Не знаю, как долго Амадей пробирается сквозь пещеры. Честно говоря, просто вырубаюсь. Глаза открываю оттого, что солнечный луч бьёт по сомкнутым векам.

— Куда дальше, мастер? — Амадей оглядывается на меня.

Сажусь и осматриваюсь.

Это точно мой мир. Как только мы выбрались на поверхность, антимагическая зона и правда исчезла, и я снова почувствовал знакомый эфир.

Честно говоря, сердце сжимает ностальгия.

Я оглядываюсь, пытаясь понять, где нахожусь. Судя по всему, это Аркхейская гряда. О-о-очень далеко от моего замка. И это к лучшему, иначе я не смог бы сдержаться и всё же рванул проверять, что там осталось от моего ордена. Тея могла и наврать, что ребята погибли.

С другой стороны… какой я сейчас Никрас Борх? Даже след дара — и тот совершенно иной. Будь мои парни живы — они точно посадили бы меня под замок, стоило бы мне ввалиться в штаб ордена со словами «Не ждали?! А вот он я, ваш любимый глава!».

Ага. Я прямо представляю, как долго они бы ржали, используя меня как мишень для игры в колки — местной разновидности имперского дартса.

Мысленно ругаю себя за то, что не узнал у Теи, сколько времени прошло с момента моего перерождения. В разных мирах время идёт по-разному. В мире Теи так вообще летит: два часа там — неделя в империи. Но даже если между этим миром и империей нет разницы во времени, кто даст мне гарантию, что я переродился ровно тогда, когда божки разделали меня на запчасти? Возможно, между смертью и новой жизнью прошли годы. Или тысячелетия. И от моего ордена в этом мире не осталось и следа.

Внезапно понимаю, что упустил из виду ещё один момент: Карха. Который, судя по словам всех встреченных мной божков, плотно обустроился в этом мире и подмял его под себя. А мне вовсе не улыбается ринуться с мечом наперевес прямо на тот свет.

Нет, Карх подождёт. Эту тварь я буду убивать медленно, со вкусом. И наверняка.

А пока… Домой.

— Амадей, свободен, — отпускаю божественного зверя.

— Мастер… — кивает он, хлопая ушами, и растворяется в воздухе.

Я же прикасаюсь к пространственному кольцу. Оно не может быть односторонним. Вряд ли Шанкра мечтал мумифицироваться в своей сокровищнице. Если кольцо смогло перенести меня в другой мир, оно же вернёт обратно. И слова-активаторы, скорее всего, те же. Просто как пароль.

Произношу включающие кольцо слова. И портал срабатывает так послушно, словно только и ждал моего желания вернуться в империю. Даже не пришлось использовать мир Теи как транзитный. Что, учитывая разницу в течении времени, было бы совсем некстати.

Правда, вернуться я собирался к дому оценщика, а оказался отчего-то на окраине столицы. Надо что-то делать с моим портальным глазомером…

***

Добираюсь на такси до своей белой трёхлетки, на которой приехал к Марку Абрамовичу прошлым вечером. Она так и стоит в глубине соседнего двора. Первым делом отзваниваюсь Лексу и выясняю, что просрать время пока ещё не успел: наше со Шварцем приключение заняло всего десять часов.

— Что случилось? — спрашивает он в трубку.

— Ничего, — пожимаю плечами.

— Тогда почему тебя ищет Баканов? Он приходил в общежитие. Если у тебя проблемы — на твоём месте я бы туда не совался. Могут и поджидать.

— Капитан Баканов? Да без понятия. Но спасибо, что предупредил. — И тут же вспоминаю слова Марка Абрамовича: «Предупреждаю: в моём хранилище стоят видеокамеры. Всё пишется и потом передаётся в нужное место. Если задумали шантаж или вымогательство…»

Вот же… Значит, в «нужном месте» уже просмотрели видео и знают, что я приходил к оценщику перед его исчезновением. А Баканова хлебом не корми — дай припаять мне похищение. Хотя… похищение оценщика ещё доказать надо. Десять часов — не срок. Может, господин Шварц к любовнице отбыть изволили.

Хмыкаю, вспомнив горящие страстью глаза оценщика. Страстью к сокровищам, конечно. Тут никакая любовница не конкурент.

Но если капитан приходил в общагу, то и в доме оценщика наверняка засада или оповещатели. А мне надо закрыть хранилище и «покормить Белочку». Я обещал.

