Тома хотела задать свой вопрос относительно Доры Гориной и её нахождения или ненахождения в чёрной карете тёте Вале. Однако первым, кого Тома встретила у городского морга, оказался Рома.

— И ты с нами? — недоумённо произнесла Тома, подходя ближе.

— Хотел задать тебе тот же вопрос, — хмуро сказал Рома. — Ты зачем здесь?

— Тётя Валя позвала, — ответила Тома, избегая прямого рассказа об их намерениях.

— А меня она не звала. — Рома почесал висок. — Я сам пришёл. Идея, мне кажется, так себе.

Тома в ответ лишь пожала плечами. Она слабо понимала, зачем им вообще понадобилось лезть в это хмурое низкое кирпичное здание, находящееся рядом с непролазным лабиринтом старых советских гаражей. Чуть в стороне торчала панельная хрущёвка, в окнах которой уже зажигался свет. Подъезды дома выходили на другую сторону, а здесь цвели палисадники и темнели кусты над тротуарами.

Вот сейчас бы сидеть дома в кресле с чашкой какао и смотреть сериал про любовь. Или читать фэнтези с чаем и печеньками. Но уж никак не собираться залезть в морг, чтобы стащить древний злобный скелет.

— Как думаешь, что там? — Рома указал на большую чёрную дверь на первом этаже хрущёвки. Рядом с дверью висела табличка «открыто».

— Не знаю, — отмахнулась Тома. — У меня вот возник вопрос поинтереснее. Если в карете были только Ада и этот тип, то куда подевалась сама Горина? Она вроде тоже должна там быть.

— Э-э, — протянул Рома, почесав затылок. — Хороший вопрос.

Вроде же всё правильно: Горина со своим приятелем уморили столько народу, что в местном маленьком морге места бы на всех не хватило. За это барыню скинули в реку. Подстерегли на мосту, когда она там проезжала со своим приспешником, и свалили их в озеро вместе с каретой и лошадьми.

Однако карету нашли, приказчика тоже. Горина пропала. Неужели уже успела сама как-то вылезти? Поднабрала сил из подростков и Ады и выбралась наружу. Мотается теперь где-то. Не приведи бог её встретить. Хотя по пятницам, когда местная молодёжь устраивает пьянки по всему городу, их наутро от ходячей мертвячки Гориной так запросто и не отличишь.

— Всем добрейший вечерочек, — бодро произнесла подошедшая тётя Валя. Осмотрелась, пару секунд потаращилась на табличку «открыто», потом с довольным видом кивнула. Будто это специально для них приглашение повесили.

— У меня вопрос, — первым сказал Рома. — Зачем вы собрались туда залезть?

— Чтобы связать скелет, — просто ответила тётя Валя. — Ты что, тоже сериалы не смотришь?

— На кой его связывать? — понизив голос, спросил Рома, косо глянув на проходившую мимо девушку с собачкой.

— Чтобы этого мертвяка потом легче было уконтрапупить, — со вздохом произнесла тётя Валя. — Ещё вопросы есть?

— Есть, — подняла руку Тома. — Куда девалась Горина? Почему её не было в карете?

— Вот этого не знаю, — покачала головой бабуля. — Что-то здесь не так.

— Да тут всё не так, — буркнула Тома. — И вообще — почему это мы должны этим заниматься?

— А кто? — насмешливо спросила тётя Валя. — Или ты думаешь, тебе твой дар просто так свалился? Нет, такие вещи даются всегда для чего-то. Будешь использовать только для своих хотелок, получишь по башке.

— Какой ещё дар? — раздражённо спросила Тома. Но потом вспомнила про светящийся камушек и спохватилась. — А, ну да.

— Я всё равно против, — выставил ладони Рома.

— Вот и хорошо, потому что тебя никто не спрашивает. — Вальпургия Карловна обошла растерянно моргающего Рому и направилась прямо к двери в морг.

— Вдруг там кто-то есть, — пробормотала Тома, топая следом.

— А то как же, — проворчала тётя Валя, доставая из-за воротника кофты старый ключ, висевший у неё на цепочке. — Вот, разжилась. Один горьковский сыщик напрокат дал.

Тома вопросительно глянула на Рому, но он только поднял брови и покачал головой. Тётя Валя тем временем прикрыла глаза, держа ключ у лица, и что-то беззвучно пробормотала. Потом вставила его в замок и провернула. Дверь медленно отворилась. Тётя Валя моргнула, улыбнулась и убрала ключ обратно под кофту.

