Вроде бы это был Валера. Только какой-то неживой, как будто просто фигура, выполненная из странного материала. Поверхность такая гладкая, даже, наверное, приятная на ощупь. Хотя кто стал бы до него дотрагиваться. И глаза – совершенно невыразительные, стеклянные.

Он сидел на стуле в центре пустой комнаты. Окна зашторены рваными тканями, истончившимися от времени и свисающими ошмётками на грязный пол. У ног Валеры валялись осколки и части разбитых человеческих фигур. Они порядком истлели, так что разобрать, кто это был, уже не представлялось возможным. Но, в общем-то, всё и так понятно. Милана, Оксана и Денис.

В углу комнаты на полу, свесив окровавленную голову на грудь, сидел Матвеев. Кисти рук раздроблены, по рубашке растекались алые пятна.

В другом углу лежало тело Джессики Вислогузовой. Оно уже успело порядком разложиться, но на руках и ногах поблёскивали кандалы, выглядевшие как новенькие.

И кто-то ещё был в этой комнате. Некто, кому всё это принадлежало – хозяин. Владелец этого театра сломанных кукол. Но он прятался, чувствовалось только тяжёлое присутствие. Как будто стоит где-то рядом и не шевелится, только дышит, но тихо-тихо, чтобы никто не услышал. За мутным окном прокричал ворон, и всё распалось на миллиарды разноцветных песчинок.

Новиков некоторое время просто лежал на кровати, рассматривая потолок. Как он из тёмного становится синеватым, потом розовым. Надо бы позавтракать. День, кажется, будет долгим и трудным. Выпив крепкого кофе с бутербродами, Новиков, в который раз от души желая уволиться, выполз из квартиры. Спускаясь, не забыл глянуть туда, где стоял старый соседкин унитаз. Точно – место за мусоропроводом пустовало. Стало быть, вчера именно этот белый компакт отправился в свой первый и последний, но такой великолепный полёт. Ну, туда и дорога.

Приехав в Управление, Новиков сразу направился к Николайчуку. Тот не удивился, хотя непрошенных гостей у него почти не бывало, как правило, он либо приглашал к себе сам, либо настаивал на предварительном звонке. А то мог и не впустить.

– Раненько вы встали, – сказал Николайчук, тонко улыбаясь.

– Да… как-то так, – промямлил Новиков.

– Вам бы в отпуск.

– До отпуска ещё полгода. Это как минимум. Ладно. – Новиков попытался настроиться на деловой лад. – Что там с отпечатками Антонова?

– Ничего, – спокойно ответил Николайчук. – На предметах из коробки Вислогузовой их нет. На номере машины и собачьем ошейнике тоже.

– Засада. – Новиков откинулся на спинку стула, потирая виски. – Если не Валера, кто тогда?

– А кто об этом точно знает?

– Вислогузова, наверное, – пожал плечами Новиков.

– Почему бы не спросить у неё самой?

Новиков не сразу понял, о чём речь. Из-за кошмаров, ночных приключений и постоянного нервного напряжения внимание стало рассеиваться, так что он увидел пристальный взгляд и странную улыбочку Николайчука только спустя несколько секунд.

– Вы это о чём? – осторожно спросил Новиков.

– Ну, работа у нас нервная, – сказал Николайчук, поправляя идеально заточенные карандаши на столе. – Всякое бывает.

– Вы думаете, я псих? – резко спросил Новиков, готовый вскочить и наговорить эксперту резкостей.

– Что вы, что вы, – совершенно спокойно сказал Николайчук. – Я думаю… я думаю, вы наконец-то стали видеть вещи такими, какие они есть. Хотя, признаться, я полагал, с вами это произойдёт раньше.

– То есть, – пыл Новикова начал остывать, – и вы тоже?

– Подобные… хм… явления – не такая уж редкость в нашем деле. – Николайчук продолжал поправлять невидимые огрехи в ряду карандашей, расположенных по твёрдости. – Они сами иногда всё рассказывают.

– Кто – они? – спросил Новиков, зная ответ. Он не хотел этого слышать.

– Кто вам является чаще других? – спросил Николайчук, оставив карандаши и начиная перекладывать и так аккуратно разложенные по цветам радуги листочки для записей.

– Джессика, – после небольшого раздумья сказал Новиков.

– Говорила что-нибудь? – буднично спросил Николайчук. От этого безмятежного тона у Новикова побежали мурашки.

– Вроде нет. Один раз только что-то простонала. Что ей больно.

– Странно, что не разговаривает. Но раз приходит – что-то ей нужно. Попробуйте сами спросить.