— Что ты сказал о том, где я?

— Сказал, чтобы поискали тебя у князя Назарова, — ржёт Лекс. — Подумал, что, пока Баканов доберётся до князя, ты успеешь вернуться и разрулить ситуацию. А учитывая заинтересованность в тебе, князь точно попортит ему кровь и подкинет пару липовых наводок. Что даст тебе время.

Время… А заодно ненужную заинтересованность князя Назарова моими делами. Ну да ладно. Видео с камер всё равно никуда не деть, так что разбираться с проблемой придётся.

Сажусь за руль и через несколько минут добираюсь до неплохой знакомой кофейни. Покупаю стакан кофе с какой-то булкой. Честно говоря, голоден так, что мне даже плевать на начинку. Кажется, это шоколад.

Потом заезжаю в магазинчик одного из приятелей Токсина. Там всегда можно купить всякую мелкую шпионскую дребедень. То есть купить её можно везде, но тут — и скорость, и качество. Выкладываю приличную сумму за, по сути, ненужную мне вещицу. Ну да и ладно. В сравнении с тем, во сколько мне встанет ремонт разрушенного подарка императора — поместья Вольских, это фигня.

Остановившись в двух домах от дома Марка Абрамовича, устанавливаю на Шанка мини-камеру на вай-фае и накладываю на него иллюзию невидимости. Дальше — дело техники: дождаться, когда дверь подъезда откроется и выйдет кто-нибудь из соседей оценщика, и приказать руке бога забраться внутрь.

И…

…сразу поймать в глазок камеры цепкий взгляд уже знакомого капитана: Антона Баканова. Я был прав, и засада имеет место.

Капитан явно находится «на посту»: сидит на табуреточке на площадке лестничного пролёта около двери в хранилище Шварца.

Какое-то время думаю о том, не подстроить ли так, чтобы «Белочка» закусила капитанской задницей. Но отказываюсь от этой мысли: пусть я и не нравлюсь капитану, ну так я и не девица. А свою работу он выполняет достойно.

Так что придётся мне с ним поговорить. В бегах я уже был, надоело. Хотят обвинить меня — пусть ищут доказательства.

А вот подстраховаться не мешает…

Вытаскиваю мобильник и набираю номер адвоката Урусова.

— Юрий Владимирович, можете подъехать в экспертный следственный отдел к капитану Антону Баканову?

— Могу, Никита. Буду через тридцать минут. А можно спросить, зачем вам я и что вы собираетесь делать? — интересуется адвокат.

— Сдаваться, — пожимаю плечами и придерживаю дверь, выключая мобильник. Как раз из подъезда выходит симпатичная девушка.

— Какая встреча, Каменский! — ухмыляется Баканов, когда я закрываю за собой дверь. — Что ты тут делаешь?

— «Вы», господин капитан, — спокойно отвечаю. — Обращайтесь ко мне на вы. Вы разговариваете с главой рода Каменских и курсантом Императорского военного училища. Следите за словами. И если уж на то пошло: что здесь делаете вы? Подвизаетесь охранником?

«Наглый сопляк», — явно читается в прищуренных глазах капитана. Однако, надо отдать ему должное, он, не повышая голоса, повторяет:

— Итак… князь. Что вы здесь забыли? — акцентируя слово «вы».

— Хочу закрыть дверь хранилища по просьбе господина Шварца, — отвечаю честно. — Есть возражения?

— Хранилище закрыл его хозяин, — внезапно для меня отвечает Баканов. — Он же написал на вас, князь, заявление.

— В смысле — хозяин? — не въезжаю в ситуацию. — Марк Абрамович Шварц, что ли?

— А что вас удивляет? — Баканов впивается в моё лицо жёстким взглядом. — Вы напали на господина Шварца и понадеялись, что он погиб. Потом испугались и сбежали, но всё же решили вернуться. Видимо, для того, чтобы под шумок покопаться в его хранилище. На ваше несчастье, с господином Шварцем ничего страшного не случилось. Как только пришёл сигнал о том, что двери хранилища не закрыты длительное время, сюда выехала команда. Господина Шварца мы нашли внутри, с небольшой травмой головы. Он же и рассказал о вашем нападении. А заодно предъявил видеодоказательства.

