Лесков выглядел как человек, совершенно не разбирающийся в литературе. Больше как менеджер по продажам. Я ему не дал бы и тридцати пяти. Он вальяжно сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и рассказывал слушателям о своей новой книге.

– «Сказки наоборот» – городское фэнтези, которое, в отличие от моей первой книги, имеет цельный сюжет, неоднозначных главных героев и, конечно же, персонажей славянской мифологии.

В зале библиотеки было не больше двадцати человек, но все слушали Лескова с открытым ртом, улыбались и аплодировали, когда это было уместно. Готов поспорить, что половина из собравшихся – его друзья и знакомые. Пригласил их для иллюзии толпы. Книги Юрия по-настоящему были интересны только нам с Филином. И то только одна – «Мифы проклятого века», в которой образ тварей был изображен с пугающей доскональностью.

Филин, не выдержав и десяти минут скучного собрания, поднял руку.

– Да? – Лесков показал на Филина и упёрся локтями в колени. – Слушаю.

– Вы когда-нибудь сталкивались с нечистью? – с серьёзным лицом спросил Сергей.

Всегда поражался его умению спрашивать в лоб. Не давать оппоненту путей к отступлению.

Лесков засмеялся. Несколько человек обернулись в нашу сторону.

– Конечно, – улыбнулся он, – думаю, каждый человек так или иначе сталкивался с ней. Я, например, каждый день борюсь с чудовищами. Теми, что живут внутри.

Он сделал паузу, давая публике проникнуться его речью.

– Что касается вампиров, оборотней и вурдалаков – то это просто персонажи славянской мифологии, верно? Если бы кто-то и встречался с ними, то наверняка уже заперт в четырёх стенах.

Думаю, на этих словах нужно было встать и ткнуть его носом в фотографии Гундыра. А голову посыпать пеплом Маши, которую убил Кощей.

Филин тяжело вздохнул. Он был на грани – флюорит в его кармане начинал проявлять себя.

Когда публика утратила к нам интерес и продолжила слушать пафосные речи автора, Филин еле слышно сказал:

– Брехня. Этот тип явно что-то знает.

– И как нам заставить его говорить правду?

Сергей опустил взгляд на пояс. Под футболкой у него был пистолет. Глупо было притаскивать оружие в библиотеку, но кто знает, кем может оказаться Лесков.

Женщина спереди кинула в нашу сторону испепеляющий взгляд и жестами попросила быть тише. Похоже, только мы вдвоём нарушали пропитанное ложью выступление.

– Вас интересует что-то ещё? Молодые люди?

Автор обратился к нам с такой интонацией, с какой учительница просит мешающих уроку учеников рассказать, над чем они смеются.

– Нас интересует ваша книга «Мифы проклятого века», – в этот раз слово взял я, – на моей памяти не было авторов, которые так подробно и красочно рисовали… существ. Вы сами придумывали образы? Кощея, например?

Лесков явно занервничал. Отряхнул рукава, поправил галстук.

– Прошу меня простить, – сказал он, – но здесь мы говорим только о книге «Сказки наоборот». Время, как никак, ограничено, – ответил он, ткнув пальцами в часы.

Филин посмотрел на меня, и я догадался, что он хотел сказать – время действовать по-плохому.

***

После нашего «небольшого конфликта» с Филином, я рассказал ему всё, что узнал от Кристины, и где взял книгу. Информацию про то, что наше путешествие обречено, потому что, сломав иглу, мы уничтожим мир, Филин не воспринял. Лишь откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Ты уверен? – только и спросил он.

– Нет, но… что нам ещё остаётся? Чему верить?

– То есть, по-твоему, Кощей не убил нас только потому, что хочет, чтобы мы убили его? Что за бред?

– Не я это придумал. Так сказала Кристина. Так написано в книге. Зачем ему ещё оставлять нас в живых, подкидывать подсказки?

– Да хрен его знает.

– Поэтому пока будем ориентироваться на то, что есть.

Проштудировав страницы автора книги в социальных сетях, мы узнали, что скоро у него состоится презентация новой книги в местной библиотеке.