– Так она уже разложилась, наверное, – выдал Новиков. Николайчук впервые с начала их разговора посмотрел на него с интересом.

– Это не страшно, – наконец сказал эксперт. – Знаете, иногда то, что сюда поступает, вообще трудно идентифицировать. Если бы кто-то это случайно увидел, вряд ли даже понял бы, что когда-то это был человек. Или собака. – Николайчук улыбнулся, как будто удачно пошутил. Новиков смотрел на него выпученными глазами.

– Как вы спите по ночам?

– Нормально. Крепко. Привык уже, – улыбнулся эксперт. – Творчество помогает.

Новиков окинул взглядом стены, увешанные рисунками эксперта. Цветы, живописные пейзажи с рощами и реками. Кто бы мог подумать, что его на это вдохновляли человеческие останки.

– Это не вдохновение, скорее, сублимация. – Николайчук смотрел поверх головы Новикова. – Таскать это в себе решительно невозможно. Как рюкзак с булыжниками. Но ведь всегда можно соорудить из них альпийскую горку, правда?

Остаток дня Новиков провёл, оформляя бумаги. Подобная работа обычно помогала расслабиться и хорошенько поразмыслить. Решение пришло довольно быстро, но потребовалось много времени, чтобы его принять. Вечером он ушёл с работы раньше, придумав кособокое оправдание. Старов понимающе кивнул и обещал прикрыть если что.

Придя домой, Новиков даже не стал включать свет. Прямо так, в чём был, уже не обращая внимания на отголоски мыслей, залез в ванну. Некоторое время сидел в полной темноте, положив затылок на край ванны.

Спустя некоторое время в глубине тьмы забрезжил слабый огонёк. Как искорка. Новиков позволил ей разрастись. Медленно, как в кино, огонёк расширился, превратившись в небольшое круглое оконце, потом свет заполнил пространство.

Новиков смотрел на ванную комнату, только не свою. Сверкающая плитка, полочки, заваленные бесконечными тюбиками и флакончиками. В ванну льётся вода.

Через долю секунды в ванной оказалась девушка. Она вроде бы хотела просто принять ванну, уселась, продолжила набирать воду и постоянно зевала. Потом, прямо как Новиков, положила затылок на край. И заснула. А потом появились руки, которые погрузили её голову в воду и некоторое время так удерживали.

Новиков открыл глаза. Ну и по-дурацки он, наверное, сейчас выглядит – сидит в ванне в одежде. Да всё это дело какое-то нелепое. И до жути простое. Всё и так, и не так одновременно.

И главное – ключи-то всё время были у Новикова под носом. Если бы не вся путаница, этот клубок пёстрых ниток, что всё время уводили его в стороны. А ведь проще-то некуда.

Впервые за последнее время Новиков выспался, а утром нормально позавтракал.

Даже не заезжая на работу, договорился по телефону о встрече и уже через час вошёл в светлый аккуратный кабинет.

– У вас есть новости? – спросил Вислогузов, вальяжно развалившись в кожаном кресле.

– Пожалуй, что так. – Новиков устроился напротив и осмотрелся. Просторный кабинет, оформленный для большого начальника. Конечно, не как в кино – никаких золотых скульптур и авангардных картин в полстены. Всё просто, практично и лаконично. В этом весь Вислогузов – элегантный, вежливый, приятный в общении. С булыжником за пазухой. Хотя нет, булыжник – слишком громоздко, ненадёжно и не эстетично. Скорее, у него там хлороформ, набор скальпелей и медицинские перчатки.

– Кофе? – светски предложил Вислогузов. – Коньяк?

– Нет, спасибо. – Новиков на секунду почувствовал себя детективом из английских романов. – Мы нашли виновного.

– Неужели? И кто это? – Вислогузов не демонстрировал присущей ему эмоциональности, держался довольно спокойно. Хотя новость вроде бы была важной.

– С Джессикой Вислогузовой расправились вы.

Повисла пауза. Вислогузов сидел в кресле, спокойно глядя на Новикова. Спустя полминуты он нажал на телефоне клавишу и тем же ровным голосом приказал секретарше никого к нему не впускать. Затем, подавшись вперёд и сложив руки на столе, спокойно спросил:

– Я? Вы это серьёзно? – Чуть улыбнулся. Холодно. Глаза как у змеи.

– Вполне. – Новиков не чувствовал ни страха, ни трепета. – Помните ту коробку с игрушками для взрослых, которую мы достали из-за окна вашей падчерицы? Вы же не удивились, когда её увидели. Скорее, разозлились.

– И что? – Вислогузов говорил даже чуть насмешливо.

