вдруг зазвонил телефон. Ольга покосилась на него, шагнула и подняла трубку.

– Але!

– Карина, я забыл кое о чем предупредить.

– Да?

– Вы попали на объект случайно или вас кто-то привел?

Ольга растерялась – что сказать? Вдруг это проверка? И вообще к чему этот вопрос именно сейчас?

Военный словно разгадал ее панические сомнения.

– Я это к тому, что если вас кто-то привел, то держитесь от этого человека подальше.

– Это в каком смысле?

– В том смысле, что этот человек не тот за кого себя выдает.

– От… куда вы знаете?

– Значит, все-таки он привел вас?

– Ну… нет, мы просто вместе гуляли и…

– Инициатива забраться на секретный объект исходила от него?

– Да, но… у него был повод, и мы не знали, что это секретный объект.

– Где он сейчас?

– Тот человек?

– Да.

– Я не знаю. Поначалу мы были вместе, а потом как-то разминулись и я оказалась в этом коридоре, но его здесь нет.

– Хорошо. Но если он появится, повторяю – держитесь от него подальше, насколько это возможно!

– А что он натворил?

– Чем меньше знаете тем лучше, просто имейте в виду, он очень опасен.

– Спасибо, что предупредили, – растеряно произнесла Ольга.

– Удачи вам, Карина.

Телефон отключился.

На какую-то долю секунды Ольгу охватила паника, но она быстро взяла себя в руки. К черту, решила она про себя, в первую очередь надо выбраться отсюда, а во вторую – забыть все как страшный сон.

Стойко выстояв до девяти часов, она подошла к двери и положила ладонь на холодную ручку. Мягко потянула на себя. Закрыто. Ольга нервно выдохнула.

Прошла минута, в течение которой она восемь раз дернула ручку. Голова манекена располагалось близко от ее лица, нависая и расплываясь серым пятном. Ольга считала про себя. Отсчитав до шестидесяти, она снова потянула ручку. В этот момент позади раздался звук – открылась и закрылась дверь. Ольга чуть не подпрыгнула, отшатнувшись, она отошла в коридор с телефоном, но не увидела ничего необычного. Часы показывали начало десятого. Где-то девять ноль две. Ольга вернулась в коридор с часовым и вздрогнула – в соседнем углу стоял Виктор. Но стоял он довольно странно – лицом к стене и спиной к ней.

В груди похолодело, ручка вмиг стала скользкой.

Летягин тем временем спокойно стоял опустив голову и казалось что-то рассматривал в нижней части стены.

Ольга безотрывно с ужасом следила за ним. Она даже не представляла, что будет делать, если он обернется и только молила Бога, чтобы он стоял так пока дверь не откроется и она не исчезнет за нею. Она рванет отсюда, помчит во весь опор и больше никто ее сюда не затащит! Мучительно долго текли секунды, ладонь стала совсем мокрой и она дергала за ручку каждую секунду – закрыто, закрыто, закрыто!

– Я видел ее, – сказал Виктор, не оборачиваясь, – они все врут. Все врут.

Ольга начала кусать губы.

Летягин повернулся к ней, Ольга увидела мутный незнакомый взгляд – он все видел, но словно был далеко отсюда. Он смотрел куда-то поверх плеча Ольги и она невольно обернулась, а когда снова повернулась к Виктору, то увидела, что он уходит за угол. Вскоре послышался шум воды. Он в туалете. Ольга дернула ручку. Закрыто! Когда же наступит девять ноль пять?!

– Да открывайся ты уже!

Она уже не дергала, а просто тянула дверь на себя.

– От… кры… вай… ся…

Дверь перед ней распахнулась так легко, что Ольга едва не упала от мигом исчезнувшего сопротивления. В глаза ударил яркий свет. Она увидела простой десятиметровый коридор с лестницей в конце.

– Ольга, нет! – ворвалось в правое ухо.

В панике она рванула вперед, но выросшая справа тень набросилась на нее.