Туда мы и направились.

***

Пока мы ждали Лескова на парковке, уже стемнело. Филин одну за другой выкуривал сигареты и стоял с таким видом, будто собирается пустить пулю в голову Юрия, как только тот выйдет.

Но когда он вышел из библиотеки, Филин сказал лишь:

– Живее, за ним.

Теперь мы были преследователями. Главное, чтобы не было как в прошлый раз, когда мы спутали человека с монстром.

– Можешь даже не говорить про дурное предчувствие, – сказал я Филину, не отрывая взгляда от дороги. – Теперь оно есть и у меня.

– Не понимаю, как те люди вообще могли его слушать. Сплошное позёрство. Я даже, блядь, не уверен, что он автор «Мифов».

– Книга вышла семнадцать лет назад. Лескову на тот момент было, по моим подсчётам, не больше двадцати.

– В том-то и дело! – Филин ударил по панели. – В двадцать лет написать грёбаный «Некрономикон», только со сказочными существами! Либо он гений, либо лжец.

Больше часа мы следили за Лесковым, уже давно выехав из Москвы. На улице стояла ночь. Номер машины едва было видно из-за моросящего дождя. Но отступать было поздно.

– Если он сейчас приведёт нас к хижине Кощея… – сказал Филин. – Не знаю, что я с ним сделаю.

– Круг замкнётся, – усмехнулся я.

Но всё было похоже именно на то. Когда дорогу начал окружать не мегаполис, а жуткий тёмный лес, Лесков остановился на обочине. Мы притормозили в двадцати метрах позади.

Лесков вышел из машины под дождь. Открыл багажник и достал оттуда продолговатый предмет, который было трудно разглядеть в свете фар за пеленой дождя. Юрий развернулся и пошёл в нашу сторону. Мы сразу сообразили, что в руке у него бита, и настроен он крайне недружелюбно.

– Вы, придурки! Какого хера вам надо?! – он закинул биту на плечо, но вызывал больше смех, чем страх. Вряд ли он когда-нибудь использовал эту биту для мордобоя.

Мы пулей выскочили из машины. Перед нами стоял разъярённый человек с оружием, но, зная, что у Филина за поясом пистолет, а в кармане – флюорит, бояться Лескова было глупо.

– Вы же те идиоты из журнала, да? – он показал на нас битой. – Я сразу узнал! Что вам надо?! Ищите улетевшего от вас ручного питомца, Гундыра?

– Нам надо, чтобы ты сказал правду о «Мифах проклятого века»! – крикнул Филин. – Это ведь не ты её написал?!

– Какое вам, нахуй, дело до этого?!

Мы с Филином переглянулись и кивнули друг другу, в знак подтверждения того, что этому психу можно сказать правду.

– Мы пытаемся убить Кощея, – сказал я.

Лесков рассмеялся.

– Убить кого?! Кощея?! Вы че, сказок начитались? Пытаетесь убить того, кого не существует?

– Хорош херню нести! – ответил Филин. – Тебе ли не знать, что твари реальны.

– Это вы в моей книге вычитали?

– Ты уверен, что это твоя книга?

Лесков перестал смеяться, перекинул биту из руки в руки.

– Значит так, придурки. Я сейчас сажусь в машину и еду домой. Если вы продолжите меня преследовать, сильно об этом пожалеете.

Он развернулся, но не успел дойти до машины, как Филин вытащил пистолет и направил ему в спину.

– Значит так, придурок! – сказал он.

Лесков развернулся и, когда увидел оружие, понял, что битой он справедливости не добьётся.

– Сейчас ты садишься в машину и везёшь нас к настоящему автору «Мифов». Если этого не произойдёт, я прострелю тебе, нахер, колено.

Автор развернулся и попытался добежать до машины, но Филин остановил его выстрелом в воздух. Сергей подбежал к Лескову, схватил его за шиворот и упёр дуло в висок.

– Что конкретно из сказанного тебе непонятно?!