— Ну а то ж… — фыркаю. — Напасть на господина Шварца под всеми его камерами — по-вашему, я совсем идиот?

Но какой же… хороший человек, прикрываясь личиной оценщика, залез в его хранилище? И главное: откуда он узнал, что хранилище временно осталось без хозяина?

За мной следили, вариантов нет.

— Вы могли и не знать про камеры, — пожимает плечами Баканов. — В любом случае вы должны проехать со мной. Не создавайте лишних проблем.

— Что вы, никаких проблем, — поднимаю руки ладонями вверх.

И правда, зачем париться самому, когда есть Юрий Урусов? И проблемы он умеет создавать не хуже Теи.

***

Через два часа мы с Урусовым выходим из здания экспертного отдела. Отмазал он меня классически, разбив доказательства капитана в пух и прах.

Останавливаюсь на ступеньках. Поднимаю голову и вижу в одном из окон лицо Баканова. Его пристальный взгляд не обещает ничего хорошего. Надо всё же разрулить наши с ним недопонимания. Иначе когда-нибудь они выльются в серьёзную проблему. Не мою — капитана. А он мужик правильный, хоть и маньяк.

— Вам нужно быть осторожнее, князь, — замечает Урусов. — Если бы внутри самого хранилища были камеры и господин капитан смог доказать момент вашего нападения на Марка Абрамовича, боюсь, подпиской о невыезде мы бы не ограничились. А так камеры на входе только зарегистрировали факт вашего присутствия.

И этот туда же? Тоже считает, что это я отоварил оценщика?

— Спасибо, Юрий Владимирович, — киваю. — Приму к сведению.

Достаю мобильник и перевожу адвокату деньги.

— Ещё раз благодарю за помощь. Посмотрите, достаточна ли сумма.

— Вы сказали, что вчера вас вообще не было у господина Шварца, — не успокаивается адвокат, не глядя на гонорар. — Можете сказать, где вы были?

Не в этом мире. Ха-ха.

— Как и сказал капитану Баканову: в родовом поместье. Отбыл порталом. Вернулся тоже.

Благо мой портальный дар уже не секрет.

— То есть вы настаиваете на той версии, что в хранилище господина Шварца проник некто под вашей личиной?

— Других вариантов не вижу, — развожу руками.

Возвращаться в сокровищницу и тащить в отдел реального Шварца, чтобы доказал мою невиновность, к сожалению, не вариант. Я и правда засветился на камерах. Баканов не даст оценщику забрать заявление. А если тот начнёт настаивать — сам попадёт под подозрение в мошенничестве.

Значит, надо найти вора.

Кстати…

— Вы смотрели материалы следствия, — останавливаю собирающегося уходить Урусова. — Что было украдено?

Адвокат тоже поднимает лицо к окну Баканова, явно намекая на то, что для подобных вопросов не место и не время.

— Перезвоните или пришлите список, — добавляю тихо. — Возможно, так я смогу помочь следствию установить личность вора.

Надо найти одарённого, способного ставить качественные личины. Или того, кто занимается такими артефактами. А это или чёрный рынок (и, значит, обращаться надо к Токсину), или…

Или у меня есть мысль о том, кто мог проникнуть в хранилище Марка Абрамовича так, чтобы дверь по имени Белочка не отгрызла ему пальцы. И спустить на меня следственный отдел. Да и менять личины ему не впервой.

Дориан, клизму Шанкры ему в карман! Бог торговли.

***

— Так чего Баканов от тебя хотел? — интересуется Лекс, когда я поднимаюсь в его апартаменты и наконец усаживаю зад на мягкий диван. — Я думал, дело по арту Горчакова закрыто.

— Давай колись! — влезает Токсин, которого я встретил в холле общаги. И который, естественно, тут же увязался следом.

— Кто-то влез в хранилище Шварца, — повторяю то же, что сказал княжне Ольге Назаровой. По пути сюда она успела мне позвонить. — И не забыл надеть мою личину.

— Хранилище Марка Абрамовича?! Я тоже не против там пошариться! — Глаза Токсина загораются жадным огнём. — А это точно не ты?

— Охолони! — Львов отмахивается от него и тут же зрит в корень: — Каменский, ты под подпиской? Крым отменяется?

— Я под подпиской. И нет, не отменяется. Переносится, да. Разберусь с Бакановым — и отчалим. Ну, если ещё чего интересного не случится.