– Нет! – орал он.

Мелькнуло знакомое лицо.

Ольгу охватила ярость. Она не знала как закроется дверь, но наверняка там все продумано.

– Ольга, это ловушка! – кричал Виктор.

Что он несет?

Она оттолкнула его что есть силы и ворвалась в коридор, но в последний момент Виктор обхватил ее и с какой-то невероятной силой втащил обратно. Ольга заревела, как бешеная тигрица, но прежде чем она успела вцепиться своими длинными сильными пальцами в его лицо, он схватил одной рукой «часового» и швырнул его в коридор. Тот мгновенно исчез, Ольга успела заметить только как пропала на секунду лестница в конце коридора за поднявшимся полом, который теперь странно покачивался. В следующую секунду Летягин захлопнул дверь.

Увиденное за дверью, а также лицо Виктора – усталое, испуганное и встревоженное, а главное «живое» немного привело ее в чувство.

– Что это, бл… за херня?!

– Чувствуешь? – Виктор скосил взгляд на дверь.

Она почувствовала. Запах горелого пластика.

– О, боже!

– Я же кричал тебе что это ловушка!

– Ты?! Ты стоял как болванчик, уткнувшись в стену и нес какую-то дичь!

– Извини, – Виктор выдохнул, покачав головой, – с тех пор как пропала Настя, у меня обострились приступы сомнамбулизма. С детства не было этой херни.

Ольга тяжело вздохнула, руки ее дрожали.

– Это ты прости, чувак. Тот кто устроил это, сказал мне, что там выход откроется в девять ноль пять.

– Ты с кем-то общалась?

– Да, по телефону.

– Тут есть телефон?

– Да, но работает он только в одну сторону.

– Что он еще тебе сказал?

– Что ты не тот за кого себя выдаешь, и вообще какой-то опасный тип.

– Они знают что нас двое?! – Виктор оглядел потолок. – Значит тут есть камеры!

– Не факт, – устало сказала Ольга, – он это из меня вытянул. Поверить не могу! Значит, отсюда не просто хрен выйдешь, а нас снова пытаются убить?! А как ты сюда вошел?

– Там тоже нет выхода.

– Зараза!

– Без паники! Слышишь? – Виктор поднял палец и снова посмотрел на потолок.

– Чего?

Но она уже слышала. Единственный звук – этот проклятый лязг. Где-то рядом над головой.

– Это вертлюги. Тут вращающиеся блоки.

– Внатуре?

– Ага. Я понял как они чередуются и прошел так уже три блока, пока не очутился в твоем. Удивительно, что я понял все это во сне.

– То есть ты знаешь где выход?

– Тс! – Виктор снова поднял палец и скрежет раздался прямо у них над головой. – Выход здесь!

С этими словами Летягин дернул правую дверь и бросился вперед. Увидев коридор, по которому бежит Виктор, никуда не проваливаясь, Ольга бросилась следом. Краем глаза она заметила справа широкую дверь, которую они когда-то открыли большим ключом. Пробежав по коридорам, в которых как теперь казалось, они были вечность назад, Виктор с Ольгой выбежали в самый первый коридор, с фотографией не стене и курткой. Дверь в конце была чуть приоткрыта, в лицо дул настоящий уличный ветер.

Виктор не останавливаясь бежал к выходу, а Ольга замедлила шаг, не в силах оторвать взгляда от красной куртки, лежавшей на полу. Она осторожно обошла ее, будто страшась коснуться и перед тем как выйти обернулась, посмотрела на фотографию на стене. Куртки на фотографии теперь не было вообще, зато в коридоре стояла темная фигура – прямо на том самом месте, где сейчас стояла она.

Ольга развернулась и шагнула в свежий сумрак.

– Почему тут так темно?

– Уже ночь. – Ответила тень голосом Виктора.

Ольга задрала голову и увидела лунный серп в одном из узких окошек на вершине башни.