Бита выпала из рук Юрия, а сам он стал похож на жалкого котёнка, которого бросили на дороге. Промокший смокинг, слипшиеся волосы. Автор взглядом умолял не трогать его. Он поднял руки в знак того, что сдаётся.

– Ладно, хорошо! Хорошо! Только убери это!

Теперь он был наш. И он расскажет правду о Кощее и остальных тварях. Смутило меня в его действиях только одно. Перед тем, как сесть в машину, он многозначительно посмотрел на часы и выдохнул.

Филин сел на заднее сиденье в машину Лескова, чтобы у того не было соблазна уехать или позвать на помощь. Я следовал за ними. Двигались мы крайне медленно. Лесков петлял, выбирал самые длинные маршруты, и для меня оставалось загадкой, для чего он так старательно тянет время. Только спустя полтора часа мы доехали до места.

Машина Юрия остановилась перед воротами двухэтажного особняка, который не примыкал к частному сектору, а стоял поодаль, окружённый с трёх сторон лесом. В свете луны дом выглядел словно замок самого Графа Дракулы.

Лесков открыл ворота, и мы въехали на территорию. Филин первым вышел из машины, всё ещё держа его на прицеле. Свет в окнах дома не горел, только со второго этажа исходило слабое свечение. Из трубы валил дым.

Лесков вышел из машины и жестом показал на дверь.

– Прошу, – со всей учтивостью сказал он, хотя было заметно, как его рука подрагивает.

– Ты первый, – ответил Филин, – и даже не думай что-нибудь выкинуть.

Юрий провёл нас внутрь. Хоть снаружи дом и казался величественным, внутри создавалось впечатление, что тут не было ни одной души уже несколько лет. Толстые слои пыли на покосившихся картинах, потрескавшиеся в нескольких местах деревянные шкафы.

Перешагнув порог, я наступил во что-то мягкое. Насколько мне давал разглядеть свет луны, бьющий в окно, то под ногами валялась куча порванных тряпок. Это было не единственной странностью – тряпки были везде. На стенах висели простыни, клочки одежды, на кухне было разложено одеяло.

Лесков проводил нас на второй этаж, где всё выглядело чуть более привлекательно. В гостиной был растоплен камин, создающий ощущение уюта и доброжелательности.

– Присаживайтесь, я его позову, – сказал Юрий, показав на диван.

– Кого?

– Автора «Мифов». Вы же з-за этим приехали?

Ни у меня, ни у Филина не нашлось слов, чтобы возразить. Лесков играл на своей территории, но чувствовал себя неуверенно, заикался. Нам просто было интересно, что будет дальше. Сами того не осознавая, мы стали зрителями какого-то странного и жуткого представления.

Лесков постучал в закрытую дверь и приоткрыл её.

– Пап? Это я. Я не один.

Не дожидаясь ответа, он сел в кресло рядом и стал ждать.

Из комнаты донеслось ворчание и скрип половиц. Дверь открыли с той стороны, обнажив темноту пространства. В проёме показался человек на инвалидной коляске. На его лице были складки из морщин, взгляд выражал явное недовольство, короткие седые волосы стояли дыбом. Но то, что бросилось в глаза первым – это ружьё, которое старик держал в руках, направляя дуло на нас.

Филин крепче сжал пистолет, так, что его вены на руке вздулись.

– Брось оружие, – спокойно сказал человек, – не успеешь и глазом моргнуть, как я прострелю башку твоему другу, – он прицелился в меня.

Впервые я наблюдал, как Филин сдался. Пошёл на поводу у сумасшедшего старика. Он положил пистолет на пол. Лесков тут же вскочил с места и забрал его. Отлично. Теперь из козырей у нас остался только флюорит. Но вряд ли бы он помог против двух психов со стволами.

– Зачем пожаловали? – спросил старик. – Вряд ли вас Юра приглашал на чай.

– Хотели узнать больше про «Мифы проклятого века», – ответил Филин таким тоном, будто общался со старым другом.

На удивление, он вёл себя спокойно, несмотря на действие камней в его кармане.

– Вы её написали? – спросил Сергей.

Старик бросил гневный взгляд на Лескова, но тот лишь пожал плечами.

