Новиков вскочил, споткнулся о журнальный столик и запрыгал в прихожую на одной ноге. Откуда дым? Кажется, в подъезде кто-то надрывно кричал. Новиков рывком открыл входную дверь, и горло резко засаднило от вони. Свет от новой лампочки стал мутным, всё вокруг тонуло в сизой мгле.

Из-за дверей высовывались заспанные соседи и спрашивали друг друга, что случилось. В общей кутерьме кто-то предлагал вызвать пожарных, но откуда-то донеслось, что это лишнее, потому что всё уже потушили.

Кажется, в сплошном потоке голосов Новиков расслышал Иваныча. Быстро сгоняв в ванную, Новиков намочил полотенце и снова вышел в подъезд. Закрывая лицо, спустился на площадку между этажами, открыл окно. И увидел на стене, вместо приклеенного пазла, огромное чёрное пятно. Нога что-то задела, оно звонко покатилось по полу. Точно, новый пластиковый горшок, принесённый соседкой со скандинавскими палками.

– Безобразие какое, а! – рядом оказалась та самая соседка. Кажется, Даниловна. Недурно бы узнать её имя-фамилию. – Только горшки вынесла, а!

– Так они вообще всё расколошматили! – это с нижнего этажа поднялся молодой парень в респираторе, пижаме и тапочках. В руках держал огнетушитель. – Все цветы валяются, и даже растоптаны. И пазлы подожгли! – Дальше парень крепко выругался.

Новиков спустился до первого этажа. Действительно, все площадки темнели от рассыпанной земли, а стены – от подпаленных пазлов. Герани превратились в помятые маленькие комочки, раскиданные по ступенькам.

Иваныч стоял между этажами, тоже с огнетушителем, и матерился, глядя на остатки кактуса, влажно размазанного по полу.

– Вот и правильно! – Это откуда-то материализовалась отравительница голубей в шёлковом халате. – А нечего по стенам фигню развешивать и всякие веники тут расставлять! Это не оранжерея!

– Уйди от греха! – завопил Иваныч, замахнувшись огнетушителем.

– Что?!

Новиков перехватил руку соседа и забрал огнетушитель. Соседка, матерясь и обещая накатать кучу жалоб, скрылась.

– Унитаз видал? – вдруг спросил Иваныч.

– Что? Какой унитаз? – не понял Новиков.

– Между вторым и первым этажами, за мусоропроводом. Эт ейный, – Иваныч кивнул за плечо. Видимо, имел в виду скандалистку в халате. – Полгода уже как стоит тут. Ремонт делала, а унитаз просто в подъезде оставила.

Новиков не успел ответить, потому что подошёл парень с огнетушителем.

– Наверное, заявление надо написать. Поджог всё-таки. – Он подтянул штаны.

– Можно и написать, – вздохнул Новиков, встряхивая влажное полотенце. Он-то знал, что толку не будет. А ещё знал, кто и почему поджог пазлы и растоптал цветы. Те подростки, которых он шуганул, не иначе.

– Ничего им не будет. – Это спустилась Даниловна во фланелевом халате и остановилась на лестнице. – Этождети.

– А вы откуда знаете? – посмотрел вверх парень.

– Дык вона, приложение. – И она показала смартфон, на экране которого прокручивалась видеозапись с камеры домофона. Точно, три пацана, даже лиц не прикрыли. Лыбились прямо в камеру, тыкая в кнопки. Потом сбежали.

– Кто их впустил, интересно? – процедил молодой сосед.

– Тут не написано. – Даниловна убрала телефон. – Ладно, пошли по домам спать. Утром почистим тут всё.

Новиков вернулся к себе. Открыл все окна, чтобы проветрить – в квартиру натянуло дыма. Ну что за люди? Почему им чужие попытки хоть чуть-чуть облагородить пространство вокруг себя поперёк горла-то встают? Дети. Ремня для таких деточек нет.

Новиков открыл холодильник, достал бутылку. Нет, как-то уж чересчур часто он стал прикладываться. Нехорошо. Бутылку вернул на место и достал коробку с молоком. Хорошо, что не забыл купить. Подогрел молока, сделал пару тостов из батона и умял всё с мёдом. Закрыл окна и лёг в постель. Как же иногда тошно спать одному.

Щурясь от яркого света, Новиков понял, что проспал. А день предстоял долгий и непростой.