***

Услышав рычание мотора за спиной, Вол сам не зная почему прибавил газу на скутере и свернул на полузаброшенную дорогу, которая когда-то вела в бывшую деревню. Там по тропинке он мог срезать прямиком к окраине Зимнего.

Машина тоже свернула и вскоре догнала его. У Вола от страха горло свело – из окна поравнявшейся с ним «Тойоты» махал улыбающийся Разводилов, требуя остановиться и тут до Вола дошло, что зря он для дороги домой в последнее время выбирал безлюдные места.

Припарковавшись на обочине, Вол посмотрел на Разводилова, выбирающегося из «Тойоты», которую он остановил прямо на дороге, прекрасно понимая, что по ней от силы раз в сутки ходит какой-нибудь грибник.

– Братан, мне кажется или ты правда избегаешь меня? – Разводилов обошел скутер и хлопнул Вола по плечу.

Несмотря на улыбку, Разводилов был зол. Сегодня его ждала беседа с мэршей, и он прекрасно понимал, что одним искусным развешиванием лапши от этой змеи не отделается. У него самого как назло со странной парочкой ничего не вышло. В отделе все настороже – не подберешься, ни слова не вытянешь.

Давненько он не наблюдал такой суеты и напряга среди команды шефа. С одной стороны – вроде неплохо, что начальник перестал его дергать на неоплачиваемую «подработку», если бы конечно не мэрша со своим идиотским заданием. Вся надежда теперь на Вола, но судя по тому, как тот бегал от него последние дни, Разводилов догадывался, что и здесь все было глухо.

– Слушай, это вообще нереально, – сходу заявил Вол, – я пытался честно, клянусь, чуть сам не огреб. Джедай что-то заподозрил, когда я рядом терся и сразу взъелся на меня.

Разводилов снял шлем с головы Вола.

– Послушай, ты же сам знаешь Джедая, он может убить. – Испугался Вол.

– Уже не сможет, братан.

Вол попытался дать по газам, но Разводилов опрокинул его вместе со скутером. Вол тут же вскочил и бросился в лес. Длинноногий Разводилов быстро догнал его, повалил и усевшись на него замахнулся, но Вол вдруг что-то закричал:

– Погоди! Погоди! У меня кое-что есть!

Разводилов опустил руку и вцепился Волу в горло.

– И какого хрена ты сразу не говоришь об этом?!

– Я не знаю, может, это не связано, но…

– Говори!

– Короче, пару недель назад под фундаментом старой общаги нашли труп с распиленным черепом. Общагу готовили для зареченских переселенцев, но из-за трупа ее открытие задержали на сутки.

– И зачем мне эта хрень? – Разводилов сжал пальцы.

– Дело так и не завели, его вообще нет в реестре! Как будто и тела нет, но оно есть. То есть было.

Разводилов ослабил пальцы и слез с Вола. Косвенно его слова подтверждались тем, что о найденном трупе в отделе Разводилов точно узнал бы, если конечно Вол не соврал или не напутал что-то.

– Кто нашел труп?

– Говорят, старый алкаш Сидор.

Разводилов прищурился.

– Это который одноглазый?

– Да. Его там вроде наняли откопать шурфы и он вызвал патруль.

– Как ты узнал об этом?

– Ты же сам сказал мне греть уши! Вот я и грел. Я между прочим чуть не спалился! А сейчас они все на взводе реально!

– Ну?

– Банан с Ильдаром трепались по пьяни, когда вышли покурить. Не знали, что я стою за углом.

Разводилов задумался. Все это конечно странно, но при этом походило на правду, учитывая, что Вол назвал Ильдара. Вряд ли ему самому удалось бы все это сочинить. Дело, конечно, странное. Зачем скрывать труп, да еще старый, если только…

– Ладно, – полицейский поднялся и склонившись над Волом нацелил указательный палец ему в лицо, – даю тебе еще два дня. Это последний мой тебе подарок. И больше не бегай от меня.

