Проснувшись, иду в ванную и встаю под ледяной душ. Тело устало от приключений и хочет обратно в кровать. А мне нужны адекватно мыслящие мозги. Что бы там Дориан ни говорил, как бы на ослабление своих сил ни жаловался — его навыка программировать собеседника на нужный ему результат пока никто не отменял. Говорит он всегда так вкрадчиво и убедительно, что только после разговора можешь осознать, что тебе впарили кучу ненужной лапши. Не зря ж он бог торговли.

Одевшись, выхожу в гостиную Лексовых апартаментов. Парни о чём-то горячо спорят. Но при виде меня замолкают.

Меня встречает нестройный хор голосов:

— Камень!

— Каменский!

— Князь…

Киваю. Все в сборе. Лекс, Токсин, его младшее высочество в виде Егора Ильина. Даже Палей нарисовался и…

…тянет лапы к последнему куску пиццы.

— Брысь! — Толкаю его в плечо и урываю последний кусок. Второй рукой перехватываю смартфон и заказываю кофе на всех.

Чувствую основательный тычок сзади под колени. Оборачиваюсь и ловлю взгляд круглых кошачьих глаз. Вернулся из своих парковых приключений даже Крайт.

Улавливаю его радость. Потом её сменяет настороженность. Он обходит меня по кругу и внимательно обнюхивает. Затем поднимает голову, и меня атакуют мыслекартинки: кучи разновеликих змей. Большой ням и текущие из кошачьей пасти слюни.

— Нет, эта змея для тебя великовата, — отвечаю, поняв, что химеринг все же учуял от меня запах Шанкровой гидры.

Обидки. Кот прямо искрит ими. Успокаивающе глажу его по загривку, отмечая новые чешуйки. Облик Крайта всё ближе подбирается к реальному. Он даже заметно подрос. А я так и не решил эту проблему. Более того: не знаю даже, с чего начать.

Курьер привозит кофе и ещё одну пиццу. Пока жуём, Егор перекидывает мне на смартфон блок инфы по острову-источнику.

— Нашли с Аськой, — отвечает он на мой взгляд. — Тут инфа за несколько сотен лет. Я просмотрел — много сказок и всякой ерунды. Но есть и интересные моменты. В общем, погляди, вдруг пригодится.

— Что там за тайны? — отвлекается от пиццы Палей. Волк в нашем оборотне явно растёт, потому что жрёт Серж просто немерено.

— Государственные! — делает страшные глаза Львов. — Всяким волчарам не по зубам!

— Ой, да иди ты! — не обижается Палей. — У самого такие тайны есть. Знаете, что скоро модифицируют нашу башню для тренек? Будет полный сброс рейтингов и новые соревнования.

— А на фига? — удивляется Токсин. — Всё равно лучшие как были лучшими, так и останутся.

— Не скажи… Раньше были только полигоны с тварями из разломов. А теперь…

И Палей делает театральную паузу.

— А теперь? — подталкивает его Токсин.

— А теперь будут полигоны с виртуальными братанами. В смысле — с «Братством свободных». Причём в разных условиях. Придётся действовать так же, как в настоящем разломе, который они захватили.

Он прямо горит азартом.

— Отец настоял, — наклоняется к моему уху Егор. — После того, как он с князем Львовым и британцем попал в разлом, его отношение к обучению курсантов училища изменилось. И поверь: тренировки в башне на самом деле станут жёстче.

— Командные будут? — интересуюсь.

— Да. Хочешь попробовать?

— А вы нет? — Обвожу парней взглядом.

— Кстати, а что теперь в призах? — Токсин смотрит на Палея. — Раньше было улучшение условий в общаге, и даже ходил слух, что на высшем уровне рейтинга дарили свою вертушку.

— Ну вот был на вершине рейтинга Котов. И что, где его вертушка? — ухмыляется Палей. — Да и Камень, кажется, тоже.