Новиков поднялся и, шаркая тапочками, подошёл к окну. Вот почему стало так светло – на улице сияло яркое зимнее солнце. Теплее, правда, не стало – термометр в виде весёлой пластиковой пчелы за окном показывал минус пятнадцать.

Есть отчего-то не хотелось. Против воли Новиков впихнул в себя чашку растворимого кофе и пару бутербродов.

В подъезде копошилась Даниловна – уже собрала землю, а теперь оттирала стены. Когда Новиков спускался, она только вяло махнула рукой в знак приветствия.

Между вторым и первым этажами Новиков специально заглянул за мусоропровод – действительно, там стоял старый расколотый унитаз. Вот, значит, как. Когда кто-то пытается устроить в подъезде что-то более или менее симпатичное – так эта дама орёт и возмущается. А как старый хлам оставлять – так пожалуйста. А ведь хорошо Василиса тогда придумала – тушки голубей к ней под дверь подсунуть. Может, и этого фаянсового товарища туда отправить? Чтобы при открытии двери он упал и окончательно разбился? По осколкам-то она не пойдёт. Эх, жаль, времени сейчас нет. Но идею надо запомнить.

Отлично, майор уже скатился до мелких пакостей соседям. А что, собственно, такого? Как она с окружающими, так и они с ней. Всё справедливо.

Выйдя на улицу, Новиков запрокинул голову и долго щурился, пока лучи яркого солнца проникали сквозь ресницы и рисовали разноцветные круги перед глазами. Это он уж точно видел наяву, а не в кошмарных снах. Новиков встряхнулся. Кажется, он переутомился. Как иначе объяснить все эти шаги, стуки в дверь… А никак. Нечисть – она не всегда мистика в книжках и фильмах. Бывает, и по подъездам ночами шарится.

В ясную погоду перемещаться по городу стало легче. Вернее, стало бы, если бы не ударивший мороз и автолюбители, к нему не готовые. Тут и там на обочинах (а иногда и прямо посреди дороги) мешали движению заглохшие автомобили. Про себя Новиков порадовался, что в своё время, несмотря на отчаянные протесты жены, выбрал всё-таки отечественную машину, приспособленную для местных дорог и низких температур.

Припарковавшись недалеко от дома Джессики Вислогузовой, Новиков по морозцу пробежался до подъезда. В квартире уже работали ребята под командой Старова. Наскоро повторив для него формальные инструкции, Новиков снова вышел на улицу, где заметил одну из соседок Вислогузовой, с которой успел обмолвиться парой слов ещё в прошлый раз. Это была девушка с диной фиолетовой чёлкой и пирсингом в брови и носу.

Сразу после происшествия нормального разговора не получилось – её отец всё ходил рядом и громко хмыкал, а потом и вовсе позвал домой «обедать». Теперь же представлялся ещё один шанс поговорить, уже без ненужных ушей рядом. Новиков чувствовал, что девица знала куда больше, чем рассказала в прошлый раз.

Теперь она приплясывала на улице, за оградой элитного дома, одетая в длинный дутый пуховик грязного цвета, узкие джинсы и высокие замшевые ботинки на толстой платформе. И без шапки, так что короткие сине-фиолетовые волосы торчали в разные стороны. Словом, по погоде, видимо, одеваться не умела. Это с нынешней молодёжью случается.

Покуривая тонкую сигаретку, девчонка с любопытством наблюдала за снующими по двору людьми.

– День добрый, – приветливо улыбнулся Новиков, пытаясь не морщиться от сладковатого дыма сигареты.

– Здрасьте, – кивнула девушка. – Что, ещё кого-то укокошили?

– Нет, мы всё по тому же делу. – Не вдыхать эту гадость было непросто.

– А-а, – чуть разочарованно протянула девица.

– Вы Лиза, верно?

– Ага, – сказала девушка, цыкая зубом. – Хотите что-то спросить, пока моего папаши нет рядом?

– Верно. – Новиков понял, что его догадки относительно её проницательности были не далеки от истины. – Вы живёте рядом с квартирой Джессики, да?

– Угу. – Лиза выпустила струю дыма. – Так себе соседство. Хотя теперь получше стало.

– Она вам сильно досаждала? – Новиков задержал дыхание, пока облако сладкого дыма рассеивалось.

– Угу. У меня младший брат, мелкий совсем, так он по ночам из-за шума просыпался и орал. Тогда предки меня переселили в его комнату, так что я имела сомнительное удовольствие наслаждаться их воплями чуть ли не каждый день. – Лиза состроила гримасу. – Знаете, они могли ржать и орать по несколько часов подряд, иногда до самого утра. Это что ж надо сожрать, чтобы так долго колобродить?

