В поместье Назаровых я всё-таки оказываюсь быстрее Лекса. В начале пятого утра на трассах не так много машин, поэтому я просто лечу, выжимая из Токсиновой тачки максимум.

В противовес моим ожиданиям, на территории поместья стоит тишина. Свет во флигеле прислуги тоже не горит. Нет ни скорых с проблесковыми маячками, ни полиции. Ольга молодец: несмотря на страх за отца, дело Червя предавать огласке нельзя. Поэтому она положилась на меня.

Машину я бросил метров за сто до ворот — по этой же причине. Чтобы не шуметь.

Калитка в тяжёлой кованой створке ворот открыта, и возле неё дрожит тёмная фигурка. Княжна даже не подумала одеться. Сейчас на ней какая-то кружевная хрень, маскирующаяся под короткий халат.

На ходу стаскиваю с себя ветровку и набрасываю ей на плечи. Понятно, что в таком нервяке она не чувствует холода апрельской ночи. Но завтра он точно даст о себе знать.

— Туда! — шёпотом кричит Ольга и тянет меня за рукав в обход особняка.

По пути снова набираю Лекса.

— Не разводи шухер, — предупреждаю. — Увидишь мою тачку — тормозни там же. И жди справа от главного входа в дом. Позову.

— Понял, — кратко отзывается он.

Мы обходим особняк. С задней стены, почти не видимые в темноте и коротко стриженных туях, прячутся ведущие вниз ступени. Длина лестничного пролёта — метров десять. А глубина хода — не меньше пяти. Когда спускаемся, оказывается, что вход внутрь преграждает металлическая дверь с воротом. Это не подвал — бункер.

— Видишь? Закрыто изнутри! — Ольга поворачивает и дёргает ворот. Он послушно крутится, но дверь не открывается.

— Нет, снаружи. — Отодвигаю княжну от двери и показываю под ноги. На бетонном полу под нашими ногами видны мокрые потёки. — Видишь вот это?

— Не понимаю тебя, — мотает головой княжна.

— Дар Червеня — вода. Соответственно, он может формировать лёд. Уходя, он заморозил дверь — ну, вморозил её в косяк. Сейчас лёд понемногу начинает таять, отсюда эта вода.

— Можешь что-нибудь сделать, чтобы разморозить? В поместье нет никого с даром огня! Хотя…

Ольга разворачивается к ступенькам, чтобы бежать наверх. Зная её, уверен: сейчас она притащит или сварочный аппарат, или газовую горелку. Такая девушка точно знает, где в гараже лежат эти нужные в хозяйстве вещи.

Но я могу сделать быстрее.

— Смотри.

Создаю плетение — паутину. Она полностью оплетает дверь. Потом — импульс вибрации. Принцип тот же, что и в моей прослушке, которой я пользовался в ресторане. Звуковые колебания.

— Что ты сделал? Я не понимаю, — говорит княжна, потому что на первый взгляд с дверью ничего не происходит.

— Нужно несколько минут, — лгу. На самом деле вибрация уже разбила сковывающий дверь лёд в мелкую крошку. Больше створку ничего не держит. Но мне надо, чтобы княжна ушла отсюда. Мало ли что мы обнаружим внутри.

Уши улавливают далёкий звук движка подъезжающего автомобиля. А вот и Лекс.

— Пока дверь не открылась, пойди встреть гостя, — подталкиваю девушку вверх по ступенькам. — И приведи его сюда.

— Гостя? — не понимает она.

— Вызвал Лекса Львова. Он целитель, помнишь? Приведи его сюда. Возможно, твоему отцу требуется помощь.

В глазах княжны загорается надежда. Она буквально взлетает по ступеням. А я, проводив её взглядом, открываю дверь.

После уличной темноты чуть не слепну от яркого света. Несколько секунд трачу на то, чтобы проморгаться. Перед глазами — длинный коридор, перегороженный решёткой. Сейчас дверь в ней открыта. Чуть дальше вижу мужские ноги в чёрных брюках и туфлях. Тело валяется наполовину в одной из камер, наполовину в коридоре.

Бросаюсь туда, заглядываю. Сама камера пуста, князя в ней нет.

На полу — незнакомый мне мужик лет сорока. Лежит навзничь. Видимых ранений на его теле нет. Подношу руку к носу — дыхания тоже нет. Кожа на бритых щеках — холодная на ощупь.