— Нет, Каменский, как и Котов, был на вершине топа новичков. И тогда мы ещё даже тут не учились, лето было, — замечает Лекс. — Но я тоже думаю, что вертушка — сказки.

— А чего ты хотел бы? В качестве приза за высшее место? — спрашивает у меня Егор, и я понимаю, что вопрос исходит не от него. А от его величества императора. Сильные мира сего любят изъясняться намёками. И если не понял — сам дурак.

А раз так… значит, Александр Третий по какой-то причине заинтересован в том, чтобы моя команда поднялась на самый верх рейтинга. И вряд ли только потому, что в эту команду входит его сын.

— Подумаю, — пожимаю плечами. — Если это касается команды — решать надо всем. А если лично меня… — И повторяю: — Подумаю.

На самом деле я знаю, чего мне хочется. Кажется, раньше в этом мире такую вещь называли красивым словом «индульгенция». Другими словами, я хочу получить от императора заверение в том, что если мне понадобится, чтобы в нужный момент корона смотрела в другую сторону и не видела моих действий, то так и будет.

Да, пока мне удаётся лавировать между тайнами инквизитора Никраса Борха и интересами короны. Но так будет не всегда. И подобная договорённость с императором мне не помешает.

Вечер заканчивается поездкой в поместье Каменских. Конечно, вначале пришлось устроить танцы с бубнами. В смысле — отвлечь поставленный Бакановым хвост. Определить его было несложно: Крайта не обманешь.

Не то чтобы в этом была необходимость: добираясь до своего поместья, я не нарушаю подписку о невыезде. Но это вроде как двойная тренировка. И для нас, и для следственного отдела тоже.

Поэтому мы с Лексом выходим на стоянку. Палей, Ильин и Токсин рассаживаются по тачкам, а мы делаем вид, что прощаемся с ними. В отличие от нас с Лексом, пока парни в общаге не живут, хотя это и ненадолго.

Затем мы возвращаемся в общагу, и в пустом коридоре я накидываю на нас иллюзию невидимости. Спокойно выходим из общежития и через квартал прыгаем в салон к Палею, остановившему для нас свой внедорожник.

Правда, через двадцать минут я определяю следующий за нашими двумя тачками неприметный грязно-белый седан. И довольно ухмыляюсь: всё же капитан Баканов не дурак, да и в отделе у него лопоухих идиотов нет. Раскусил наш трюк. Не думаю, что ему по зубам моя невидимость. Скорее всего, следилки навешены на всю мою команду.

Так что к поместью приезжаем вместе. Только седан отстаёт от нас примерно за километр, явно получив директиву не следовать дальше. В отделе явно поняли, куда мы направляемся.

— Хранитель, принимай гостей! — кричу я, проделывая все необходимые трюки для того, чтобы снять иллюзию.

— Младшее поколение, — одобрительно говорит хранитель, осматривая парней. — Как батя-то? Всё правит? — Он безошибочно определяет Егора как сына его величества. — Скажи ему, я соскучился по игре с ним в шахматы.

— С… скажу, — с удивлением отзывается царевич.

— С чем пожаловали? — прищуривается хранитель. — Присаживаться не приглашаю: заранее предупреждать надо, а не как снег на голову сваливаться. Но выслушать — выслушаю.

Киваю Токсину. Выкладывай, мол.

Выслушав его, Свар какое-то время молчит. Я уже начинаю думать, что нас ждёт какая-то подлянка, и не ошибаюсь. Потому что хранитель наконец говорит:

— Мунин? А кто это вообще?

Токсин начинает опять что-то объяснять, я же сразу понимаю главное:

— Чего ты хочешь за информацию?

— Много… князь, — отвечает Сварожич.

Надеюсь, только я улавливаю эту заминку перед моим титулом. Хранитель точно знает, что я — не князь Никита Каменский. На что и не преминул мне намекнуть. Шантажист хренов.

— Морфа помнишь? — интересуюсь.