— Я думала, здесь всегда кто-то должен быть, — прошептала Тома, глядя, как открывается тёмный проём. — Если кого-то сюда ночью привезут…

— То просто зайдут с другой стороны, — шёпотом ответил Рома. — Но мы же туда не полезем. Это чёрный вход.

— Или выход. Кому как повезёт. — Тётя Валя улыбнулась и направилась внутрь морга.

У Томы пульс частил ещё сильнее, чем в подвале Кровавой барыни. Там-то просто жуткие руины, а здесь — вполне официальное заведение, тут нормальные люди работают. Наверное. Хотя, если сюда привозят таких, как скелет приятеля Гориной или мумия Ады, то здешние сотрудники наверняка много на что насмотрелись.

Троица тихо прошла по слабо освещённому коридору, по пути заглядывая за разные двери. Но ничего интересного там не нашлось — картотеки, кабинеты. Наконец тётя Валя остановилась напротив одной, осмотрелась и снова достала ключ. Замок на двери был кодовым, однако неведомым образом от одного прикосновения ключа он щёлкнул, и дверь открылась.

Внутри оказалось темно и холодно. Слабые блики с улицы чуть отражались от кафельной плитки на стенах, железных раковин и большого продолговатого стола. Тётя Валя сразу направилась к стенке, похожей на стенд с камерами хранения. Бабуля поводила у дверок ладонями, и смело взялась за ручку одной из них.

Томе показалось, что рядом кто-то напряжённо вдохнул. Наверное, Рома. Хотя с чего бы ему так волноваться, что он, при своей работе мертвецов не видел?

Тётя Валя открыла дверцу и выдвинула из камеры что-то вроде длинной полки, на которой было разложено нечто тёмное и бесформенное. В нос ударил неприятный гнилостный запах, как в подвале Гориной, только ещё с примесью болотной жижи.

— Вот он, голубчик, — пробормотала тётя Валя. Потом глянула на Тому и Рому и сказала: — Идите сюда. Вытаскивать не будем, так проще.

Тома медленно подошла и встала рядом с тётей Валей. Оказалось, на полке лежал почерневший вонючий скелет в остатках каких-то истлевших тряпок. Хотелось зажать нос и отвернуться.

Тётя Валя встала у головы, слегка отвернувшейся и таращащейся пустыми чёрными глазницами в окно. Рому бабуля поставила с одной стороны, Тому — с другой. Достала из сумки церковные свечки и раздала ребятам. Потом стала распутывать какую-то длинную тёмную нитку.

— Значит, так, — деловито произнесла тётя Валя. — Сейчас я зажгу свечки и свяжу этого упыря. Ваша задача — следить, чтобы пламя не погасло. Ну, поехали.

Тётя Валя достала зажигалку и быстро запалила все четыре свечки. Затем стала что-то тихо бормотать и ловко перебирать нитку пальцами. Приподняла череп и протащила её под шеей, скрестила у горла, перевязала ключицы и кости плеч, потом стала, как ткачиха, протягивать нитку между чёрными щербатыми рёбрами.

Тома не могла отвести взгляда от нитки, которая натягивалась, связывая старые кости. В комнате становилось всё темнее, наверное, наступила ночь без луны. Даже блики на кафеле исчезли, как на картинке, когда сильно прибавляешь контрастность и яркость.

Больше того, по полу пробежал ледяной холод, так что по лодыжкам будто морозная змея ползла. И вонь усилилась. Пламя свечек мерцало и дрожало. Руки начали трястись от холода, даже дыхание прерывалось, хотелось кашлять.

По позвоночнику к голове будто чьи-то жёсткие пальцы пробежали. Схватили сзади за шею так, что ни повернуться, ни пискнуть. Тома только с трудом глотала воздух, вцепившись в свои свечки. Что там делала и бормотала тётя Валя, уже слабо доходило до сознания, в котором будто раздувался здоровенный чёрный шар ненависти.

Злоба и жгучее отвращение вообще ко всему. К людям, природе, красному дому. И сплошное желание уничтожить, но не просто стереть с лица земли, а перед этим иссушить, впитать в себя всю силу, здоровье, молодость. Чтобы дать напиться раскалённой страсти, почти полностью поглотившей душу изнутри. Сплошная испепеляющая пустыня желания впитывает, как бездонный песок, кровавую росу пополам с вишнёвым и яблочным соком.

Чьи-то холодные пальцы побежали по Томиным рукам, плечам, спине и ниже, забрались под колени, так что ноги подогнулись. Одновременно кто-то будто ощупывал её лицо, пытаясь закрыть глаза. На миг веки слиплись, и Тома внезапно увидела сотни, если не тысячи кричащих искажённых ужасом, бледных лиц. Глаза выпучивались, языки вываливались. И звон в ушах такой, что хочется отключиться, и надолго.