— Не думаю, что Баканов забудет о тебе вот просто так, — с сомнением тянет Лекс. — Может, задействовать отца? Тогда тебя, скорее всего, оставят в покое.

— Сам справлюсь, — мотаю головой.

— Есть догадки, кто тебя подставил?

— Почти уверенность, я бы сказал.

— И кто?

Говорить парням о Дориане я не хочу. По крайней мере, сейчас. Так что…

— Прости. Обязательно расскажу, но не сегодня. Есть причины.

— А чё спёрли-то? — интересуется Токсин. — Хоть это-то можешь рассказать?

Кстати! Пока я трепался с парнями, Урусов прислал сообщение. А я забыл его посмотреть.

Включаю смартфон и показываю парням сообщение Урусова. Названия украденных артефактов выглядят странно знакомыми.

— Вечная чарка… — задумчиво читает Токсин. — Прикольный арт, никогда о таком не слышал… Гоблинский бубен… Жезл брах… брахельпу…

— Брахельпутура, — машинально помогаю ему.

— Чё за фигня?

Э-э-э-э… Сказал бы я, что это такое, но, кажется, Токсину такое знать ещё рано. Вот Тее — в самый раз.

Клизма Шанкры!

Я идиот. Конечно, названия выглядят знакомыми: это ж арты из моего мира. Список-то составлял тот, кто надел личину Марка Абрамовича. И теперь я точно уверен в том, что это Дориан. Постебался, заставив следаков искать то, чего в этом мире никогда не существовало.

Яркий такой намёк с его стороны на нашу договорённость. Не так давно он рассказал мне о том, что собой представляет мой второй божественный зверь — фигня с тентаклями, которого я назвал Светочем. Я же пообещал ему найти пропавших контрабандистов. Мужики горбатились на Дорика, таская ему из странного разлома в Арабских Эмиратах ингредиенты и артефакты. И… не то чтобы я забыл об этом, а задвинул обещание в дальний угол памяти.

Значит, наведаюсь к наглому божку.

Жаль, вызвать его ко мне «на ковёр» не получится: клок волос бога был спрятан в футляре того смартфона, который благополучно ухнул в небытие, когда многоножка-Мила уничтожила поместье Вольских.

Потом разговор перетекает к поездке в Крым. Решаем отложить его как минимум на неделю. К тому же там ситуация терпит: ничего кроме развалин я там найти не думаю. Скорее вижу в этой поездке шанс немного растрясти своих парней. А пока мне нужно засветиться в паре мест, чтобы установленный Бакановым хвост не сомневался в том, что князь Каменский находится в столице. И делает то, что положено делать восемнадцатилетнему курсанту: развлекается и учится.

Тем более что я очень хорошо запомнил слова Баканова. Пока мы ждали прихода моего адвоката, капитан наклонился ко мне через стол допросной: «Думаешь, прикрылся князем Назаровым и теперь тебе с рук сойдёт всё что угодно? Я тоже вполне способен испортить тебе жизнь, Каменский. Например, пробить установку следящего браслета. Снять его можно разве что с ногой. Да и то он успеет отослать импульс на пульт слежения. Уверен: он серьёзно подорвёт твои возможности проворачивать тёмные делишки».

Пятки гоблина вам в суп, а не ограничение моих возможностей.

— Так что скажешь, Камень? — тормошит меня за плечо Токсин. — Сможешь помочь?

— Прости, не расслышал? — И правда не въезжаю, поскольку, кажется, не слушал его последние слова.

— Говорю — хранитель у меня пропал. Мунин. Хочу с твоим поговорить. Вдруг чего знает. Можешь устроить?

Полный курвец, как говорит Палей. Да такой насыщенной жизни у меня не было даже тогда, когда я был главой ордена наблюдателей.

Кстати… Не помню, чтобы рассказывал Токсину о том, что поместье Каменских на самом деле цело, как и хранитель моего рода. Для всех там пожарище и развалины. Зато помню, что таскал туда его домового. Ясно, откуда у совета «обратиться к Каменскому» ноги растут.

Ворон Мунин — хранитель рода Горчаковых. По какой-то причине он выбрал своим хозяином и будущим главой рода не Максимилиана Горчакова, а внебрачного сына графа — Дмитрия Бородина. То есть Токсина. Вряд ли Горчаковым понравилось то, что их сын Макс выпал из наследования эфирного источника, который переходит к главе рода. Но против воли хранителя не попрёшь.