– Я тебе говорил, что это до добра не доведёт?! Сколько их ещё таких появится в моём доме?

– Каких «таких»?! – я влез в их разговор.

Человек в инвалидном кресле испепелил меня взглядом, но сдержался от нравоучений.

– Искателей грёбаной справедливости, – он закашлялся, – дайте угадаю – вы столкнулись с чем-то потусторонним и теперь пытаетесь найти ответы?

– Мы лишь хотим отомстить, – сказал Филин.

– Отомстить кому? Существам, которые способны к перерождению? Существам, которые живут уже сотни лет и в десятки раз сильнее человека?

– Отомстить Кощею.

– О, Кощею, – старик улыбнулся и не сдержал смешок, – то есть на мелочёвку не размениваетесь? Сразу выбрали Бессмертного?

– Не такого уж и бессмертного, судя по всему.

– Слушайте, – судя по голосу, старик расслабился и уже не хотел вынести мне мозги двустволкой, – с чем бы вы там не столкнулись до этого… то, куда вы собрались – куда опаснее. Вы уверены, что вернётесь живыми?

– Вы не первый, кто нам это говорит.

– И кто же был первый?

Я замолчал, посмотрев на Филина.

– Кощей, – опустив взгляд, ответил тот.

– Он много чего говорит. Но не всему стоит верить. Как и Дьявол, он почти всегда лукавит.

– Это он вам сказал про иглу, способную уничтожить мир?

Пришло время Лескова-старшего замолчать. Он поджал губы и опустил глаза.

– Да, – ответил он.

– И вы поверили ему?! – вскипел Филин, чуть не вскочив с дивана. Но, вспомнив про пистолет и ружьё, направленные на него, сел обратно.

– Но вы же тоже поверили моим словам из книги. Поэтому вы и здесь.

Старик выдохнул и вытер ладонью капли пота, стекающие по вискам.

– Гундыр, с которым вы столкнулись – меньшая из проблем. Зря вы рассказали об этом миру.

– Кто бы говорил, – усмехнулся я, намекая на «Мифы», изданные тысячными тиражами.

Лесков-старший бросил взгляд на сына. Тот ёрзал в кресле, не находя себе места.

– Постойте, – на лице Филина появилась злорадная ухмылка, – он что, издал книгу без вашего согласия?

– Он нашёл черновик. Я писал эти проклятые мифы в стол. Только для того, чтобы заглушить боль. Но Юра… Юра увидел в них потенциал. Решил, что разбогатеет на продажах. Вот только теперь это уже не сказки, а пособие для юных охотников за привидениями, вроде вас.

Он отложил ружьё и посмотрел мне в глаза.

– Я же знаю: вас ненавидит общество. Вас гнобят в выпусках новостей! Ещё немного, и вы станете изгоями, как я! Будете жить в чёртовом лесу и ездить на инвалидной коляске! Вы этого хотите?! Время остановиться и оставить всё как есть. Невозможно! Остановить! Зло! – из его рта брызнули слюни. Старик стукнул кулаком по подлокотнику и схватился за сердце, словно пытаясь его успокоить.

– Вы… уверены? – спокойно спросил я, не обращая внимания на его истерики.

– Я однажды уже пытался.

Юрий дрожащими руками сжимал пистолет и то и дело поглядывал на часы, словно опаздывал на собеседование. Только мы не понимали причину его волнений. Он что, боится родного отца?

Лесков-старший выдохнул и, откинувшись на спинку, достал из-под футболки ключ, висящий на шее.

– Это, – сказал он, – Кощеев ключ. Только им можно открыть сундук с иглой.

При виде большого золотого ключа у меня глаза полезли на лоб. Вот отгадка. Мы как никогда были близки к тому, чтобы убить Кощея. Филин, судя по взгляду, тоже занервничал.