Наконец удалось снова открыть глаза, чтобы в густой, будто вещественной, тьме увидеть, как Вальпургия Карловна одной рукой установила между ключицами скелета что-то вроде тонкой острой палочки, а второй замахнулась.

И в это мгновение открылась дверь, и на пороге комнаты нарисовался силуэт высоченного здоровяка в свободной одежде. С полсекунды он стоял на пороге, глядя в комнату, потом быстро закрыл дверь, приговаривая:

— Кто чё видел, никто ничё не видел.

От хлопка двери пламя свечек снова заколебалось, но всё же не погасло. Тётя Валя вдохнула поглубже и что-то прошипела, а потом опустила руку на острую палку, что удерживала у горла скелета.

Что-то тихо треснуло, а потом уши заложило от человеческого вопля. Орали так, что звук проходил по телу дребезжащей струной, расшатывая внутренности. Но скоро он превратился в хнычущий стон и затих.

Что-то снова хрустнуло, и кости рассыпались прямо на полке. Как будто их что-то удерживало, а теперь перестало, и они развалились в разные стороны. Даже челюсть отвалилась и упала на пол. Тётя Валя подняла её и вернула на место. Потом задула все свечки и стала вытаскивать нитку из костей.

Тома поперхнулась и резко вдохнула, будто последние пару часов не дышала вообще. Колени подогнулись, и она привалилась к шкафу с дверцами. Тут же раздался гулкий удар изнутри, и дрогнувшая дверца толкнула Тому в плечо. Она резко отшатнулась, держась за руку.

— Всё? — просипел Рома, растирая глаза.

— Ещё нет, — проскрипела тётя Валя. — Надо бы ещё девицу освободить.

— Освободить? — сухо выдохнула Тома. — Это так называется?

— А ты думала, — произнесла Вальпургия Карловна, задвигая полку со скелетом обратно в шкаф. — Они тут болтаются, как пенопласт в канализации, и ни туда, ни сюда. Вот мы их и проталкиваем дальше.

— Куда именно? — спросил Рома, продолжая морщиться и тереть глаза.

— Сам-то как думаешь? — мрачно произнесла тётя Валя и открыла ещё одну дверку. Оттуда сразу донеслись звуки вроде царапанья и ударов. Бабуля с усилием захлопнула камеру: — Извините.

Потом глянула на часы и покачала головой:

— Не успеем уже. Надо уходить.

Следом за тётей Валей Тома и щурящийся Рома вышли в коридор. Бабушка заперла замок и направилась к выходу. Когда они наконец выбрались на воздух, уже взошла луна. Чёрная дверь в соседнем доме оказалась закрыта, табличка, оповещавшая всех о свободном входе, пропала.

Зато их компанию встретил высокий сухой мужчина с аккуратной бородкой. Кажется, Тома его уже где-то когда-то видела.

— Вальпургия Карловна, — мелодично произнёс мужчина. И будто бы с лёгкой укоризной покачал головой: — Вы опять?

— Да, опять, — кивнула бабуля. — Чтобы мертвеца потом не догонять. Кстати, а что там с утопленницей?

— Утонула, представляете? — развёл руками бородатый. — И по пути превратилась в мумию, да ещё все внутренние органы растеряла. Бывает же, правда?

Потом мужик собрался и оправил удлинённый пиджак. Элегантно кивнул всем сразу:

— Всего доброго. Приятного вечера. — И направился куда-то прочь от морга.

И тут Тома вспомнила, где его видела — в парке, когда под яблонями нашли кости. Он ещё шутил так странно, ну прямо как тётя Валя. Когда он скрылся за углом дома, Тома рискнула шёпотом спросить:

— Тёть Валь, это вообще кто?

— Местный судмедэксперт, — произнесла бабуля, глядя ему вслед и потирая подбородок. — Внутренности, значит, пропали. Это плохо.

— У кого внутренности пропали? — спросил Рома, продолжая растирать веки кулаком.

— Да не три так сильно. — И тётя Валя звонко шлёпнула его по руке. — Вон, у Томкиной подружки кто-то всё нутро вытащил.

— У Ады? — глупо переспросила Тома. И тут же возмутилась: — Во-первых, она мне не подружка.

— А своё «во-вторых» засунь себе в бумажник, — бросила тётя Валя и направилась к выходу на улицу. — Пошли.

Рома, морщась, щурился по сторонам. Тома подхватила его под локоть и повела следом за бабулей.