Тысяча здешних чертей. Наверное, это тот самый Слава, о котором говорила Ольга.

Где же князь?

Заглядываю в соседнюю камеру — никого. И в следующую. Тот же результат

Слышу шаги — это спускаются в подвал Ольга и Лекс. Ольга так торопится, что почти бежит. В последней по коридору камере наконец вижу князя Назарова. Опускаюсь рядом с ним на пол и ощупываю. Так… отлично. Крови нет. И, судя по всему, внешних ран и внутренних повреждений тоже нет. Хотя дышит князь почему-то редко и поверхностно. Касаюсь руки — пульс едва ощущается.

— Слава! — слышу горестный вскрик княжны и выглядываю из камеры. Ольга в коридоре прижимает руку ко рту и смотрит на лежащего на полу мужика.

— Проверь этого и быстро сюда, — командую Лексу. — Князь жив.

В последний момент удерживаю слово «пока». Чтобы не пугать княжну. Пока жив.

Ольга отмирает и бежит ко мне.

Лекс присаживается перед первым мужиком. Приподнимаю брови в немом вопросе, мол, как он? Но друг качает головой. Мёртв.

Ладно. По крайней мере, князю ещё можно помочь.

Лекс подходит к нам. Кладёт одну ладонь на грудь князя, второй рукой создавая плетение. Нет никаких визуальных эффектов, но через пару минут дыхание князя, кажется, выравнивается. Ольга всхлипывает, но держит себя в руках и не мешает.

— Что с ним? — всё же спрашивает она. — Может, позвонить семейному целителю?

— Нет необходимости, — отвечает Лекс. В его голосе слышится удивление. — Травм нет, нет никаких внутренних кровотечений. Есть моменты, связанные с возрастом и с недавним ранением… Но ничего криминального.

Ольга бледно улыбается, а Львов добавляет:

— Ощущение, будто он просто сильно устал. Сейчас волью немного сил — и ему станет легче.

Устал? Бросаю быстрый взгляд на Ольгу. Кажется, до неё пока не дошло. А Лекс просто не знает об особенностях артефакта «Доппельгангер». О том, что он способен вытянуть из реципиента жизненную силу. Потому и не может поставить верный диагноз.

— Кто… здесь? — внезапно сипит князь и пытается приподняться на локте. Он часто моргает, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Пожалуйста, не двигайтесь, — спокойно говорит Лекс, придавливая его к полу.

— Виктор Алексеевич, это я, Никита Каменский. И Алексей Львов. Не волнуйтесь, сейчас вам станет легче.

— Отец… — шепчет Ольга, обозначая и своё присутствие.

— Ни… каких скорых, — шепчет князь. — Понятно? Ни… кита…. Это важно. П… пожалуйста. Ольга, проследи.

— Мы поняли, — киваю. — Но что случилось?

— Не… вмешивайся, — едва слышно сипит князь. — Как… Владислав?

— Мёртв. Простите.

Князь шипит, пытаясь вытолкнуть из непослушных губ ругательство. К его чести, он не задаёт идиотских вопросов на тему «как вы здесь оказались». Но наверняка их у него полно. Поэтому говорю сам:

— Виктор Алексеевич, я всё знаю про артефакт и Червеня. Если хотите, мы с Лексом дадим клятву о неразглашении.

На этом месте Лекс кидает на меня быстрый взгляд, хотя и не протестует. Для него, как для сына главы Тайной канцелярии, подобные моменты как минимум неэтичны. Но он не спорит, значит, у меня есть шанс с ним договориться. А пока, как хороший врач, Лекс не вступает в пререкания с Назаровым.

Так… Если я прав — а я прав! — я увижу связь доппеля с князем. Те самые золотые нити.

Вызываю в памяти то ощущение, когда в первый раз увидел их, соединяющие Червя и его команду. И через несколько секунд расфокусированным зрением и правда замечаю золотистую нить. Она тянется из груди князя в коридор и дальше — к дверям.

Медлить нельзя. Да, по нити я смогу быстро отыскать Червя. Но за это время князь умрёт. Умрёт без всяких ран. Просто потеряет жизненную силу.

Вызываю когти тьмы и делаю резкое рубящее движение прямо перед грудью князя.

Охреневают все. Ольга вскидывает руку, автоматически пытаясь прикрыть отца от удара моих когтей тьмы. А нижняя челюсть Лекса буквально падает на пол.