– Не знаю, – улыбнулся Новиков.

– А ещё эта мерзкая псина. – Лиза снова выпустила струю дыма. – Вечно выла и тявкала. Ненавижу таких собак. Лучше им сразу шеи сворачивать, как цыплятам. Чтоб не мучились и других не мучили.

– Больше она не будет тявкать, – сказал Новиков, наблюдая за реакцией собеседницы.

– Это почему?

– На днях собаке свернули шею.

– Какое совпадение. Вот и хорошо, – равнодушно сказала Лиза, почёсывая бровь длинным фиолетовым ногтем. – Двумя шавками меньше.

– Вы это про Джессику? – медленно спросил Новиков.

– А почему нет? – с вызовом сказала Лиза. – Эта тварь своё заслужила. Давно надо было её прибить. Вислогузова, – эту фамилию девушка будто выплюнула. – Знаете, что это означает? Отвисший зад. Так у этой задницы давно корона отросла, причём огромного размера, и я удивляюсь, как ей раньше кто-нибудь лопатой для навоза не урегулировал такое недоразумение.

– Вы настолько её не любили? – Новиков решил обойти пока слово «ненависть» стороной.

– А с чего это мне её любить? С того, что она смотрела на всех, как на мусор? Аристократка, тоже мне. – Лиза сплюнула в снег. – Знаете, к чему сводился смысл её никчёмной жизни? К тому, чтобы гадить окружающим.

– Сильное заявление.

– Зато правда. – Лиза бросила окурок в сугроб и достала ещё одну сигарету. – Вот например: как-то раз пришли рабочие поправить лампы в подъезде. Так она высунулась из квартиры и начала орать на них матом, чтобы они не шумели. Спать ей, видите ли, мешали. И это в двенадцать часов дня! Само её существование было оскорблением. Она умела только жрать и гадить. Как и все её друзья.

– Поэтому вы их так… презираете? – Новиков всё-таки нашёл ещё одно слово.

– Так заслужили, – пожала плечами Лиза. Она говорила как о чём-то, абсолютно естественном. – Они же не только гадили себе под ноги, они ещё и провоцировали всех соседей. Уроды. Думаете, я одна их ненавижу?

– А что, есть и другие? – Новиков никак не мог пробиться сквозь стену озлобленности и начать задавать важные вопросы.

– Да её все терпеть не могли. Думаете, кто-то расстроился, когда её укокошили? Ни капельки.

– Соседка сверху, кажется, была опечалена, – приврал Новиков.

– Ага, конечно! – хохотнула Лиза. – Да она станцует тверк на могиле этой вислой задницы. Самка. Из тех, кто готовы бесконечно рожать, лишь бы не работать. А детей пусть государство воспитывает, ага. Села на шею мужику и тянет из него жилы, а он ей изменяет.

– Откуда вы знаете? – заинтересованно спросил Новиков. Кажется, разговор всё же поворачивался в нужную сторону.

– Видела, как он баб водит, когда её и спиногрызов дома нет. – Лиза снова мелко сплюнула в снег.

– А Джессика?

– Что – Джессика? – непонимающе переспросила Лиза.

– К ней помимо друзей и отца приходил кто-нибудь? Мужчина?

– Угу. – Кивок с затяжкой.

– Этот? – Новиков показал ей на смартфоне фотографию Валеры, взятую из социальной сети.

– Этот был, но только когда стадо собиралось. А так она с другим кувыркалась. – Лиза выразительно повела бровями и даже чуть улыбнулась: – Орали они зажигательно. Он, кстати, обычно днём приходил. Ночью вообще редко.

– Как он выглядел?

– Ну… – Лиза наморщила лоб и покрутила рукой. – Такой, ну… в общем, вшивый интеллигент.

– Детально описать можете? – Новикову всё труднее становилось скрывать раздражение. Лиза никак не могла внятно рассказать то, что нужно, да ещё сладковатый сигаретный дым мешал сосредоточиться.

– Эм-м… Довольно высокий. Я из окна видела, как они ходили. Он её повыше, но она и сама-то была как каланча.

– Ещё? – Новиков даже сделал подбадривающее движение рукой. – Блондин? Брюнет?