— Мне как будто липкой красной воды в глаза наплескали, — сипел Рома, еле переставляя ноги на ощупь.

— А мне синяков наставили, — поделилась Тома, припоминая, как её будто измяли чьи-то ледяные жёсткие руки. Кое-где теперь ощутимо побаливало. — Осторожно здесь.

Тома одной рукой приобняла Рому за пояс, а другой придерживала за локоть, чтобы он смог обойти большую выбоину в старом асфальте. Дальше так и пошли в обнимку. Пока до Томы вдруг не дошло, что у неё рука намокла.

Они как раз вышли к освещённому проспекту, так что Тома убрала ладонь с Роминой спины и посмотрела на пальцы. Точно — красноватые подтёки. Только жидкие, будто это не концентрированная кровь, а разведённая. Тома притормозила и осмотрела Ромину спину. Да, футболка оказалась намокшей и даже прилипла к коже. Плюс ещё вокруг разносился слабый запах патоки и подгнивших фруктов.

— Это ещё что такое? — поморщилась Тома, принюхиваясь к жиже на руке. Пахло чем-то вроде цветов, мёда и гнили.

— Кровавые росы, — ответила остановившаяся тётя Валя. — Помогают от морщин, прыщей и выпадения волос. Ещё отлично выводят шлаки и укрепляют ногти.

— Вы как будто омолаживающие процедуры рекламируете, — поморщилась Тома.

— Ага. Салон красоты «Инферналочка». Цвет лица, как у мертвеца, и лучшие образы для выхода на тот свет. — Тётя Валя вздохнула и сложила руки на трости.

— Ну и шуточки у вас, — сухо произнесла Тома.

— Разве не смешно? — серьёзно спросила тётя Валя. — Жаль, я старалась. Тем более что никакие это не шутки. Кровавые росы выступают на траве и листьях после обрядов. Сама понимаешь, каких. Так вот, Дора Горина и такие, как она, собирали эти росы и ими умывались. Они действительно дают силы и омолаживают.

— Как будто одних яблочек мало, — пробубнила Тома, мечтая смыть с рук эту погань.

— Им всего и всегда мало, — задумчиво произнесла тётя Валя. — В этом и суть. Бездонные бочки, раздувающие свои хотелки до размеров дирижаблей. А потом ещё, и ещё. И так, пока душа не превратится в чёрную дыру, поглощающую всё в радиусе сотен километров. Даже и сам человек в конце концов пропадает в этой дыре.

— Ужас, — прошептала Тома.

— Ещё какой, — кивнула тётя Валя.

Рома всё продолжал щуриться и морщиться. Тома заглянула ему в глаза. Веки припухли, как от сильной аллергии, по щекам текли те самые розоватые проклятые росы. Тома попыталась стереть их, но жидкость подсыхала и становилась липкой.

Тогда Тома достала из сумочки влажные салфетки и стала протирать Ромино лицо. Внезапно подумала, что он очень даже ничего — скулы высокие, нос прямой, вообще классические черты…

И тут закряхтела Вальпургия Карловна. Причём с таким же выражением, как Изи в прошлый раз, когда иронично сказала, что подвал Кровавой барыни — самое подходящее место, чтобы пообжиматься. Тома смутилась и сунула салфетку Роме в руку.

Вальпургия Карловна усмехнулась, заложила одну руку за спину и пошла по проспекту, опираясь на трость и что-то бормоча. У Томы шея стала горячей, но Рома так и спотыкался, пытаясь оттереть росу с щёк и глаз. Не бросать же его. Так что пришлось снова взять его за локоть, но теперь держаться в полуметре, с вытянутой рукой.

— Спасибо, — шипел Рома, морщась и ковыляя наугад.

— Откуда ж там роса-то взялась, — бормотала тётя Валя, будто разговаривая сама с собой. — Разве что он тоже… а почему бы и нет?

— Кто тоже? — попыталась нагнать бабушку Тома. Рома заковылял боком.

— Да этот её приказчик, — через плечо произнесла тётя Валя. — Если они были любовниками, то она могла и его этими яблочками подкармливать и росой подпаивать. Чтобы тоже силы сохранял.

— А он ей жертв приводил, — произнесла Тома, глядя под ноги.

— Какой сегодня лунный день? — вдруг спросила тётя Валя.

— Пятнадцатый, а что? — отозвалась Тома, придерживая Рому, который чуть не угодил в кусты боярышника.

— Н-да. Завтра уже поздно будет. — Вальпургия Карловна поскребла подбородок.

— Поздно для чего? — осторожно спросила Тома.

— Пошли в парк, — решительно заявила бабуля и бодро зашагала к остановке.