Когда совет демонов закончился, почти все демоны покинули Лисью гору. Остался лишь грандмастер Сатору, несколько его приближенных и юные демоны-ученики. До достижения столетнего возраста демоны жили на Тайной горе постоянно — в первый век своей жизни демон еще не имеет лисьей ипостаси. А по достижении ста лет демон «получает первый хвост», и тогда может выйти в большой мир, собирать дань из людских душ, практиковать магию, испробовать различные прелести жизни. Но и вместе с удовольствиями от жизни демон получает шанс быть убитым Охотниками. Не каждый демон проживает отмеренную ему тысячу лет.

Это уже не грозило грандмастеру Сатору, который, несомненно, проживет свою тысячу лет. Вот только почему у него такое ощущение, будто бы он не испил свою чашу сполна?

Сатору лежал в просторной мраморной ванне, погруженный в розовато-фиолетовый дым и потягивал коктейль такого же цвета из большого хрустального кубка. Да-да, он купался в душах из волшебного источника и пил их. Простым демонам нельзя, а грандмастеру — можно, иначе какой вообще смысл во всей этой власти?

Личные покои грандмастера Сатору располагались на самом верхнем этаже облачного дворца, который был возведен на вершине Лисьей горы. Выше него сейчас только небо.

Ванна и коктейль из душ привели главного демона в состояние умиротворения, и он решил заняться одним из любимых дел в своей личной оранжерее.

Бонсаи. Грандмастер Сатору считал себя лучшим в искусстве выращивания карликовых деревьев — и по праву. Такой коллекции причудливых деревьев позавидовали бы все императоры мира! Сотни миниатюрных кленов и миртов, лиственниц и тиссов, сосен и дубов, и каждое из деревьев было неповторимым. А главное — в этом деле Сатору не применял никакой магии. Сам поливал, сам удобрял, сам обрезал корни и ветки самыми обычными инструментами из мира людей, не боясь запачкать свои нежные белые руки.

Белая сосна — любимый бонсай Сатору. Ей столько же лет, сколько и самому грандмастеру. Девятьсот девяносто девять. Грандмастер Фудзиро посадил ее в тот год, когда Сатору родился… и стал демоном.

Лисьими демонами не рождаются — в отличие от волчьих демонов. Впрочем, волков-оборотней Сатору и вовсе не считал за демонов. Волчье отребье — такие же жалкие муравьи, как людишки, только еще большие дикари, чем последние.

Каждый демон-лис был человеческим младенцем, обреченным на смерть.

Сатору родился принцем, но родился он в самое неподходящее время. В тот день его отца-императора свергли с престола, а его матери — императорской наложнице — было приказано покончить с собой и с новорожденным сыном. Но служанка провела во дворец демона — мастера Фудзиро. Наложница добровольно отдала демону свою душу в обмен на желание: чтобы Сатору занял свой трон по праву.

Желание матери Сатору сбылось, и не единожды. Как только Сатору смог покинуть Лисью гору, он стал двигаться к своей цели: стать императором Лиоддо. И он стал им — с помощью шантажа, интриг и своей демонической силы. Демон — правитель людей, подумать только!

Правда, спустя какое-то время Сатору понял, что ему совсем неинтересно решать проблемы жалких людишек, даже в масштабе целой страны. То в одной провинции голод, то в другой — землетрясение. То чиновники воруют, то шансийцы собираются идти войной, то вообще надо думать, как империю увеличить… И магию так явно не применишь, ведь человеком притворяешься. Так что, пробыв императором несколько лет, Сатору в конце инсценировал свою смерть и избавился от власти в мире людей, ставшей для него бременем.

А вот трон в мире лисьих демонов — совсем другое дело. Этой властью Сатору определенно наслаждался.

Когда Сатору повзрослел, Фудзиро, его наставник и, можно сказать, приемный отец, однажды встал перед ним на колени и принес извинения за то, что отнял у него счастье быть человеком и сделал демоном. Но Сатору лишь посмотрел на него с недоумением. Сам он считал, что стать демоном — величайшая удача в жизни!

Люди — они такие жалкие, слабые. Век их такой короткий, но и его многие не проживают полностью. Людей так легко убить — даже лучших воинов. А сколько их умирает от болезней! В чем же тут счастье?

Сатору Ханами встал перед большим зеркалом в полный рост и посмотрел на свое отражение. Ему 999 лет, но на вид, если мерить этими презренными человеческими мерками, грандмастер выглядел не старше двадцати пяти лет.

Большинство демонов сохраняли себе вечно молодой облик, как и грандмастер Сатору. Это требовало некоторых магических затрат, но стоило того. Хотя были и исключения. Грандмастер Фудзиро, например, предпочитал образ почтенного старца лет семидесяти, седого, как лунь. Фудзиро считал, что на лице пожилого человека отражается весь опыт его жизни, что морщины говорят о мудрости и только украшают. Фудзиро сам любил беседовать с мудрецами в мире людей и неизменно восхищался ими.

Сатору не мог поверить, что ему остался всего лишь год. Почему, почему, он должен умереть, должен просто исчезнуть? Он чувствует себя таким молодым. Да и дело даже не в его лице — это ведь всего лишь декорация — он чувствует себя невероятно сильным, могущественным, полным магии.

Люди, которые доживают до глубокой старости, умирают немощными, больными, одряхлевшими. Таков порядок вещей, это естественно, смерть в таком случае — избавление для всех.

Но даже больные и одряхлевшие, люди не знают точный день своей смерти и счастливо живут в этом неведении! Сатору же знал, и это знание отравляло его существование уже многие годы.

Почему же демоны умирают, достигнув вершины своего могущества? Сатору не знал ответа на этот вопрос и не мог с этим смириться.

В этой жизни Сатору родился принцем, а что будет в следующей? Что, если он родится каким-нибудь презренным простолюдином и будет влачить жалкое существование, изо дня в день пытаясь добыть себе миску риса да кусок хлеба? Сатору, который купался в роскоши уже почти тысячу лет, даже представить себе не мог подобную жизнь.

Впрочем, какая разница, в следующей жизни он ведь все равно не будет помнить, кем был — и это обиднее всего!

Силой воли Сатору Ханами прогнал из головы тревожные мысли. Ему осталось совсем немного времени, и грандмастер не будет тратить его на пустые размышления, сожаления, страхи.

Он сел за стол, что-то написал на крошечном клочке бумаги и скрутил его в трубочку. А потом вышел на широкий балкон, занимавший весь периметр его этажа.

Не прошло и минуты, как на перила балкона опустился черный ворон — как будто ему приказали. Грандмастер Сатору привязал записку ему на лапу, и ворон улетел.