Токсину я позвонил заранее, но забыл сказать о том, что приеду не один. При виде Сварожича он удивлённо открывает рот.

— А это…

— Брысь, малец, — бурчит Свар и, отодвинув Токсина плечом, направляется по коридору прямо в его гостиную.

— А кто это у нас такой умный? — В дверях гостиной появляется клок тумана, перегораживая их. Но, взглянув на рыжеволосого парня, тут же превращается в низенького бородатого дедка. — Вашество! Простите, не сразу признал! Вы наконец-то покинули поместье? Заходите. Вот сюда. Вот в кресличко… Как там жизнь-то? Всё ключом? Сейчас чайку… Булочек…

— И вам не хворать, — бросаю им вслед.

Домовой недоумённо оборачивается ко мне — мол, кого там ещё принесло — и всё же снисходит:

— Никита! Не приметил, прости. А ты, обормот, чего застыл? — Это уже Токсину. — Давай-ка чаю, пока я высокого гостя принимаю!

— Ты кого ко мне притащил, Камень? — шёпотом спрашивает Токсин. — Его величество Александра Третьего в гриме? Ничему не удивлюсь. Но вот чтобы мой домовой такой шухер навёл…

— Хранителя рода Каменских, — отвечаю, пожав плечами. — До визита императора ты ещё не дорос.

— Вот это… твой хранитель? — Токсин кивает в сторону гостиной, откуда уже доносится тихий разговор, иногда прерываемый возгласами домового. — А чего это он, а? Ну, это…

— Выглядит не так? — прихожу на помощь. — Знаешь, когда я встретил его впервые, на нём была личина моего отца, Станислава Каменского. Другой его облик ты уже видел. Ну, который в валенках и кафтане. А вот этот… Мне кажется, он вполне может быть настоящим.

— Почему не думаешь, что это тоже личина?

— Интуиция.

На самом деле любое существо, умеющее менять облики, меняет их не бесконечно. Во всяком случае сколько встречался с такими — у каждого был набор любимых личин. Ну, пожалуй, исключая Дориана. И то, с какой скоростью Свар «переоделся» в облик рыжего парня, подсказывает: дело это для него привычное. Рутинное. Нравилось ему играть в русского богатыря — играл. Вот и всё. Никита тоже помнил его бородатым мужиком в кафтане.

— Я думал, хранитель привязан к поместью рода… — вспоминает Токсин.

— Я тоже так думал. Кстати, а как ты разговаривал с Мунином? В особняк Горчаковых тебя, кажется, не приглашали.

— Проекция. Сам он меня и не навещал.

Вот как… Домовой не удивился тому, что Сварожич покинул поместье. Значит ли это, что хранитель не всегда был к нему привязан?

— Дим, чай где? — раздаётся из гостиной оклик домового.

— Щас я… — отзывается Токсин и топает на кухню.

Морда у него довольно помятая. Сразу видно — из сна его выдернул именно мой звонок.

— Чем занимался? — спрашиваю, вставая в дверях кухни и облокачиваясь на косяк. — Чего рожа такая сонная?

— И ты ещё спрашиваешь! — внезапно возмущается он. — Вчера даже до дому добраться не успели — твой Баканов всех повязал!

— Чего это мой? Он свой собственный, — ворчу я. А потом въезжаю: — Всех? И его высочество тоже?

— Ага. Прикинь? Всю ночь в изоляторе просидели. Не скажешь же, что тут у нас царевич под личиной… Утром, правда, отпустили. Князь Львов посодействовал.

— Так они ж вроде за нами следили и сами отстали? Чего опять наехали?

— Сами, как же… Движок у них заглох. Потом пока починили, пока добрались до съезда к твоему поместью — а там мы как раз возвращаемся… Остановили, смартфоны забрали, а тебя нету. Спросили, где ты, а Палей возьми и ляпни: в поместье. Только поместья ж никакого нет. В смысле — под иллюзией его не увидеть… В общем, мужики психанули и…

— …И решили, что лучший способ вас разговорить и выяснить, куда вы меня отвозили, — это придержать вас в участке.

— Ну я ж и говорю… — Токсин быстро накидывал на поднос булочки и конфеты. — Камень, подай сахарницу. Ага, спасибо. И дверь придержи.

— Слушай… а что-то нормальное пожрать у тебя есть? — Вспоминаю, что утром только пил с Ольгой чёрный кофе. — Мне эти булочки уже поперёк горла.

— Щас… колбаса подойдёт? Есть ещё тушняк из хандикурятины.

— О, давай его! — киваю.

Токсин отставляет поднос и достаёт из холодильника жестяную банку с ключом. На розовой этикетке нарисовано нечто вроде огромной чёрной свиньи с крыльями.

