Поместье князя Назарова

Червень

Червь в который раз провёл ладонями по бокам и ногам. Тело жгло так, словно его и правда пытали огнём. Нервные окончания помнили агонию и страх от пожирающего конечности пламени. Чёртов князь знал толк в пытках.

— Ты отдашь мне артефакт, который украл, — заявил Назаров. — Или сдохнешь здесь.

— Не… надейтесь, — прохрипел Червь, отмечая, что князь слегка пошатнулся, а стоящий рядом одарённый воды — чёртова шестёрка — заботливо поддержал его под локоть.

Видимо, хорошо ему тогда в Кремле досталось, раз до сих пор в себя не пришёл.

Назаров брезгливо скинул руки водника и повёл плечом. Этого хватило, чтобы Беркутов — вторая чёртова шестёрка! — буквально пинком вышвырнул не к месту заботливого водника из камеры.

— Ещё неизвестно, кто сдохнет раньше, — оскалился Червь. — Судя по всему, вам тоже недолго осталось.

— Проверим? — Князь скрестил пальцы в уже знакомом плетении, и Червь вновь заорал от фантомной боли. Судя по всему, князь успешно сочетал свой дар иллюзий с каким-то ментальным артефактом, заставляющим реально воспринимать навеянную мороком боль.

Боль не отпускала его даже во сне. Или просто он перестал различать сон и реальность. Иногда кто-то приносил жидкую баланду — и Червь жрал, давясь и плюя на то, как сейчас выглядит в глазах своих врагов. Выжить — вот что главное.

Всё, что он делал с того момента, как летом на дороге столкнулся с Никитой Каменским и его магом-защитником Соболевым, — это выживал.

Дубина, которой пацан раздробил его грудину, была под завязку накачана какой-то жуткой тёмной магией. И, придя в себя на больничной койке, Червь понял, что он не просто инвалид. Его источник был почти разрушен. Словно с тем ударом Каменского в тело попало что-то, сожравшее три четверти источника.

Вот почему тогда он сделал всё возможное, чтобы пробраться в хранилище Назарова и выкрасть артефакт «Доппельгангер». Суть артефакта заключалась в том, чтобы соединить одарённого с другим человеком и за счёт его жизненной силы восстановить повреждённый источник.

Уже потом Червь доработал артефакт, превратив его в почти бездонный колодец. Да, это означало, что связанные с ним люди постепенно угасали. Но без подпитки продолжал разрушаться и его источник. За два месяца артефакт убил четверых доноров. Так и родилась идея сделать привязку на что-то посерьёзнее обычного человека.

Но на что?

И Червь начал копать под «Братство». Благо в своё время они с Владиславом Беркутовым и Костей Шаховским вели для князя Назарова немало расследований, связанных с этими фанатиками. Так Червь и вышел сначала на эксперименты с морфами, а потом — на Милу Новицкую. Точнее, на то, во что она превратилась.

Потом он разыскал Егеря, Кощея и Гору — мужиков, семьи которых попали в руки «Братства». Конечно, пришлось навешать им немало лапши на уши, прежде чем они согласились принять сращение с «Доппельгангером». Естественно, Червь не рассказал им и доли правды. Просто сказал, что созданная в команде связь поможет в поиске их семей и в бою.

Но был ещё и сам Каменский. Заставить Милу-многоножку поглотить его, а потом взять её под контроль и получить силу обоих — вот что было программой-максимум.

И всё продвигалось нормально. Не без проблем, понятно. К примеру, то, что многоножку придётся ловить в разломе, Червь не предполагал. Но это были лишь частности.

Так каким хреном он оказался в карцере князя Назарова?! Каменский раскусил его план? Или случилось что-то ещё?

Червь помнил лишь то, как бросился к порталу за мужиками. Испугался, что разорвётся их связь с артефактом и план пойдёт по одному месту. И как Каменский схватил его за шкирку и отбросил в сторону. А ещё — боль оттого, что чёртов пацан умудрился полоснуть отращёнными когтями по артефактной связи между Червём и его людьми. Хорошо, не до конца. Но дальше в памяти образовалась дыра такого размера, будто в мозгу взорвалась РГД-шка.

— Юр, я обещаю, что, если ты вернёшь доппеля, останешься в живых, — в который раз повторил Беркутов. И поморщился, когда Червь не сдержал болезненный хрип.

Червь нашёл в себе силы открыть рот и обстоятельно объяснить Беркуту, куда тот может засунуть свою жалость.

Его сращение с «Доппельгангером» заняло больше двух суток. Гениальная разработка. По сути — проводник между донором и реципиентом. Но именно поэтому артефакт нельзя просто выдрать из груди носителя. Все связи носитель должен заново разорвать сам. Лишь в этом случае артефакт останется неповреждённым и готовым к повторному использованию.