– Когда родился Юра, – продолжил Лесков, – я тоже сражался с нечистью. Убил не одну тварь из потустороннего мира. Но когда уже подбирался к Кощею… он забрал у меня жену… разорвал её на куски, – на его глазах появились слёзы, – я отдал всё, чтобы найти грёбаного старика. Пожертвовал ноги русалкам ради этого ключа. Но стоило мне найти сундук… Нет, Кощей не останавливал меня. Просто наблюдал за тем, как я разбиваю яйцо и держу в руках его смерть.

– Давай, – сказал он, – убей всё живое на этой планете

– Он убедил меня, что игла – основа мироздания. И, если сломать её, умрёт не только он. Умрут вообще все.

– Зачем вы ему поверили?! – прервал его монолог Филин.

– А что мне оставалось? Рискнуть? В твоих руках судьба всего человечества, и ты готов пожертвовать им ради смерти Кощея?! Но человечество мне было не так интересно, как… сын. Вот только ему теперь насрать. И на меня, и на человечество.

Старик бросил взгляд на Юру, но тот ни на каплю не проникся речью отца. Лишь нервно вцепился в кресло и выпученными глазами смотрел на часы.

– Я сдался. Как жалкий мальчишка расплакался на той горе и выронил иглу. А Кощей, словно заботливый дедушка, подошёл ко мне.

– Ты сделал правильный выбор, – сжимая в моей ладони ключ, сказал он, – держи и не допусти того, чтобы кто-нибудь ещё раз добрался сюда. Ты же не хочешь потерять сына?

– Это всё отлично, – сказал Филин, – но вот только мне нечего терять! У меня никого не осталось! Кощей сжёг мою дочь, разрушил семью, бывшая хочет меня убить, а прохожие тычут пальцем, вспоминая грёбаную статью про Гундыра!

– У тебя никого не осталось… – ответил старик, – а у других? Подумай о сотнях тысяч других любящих отцов. Подумай о детях, которые не доживут до совершеннолетия. Каково им? Они хотят, чтобы ты сломал иглу?!

– Да срать я хотел на остальных!

– Ты не понимаешь! Это всё равно, что сражаться со смертью. Почему, когда у тебя умирают родители, ты не стучишься в небеса, не рвёшься отомстить Богу или Дьяволу?! Потому что смерть – это естественный процесс. Так почему ты хочешь уничтожить зло?! Ты вторгся на территорию мифов и устанавливаешь тут свои правила!

– По-моему, это мифы вторглись на мою территорию! И забрали у меня дочь!

– Серёг, – попытался успокоить его я, – может… и правда?

– Что «правда»?! – вскипел Филин. – У тебя, как я понимаю, тоже нет никого, ради кого бы стоило жить. Так какого хера ты слушаешь этого деда?

– Но… уничтожить целый мир?! Ради чего?!

– Ради того, чтобы этот чёрт больше ни у кого не смог отнять близких людей!

– Но так никого и не останется, и в этом будем виноваты мы, ты не понимаешь?!

– Послушай друга, – обратился Лесков к Филину, – дело говорит.

– Этот друг и сам был не против нашего плана. Только сейчас зассал!

– Я был под действием флюорита, ровно, как и ты сейчас!

– О, флюорит, – старик рассмеялся, – понимаю. Опасная вещица.

Но никто не обратил на его замечание внимания. Филин сидел как на пружинах, готовый накинуться на меня голыми руками.

– Не знаю, как ты, – сказал Филин, – но я остановлю зло, чего бы мне это не стоило.

Лесков глубоко вздохнул и спрятал ключ под футболку.

– Идите, ребятки, домой. И не лезьте туда, где вам не место!

Филин вскочил с дивана и ткнул на старика пальцем.

– Как ты готов на всё ради сына, так я готов на всё, чтобы восстановить справедливость! И если ты не отдашь нам ключ по-хорошему, я вырву тебе глотку и заберу его сам!

На что Лесков-старший лишь добродушно улыбнулся. Он смотрел на Филина как на маленького капризного ребёнка.

Юрий тоже вскочил с кресла.

– Давайте все успокоимся. Я сейчас принесу всем воды. Хорошо?

Никто ему не ответил. Комната погрузилась в тишину. Филин с Лесковым так и смотрели друг на друга, прожигая взглядом.

