Чем в книжке Русакова дело кончилось, Новиков в эту ночь так и не узнал – уснул прямо в кресле. Проснулся около трёх часов бодрым и отдохнувшим. Даже старая рана в спине не нудила. Встал, потянулся. Нигде не хрустнуло. Пару минут побродил по квартире, вышел на балкон. В темноте улицы с неба медленно падали крупные снежные хлопья. Новиков смачно зевнул и отправился досыпать.

С утра его разбудил сильный аппетит. Увы, деликатесы из Растяпинска закончились. Пришлось обойтись обычными бутербродами с сыром и колбасой. Хорошо, конечно, иногда побыть одному, но Новиков уже начал скучать по горячим сэндвичам, которые по утрам делала Василиса – на завтрак, себе в школу и родителям на работу. Подсушенный хлеб, солёная рыба или ветчина, яйцо, сваренное без скорлупы, желтоватый соус. Как-то мудрёно такое блюдо называется. Это на завтрак. А с собой – что попроще: ветчина с помидорами или солёными огурчиками, и всё под расплавленным сыром. Вкуснотища.

У Новикова аж желудок заурчал. Ну, придётся пока потерпеть.

Позавтракав, Новиков прихватил пакет с мусором и вышел за дверь. Хотел в свой мешок добавить пакостей, оставленных вчера в подъезде чужими невоспитанными детьми. Однако все лестничные клетки и площадки между этажами оказались чистыми. Сколько Новиков не светил фонариком в телефоне, даже рассыпанной земли из разбитых горшков не нашёл. Выходит, кто-то прибрался? А кому это надо? Вроде никто из соседей в подъездном альтруизме не замечен.

Новиков выбросил мешок в мусоропровод и вышел на улицу. Кругом в розовых рассветных лучах мягко искрился снег. Только какое-то чёрное пятно выделялось на капоте. Подойдя, Новиков рассмотрел большое птичье перо, застрявшее в снежной шапке на его машине.

Перо было длиной почти в полметра. Чёрное, глянцевое, с жёстким острым кончиком. Хоть наточи и выводи чернилами каллиграфические буквы. Выбросить? Новиков уже замахнулся было, чтобы отправить перо в полёт на палисадник, как дротик дартс. Но притормозил. Чудно́. Хотя чего жалеть-то? Тем не менее, выбрасывать перо почему-то было жалко. Тогда майор просто пристроил его в бардачке машины и поехал на службу.

Одним из направлений по-прежнему оставалось дело Миланы Варежкиной, утонувшей в ванной ровно за год до такого же происшествия с Джессикой Вислогузовой. И одной из свидетельниц могла стать девушка по имени Жанна, с которой приятель Варежкиной ей изменял. Плюс она знакома и со второй потерпевшей. Веганство, здоровый образ жизни, эзотерика, как говорил о ней Вислогузов.

Жанна, чьи контакты обнаружились в списке друзей Джессики, согласилась поговорить с Новиковым в вегетарианском кафе в центре города. Заведение находилось совсем рядом с Управлением, так что Новиков оставил машину на служебной парковке и прогулялся до кафе пешком. Жанна, которую он узнал по фотографиям из социальных сетей, ждала за столиком в углу.

Пока Новиков пробирался через зал, уставленный живыми деревцами в кадках, он подумал о том, насколько внешне Жанна отличалась от Миланы и Джессики. Милана была худосочной блондинкой с тонкими чертами, Жанна оказалась рослой брюнеткой со спортивной, но вполне женственной фигурой. Джессика – с перманентным татуажем и накачанными губами, Жанна – образец естественности, даже волосы и ногти не нарощенные.

Да уж, ухоженность и превращение себя в салонный манекен – пожалуй, не одно и то же.

– Давайте ближе к делу, у меня мало времени, – после краткого приветствия сказала Жанна.

– Если ближе к делу, – начал Новиков, вынимая скетчбук, – то меня интересуют обстоятельства вашего знакомства с Миланой Варежкиной, Валерием Антоновым и Джессикой Вислогузовой.

– Начать нужно, вероятно, с Миланы. – Голос Жанны стал чуть тише. – Мы дружили.

– Это всё? – после паузы спросил Новиков. Пока собеседницу прочитать не удавалось.

– Да, я спала с её парнем, – с вызовом сказала Жанна, глядя в глаза следователю. – Это вы хотели узнать?

– В том числе. Как долго длились ваши отношения с Антоновым?