— Каменский, ты хочешь его убить? — не понимает он.

— Ргх! Какого лешего ты творишь, парень! — дёргается князь и шипит от боли.

А я с удивлением наблюдаю за тем, как разрубленная было золотая связь снова восстанавливается.

— Князь… вы в курсе, что Червень связал вас с доппелем? — смотрю на Назарова. — Теперь ваша жизненная сила перекачивается ему. И если мы не найдём решение, боюсь, у вас есть все шансы скоро встретиться с главой своей безопасности господином Беркутовым…

***

Назарова мы с Львовым притащили в его спальню. Тело Беркутова уже увезли: князь вызвал доверенных людей. Всё было сделано быстро и тихо. Я в двух словах описал Львову воздействие доппеля. И теперь ситуация нравилась ему ещё меньше. Всё же вопрос затрагивал корону. Все сильные артефакты в обязательном порядке вносятся в императорский реестр. Невнесение — нарушение закона.

— Сколько у меня времени? — спрашивает князь у Лекса.

— Чтобы понять это, надо проследить за вами в течение нескольких часов, — отзывается тот. — Так я установлю скорость снижения жизненных сил. Но для этого придётся прекратить подпитывать вас плетением силы.

— Прекращай, — кивает Назаров. — Оль… вызови Семёна Михайловича. Пусть перехватит у парня эстафету.

Он уже почти пришёл в себя. Правда, это ненадолго. Как только Лекс прекратит воздействие — жизненный тонус князя начнёт снижаться. Если бы Ольга не забила тревогу — к утру её отец уже был бы мёртв.

— Семён Михайлович — наш семейный целитель, — одними губами отвечает Ольга на мой вопросительный взгляд.

Но есть ещё кое-что. И я не думаю, что должен держать это в секрете от князя. Только…

— Оль, сделай чаю, — прошу княжну. — И дай распоряжения на лёгкий завтрак. Виктору Алексеевичу надо восстановить силы.

На самом деле тут у меня точный расчёт. Прислуга ещё спит. Значит, или надо кого-то будить (уверен, княжна не станет этого делать), или самой сделать три кружки чая и бутерброды на троих мужиков. А это, как ни крути, время. Упоминание же имени отца должно убедить княжну в том, что у моей просьбы нет двойного дна. Князь и правда много часов провёл на полу в карцере. Тут и здоровый человек загнётся.

Княжна кивает и выходит из комнаты. Судя по встревоженному и вмиг осунувшемуся лицу Назарова, он уже понял, что его дочь я услал не зря. И что его ждёт ещё одно неприятное известие.

Создаю плетение сторожевой сети, чтобы нас точно не подслушали.

— Виктор Алексеевич… Ваш источник разрушен. Не знаю, как Червень это сделал, но на данный момент от вашего источника осталась едва ли треть. И слабость, которую вы ощущаете, — не только результат истечения жизненных сил.

Князь держит удар спокойно. Только сжимает челюсти так, что скрипят зубы.

— Ты уверен? — наконец спрашивает он.

Да. Моя тьма не ошибается в том, что касается источников.

— Уверен.

— Спасибо, что сказал, — кивает он. — А сейчас…

— А сейчас, Виктор Алексеевич, мы подождём вашего семейного целителя, — невежливо прерываю князя. — Я сегодня почти не спал. Уверен, он найдёт возможность подстегнуть мой организм и снять усталость. После чего я отправлюсь на поиски Червеня. Я вижу нить, которая связывает вас с артефактом.

С одной стороны — хорошо, что князь слишком слаб. Иначе пришлось бы слишком многое ему объяснять. Он мужик умный, два и два сложить в состоянии. А значит, поймёт, что Червя я знаю не только по той встрече на дороге, когда шандарахнул его Матвеевой дубинкой. К тому же, как выяснилось по его удивлённому вопросу, никаких золотых нитей он не видел. Да, знал, что доппель перекачивает жизненную силу, но и только.

— Доработать хотел, — хрипит он.

— А кто арт-то сделал? — И правда интересно. Ведь не просто сделали такую мерзкую штуку, а ещё и в тайне от короны сохранили.

— Да никто, — отмахивается князь. — Это чистая сущность одной из разломных тварей. Жизнь она тянула — не дай бог. Куча народу полегла, пока прибили…

Ладно. Не буду допытываться. Назарову и так плохо: князь еле держится на грани потери сознания. Возможно, доппель — что-то типа кристалла силы. Я же смог такой поглотить. И Лекс тоже. Так отчего не впитать подобным образом сущность другого монстра?