Сначала мы услышали, как захлопнулась дверь, чуть позже – как завелась машина. В окно я увидел, что улицу осветили фары, и Юрий уехал.

– Что? Почему он уехал?

– Потому что, – спокойно сказал старик, – он уже знает финал моей встречи с Кощеем. К несчастью для вас, вы тоже узнаете его, как только пробьёт полночь.

Если верить большим часам, висящим на стене, до полуночи оставались считанные секунды. Картина начала проясняться – тряпки на стенах, ключ, который Кощей бы не отдал первому встречному даром, Юрий, тянущий время. Он знал, что если мы окажемся здесь в полночь, нас… сожрут?

Не дожидаясь того, что Лесков превратится в оборотня, демона или вампира, мы бросились наутёк. Уже на бегу услышали звонкий рык, отдающийся эхом от стен.

– Сюда! – крикнул Филин, и, схватив меня за руку, потянул в сторону металлической двери.

Нечеловеческий громкий топот был уже близко. Мы не успели закрыть дверь, как в проёме показалась волчья пасть, брызжущая слюной. Филин закричал и навалился на дверь. Мы заперли её на три железных засова. Раздался такой стук, словно с той стороны её пытались выбить кувалдой.

Я упал с лестницы и обнаружил себя на полу в полнейшей темноте. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Оно билось в десятки раз чаще ударов, раздающихся по двери. А дикий волчий вой с той стороны давал понять, что живыми мы отсюда не выйдем. Я снова столкнулся с воплощением моих детских кошмаров. С монстрами, живущими под кроватью. Только в этот раз прятался я. Настоящая угроза таилась в доме.

Глаза ослепил яркий свет, когда Филин нашёл выключатель. Он стоял на лестнице и выпученными глазами смотрел на дверь. Впервые я увидел, как Серёга крестится.

– Ёбаный Лесков! – заорал он, придя в себя. – Нам хана! Он загнал нас в ловушку!

Комната, в которой мы оказались, была похожа на обустроенный подвал. В углу стоял матрац, рядом – стол с кучей разбросанных листов, на полу пылились инструменты в ящиках.

Филин бросил флюорит на стол и наконец выдохнул. После злости всегда приходит опустошение. Здравый рассудок заменяет эмоции.

– Нужно искать выход, – переведя дыхание, сказал я.

– Выход тут похоже только один – в пасти этого оборотня!

На разбросанных листах были детские рисунки волка в человеческий рост, стоящего на двух лапах. Рядом были уже выцветшие надписи.

– Это не оборотень, – сказал я Филину, подняв листок перед его лицом, – это волколак.

– Пиздец, – он схватился за голову и начал ходить из стороны в сторону.

Рядом с рисунками валялись старые, потрёпанные временем письма.

Может, хоть в них найдутся ответы, как убить тварь?

***

Привет, пап.

Пишу, чтобы ты знал, что у меня всё получилось. Наконец договорился с издательством о выпуске твоей сраной книги. Помню, ты настойчиво просил не делать этого, но мне плевать. Я считаю, что заслуживаю популярности после того, через что мне пришлось пройти.

Проще всего пудрить людям мозги историями про нечисть. Особенно, если они никогда с ней не встречались. Но это не про меня, верно?

Я ненавижу тебя за то, что всё моё детство было наполнено не игрой с ребятами, детскими радостями и вкусным мороженым, а жуткими рассказами о тварях и охотой.

Помню, как ты после смерти бабушки забрал меня и в первую же ночь отвёл в тот чёртов подвал. Сказал, чтобы до рассвета я ни при каких обстоятельствах не покидал его. Сказал, что я могу слышать крики, скрежет и топот сотен ног, но я не должен оттуда выходить. Сказал, что если выйду, больше никогда тебя не увижу.

Мне было страшно. Очень.

Я надевал наушники и включал музыку, чтобы заглушить жуткие звуки. Но это не помогало. Я плакал и не мог уснуть. На утро ты выпускал меня и вёл себя так, будто ничего не случилось. Но я знал, что следующей ночью окажусь там снова.