– Где-то пару месяцев. – Жанна размешивала соломинкой ярко-зелёный смузи в высоком стакане.

– Понятно. Почему вы решились на роман с молодым человеком вашей подруги?

– Трудно сказать. – Жанна задумчиво смотрела в окно. – Знаете, они начали жить вместе примерно полтора года назад. С полгода играли в семью, а потом надоели друг другу. А когда двое надоедают друг другу, всегда появляется кто-то третий.

– Или начинаются вечеринки, – тихо сказал Новиков.

– О да, вечеринки она любила устраивать, – усмехнулась Жанна. – Я думаю, вы правы, им было некомфортно вдвоём, они постоянно ссорились. И компания в этом смысле – вроде подушки безопасности. Всегда есть, на кого отвлечься.

– Ясно. – Новиков сделал пометку в скетчбуке. – Шумные были вечеринки? – Он постарался изобразить тёплую улыбку.

– Ага. Соседи постоянно жаловались, – снова усмехнулась Жанна, немного расслабившись. – Даже в полицию звонили.

– Но это вас не останавливало?

– Кому какое дело, – фыркнула Жанна. – Штрафы-то копеечные.

– А вечеринки у Джессики? Тоже были шумные?

– Ещё какие, – улыбнулась Жанна. Видимо, она любила подобные сборища. – У неё же всегда свободная хата, и в отличие от Миланы, никакого диктатора рядом нет.

– Валера – диктатор? – как бы между прочим спросил Новиков.

– Ещё какой. Хотя вечеринки – именно его идея. Понимаете, он сколько угодно может рассказывать о семье и всём таком, но на самом деле ему хочется… как бы сказать… жить, не напрягаясь. Он только строит из себя этакого серьёзного надёжного человека, а на самом деле – просто похотливый слюнтяй.

– Тогда что вас в нём привлекло?

– Ну, я не сразу догадалась, какой он на самом деле, – пожала плечами Жанна.

– И вы были готовы отбить молодого человека у своей подруги?

– Одним всё, другим – ничего. Если вы понимаете.

– Пока не очень, – улыбнулся Новиков.

– Вот смотрите. – Жанна слегка подалась вперёд. – У Миланы – богатые родители, которые дают ей кучу денег, оплачивают учёбу и дарят квартиру. А ещё у неё внешность и парень. Как-то многовато для одной, не находите?

– А вы учитесь или работаете? – решил вильнуть Новиков.

– Учусь дистанционно, потому что на платное у родителей нет денег. И ещё подрабатываю, опять же дистанционно. И сама оплачиваю учёбу. – Жанна поправила прядь волос и гордо глянула на следователя.

– Вы знаете об увлечении Валерия нео-язычеством?

– Об этом все знают. Ещё одно хобби богатенького мальчика, которому нечем заняться. Но, честно говоря, мне без разницы. Я вообще атеистка. Рассчитывать в этом мире можно только на себя. Все эти высшие силы – полный бред. Оправдание неудач для слабаков.

– Как думаете, он мог причинить Милане вред? – Новикову не хотелось употреблять сильные выражения. Жанна с этим и сама прекрасно справлялась, и лить воду на её мельницу казалось лишним. С такими людьми лучше действовать мягче, тогда они охотнее показывают свои скрытые стороны.

– Нет, вряд ли, – после небольшого раздумья сказала Жанна. – Кишка тонка.

– А если по религиозным мотивам?

– Всё равно вряд ли, – повторила Жанна.

– Он вам рассказывал, у них в «братстве» бывают жертвоприношения?

– Честно говоря, не интересовалась. – Уже второй раз Жанна использовала выражение «честно говоря». Видимо, чего-то недоговаривала.

– А могла Милана покончить с собой?

– С чего вдруг? – Насмешливый голос Жанны прозвучал громче обычного.

– Допустим, она узнала о ваших отношениях, – предположил Новиков.

– В таком случае она могла бы вцепиться в глотку Валере. Ну, или мне. Но чтобы себя жизни лишать – точно нет. Нет, – повторила Жанна, усмехнувшись и качая головой.

– Хорошо, давайте перейдём к Джессике. Вы давно знакомы?

– Со школы. Тут та же история, как с Миланой. Богатенькие родители, всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Ни дня не работала и получала всё, что хотела.

– У неё был постоянный молодой человек? – спросил Новиков.

– Я думаю, да.

Новиков поднял брови, изображая удивление, чему Жанна самодовольно улыбнулась.