А значит, князь Назаров может идти туда же, куда его шестёрка Беркут.

Червень ещё поборется за свою жизнь и свободу.

***

Валяясь на кровати, я перелистываю скачанные с флешки файлы. Судя по предоставленным документам, дело у Дорика процветало. И это учитывая то, что я прекрасно понимал: большую часть инфы о своих коммерческих развлечениях бог торговли придержал.

Размах был колоссальным. Причём контрабандный экспорт лился щедрой рекой, в то время как импорт представлял собой крохотный ручеёк. И как раз из ОАЭ. С того места, которое Дориан назвал неправильным разломом. Да и тот до бога торговли, насколько я понял, не добрался.

Контейнеровоз IDEA-X вышел из индийского порта Нава-Шева, прошёл через Джебель-Али и через три недели выгрузился в Новороссийске. Однако груза на нём уже не было. Как и сопровождающих его одарённых.

Идея у меня появилась сразу, но как её проверить, не вылетая в Дубай, — я пока без понятия. Значит, Дорик подождёт. А я пока подумаю и обкатаю мысль в мозгу.

Но это же не значит, что бог торговли может сделать мне пакость и расслабиться. Нет, расслабляться в таком случае могу только я. А значит, вечером завтрашнего дня нас со Сварожичем точно ждёт торговый дом «Лотос».

— Князь! — раздаётся голос хранителя прямо над ухом. — Десять утра, время вставать!

— Свали, — отмахиваюсь. — Лёг в четыре, имей совесть. Нам ехать только вечером. Времени вагон.

Краем мозга отмечаю, что хранитель начал чаще звать меня князем. И вообще, кажется, настроен доброжелательнее, чем обычно.

— Думал, вам будет интересно узнать, что у нас гости.

— Кто? — подхватываюсь. Почему-то первым в голову лезет капитан Баканов. Никак не уймётся, что ли?

— Так… девица, — расцветает Свар. — Княжна Ольга.

— Ольга Назарова? Впусти и скажи, что скоро буду. Да, и кофе не забудь! Чёрный без сахара, две кружки.

— Я тебе прислуга, князь? — ворчит хранитель.

— Хочешь выглядеть перед княжной жлобом? — парирую.

Не хочет. Ну и отлично.

Иду в душ. Какое-то время думаю о том, не стоит ли заглянуть в указанные Сваром гардеробные, но решаю, что нет. И натягиваю вчерашние джинсы и худи.

Когда спускаюсь в гостиную, Ольга уже весело щебечет с хранителем. Увидев меня, поднимается с кресла и целует меня в щёку.

— Никита! Доброе утро.

— Какими судьбами? И как ты узнала, что я здесь?

— Свои способы есть выяснить, — улыбается она.

— Ясно. Кто-то из парней поделился. Просто… неожиданно.

— Чтобы не было неожиданно — телефон проверять надо! — внезапно обижается княжна. — До тебя дозвониться — как до его величества.

— Прости, — киваю. — Вчера разрядился, а зарядки здесь у меня нет. Пей кофе и рассказывай.

Сам отпиваю горький, крепкий напиток. Кажется, туман в голове потихоньку развеивается.

— Я нашла Червеня, — удивляет меня княжна. — Хочешь знать — где?

— В вашем поместье?

— Скучный ты, Никита, — морщит нос княжна. — Как узнал?

— Методом исключения. Не думаю, что ты успела посетить карцер Императорского училища, следственный изолятор Тайной канцелярии или посидеть в имперской тюрьме. А в хранилище Марка Абрамовича я был. Последним местом из перечисленных тобой был подвал вашего поместья. Так что узнать о том, где отыскался Червь, — не проблема. А вот почему его появление заставило тебя сорваться за город, чтобы найти меня, — уже интересно. Дай угадаю: он всё ещё в карцере.

Княжна кивает. А потом рассказывает такое, что у меня не растягивается вдоль мозга. Про украденный Червём уникальный артефакт «Доппельгангер». И про пытки тоже.

Зато теперь я понимаю, что за связь была у Червя с Горой, Кощеем и Егерем. Это, конечно, не то, что чужой источник использовать, но всё равно мерзость. Впрочем, хорошим человеком я Червя и не считал. Надо быть изрядной сволочью, чтобы работать с бригадой чёрных охотников, открывающих порталы с помощью человеческих жертв.

Закончив рассказ, Ольга смотрит на меня пристально и явно чего-то ждёт.

— Подслушивать нехорошо, — развожу руками. — От этого потом случается головняк. Но я так и не понял, чего ты от меня хочешь. Уверен, у твоего отца гораздо больше рычагов давления на Червеня, чем у меня.

— У него один рычаг давления: сила.

— И?..

— Я хочу, чтобы ты вытащил из Червеня этот чёртов артефакт! Потом пусть катится на все четыре стороны!