— Это чё? — От удивления я перехожу на токсиновский язык.

— Ну, тушняк же. Вот, решил у себя цешок по переработке зафигачить… Это вот пробный вариант.

— Цешок, значит… — Я задумчиво кручу в руке это чудо дизайна. — Ты что, объел домового?

— Зачем это? В твоём «Золотом гранате» уже такие масштабы поставок — холодильников не напасёшься. Договорился с Ливановым.

— И как продаётся?

— Ну ты стремительный! — офигевает Токсин. — Два дня как оборудование на продуктовом складе ресторана «Лотоса» поставили. Станочек там…

Пристально смотрю на него. Нет, Токсин парень предприимчивый… И после того, как он прекратил контакты с «Братством свободных», времени у него, конечно, стало больше.

«Братаны» оставили его в покое практически сразу, выяснив, что все счета аукционного дома «Лотос» теперь находятся под неусыпным надзором Тайной канцелярии. И это чистая правда. Когда я рассказал князю Львову о шпионской деятельности Токсина в «Братстве», Львов даже не сразу решил — награждать этого шпиона или сажать… Но обошлось надзором, тем более что Токсин передал ему список иностранных членов «Братства свободных». В том числе тех, кто работал в России и кого безопасники вычислить не сумели.

Однако завершение шпионской карьеры не отменяет того, что Токсин по-прежнему владелец «Лотоса», которым он толком не успевает управлять. Плюс зелья, плюс училище. Мы с ним на обучение аспекту света едва урываем время. И вдруг — тушёнка…

Не иначе, это остаточное влияние бога торговли. Дориан разорвал связь с Токсином, но даром она парню явно не прошла.

— И это пробная партия, полтора десятка банок, — продолжает он. — Или ты думаешь, у меня тут временно́й карман?

Ы-ы-ы… С безумной гонкой, которая преследует меня в этом мире, немудрено вообще о времени забыть. Столько событий упихивается в одни сутки, что дышать не успеваю. Настолько привык к этому ритму, что не удивился бы, если бы внезапно узнал, что у Токсина уже целая ферма по разведению хандибракразусов и они уже дали стопятьсотое поколение.

Кстати… А интересная мысль так-то…

Токсин заходит в гостиную и выставляет на стол поднос, кружки и блюдца. Свар развалился в кресле так, будто он как минимум владыка всех хранителей.

Или так и есть?

По крайней мере домовой относится к нему просто с огромным уважением.

— Камень… Падай куда-нибудь. — Токсин обводит комнату подбородком и сам плюхается на диван рядом с домовым.

Осматриваюсь и «падаю» в кресло рядом со Сварожичем. Киваю домовому, понимая, что он специально туда не сел — из уважения ко мне.

Щёлкаю ключом и открываю тушёнку. Пахнет божественно — в прямом смысле этого слова. Кажется, заинтересованно ведёт носом даже Сварожич. А насколько я понимаю, есть человеческую пищу хранителю необязательно. Так, удовольствие, а не необходимость.

— Интересная штука, — одобрительно кивает хранитель, откусывая от бутерброда, сделанного собственноручно домовым. — Я бы и в наше поместье заказал.

— Слышал? — киваю Токсину. — С тебя ящик вкусняшек. А взамен, когда поставишь дело на рельсы, пробью поставки в столовку нашего училища.

Должна ж быть польза и от связи с Дорианом.

— И вообще — расширимся на весь мир! — воодушевляется Токсин. — Выставим на бабло бриташек и америкашек!

— А вот это не советую, — говорит Свар, закидывая в рот последний кусок бутерброда и берясь за кружку с чаем.

— Почему?

— Потому что это мясо имеет откровенный укрепляющий эффект. Зачем кормить им потенциального врага?

Так Свар у нас ещё и политик? Многосторонняя личность, ничего не скажешь.

— Укрепляющий эффект? — Токсин ненадолго задумывается. — Тогда надо прописать это на этикетке и поднять цену! И Ливанову сказать, кстати, пусть и в «Золотом гранате» хандикурятину дороже поставят.

Ага… То есть кормить недруга мы не будем — мы своим загнём цену.

— Ты помнишь, что раз в неделю мне нужно несколько сот килограммов? — напоминаю. — Так что не зарывайся.

Прокормить многоножку-Милу — ну такое себе. Особенно с учётом того, что в её разломе монстров не осталось. Кстати, вопрос ещё, надо ли мне кормить её укрепляющим мясом. Да, пока мы вроде приятели. Но, как говорят в этом мире, никогда не говори никогда. Люди (да и нелюди тоже, если на то пошло) нередко говорят одно, а думают другое. Да и делают при этом как минимум третье.