Во многом именно Мунин давал Токсину защиту от графини Елизаветы Горчаковой. Видел я её лишь дважды — и больше не хочется. У меня аллергия на сумасшедших нимфоманок. И если она узнает о пропаже Мунина — Токсину точно не поздоровится.

— Когда пропал?

— Не знаю, — пожимает плечами Токсин. — Не до того было. Пока граф жив, до источника рода мне всё равно не добраться. Так что я не сильно с Мунином общался. Последний раз — ещё осенью. Ну… он и раньше не так чтобы часто откликался. Но на этот раз что-то уж слишком долго молчит.

— Договорились. Сгоняем в поместье сегодня, но попозже. И лучше на твоей тачке.

Не думаю, что Сварожич знает что-то о Мунине. Но пусть Токсин убедится в этом лично.

— Я тоже в деле. — Лекс откладывает мобильник, по которому заказывал доставку еды. — Кстати, сегодня Егор в общагу переезжает. Завтра же четвёртое апреля, занятия начинаются. Он обещался что-то передать от княжны Анастасии.

Император уже слегка успокоился, и домашний арест младшего царевича давно отменён. Да и был всего лишь ненужной перестраховкой: на царевиче снова личина курсанта Егора Ильина, и кто такой этот курсант на самом деле — знают единицы.

— Захватим его с собой?

— Если захочет. Все вопросы вечером. Гудите без меня. — Я поднимаюсь и иду к дверям во вторую спальню, которую Львов дней десять назад отдал мне. — Я почти не спал, а потом ещё и два часа отвечал на тупые вопросы Баканова. Поэтому не кантовать и в двери с вопросами не ломиться. Загрызу.

— Чё, даже жрать не будешь? — кидает вслед Токсин. — Лекс пиццу заказал.

— Жрать… буду. Но когда проснусь.

— Так а когда ехать-то? — непонимающе уточняет Токсин.

— Ночью, конечно, — отвечает за меня Львов. — Сделаем вид, что спокойно дрыхнем в своих постельках, — и свалим. Уверен, что Баканов выставит наблюдение.

— Вам хорошо… — вздыхает Токсин. — Вас обоих от занятий освободили из-за острова… Можно дрыхнуть хоть до обеда.

— Оставайся и дрыхни, — пожимает плечами Лекс. — Но вообще-то нам с Никитой положено усиленно тренироваться как раз с завтрашнего дня. Так что дрыхнуть и нам не выходит. Да и Крым, боюсь, не на неделю отложится.

— Кстати, не завидую, — задумчиво говорит Токсин. — Остров, конечно, большая плюшка, но…

Дальше я их не слушаю.

Ухожу в свою комнату и закрываю дверь.

Из-под дивана раздаётся тихий шорох — наверняка это Шанк опять обрёл свою сумку и всячески её любит.

Наклоняюсь и смотрю на руку бога. Она действительно вцепилась в сумку и свернулась клубком вокруг неё. Интересно… Сумка же тоже пространственный артефакт. Не думаю, что Шанк смог бы с нуля её заколдовать. Скорее всего, сумка и кольцо как-то связаны. Может, если захватить её в сокровищницу Шанкры, там она откроется?

Мотаю головой, вытряхивая из неё мысли. Им там уже явно тесно. Топаю в душ, быстро смываю с себя пыль сокровищницы и протягиваю руку к белоснежному полотенцу.

И…

…чуть не откусываю себе язык от неожиданности, когда полотенце внезапно выпучивает на меня пару сотен огромных блестящих глаз. Следом меня окатывает знакомым теплом обожания.

Быстро напяливаю футболку и чистые трусы. Прямо на мокрое тело, потому что полотенце осыпается на кафельный пол пушистыми шариками.

Вот прямо чувствую, как ржёт про себя Лекс. Наверняка нарочно не предупредил о морфовых шуточках.

И был прав. Потому что не дело держать морфов в доме. Оттащить в сокровищницу? Доступ туда у меня есть, да и Шанкару будет нескучно.

Вообще, теперь у меня, считай, есть собственный пространственный карман. Жаль, время там не стоит на месте. А то можно было бы использовать для отдыха и тренировок.

Ставлю будильник на пять часов и отъезжаю в царство сна.