– Почему вы так думаете? – Новиков даже чуть подался вперёд.

– Очень уж яро она это отрицала. – Жанна продолжала улыбаться.

– Вот как. – Новиков мысленно похвалил проницательность собеседницы. – Скажите, у неё мог быть роман с Валерой?

Жанна задумалась. Видимо, такой поворот событий она раньше не рассматривала.

– Не знаю, – медленно произнесла Жанна, чуть пожимая плечами. – А почему, собственно, нет? Они одного поля ягоды.

– Он это отрицает, – чуть прищурился Новиков.

– А что ему остаётся? Её же нашли в ванной с коктейлем по венам, как и Миланку. Валера, конечно, не сильно умный, но и не такой тупой, чтобы признаваться в романе с Джесс. Если, у них, конечно, вообще были отношения.

– Вы поддерживаете связь с Валерием?

– Нет, – покачала головой Жанна. – С ним теперь мало кто общается.

– Всё-таки есть подозрения?

– Кто знает, что там случилось на самом деле, – повела глазами Жанна.

– Вы не припомните, Джессика считала случай с Миланой подозрительным? – спросил Новиков.

– Знаете, если честно, никто тогда особо не удивился, – после небольшого раздумья сказала Жанна. – Все знали, что Милана глотала таблетки. Кстати, того, кто ей их поставлял, потом нашли болтающимся в петле. – Вот этого Новиков не знал. Он сделал соответствующую пометку в блокноте. – В общем, когда она переела этой дряни, никто не был в шоке. С другой стороны, насчёт Валеры… да у всех были подозрения. Я вам уже говорила. При его-то закидонах.

А ведь пару минут назад она говорила противоположное. Занятно.

– Вы не знаете, Джессика принимала успокоительные?

–Н-нет, не знаю, – с сомнением произнесла Жанна.

На этом разговор закончился – Жанне пришло сообщение, и она куда-то спешно засобиралась. Новиков остался за столиком один. На улице снова густо валил снег, выходить не хотелось, возвращаться на службу – тем более.

Новиков намеренно долго распивал свой чай и таращился в окно. Всё отчётливее маячила идея на выходных рвануть в Растяпинск к жене, дочке и тёще. Хоть пару дней пожить нормально, в окружении родных людей, поесть вкусной здоровой еды. Подышать свежим воздухом, а не вонючей химией Добромыслова.

Стоило подумать о вечном местном загрязнении, как на улице мелькнуло что-то выбивающееся из общей картины. Новиков даже привстал и подвинулся ближе к окну.

Нет, ему не показалось. Под окнами кафе бродила синяя собака. Обычный вроде бы дворовый пёсель, только шерсть у него, когда-то светлая, теперь явно отдавала синевой. И что бы это значило?

Пока Новиков удивлялся и размышлял, откуда взялась эта чудна́я псина, прохожие стали останавливаться и снимать собаку на телефон. Та подходила, поднимала морду, виляла хвостом. Видимо, надеялась, что кто-нибудь её чем-нибудь угостит. Увы, люди ограничивались лишь съёмками, а потом убегали по своим делам.

Новиков заплатил за чай, накинул куртку и вышел на улицу. Синяя собака обнюхивала урну. Наверное, кто-то, выйдя из кафе, бросил туда что-то съестное. Новиков перебежал дорогу, заскочил в супермаркет и купил первых попавшихся сосисок. Вернулся к собаке и вывалил сосиски прямо на снег.

Псинка придирчиво их обнюхала и стала есть. Ясно, качество так себе, да голод – не тётка, особенно зимой.

– Прикармливают шелудивых, а они потом на детей кидаются, – хмуро процедила проходившая мимо женщина в серой шубе с длинным ворсом. А шубка-то натуральная.

Новиков не стал спорить. Хотя по службе прекрасно знал, что девять из десяти нападений на людей совершают хозяйские собаки, а не бродячие. Да только любителей натуральных мехов не переубедить.

Это как его соседка сверху, потравившая год назад всех голубей в округе. Ей, видите ли, мешали крошки, которые пернатым бросали другие соседи. Василиса как увидела околевших птиц у подъезда, так чуть в драку не полезла, пришлось оттаскивать, а потом разбираться с коллегами из отдела по делам несовершеннолетних, куда та соседка накатала жалобу на якобы неуправляемого подростка. Тут уж жена Новикова чуть не полезла в драку.