— Ты так и не сказал, куда ты в таком количестве мясо деваешь, — вспомнил Токсин. — Не жрёшь же? Хотя от тебя всего можно ожидать.

— Будешь плохо себя вести — не только расскажу, а и покажу — куда, — ухмыляюсь.

— Не… побуду в неведении, — решает Токсин. — Кстати, куда вы собрались… вместе?

— Надо навестить твой аукционный дом. Насколько понимаю, Дориан оттуда не вылезает?

— Он тебе нужен? А зачем?

— Так… Зарвался у нас кое-кто. Берега попутал. Надо объяснить, что к чему.

— Я с вами! — подскакивает Токсин. — Погляжу на представление.

Только собираюсь поинтересоваться, зачем Токсину скандал в «Лотосе», как внезапно отзывается Сварожич:

— Хочешь представление — будет тебе представление! Что-то засиделся я… развеяться надо. Фёдор, как ты насчёт развеяться?

— Чего бы и нет, — бодро кивает домовой.

Кажется, сегодняшний вечер обещает быть незабываемым…

***

Минут десять посидев в кресле и повтыкав взглядом в морды окружающих, я понимаю, что долго так не выдержу. Надо заняться делом. Организм прямо требует причинить кому-нибудь добро. Поэтому… начнём с Токсина.

— Иди за мной, — киваю ему и выхожу из гостиной.

— Куда? — не понимает он, но идёт следом.

Захожу в лабораторию, закрываю дверь и на всякий случай расставляю свою паутину — чтобы предупредила, если сюда решат заглянуть домовой или хранитель. Не потому что хочу что-то скрыть. Просто контроль — наше всё. Если ты не контролируешь ситуацию — её контролирует кто-то другой.

После чего часа три гоняю Токсина по плетениям светлого дара. Пока — без вливания эфира. Пару раз ему даже удаётся меня удивить, синтезировав собственное плетение из двух базовых. Конечно, оно не уникально, но по крайней мере он уже сообразил, как выводятся собственные формулы. А это начало для любого хорошего мага. Ну, или, как принято называть в этом мире, одарённого.

Закончив, одобрительно хлопаю приятеля по спине — молодец же! — и заглядываю в гостиную:

— Пора. Пока доберёмся, время будет к восьми. Дориан уже точно там.

— Я щас, — кивает Токсин. — Пойду переоденусь.

— И я, пожалуй… — гудит домовой. И превращается в человека. На нём — обычные чёрные брюки и фланелевая рубашка в клетку, борода аккуратно подстрижена. Ни дать ни взять пенсионер на даче.

— Мы в ресторан идём, — напоминаю я.

Домовой хмыкает и меняет дедовские шмотки на костюм-тройку.

— Князь, отойти пора, — говорит мне Сварожич. — Не передумал?

— Всё нормально. Я слово держу.

Выходим на кухню, и Свар повторяет свой трюк с впивающимся мне под кожу пальцем. Словно это полая соломинка для коктейля.

Теперь я внимательнее смотрю в его лицо, и через минуту оно и правда розовеет. Погодите-ка… да он выглядит так, словно только что принял на грудь! Даже покачивается слегка на пятках своих чёрных туфель!

Хранителя пьянит моя кровь? Очень интересный эффект, и наверняка полезный. Точно пригодится. Главное — вовремя остановить.

— Стоп-стоп-стоп! — хлопаю по наглой хранителевой конечности. — Будешь наглеть — не получишь добавки.

— Щ-щенок! — выплёвывает Сварожич. — Да я тебе…

— Ты мне — что? — интересуюсь, создавая плетение укрепления тьмой. — Уверен, что хочешь познакомиться поближе? — Веду пальцами, создавая на кончиках стилеты тьмы. За спиной раскрываются и хлопают чёрные крылья. — Или закончим на этом нашу интимную прелюдию?

— Аргх! — хрипит Свар, отшатываясь от меня. — Прости… князь. Не знаю, что на меня нашло.

В его взгляде так и горит вопрос: «Кто ты, чёрт тебя дери, такой?!» — но я просто киваю и выхожу из кухни. Крылья и когти втягиваются в моё тело, словно их и не было.

***

Внедорожник Токсина лихо вписывается в плотное дорожное движение, то и дело визжа тормозами.

— Поиграй мне ещё в шашечки! — ворчит с заднего сиденья домовой. — Я тебе дифференциал вырву и на алхимическом столе в ПДД перегоню! Месяц из дома не выйдешь, пока лихачество своё не забудешь!

Ничего себе у домового познания в автомеханике!

— Понял, понял, — кается Токсин. — Думал, быстрее надо.