***

– Серёг, посмотри. Это письма Лескова.

Я обернулся на Филина, но тот сидел на матрасе, уставившись в одну точку. Нехотя он поднялся и подошёл к столу.

– Получается, Лесков всю свою сознательную жизнь ночевал в этом подвале, – сказал он, прочитав.

– Ага, пока не вырос, не нашёл черновик «Мифов» и не смотался из дома.

Я даже не представляю, через что пришлось пройти ребёнку, который каждую ночь прятался в подвале от волколака. Каково это – жить бок о бок с монстром?

***

Я никогда тебе не рассказывал о том, что пережил, когда встретился лицом к лицу с твоим волчьим воплощением. Ты знал, что я тебя увидел. Но ты хоть раз спросил, что я чувствовал?

Однажды я вышел за дверь. Шум прекратился, и я думал, что снаружи безопасно. Вся мебель была исцарапана, посуда разбита, картины валялись на полу. Я выглянул в окно и закричал: во дворе огромное животное, похожее на волка, разрывало на куски собаку соседей. Не откусывало от неё части, а рвало звериными лапами. Услышав мой крик, волк обернулся и заметил меня. Его глаза были похожи на две ярких жёлтых точки. Когти и клыки были в крови. Животное тяжело дышало и не отрываясь смотрело на меня. Со слезами на глазах я развернулся и убежал в подвал.

На следующее утро ты признался, что это был ты. Мой отец – волколак. Прикольно узнать такое, когда тебе десять лет, правда? Я слышал сотни оправданий, что таким тебя сделали не по твоей воле. Это сделал Кощей. Кощей-кощей-кощей. Я только, блядь, и слышал от тебя, как ты ненавидишь его. Но ничего не делаешь. Бережёшь этот ключ как зеницу ока.

Знаешь, что я тебе скажу? Ты трус. И всегда таким был.

В тот день ты показал мне книжку с русскими сказками. Ту страницу, где было изображено существо, больше похожее на воплощение Смерти.

– Вот почему я строго запретил тебе выходить за дверь по ночам, – сказал ты, – твоя жизнь в опасности.

С того дня всё стало ещё хуже. Каждое утро на рассвете ты отводил меня в лес и учил стрелять из лука, затачивать колья, орудовать топором. Но всё, чего я хотел – это свалить из этого леса, этого дома. Сбежать подальше от монстра-отца. И я наконец сделал это.

Да, я трус, пап. Весь в тебя. Именно поэтому я так и не смог тебя убить. Хотя мог бы. Мне ничего не стоило. Я даже хранил в том подвале заточенные колья. Но я не стал этого делать. Потому что хотел нормальной жизни. Слышишь? Нор-маль-ной. Той, где нет волколаков и Кощея. А твоя книжка мне поможет стать известным и богатым. Издательство готово оторвать её с руками.

И, кстати, если не хочешь, чтобы однажды днём, когда ты будешь спать после ночных кровавых боен, я вонзил тебе в сердце кол, ты напишешь ещё. Что тебе ещё одному делать в лесу?

Если откажешься, я убью тебя, а ключ продам психам на каком-нибудь аукционе.

Всего хорошего, ссыкло.

***

– Ну что, ты всё ещё считаешь, что мы всё делаем зря?! – спросил Филин.

– Не знаю. Но Кощей – тот ещё подонок.

Мы обшарили подвал и нашли коробку с кольями, про которую писал Лесков. И если мы не хотим проторчать здесь до рассвета, нужно срочно что-то делать.

– Ты открываешь дверь, – сказал Филин, сжимая в одной руке флюорит, в другой – заточенный кол, – я вонзаю в него эту палку, как только он появится.

– Ты псих, Серёг?! Он сожрёт тебя!

– Пусть попробует, – уверенно ответил Филин. – К тому же, ты подстрахуешь.

Он кинул мне второй кол. Ни пистолета, ни серебряных пуль у нас не было, пришлось довольствоваться малым.

Вспотевшими руками я отодвинул первый засов. Рычание стало ближе. Волколак наверняка почувствовал свежее мясо.