Только поглотить и имбецил может. А вот вытащить…

Буквально через двадцать минут — к тому времени Ольга уже приготовила князю бульон, а нам с Лексом бутерброды и чай — появляется и семейный целитель. Круглый, лысый и пыхтящий от скорости прибытия дядька. Зато дело своё он знает отлично: после нескольких плетений я начинаю чувствовать себя так, словно отсыпался как минимум сутки.

Выходим с Лексом на ступени особняка. Ольга остаётся с отцом.

— Я тебе нужен? — спрашивает он.

— Нет. Ты уже выдохся. Скоро сам как князь будешь.

— Уже решил, что будешь делать?

— Ну, фонит доппель так, что не потеряю. А там будет видно.

— А если Червь подсадит его на тебя?

— Не сможет.

Тьма не даст.

***

Нить доппеля, по которой я шёл, оборвалась в сотне метров от особняка. Точнее, истончилась так, что я перестал её видеть.

Князь считал, что сейчас Червь забьётся в нору и будет залечивать раны. Судя по словам Назарова, они с Беркутовым неплохо его потрепали. Вот только я уверен, что у Червя была цель. А раз так, ею он и займётся. И как можно скорее.

В ответ на мой вопрос о том, какую инфу из Червя удалось выбить, князь со вздохом признался, что очень обрадовался, когда Червь непонятно как появился в его подземелье.

Понятно как — Хаадис отправила. В самое безопасное, по мнению Ольги, место.

Но Назарова с Беркутовым интересовал только артефакт. Вытащить — пытались. И так, и эдак. А вот вопросов не задавали.

Так что Червь задумал?

Думай, Ник, думай… И лучше — быстро. Пока империя не потеряла директора одной из лучших школ для одарённых.

Что я знаю? Что с самого первого момента как Червь с мужиками появился в бывшем особняке Вольских, его интересовало лишь одно: Мила Новицкая. Все его действия крутились вокруг неё. Причём девчонка — морф-симбионт. Её тело состоит из десятков, а то и сотен тел и кусков других существ. И теперь её частью стала и команда Червя. Я думал, что разорвал его связь с Егерем, Горой и Кощеем, но, судя по тому, как она восстановилась у князя, разорвать её может лишь реципиент. То есть сам Червь. Значит, связь с мужиками цела.

Что будет, если частью тела Милы станут люди, подконтрольные Червю?

В теле Милы люди-симбионты теряют индивидуальность, превращаясь в коллективный разум. То есть контроль Червя распространится на всю структуру. Как вирус. Контролируя симбионтов, он возьмёт под контроль и многоножку-Милу.

Нехилый бонус так-то…

К тому же… В том разломе, боссом которого был Пакман, мы искали матку морфов — выделенный из её тела секрет должен был усиливать контроль. Да, когда мы нашли матку, она была уже мертва. Но с чего я взял, что Червь не смог выделить из её тела нужное вещество? Только потому, что он так сказал?

Будем исходить из худшего: Червь способен удержать под контролем Милу Новицкую. И может подпитываться её жизненной силой. Да, доппель будет тянуть из девчонки жизнь, и часть её симбионтов будет гибнуть. Но если вытащить Милу из разлома в империю и туннелями увести подальше от столицы, можно будет восполнять эти потери другими людьми. Зато Червь получит вечный источник жизненной силы и живой танк в лице Милы.

С какого гоблина этот урод вообще решил, что ему позволят вот так задрать хвост?

Чтобы всё получить, сначала нужно попасть в разлом. Антидоты у него точно есть. В первый раз были, найдёт и сейчас. А вот портальщик из него никакой. Значит, ему придётся искать чёрных охотников. У них всегда можно разжиться портальщиком, который не будет задавать лишних вопросов и откроет разлом, где прикажут.

Ха-ха-ха… Зная Червя, я уверен: эти чёрные охотники станут первыми кандидатами на то, чтобы пополнить число симбионтов Милы.

С чёрными охотниками я имел дело лишь раз: когда мы спасали группу Стаса Кулагина, назаровских кадетов. Так что поговорю я, пожалуй, на эту тему с ними. Тем более они должны нам за спасение своих жизней.

Вот и идея появилась.