А Василиса – ничего, придумала, как отомстить. Она голубиные тушки этой соседке под дверь подложила, а потом яро всё отрицала. Ещё глазами хлопала, да потом театрально ревела на весь подъезд. Ей бы в кино сниматься или в театре играть.

Нет уж. Всякое там бывает. А безобразий и в обычной жизни через край.

Зря Новиков припомнил озлобленную даму. Об этом он подумал, когда вечером приехал домой со службы. У подъезда толпились люди, кто-то громко спорил. Оказалось, выезд из двора перекрыла чья-то машина.

– И куда мне её ставить? – голосила отравительница голубей, упирая руки в бока. Края расстёгнутой шубы с мягким ворсом открывали вид на потёртые джинсы и нависающий над ремнём со стразами живот. А ведь ей, кажется, около пятидесяти.

– Куда хочешь – туда и ставь! А выезд открывай! – рявкнула соседка с первого этажа, дама глубоко на пенсии, но выглядящая моложе оппонентки. – А то эвакуатор вызову!

– Только попробуй!

– И что ты мне сделаешь, а?

Новиков хотел просочиться мимо, да только ему это в принципе не могло удаться.

– А, представитель власти. – Пенсионерка с первого этажа приветственно кивнула.

– Да по его дочке спецшкола плачет!

Новиков уже открыл было рот, чтобы высказать ей всё, что накопилось, но его опередила соседка со скандинавскими палками.

– На свою шалаву бы посмотрела! Вся в мать.

– Что-о? – взвилась молодящаяся соседка в шубе, разинув рот. – Да моя дочь стоит всех вас!

– Кто бы сомневался! – съехидничала любительница здоровой ходьбы. – Сколько у неё час-то стоит?

Дальше клёкот соседей слился в один сплошной поток. Новиков запрокинул голову и смотрел в чернильное зимнее небо, где, кажется, снова носились галдящие птицы. Что стая галок кричит, что соседи горлопанят – слышится одинаково. Наверное, утром это какая-то галка перо потеряла. Хотя нет, слишком оно большое для галки.

– Почему это я должна жертвовать своим комфортом?! – проорала отравительница.

Новикову сильно хотелось ей наподдать. Но не поднимать же руку на женщину. Да ещё при свидетелях. Поэтому он просто прошёл мимо и потопал вверх по лестнице. Занятное дело – в подъезде оказалось светло. Кто-то ввернул лампочки, да ещё на каждом этаже. Так что все трещины в стенах и облупившаяся краска стали отчётливо видны.

– Что, дерутся бабы? – спросил Иваныч, выглядывая из своей двери.

Новиков только махнул рукой.

– Слушай, я как раз хотел с тобой поговорить. – Иваныч на секунду скрылся за дверью, а потом протянул оттуда горшок с сочным кактусом. – Во, держи. У меня они разрослись уж так, что ставить некуда. Мож, твоя пристроит куды-нить в подъезде.

– Я бы с радостью, – устало проговорил Новиков. – Да шастают тут всякие. Сами знаете. Два горшка с геранями уже разбили.

– Где эт? – удивился Иваныч.

– Да там, – дёрнул головой Новиков.

– Да всё вроде цело. Я только щас смотрел. В общем, держи. – Иваныч впихнул кактус Новикову. – Поливать его особо не надо, а света теперь должно хватать – я лампочки ввернул.

– Вы ввернули? – глупо переспросил Новиков.

– Ну да. А то смотрю – вы тут красоту наводите, цветы поставили, эти вон прилепили. Как они?

– Пазлы, – подсказал Новиков.

– Ну да. Дай, думаю, и я чем помогу. О, привет, Даниловна! – Иваныч помахал рукой, глядя за спину Новикова. – Что, пособачились?

– Шины ей проколю, ей-богу проколю, – бормотала соседка с палками, поднимаясь по лестнице. Увидела Новикова и остановилась. – А, Фёдор Сергеич. Вечер добрый. Я там ваши цветы по новым горшочкам рассовала. Авось, оклемаются. А то шелупонь тут всякая шлёндряет, безобразничает.

– Вот и я говорю, – подхватил Иваныч. – Надо шоб красиво было.

Даниловна кивнула и потопала к себе наверх. Иваныч быстро попрощался и исчез за своей дверью. А Новиков, который к своему стыду даже имён их не помнил (а они вот знали, как его зовут), поставил кактус на подоконник к другим цветам в симпатичных пластмассовых горшочках, принесённых соседкой.

А ведь не так уж всё и плохо.