– И про таблетки вы солгали. Она их вообще не принимала. А на блистере – ваши отпечатки. Это вы их добавили в вино.

Вислогузов ничего не ответил, только чуть наклонил голову, пристально глядя на Новикова. И всё так же холодно улыбался.

– И о том, что Джессика много размышляла о смерти Миланы, вы лгали. Ваша падчерица ведь вообще не из тех, кто много размышляет, верно? По крайней мере, когда речь идёт о других. Ей, скорее всего, вообще не было дела до подружки. А вам удобно было увести следы в сторону Валеры и его компании.

Вислогузов снова ничего не сказал. Лишь продолжал улыбаться.

– Вы всё для неё делали, исполняли любые прихоти, верно? И взамен требовали полного подчинения. А когда узнали, что у неё появился мужчина, пришли в ярость. Выследили их, подсыпали снотворного в вино, а потом просто вошли в квартиру ровно через несколько минут после того, как её ухажёр ушёл. – Новиков помолчал. – Она ведь и сама вполне могла захлебнуться, да? Вы только немного помогли.

– Допустим, – сказал Вислогузов, хищно улыбаясь. – Удачно сошлось, правда?

– Потом вы забрали второй комплект ключей от машины, – продолжал Новиков. – Взломали замок на собственном гараже. Ах да, чуть не забыл. Ещё свернули шею собаке и подбросили её на капот своей машины. Зачем вы это сделали?

– Всегда терпеть не мог эту шавку, – неприязненно сказал Вислогузов.

– Неплохой ход, – кивнул Новиков. – Правда, собачку жалко. Едем дальше. Во время корпоратива в загородном отеле вы сделали вид, что сильно напились и заперлись в номере. Потом выскользнули и, не привлекая лишнего внимания, уехали. Если вас кто-то и видел, то не придал этому значения. Тем временем вы выследили Матвеева, любовника вашей дочери, и сшибли его. А затем спровоцировали аварию Оксаны и Дениса.

– Я не хотел его сбивать. Это из-за вас так вышло.

– То есть? – Были ещё в этой истории, оказывается, белые пятна.

– Вы же его отпустили, – пожал плечами Вислогузов. – Если бы вы его задержали, а потом он бы сел, я был бы удовлетворён. Но вы его отпустили. И я взял ситуацию под свой контроль.

– А Оксана и Денис?

– Так получилось, – снова пожал плечами Вислогузов. – Случайно увидел машину этого недоноска. Тоже удачно сошлось, правда?

– Его-то вы за что ненавидели?

– За его долбанного папашу, который вечно норовит отхапать лучший кусок. – Вислогузов по-прежнему говорил совершенно спокойно.

– А Оксана?

– Кто? – сдвинул брови Вислогузов.

– Одна из подруг вашей падчерицы. Тоже была в машине.

– Это её проблемы, – равнодушно произнёс Вислогузов. – Думать надо, под кого подстилаться.

– Затем, – продолжил Новиков, – вы поехали в эко-поселение. Там помелькали, чтобы кто-то увидел вашу довольно примечательную машину, скрутили номер и спрятали его так, чтобы потом его обязательно нашли. Машину отогнали, но не очень далеко, чтобы навести подозрения. Потом сожгли. Это чтобы привлечь внимание.

– И что дальше? – с вежливым любопытством спросил Вислогузов.

– Собственно, дальше – ничего. Да, ещё подбросили ошейник собаки в машину Антонова. Но это уже так, пустяк. С Антоновым у вас тоже счёты? Или, может, с кем-то из его родственников?

– Да нет, – сказал Вислогузов. – Просто он мне никогда не нравился.

– Действительно. Мощный аргумент, чтобы его подставить. А Жанна?

– Эта шлюха? – небрежно произнёс Вислогузов. – Ничего, доберусь и до неё. Выдеру так, что мало не покажется.

Новиков сделал себе пометку на память – как только выйдет от Вислогузова, позвонить Жанне и посоветовать ухать из города.

Сам Вислогузов тем временем налил себе коньяк в круглый стакан.

– В меня сами стреляли или наняли кого? – спросил Новиков, стараясь подражать будничному тону Вислогузова.

– Сам, – кивнул Вислогузов, отпивая коньяк. – Не поверите, но и тут удачно сошлось. Увидел вашу колымагу и не смог отказать себе в удовольствии. Вы, кстати, так классно стартанули в этот чудесный лес. Честно говоря, я надеялся, что вы там сгинете.

– Не повезло, – улыбаясь, сказал Новиков.