— Так я не хирург и не артефактор.

— У меня плохое предчувствие, Никита. То есть у Хаадис плохое предчувствие. Она считает, что отцу что-то угрожает. Что-то связанное с этим артефактом. Поэтому я боюсь за отца. Артефакт устроен так, что его нельзя отобрать силой. Но Хаадис сказала, может помочь твоё воплощённое оружие. Твой посох.

— Кто такая Хаадис? — улавливает важное Свар.

— Потом познакомлю, — обещаю.

Вот не было печали — решил я спасти одну умирающую драконицу… И предложил Ольге слиться с её духом. Теперь вот думаю, что в этом мире слишком много всезнающих драконов. По крайней мере, один драконий дух тут точно лишний. А то ж мне до её предчувствий делать нечего было.

Хотя идея не лишена смысла. Шанк любит артефакты. Если его владелец будет без сознания — возможно, и правда получится вытащить.

Однако тогда арт попадёт в сумку Шанка…

Ну что ж… появится лишний повод проверить мою идею насчёт того, что сумка должна открываться в сокровищнице Шанкры.

— Не злись… — Ольга кладёт на мою руку тёплую ладонь. — Я найду, чем тебе отплатить. Правда.

— Не стоит, — сухо отвечаю. Должна моему роду не княжна, должен сам князь Назаров. Ему и расплачиваться. — Какой у тебя план?

— Просто проведу тебя в карцер. Послезавтра отец будет в Кремле. Беркутов поедет с ним. Охраны в карцере нет, там стоит наша родовая защита. Её я сниму. Дальше всё зависит от тебя. Ты согласен? И уверен, что не хочешь оплаты?

— Отвези меня сегодня в город, и будем в расчёте.

— Знаете… есть такая история, — внезапно говорит Сварожич. — Очень давно великий мастер создал статуэтку дракона. И сказал, что спрятал в ней ключ к бессмертию. Статуэтку он положил в шкатулку, а ту закрыл на волшебный ключ. Из-за неё убивали… Её выкрадывали… Она переходила из руки, из рода в род. За ней тянулся такой кровавый след, что в конце концов древние роды решили объединиться и открыть шкатулку вместе. Чтобы тайна перестала быть тайной. И знаете, что они обнаружили, когда открыли шкатулку?

— Что? — повелась Ольга.

— Ничего! Это была самая обыкновенная статуэтка, — разводит руками Свар. — Просто кусок камня. С тех пор про шкатулку со статуэткой забыли.

— Я не понимаю. — Княжна приподнимает брови. — В чём смысл истории?

— В том, что всё одновременно проще и сложнее, чем кажется, — ухмыляюсь я. — Все думали о статуэтке, но никто не подумал о шкатулке. Скорее всего, секрет был в ней. Она ведь тоже принадлежала великому мастеру.

Свар довольно закивал, заставив меня задуматься о том, что ему известно об этом артефакте. Скорее всего, историю он сочинил сам. А вот бессмертие вполне может оказаться правдой.

Ольга сказала, что «Доппельгангер» задумывался как двойник источника одарённых. Но далеко не всегда задуманное совпадает с результатом. Даже если бессмертие — это всего лишь аллегория… то артефакт всё равно крут. Двойной источник! Силища!

— Откуда он у твоего отца? — спрашиваю Ольгу.

— Без понятия, — пожимает она плечами. — Но вряд ли разработка Карпатовых. Тогда бы все знали, что такой есть.

— От «Братства свободных»?

Ольга мотает головой:

— Тоже вряд ли. Ты же знаешь, отец их ненавидит.

Ну… Ненавидеть — это одно, а что-то поиметь — совсем другое. К тому же именно «Братство» занималось разработками в этой области. Однако «братаны» точно не в курсе, что у Назарова такое есть. Иначе давно бы не было.

Пока что про суть «Доппельгангера» неизвестно никому, кроме Ольги.

Забирать его у Червя придётся насильно. Отдать он его и мне не согласится. А значит, в отместку сольёт инфу, тут к гадалке не ходи. Причём сольёт в разные стороны. А если про этот артефакт станет известно Колдуну и императору, князь Назаров попадёт в «вилку». С одной стороны за артом будет охотиться «Братство», с другой на Назарова надавит корона. Мол, нельзя такую жуткую штуку держать вне императорской сокровищницы. Как бы чего не вышло… м-да… А потому отдайте на сохранение и забудьте, что вы её видели.

И его величество будет прав.

Вот только Назарову явно не понравится подобное решение проблемы. Мне, понятно, до этого дела нет. Но Ольга просит меня, и отказать женщине — значит обидеть её. А женщин обижать нельзя.