Оставив испуганного Вола на краю леса, Разводилов поехал в южную часть города, где за старой железной дорогой доживал последние деньки небольшой частный сектор.

Остановив машину в начале грунтовки, он прошел мимо покосившихся развалюх, черных бревенчатых изб с кривыми оградами, за которыми гниющая мертвая листва прятала вековой мусор. У самого жалкого домика он остановился, поглядел по сторонам, затем пересек дворик, усеянный пустыми бутылками и постучал в грубо сколоченную дверь, прислушался – тишина, поколотил еще носком ботинка – бестолку; заглянул в мутное окно – за разводами сплошная темень.

Разводилов, знавший, что некоторые люди имели привычку затаится в доме в надежде, что от них отстанут незваные гости и потому продолжал колотить в дверь еще около минуты. Однако, все же каким-то полицейским чутьем он понимал, что дом был пуст и не просто пуст, а пуст уже давно.

– Уехал Сидор. – Раздался скрипучий голос справа.

Разводилов повернул голову и увидел старика за оградой – в телогрейке и ушанке, такого же серого цвета, как перегной под его ногами. Возможно, поэтому Разводилов его не сразу заметил.

– Куда уехал?

– К дочери.

– Давно?

Старик махнул рукой и извлек из кармана трясущейся рукой пачку «Примы».

– Две недели уж нет. Точно к дочери умотал, куда еще…

Разводилов снова посмотрел на дверь.

– Ключи вот только забыл оставить.

– Че? – насторожился Разводилов. – Какие ключи?

– Ключи мне обычно оставляет, чтоб по пьяни не прое..ать. – Беззубо улыбнулся старик.

Когда Разводилов садился в «Тойоту», раздался звонок с «неизвестного номера». Властный голос велел немедленно ехать на старую лодочную станцию. Разводилов выругался и завел двигатель, бросив смартфон на сиденье, рванул с места.

На лодочную станцию он приехал через пятнадцать минут, припарковался, бросил смартфон в бардачок, как было указано и направился к бывшему пирсу. Справа возникла крупная фигура в проеме заброшенного сарая. Разводилов узнал охранника мэрши и свернул к нему. Тот кивнул и исчез в помещении.

– Руки, – сказал охранник, когда Разводилов вошел в тесный сарай.

Разводилов нехотя поднял руки и охранник довольно грубо и обстоятельно облапал его с головы до ног, после чего протянул ему копеечный мобильник «Дигма», который почти наверняка будет уничтожен, как только Разводилов услышит по нему очередную порцию угроз.

– Слушаю.

***

Юлия Вадимовна сумела немного выиграть время, сославшись на обоснованную осторожность собственных действий и нездоровую суету в городской полиции. Марку Анатольевичу было сообщено что у Ермилова тоже пока ничего нет на таинственную парочку, все его подчиненные «в мыле» и сам он теряет терпение (последнее Юлия Вадимовна присочинила). Информацию о трупе с распиленным черепом, найденном под фундаментом бывшего общежития она припасла напоследок в надежде смягчить отсутствие хороших новостей, не особенно при этом рассчитывая на результат, но Марк Анатольевич неожиданно оживился.

– Я правильно понимаю, что полиция скрывает факт нахождения трупа с признаками насильственной смерти?

– Более того, мой человек говорит, что свидетель нашедший тело, пропал без вести в тот же день и он почти уверен, что его нет в живых.

– А вот это дело, Юля! – неожиданно обрадовался Марк Анатольевич. – Если они это скрывают значит замешан кто-то из них или… и того лучше! Это нам на руку. Вот что, Юль Вадимовна, пускай твой человек покопает и в этом направлении. Надо обязательно узнать чей это труп. Если надо я помогу с ДНК.

Юлия Вадимовна подошла к окну. Из-под навеса выглядывал капот «Туарега», криво припаркованный мужем три месяца назад. «Вечером все равно в город ехать», сказал он тогда, а через десять минут лег на полосатый диван.