– Ничего. Ещё наверстаем. – Вислогузов снова отпил из стакана. – Если честно, думал, вы раньше до всего докопаетесь.

– Хотите знать, что вас выдало?

– Ну? – спросил Вислогузов, перекатывая коньяк по стенкам стакана.

– Во-первых, дело Миланы Варежкиной. Вы вспомнили, что это случилось ровно за год до дня, когда вы расправились со своей падчерицей. Надо отдать вам должное, использовали этот момент по максимуму. Направили нас по ложному следу, приплели Валеру с его друзьями-сектантами да ещё намекнули на подозрения Джессики относительно связи Валеры с гибелью Миланы. – Новиков сделал небольшую паузу. – А ведь это был всего лишь несчастный случай. Она действительно наглоталась таблеток и утонула. И вашей падчерице наверняка не было особого дела до этой истории. Но вы приукрасили её реакцию, приписав ей какие-то подозрения. И это была ваша первая ошибка.

– Что вы говорите, – мелодично проговорил Вислогузов.

– Да, – кивнул Новиков. – Я уже говорил – не в характере Джессики было думать о ком-то, кроме себя. И она не просила вас повлиять на расследование. Вы, вероятно, догадывались, что расследовать там нечего, да и она тоже так думала. Если она вообще о чём-то когда-то думала. Хотя с Валерой общение сократила. Второй вашей ошибкой стала странная осведомлённость относительно собачки. Ещё до экспертизы вы знали, как именно её умертвили. Не удавили, не отравили, а свернули шею. Потом – запасные ключи. Занятное внимание к деталям. Вы умудрились заметить отсутствие ключей в такой стрессовой ситуации, когда обычные люди вообще теряют сознание и ничего вокруг не замечают.

– Значит, я не обычный. – Вислогузов налил себе ещё конька и откинулся в кресле. Он слушал Новикова как будто с любопытством.

– Потом вы подкинули мне фото Жанны на сайте. Да, и ещё о фотографиях. Вы даже как-то сумели добыть телефон Матвеева и загрузили туда кадры с Джессикой. – Новиков усмехнулся. – И ведь не забыли поменять дату и время, чтобы казалось, что эти картинки попали туда раньше. Потом вернули настройки на место. Только не учли, что Матвеев не стал бы хранить такие фотографии на видном месте, чтобы жена не увидела.

Новиков смотрел на улыбающегося Вислогузова, совершенно спокойно попивающего дорогой коньяк. Да уж, права была та женщина у церкви. У каждого свой идол. Только Вислогузов пошёл дальше – он сотворил кумира из себя самого. И требовал почитания от падчерицы. А когда она впервые что-то утаила, то расправился с ней. И не только с ней. По сути, стёр с лица земли всё её окружение.

– Вы совсем не раскаиваетесь? – спросил Новиков после небольшой паузы.

– А что толку от моего раскаяния? И потом – она сама виновата. Не надо было связываться с этим гадом. Я же всё ей давал. Всё, чего ни просила. Но нет, нашла какого-то придурка. Кое-чего вы всё-таки не знаете, – подмигнул Вислогузов. – Сделаю вам приятное – расскажу. Я поставил камеру в её квартире. И однажды увидел, как они там развлекались с этой требухой.

Вислогузов сжал кулаки. Ясно, воспринял это как измену. А камеру убрал, когда расправился с падчерицей. Наверняка и все записи удалил.

– Может, она просто хотела стать свободной? – проговорил Новиков, немного сочувствуя Джессике.

– Свободной? – оскалился Вислогузов. – Или квартирка-машинка на день рождения, или свобода с каким-нибудь нищебродом. Третьего не дано.

– Она ведь была для вас просто красивой вещью.

– Повторяю – я давал ей всё. Всё, – повторил Вислогузов, глядя в стакан. – Взамен требовал только уважения.

– Почитания, – пробормотал Новиков. – И подчинения.

– Пусть так. Но если бы не я, то жить бы ей вместе с мамашей в нищете. Зажралась. Захотела и бабки от меня иметь, и хвостом крутить. Вот я ей хвост и прижал, как шавке. Чтобы знала своё место.

– Вы её убили, – медленно, по слогам произнёс Новиков. – Теперь её место – на кладбище.

Вислогузов только шире улыбнулся. Князёк, выросший из вонючей грязи Добромыслова. Только так и не отмылся. Бывший нищий мальчик на побегушках, выкарабкавшийся на верхушку по головам. Сам себе идол и кумир.

– Ну, обо мне вы всё хорошо изложили, – сказал Вислогузов, выпрямляясь и переходя на деловой тон. – Поговорим теперь о вас.