Я бы отправил доппеля в сокровищницу Шанкара. Пусть полежит там до лучших времён. Пока князя Назарова не раздавили желающие обрести такую чудесную вещь. Впрочем, Назарову я его тоже не отдам.

Да, Червь сдаст меня. Но… какой такой артефакт? А-а-а, который я выдрал из вон того гада? Нету артефакта больше. Сломался, пока вытаскивали.

Бросаю взгляд на настенные часы. Час дня. В «Лотос» нам надо подъехать часам к семи вечера. Лучше не сидеть здесь в ожидании, когда наступит час икс, а выехать в город прямо сейчас. И переждать до вечера у Токсина.

— Собираемся! — Хлопаю ладонью по столу и встаю. — Хранитель, тебя тоже касается.

Пока переодеваюсь, Ольга проскальзывает в гардеробную, и какое-то время мы целуемся. Но учитывая то, что в особняке из каждой стены растут Сваровы уши, слишком нагло скользить ладонями по телу княжны я себе не позволяю. Будут ему сегодня зрительно-плотские радости в аукционном доме. В виде официанточек или даже певичек. А княжна пусть едет домой.

В гардеробной княжна сама выбирает мне костюм. Он совпадает и с моим выбором, потому не сопротивляюсь.

Спустившись в гостиную, застаю Свара уже у двери. Всё в том же кафтане, широченных портах и валенках. Вздыхаю и скрещиваю руки на груди.

— Хранитель, у тебя на лбу написано, что ты не человек. Во-от такими буквами. Будь добр, переоденься.

— Чем плох? — Он оглядывает себя. — Не стану.

— Девицы… петь не будут. И танцевать тоже, — говорю мстительно.

— Да и чёрт с тобой, князь. Так лучше? — Сварожича окутывает чёрный туман, а через минуту перед нами уже стоит парень примерно моего возраста. Высокий, бледный, рыжеволосый и зеленоглазый. Одетый в джинсы и белую рубаху.

И в валенках!

— Приросли? — интересуюсь, указывая на них подбородком.

— Ногам тепло… — Свар вздыхает, и валенки превращаются в чёрные туфли.

— Ты ж не человек. Не мёрзнешь.

— Всё-то ты, князь, знаешь, — морщится хранитель. — Мне снова рассказать тебе историю про шкатулку? Мир сложнее, чем кажется. И одновременно проще.

Он толкает створку двери.

— Стоять! — приказываю. — Ты ничего не забыл? — И стучу двумя пальцами по своему предплечью. По месту, где проходит вена. — Тебе нужна моя кровь.

— Рукав закатай, — недовольно говорит Свар. — Извазюкаешь рубаху-то… А у меня тут не благотворительный фонд — бесплатно сокровища раздавать.

Хмыкаю и закатываю рукав, как было сказано. Интересно, с каких это пор обычная рубашка превратилась в сокровище?

И тут хранитель удивляет: он просто вытягивает в мою сторону руку и указывает на меня пальцем. Тот в секунду удлиняется и впивается прямо мне в предплечье. Больно, но терпимо.

— Как много надо? — спрашивает Сварожич через минуту.

Мне кажется, сейчас он выглядит иначе. Не таким бледным, что ли.

— Без понятия, — пожимаю плечами. — Установим опытным путём. Почувствуешь что-нибудь странное — предупреди.

— Тогда пока достаточно, — кивает хранитель. — Вряд ли я от твоей крови умру, но…

— Что?

— Но что-то в тебе есть… такое… — Он задумчиво крутит ладонью в воздухе. — В общем, не предлагай больше никому из хранителей свою кровь.

— И не думал, — пожимаю плечами. — Не переживай.

Выходим на улицу — Ольга уже завела движок. Для разнообразия приехала она не на одном из своих вездеходов и не на внедорожнике. А на серо-стальном «Соколе» какой-то древней модели. Видимо, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Автопарк у княжны — как перед британским посольством.

Оттираю плечом Сварожича, уже навострившего лыжи на переднее сиденье.

— Тебе туда, — указываю назад. Сложно видеть древнее существо в этом двадцатилетнем парне в накинутом на рубаху и завязанном рукавами на шее чёрном худи с принтом огненного шара.

Он недовольно ведёт плечом, но слушается и лезет на заднее сиденье. И тут же начинает там возиться, пытаясь вытянуть длинные ноги. Вздыхаю и корректирую своё сиденье так, чтобы хранителю было удобно. Гоблин знает, сколько лет он не выходил «в свет» и выходил ли вообще. Пусть сегодняшний день принесёт ему удовольствие.

Ха-ха… Во мне сейчас тоже не заподозришь главу ордена наблюдателей Никраса Борха, незадолго до перерождения справившего четыреста тридцать первый день рождения.

— Куда вас? — спрашивает княжна.

— Давай сюда. — Называю адрес Токсина.

Она кивает и втапливает газ.