– Брюнет, точно. – Лиза щёлкнула пальцами. – Такой, знаете, вроде кудрявый, волосы такие, чуть длинноватые. Это, тощий ещё. И такой весь интеллигентный-интеллигентный. В шарфике. Типа романтик. Из тех, кто называет феей, чтобы в койку затащить. Дуры таких любят.

– Понятно. – Новиков уже собрался попрощаться, но решил задать ещё один вопрос. – Лиза, скажите, вы что-нибудь знаете о так называемом Братстве?

– Это о секте? Конечно, знаю. – Лиза снова говорила так, будто в обсуждаемом вопросе не было ничего необычного. – Но если вы думаете, что задница была из их числа, то ошибаетесь.

– Почему? – спросил Новиков.

– Они бы её не приняли, – хихикнула Лиза. – Не их формат.

– То есть?

– Им девственниц подавай. А ваша Джесси была шлюха ещё та. – Лиза неприятно улыбнулась, Новиков в который раз поборол желание поморщиться. – Чтобы туда попасть, надо быть девственницей и выйти замуж за одного из этих «братьев». Сами кобели кобелями, а туда же – только чистеньких берут. И всё про семьи, про верность лопочут. Лицемеры.

– А откуда вам это известно? – спросил Новиков, прищурившись.

– Эм-м… – взгляд Лизы блуждал по сторонам.

– Ладно, не отвечайте. Спасибо, что уделили время.

– Пожалуйста, кушайте на здоровье. Только я ещё кое-что знаю. – Лиза самодовольно улыбнулась. Новиков изобразил заинтересованность. – В тот день, перед тем, как ваши набежали, что-то пролетело мимо окна. Как будто что-то выбросили. Я тогда подумала – может, снег с крыши свалился, но оттепели-то не было.

– Что именно пролетело? – спросил Новиков, не понимая пока, важно это, или нет.

– Ну, типа какой-то огромный комок. Я потом высунулась – он валялся под окнами. А потом его уже не было.

– То есть, кто именно и когда его забрал, вы не видели.

– Не-а.

– А на что похоже?

– Ну, такой, – протянула Лиза, глядя по сторонам и обводя руками круг. – Вроде мешка. Или подушки.

Подушка. Наволочка. И остальное пропавшее постельное бельё, которого ни в одном мусорном контейнере так и не нашли. Жаль, у неё окна смотрят не в сторону подъезда, и она не видела, кто выходил. С другой стороны, внимательная девушка. Пожалуй, даже слишком. Как бы убийцу это не насторожило.

– А домработницу Вислогузовой вы знаете?

– Ную? Знаю, – закивала Лиза. – Нормальная такая тётка. В теме всяких там этих… – Она опять покрутила рукой, но как-то вяло. Как будто передумала рассказывать.

– Всяких чего? – вопросительно поднял брови Новиков.

– Ну, это, как бы там… как сказать… – Лиза блуждала взглядом по сторонам. – Ну, там, как порчу снять и всё такое.

В памяти промелькнули знаки, которыми были исписаны зеркала и окна в квартире Джессики. Защита от порчи? В общем, неудивительно. А с этой Нуей обязательно надо переговорить. И вот ещё что. Надо бы пересмотреть материалы дела Варежкиной. Там, кажется, тоже были какие-то знаки нарисованы. И у неё тоже работала эта загадочная Нуя.

Кто она вообще? Мошенница? Шарлатанка? Уборщица или колдунья? Или и то, и другое? Свидетель или подозреваемая? Ну, придёт время, и всё выяснится. Наверное. Только бы его за инквизитора не приняли.

Новиков открыл было рот, чтобы спросить, с чем сама Лиза обращалась к этой Нуе, но передумал. Всё равно правду не выдаст. Вместо этого сказал:

– Ещё раз спасибо.

Новиков уже повернулся, чтобы уйти, но Лиза его остановила и почти шёпотом сказала:

– Вы, это, можете отцу не говорить…

– Разумеется, – твёрдо пообещал Новиков.

Лиза широко улыбнулась и вытащила следующую сигарету, а Новиков направился к дому. На ходу поднял голову и нашёл взглядом окна Джессики. Да, похоже, кто-то выбросил из окна постельное бельё, а потом подобрал. Спрятал или, что вероятнее, сразу сжёг. Умно.

У подъезда Новиков встретился с Вислогузовым, который только что приехал. Откуда он узнал, что именно сейчас проводился ещё один осмотр, Новиков предпочитал не думать.