После того, как второй засов был отодвинут, в дверь ударили с такой силой, что меня чуть не отбросило. Филин стоял наготове. Его губы были сжаты, ноги дрожали. Всё, что нам оставалось, это молиться.

Я убрал третью щеколду и распахнул дверь. Волколак пулей влетел в подвал и накинулся на Филина. Всё, что я успел заметить, это огромный серый шерстяной комок, пролетевший мимо с нечеловеческой скоростью. Сергей, сжимая перед собой кол, упал на пол под мощными лапами монстра. Я подбежал сзади и вонзил в спину чудовища кол.

Волколак замер. Филин скинул его с себя, пытаясь перевести дыхание. Из груди и спины зверя торчало два окровавленных кола. Он лежал на спине и тяжело дышал. Мы стояли перед ним и смотрели на это умирающее от боли чудовище. Его пасть была раскрыта, обнажая длинные клыки. Из неё доносились хриплые животные стоны. Филин подошёл и сорвал у него с шеи ключ.

Как только мы решили, что опасность миновала, волк вскочил на задние лапы и уставился на нас. Его глаза горели как два фонаря, сквозь шерсть отчетливо можно было разглядеть мускулы. Он рывком вытащил из тела колья и бросил их на пол.

В тот момент пришло осознание, что нам конец. Я не успел даже вскрикнуть, как волколак, оттолкнувшись от пола, бросился в нашу сторону.

Я споткнулся о ступеньки и упал. Зажмурился и закрыл лицо руками, словно это спасло бы от кровавой расправы.

Мой крик заглушили два громких выстрела.

Открыв глаза, я увидел, как монстр валяется на полу, а в груди у него две кровавые дыры. Ни я, ни Филин не поняли, что произошло.

Мы посмотрели наверх. В проёме стоял Юрий, держа в руках дымящееся ружьё.

– Сука, – сказал он, бросив ружьё на пол. – Не зря охотиться учил.

Едва поднявшись на ноги, мы побежали к выходу, закрыв за собой дверь.

– Я вернулся, потому что думал, что вы убили его, – Лесков сидел на полу, облокотившись о дверь. На глазах у него были слёзы.

– Мы… пытались, – отдышавшись, сказал Филин. Всё лицо и одежда его были в крови.

– Придурки, его не убить кольями, пока он в волчьем обличье. Если его убить после превращения, он перевоплотится в упыря. Что он прямо сейчас, блядь, и делает!

Мы убедились, что волколак не умер, когда из подвала раздался скрежет, а в дверь начали ломиться.

– В любом случае, – сказал Филин, сжимая в руке ключ, – теперь это твоя проблема. – Илюх, валим.

– Один момент, – я нагнулся и достал из-за пояса Лескова украденный у нас пистолет.

Тот не повёл и глазом, будучи далеко в своих мыслях.

Когда его отец проснётся с пулевыми отверстиями в груди и ранами от кольев, Юрий сам будет объяснять полиции, зачем убил его. Нас здесь уже не будет.

– Тебе бы умыться, – сказал я Филину, когда мы на машине уматывали подальше от дома, – и одежду сжечь.

– Ты прав, – он вытер лицо руками и откинулся на сиденье, – останови там, мне нехорошо.

Когда я остановился на обочине, Филин выбежал из салона и скрылся в лесу.

– Что случилось? Помощь нужна? – крикнул я в открытое окно, но он не ответил.

Я вытащил из бардачка недавно купленную пачку и поджёг сигарету. Несмотря на то, что мы пережили, я был рад тому, что мы добыли ключ. Оставалось лишь добраться до Рюгена и найти сундук.

Сигарета была выкурена почти до фильтра, а Филин так и не вернулся. Как только я собирался выйти из машины, увидел, как он возвращается. На его щеке были кровавые разводы, взгляд выражал отчаяние.

– Илюх, – сказал он, облокотившись о крышу. – У нас проблема.

Он потянул за рукав толстовки, обнажив плечо. И даже в темноте я разглядел на его коже несколько кровавых точек.

Грёбаный укус.