Хранитель морщится. Точно помнит. Хотя чем ему не угодил пушистый чёрный глазастый шар — я без понятия.

— У меня таких полторы сотни. Могу привезти. Это много?

— Шутить изволите… Это хорошо. Выйдите, все! — вдруг рявкает он так, что Палей даже приседает. Видимо, в нём отзывается нервный к шуму волк-оборотень.

— Выйдите, — киваю парням.

Кивнув, они с неохотой выползают наружу. Потому что куртками никто не озаботился — есть же тачки! — а ночью в начале апреля на улице ещё не лето.

— Говори. — Я опускаюсь в кресло.

— Освободи меня, князь. Я же знаю, что ты не из этого мира. Освободи. Нельзя мне больше сидеть на одном месте.

— Как я могу это сделать?

И главное: как это повлияет на род Каменских, если он внезапно лишится хранителя. Если сила источника рода и правда завязана на его силу…

— Я скажу — как. А что? Трусишь? — прищуривается Сварожич.

— Как ты верно заметил, я не князь Никита Каменский. И не могу за него решать. Выдвини другое условие.

— Ищешь лёгких путей? — ухмыляется Свар. — Неужели не знаешь, что именно лёгкий путь всегда оказывается ошибочным?

— Не заговаривай мне зубы, — ухмыляюсь в ответ. — Я тебе сам столько афоризмов вспомню — запаришься слушать. Выдвини другое условие, и я подумаю.

— Р-р-р-ргах! — По гостиной прокатывается волна силы, и Свар из степенного мужика в кафтане, широких штанах и валенках превращается в чёрный красноглазый вихрь. И нависает надо мной. — Обнаглел, щ-щ-щенок!

Вихрь налетает на меня и… отскакивает, натолкнувшись на разлитую под моей кожей тьму. Я успел сплести укрепление тела.

— М-мерзость! — плюётся он и начинает носиться по комнате, роняя мебель и предметы интерьера.

— Успокоился? — спрашиваю через несколько минут, когда вихрь зависает под потолком. В его центре будто клубится пламя. — Не я тебя привязывал — не мне и отпускать, ты же сам это знаешь. Но сделать твою жизнь веселее я смогу точно. Хочешь?

— Что ты предлагаешь? — Вихрь снова принимает уже привычный мне облик Сварожича.

— Могу напоить тебя своей кровью. Уверен, этого хватит, чтобы ты ненадолго покинул особняк. Полной свободы не обещаю, но развеяться сможешь.

— Интересная идея… — задумывается хранитель. — С чего ты решил, что она рабочая?

Да что за мир такой? Банальщина же: сожри своего врага — и получи его силу. Или бабло. Или жену — нужное подчеркнуть. В нашем случае нужна сила. Поддержать хранителя вдали от места его привязки. Формула, с которой в моём мире знаком любой школяр.

— С того, что она рабочая.

— Тогда… договор? — Свар протягивает мне руку. — Учти, князь: не сработает — я вполне смогу испортить тебе жизнь.

Напугал. Жизнь испортить я и сам могу неслабо.

— Договор, — киваю. — Я помогаю тебе выйти за пределы особняка, а ты расскажешь моему другу Ток…. Э-э-э… Дмитрию Бородину о том, что тебе известно о пропаже его хранителя Мунина.

Мазнув когтями тьмы по ладони, закрепляю договор кровью.

Хранитель ничего подобного не делает, но от его руки поднимается золотистое облачко.

— Всё так… — говорит хранитель.

— Погоди! — вдруг понимаю. — Что насчёт времени? Я, знаешь ли, тоже не привязан к этому особняку. И точно не буду срываться сюда каждый раз, когда тебе понадобится отсюда выйти.

— Нестрашно, — отзывается Свар. — Договоримся.

Он с силой хлопает по моей ладони. Золотое облако смешивается с моей кровью и, вспыхнув алым, растворяется в воздухе. Договор заключён.