— Вот так погонишься за временем, а что поймаешь — никто не ведает, — наставительно замечает домовой. — Можно и смерть за косу ухватить.

— Ну совсем напугал! — фыркает Токсин. — Не гоню больше, видишь же.

— Вот и не гони! — оставляет домовой за собой последнее слово. — Думай, кого везёшь!

Уверен, последнее относится не ко мне и не к нему. К Сварожичу. И тот принимает это отношение как должное.

Кидаю взгляд на внутрисалонное зеркало заднего вида. Хранитель рода Каменских с нечитаемой рожей развалился на сиденье и со скучающим видом смотрит в окно. Хм-м-м… Не переигрывает ли, нарочно изображая отсутствие интереса? Или и правда находил возможность выбираться из поместья и современная Москва ему не в новинку?

До «Лотоса» добираемся, как я и рассчитывал, к восьми вечера. Токсин заезжает на подземный паркинг.

— Не, пойдём через служебный вход, — ловит он меня за рукав. — К главному сейчас очередь — как к богу за бессмертием.

— Поздравляю, — киваю. — Раскрутить в столице такое дело — это уметь надо.

— Ха-ха… — почему-то невесело отвечает он. — Я теперь по-другому не могу. Вот как вижу возможность — так должен влезть и подписать контракт. Будто если не подпишу — всё, завтра сдохну. Тут с недвигой ещё закрутить можно… Вот, еле сдерживаюсь. И так голова скоро лопнет.

О как… У нас тут, оказывается, будущий министр финансов растёт. Раздобрился Дориан, не стал у Токсина, как первого своего последователя здесь, забирать подаренные умения.

Кстати, Токсин прав: это может быть опасно. Если вовремя не обуздать этот новый дар — можно и в маньяка превратиться. Есть в этом мире поучительные легенды — вот хотя бы про царя Мидаса, который превращал в золото всё, чего касался.

Вполне возможно, это правда. В моём мире маг-трансформатор, умеющий перегонять в золото горную породу, — редкость, но такие есть.

А кроме того, напрягает щедрость Дориана… Щедрость богов вообще всегда подозрительна.

Идём за Токсином по длинным коридорам. Шаги заглушает дорожка бордового цвета. Вообще, весь интерьер аукционного дома говорит о богатстве: золочёные резные панели на стенах, золотые держатели приглушённых бра, много хрусталя и красного дерева.

Не модно. Но дорого.

— Господин директор.

То и дело на пути встречаются работники «Лотоса». Они кланяются Токсину, кидая на меня, домового и Сварожича взгляды из-под ресниц.

Токсин мимоходом кивает в ответ на их приветствия. И сейчас он вообще не похож на того пацана, которого я встретил в военном лагере летом. Пару раз его останавливают по какому-то делу. Он отвечает, и я с удивлением отмечаю, что изменилась даже его речь: сейчас в ней больше нет его привычных глупых словечек. Будто и не он несколько часов назад говорил мне про «цешочек».

Оказывается, моя команда сильно повзрослела за прошедшие несколько месяцев…

— Нам сюда, — говорит Токсин, когда мы поднимаемся на третий этаж и застываем перед раздвижными стеклянными дверями.

Швейцар толкает двери, открывая вход в ресторанный зал. Интерьер такой же шикарный, как везде здесь. Посреди зала — сцена, на которой извивается симпатичная большегрудая певичка. А ещё по периметру зала есть приватные комнаты. И в каждую ведёт своя лестница. Уютные ниши располагаются на разной высоте.

— Только я без понятия, в какой из комнат Дориан, — разводит руками Токсин.

— Вон в той, — без сомнения указываю на ту, что находится на самом верху.

— Значит, нам туда, — кивает Токсин, даже не спрашивая, почему я выбрал именно её.

А потому что Дорик любит сидеть выше всех, наблюдая за людьми. Все поступки-грехи-эмоции как на ладони.

Поднимаюсь первым. Витая лестница делает три поворота, прежде чем мы добираемся до приватной комнаты.

— Ну заходите, раз уж пришли, — слышу мягкий голос бога торговли. Он уже включил свою профессиональную обаялку на полную мощность.

— А ты ничего не перепутал? — Откидываю портьеру и захожу внутрь. — Мне твоя магия голоса до одного места.

— Ну так и ты не один… инквизитор, — ухмыляется бог, делая мне подлянку.

Ну а то ж… Любую тайну (как и тайну моего происхождения) можно конвертировать во что-то полезное. Как минимум — во влияние.

Клизму Шанкры ему в тарелку. Я и сам могу что-нибудь куда-нибудь конвертировать. Самое время поставить божка на место.