— Ну всё, князь… — Свар довольно откидывается в кресле. — Зови своих друзей. Что ж я, зверь какой — гостей на улице держать?

Хмыкаю и поднимаюсь. Уже подхожу к двери, но вспоминаю:

— Кстати, будь любезен… Убери свой бардак. — И указываю подбородком на раскиданные вещи и мебель.

— Дело говоришь, — кивает Сварожич. — Негоже гостям видеть родовое гнездо Каменских в таком беспорядке…

Он ведёт ладонью, и комната на глазах преображается, принимая привычный строго-элегантный вид. Даже сломанный вихрем журнальный столик снова принимает первозданный вид. Кажется, что гостиную отремонтировали буквально вчера. Руку на отсечение даю: тут даже начало пахнуть свежим паркетным воском и лаком!

— Парни, давайте сюда. — Открываю дверь и возвращаюсь к своему креслу.

— Прикольно! — восхищается Токсин, заглядывая в комнату. — Пока ты не открыл дверь — дома как будто и не было. Так и топтались на ступеньках. Это иллюзия, да? На тачку не думал накладывать? Тогда никто тебя не увидит и никакой хвост не будет страшен.

— И водилы на трассе найдут твою тачку только по пятну от тупых мозгов на асфальте, когда кто-нибудь врубится в тебя со всей дури. Хотя нет… даже пятна не будет, — кривится Лекс.

— Ну естественно… Иллюзия же скрывает всё. Даже мозги водителя.

— Не… Просто у тебя их нет, — ржёт Палей, поняв мысль Лекса.

— Св… хранитель… ты говорил, что расскажешь о том, что случилось с Мунином, — напоминаю, прерывая пустой трёп парней.

И ловлю одобрительный взгляд Сварожича.

Чуть не назвал его по имени. А как известно, для всех магических сущностей имя — святое. Поэтому пусть побудет пока хранителем.

— А что ж не рассказать? — Он пожимает плечами. Выражение лица становится ехидным. — Скажи, малец… насколько ты силён? — Хранитель устремляет взгляд на Токсина. В его глазах я всё ещё вижу алые всполохи.

— Я-то? — Токсин стучит себя в грудь. — У меня дар света. Сильный. Камень, подтверди? Но вообще, смотря в чём… Хотите сказать, что я не защитил своего хранителя? — пугается он.

Глядя в ехидное лицо Сварожича, уже понимаю, что он имеет в виду. Жук хитрый. Ничего нового для меня он сейчас не скажет. А торговался так, будто авианосец из-под полы продавал. Но пусть озвучит сам.

— Хочу сказать, что кто-то в твоей семье недавно стал сильнее. Не просто выучил пару новых плетений. А в разы. И Мунин, как и его альтер-эго Хугин, просто выбрал сильнейшего. Ты больше не будущий глава рода, парень, поздравляю! — Свар громко бьёт в ладоши. — Прохлопал ушами конкурента.

— Вот как… — Токсин хмурится. — Максимилиан Горчаков точно стал сильнее. Значит, хранитель опять вернулся к нему…

Он какое-то время сумрачно молчит, а потом радостно выдаёт:

— То есть с этой противной вороной ничего не случилось? Фу, блин! Я уж думал — что-то страшное, а я, урод, не помог. Спасибо!

На лице Сварожича появляется удивление.

— Ты хорошо меня понял, парень? — уточняет он. — Хранитель бросил тебя, выбрав того, кто сильнее. А ты рад?

— Ну-у… — Токсин какое-то время уходит в себя, будто прислушивается к внутренним ощущениям. А потом отвечает: — Да без проблем. Не смог удержать хранителя — сам дурак. Будет мотивация стать сильнее. Камень научит. Научишь же, Каменский? Так что ещё потягаемся. Главное, что Мунин жив-здоров.

— Значит, мы узнали всё, что хотели, — кивает Львов. — Пора и честь знать.

Он начинает вставать, но Свар поднимает руку.

— Погодите.

И исчезает — растворяется в воздухе.

Возвращается хранитель через несколько минут. И протягивает Токсину небольшой ларец.

— На, парень. Открой, как вернёшься домой.

— А что это? — заинтересовывается Палей.

— Не тяни лапы, волчара! — Токсин стучит по его рукам. — Не тебе подарено!

Ну надо же. Никогда бы не подумал, что Токсин способен до такой степени растрогать Сварожича.

— Пожалуй, Лекс прав и нам надо выдвигаться. — Тоже поднимаюсь. — До встречи, хранитель.

— Гостям — доброго пути. А вот ты, князь, останься, — внезапно говорит он. — Раз слово дал и договор подписал — завтра его и исполнишь.

— Какой договор? — Лекс впивается чёрными глазами в лицо Свара.

— Всё нормально, — хлопаю друга по плечу. — Но я и правда задержусь. Созвонимся.

Когда парни уезжают, Сварожич перестаёт жадничать, и на столе появляется кофе и свежие (ещё горячие!) пирожки. Честно говоря, почему-то я ждал самовара, но хранитель вскипятил воду, просто щёлкнув пальцами. Что снова заставило меня задуматься об их сути. Чистое воплощение магии. Воплощённое желание, без всяких вербальных-невербальных танцев с бубнами. Между прочим, это — божественный навык.

Считается, что хранители родов относятся к нечисти. Ну… возможно. Но тогда скорее к высшей нечисти. Вот только высшая нечисть не служит никому и никогда.

Токсин вон вообще то и дело называет своего ворона петом — то есть питомцем… Что по определению полная чушь. Хранитель, конечно, может как угодно выглядеть. Однако если существо выглядит как ворона и ведёт себя как ворона — то оно совсем необязательно вороной и является.

Кто же такие местные хранители? Или это только роду Каменских повезло — получили вот такой эксклюзив? Ктулху, бывший хранитель Вольских, был всё же попроще Сварожича…

— Так понимаю, ты хотел бы уже завтра выбраться из особняка? Есть конкретное место, куда ты должен попасть?

Я отпиваю кофе и подхватываю пирожок. Ого! Расстегай с красной рыбой и капустой. Неплохо. Это вам не доставочная пицца. Я бы не отказался от такого умения. Глядишь — не пришлось бы каждый раз в разломах давиться сухпаями.

Хранитель удивляет ответом:

— Ничего конкретного. Просто возьми меня с собой, куда бы ни собирался.

Честно говоря, собирался я в аукционный дом «Лотос», потому как именно там чаще всего ошивается бог торговли Дориан. А ещё на крыше «Лотоса» неплохой ресторан, где по вечерам живой звук и симпатичные официанточки. Уверен, Сварожичу понравится.

— Без проблем. К вечеру мне как раз надо в одно место. Но придётся подумать, во что переодеться.

— Зачем же думать? — подхватывается хранитель. — В особняке две гардеробных. Уверен, ты найдёшь в них то, что тебе нужно. Кстати, твоя комната, князь, — правая по коридору на втором этаже. Если что понадобится — обращайся.

— Могу я спросить, что ты дал Токсину?

— Сам покажет. Если захочет, — ухмыляется хранитель. — Хорошие у тебя друзья, князь. Необычные. Особенно тот — черноглазый, сынишка Николая Львова. Спокойной ночи… Никита, — внезапно закругляется он и растворяется в воздухе.

Я же иду в свою комнату и растягиваюсь на мягкой огромной кровати. Достаю мобильник и проверяю интернет. Ура — отличное покрытие.

Пора бы заняться делом. Когда Дориан говорил о своих пропавших контрабандистах, он дал мне флешку с информацией. Данные с неё я давно перекинул в облако, а вот изучить их так и не успел. Кажется, сейчас самое время.