Рома оттеснил Тому и тётю Валю и стал спускаться в открывшийся люк, подсвечивая путь фонариком смартфона. Ступеньки на удивление неплохо сохранились, и скоро Ромин силуэт совсем скрылся в подземелье, из отверстия в полу доносился лишь тихий шорох его шагов по рассыпающейся каменной кладке.

— Кажется, здесь тоннель, — гулко произнёс Рома где-то внизу. — Всё каменное.

— Каменное, — пробурчала тётя Валя. — Н-да, мне-то не по годам уже такие залезалки.

— Ждите здесь, ладно? — произнесла Тома и тоже стала спускаться вниз.

Ноги чуть не скользили по покатым стёртым ступенькам. Тома держалась обеими руками за стылые тесные стены. Под пальцами сыпалась каменная крошка, в горле саднило от смеси трупной вони с нотками давнишней городской свалки и свеженькой тухлятины.

— Давай руку. — Рома, контрастно подсвеченный лишь с одного бока, протянул Томе ладонь.

Хорошо, что получилось покрепче вцепиться в его руку и сойти с лестницы, не оступившись.

— На кой здесь вообще нужен подземный ход, — задумчиво проговорил Рома, водя лучом фонарика по бугристым стенам и низкому потолку. — Кто им пользовался, интересно.

Тома только молча пожала плечами. Сейчас ей больше было интересно, де там Изи и её собственный телефон. Ну, и кто вообще притащил Изи сюда.

Стоп. Притащил.

— Они так приводили сюда своих жертв, — тихо произнесла Тома, следом за Ромой мелкими шажками двигаясь по тесному вонючему коридору.

— Почему не прямо из дома? — спросил Рома, направляя луч фонарика в кромешную тьму.

— Не знаю. — Тома припомнила рассказ старушки в избушке о том, как её дочка работала в барском доме, а потом её приказчик привёл к Кровавой барыне. Но зачем приводить, если она уже в доме. — Может, это часть ритуала. Или чтобы никто ничего не заметил. Если барыня всё время будет дворовых девушек и крестьянок в дом приглашать, это будет приметно.

— Наверное, ты права, — медленно проговорил Рома.

В этот же момент он оступился, что-то громко треснуло, Рома ухватился за стену, но та посыпалась прямо под рукой. Тома придержала его за локоть. Рома наконец обрёл равновесие и посветил на пол, где споткнулся.

— Это что, кость? — в полный голос ошеломлённо произнёс Рома, так что даже захотелось на него шикнуть.

— Звериная, наверное, — неуверенно произнесла Тома, рассматривая на полу несколько раздавленных светлых осколков.

Рома резко водил фонариком по тоннелю, отчего казалось, что в темноте вспыхивают бледные искры. Вдруг Рома пошёл вперёд, через несколько шагов наклонился и поднял что-то с пола. Осмотрел и повернулся к Томе, показывая ей находку:

— Это человеческая челюсть.

Рома оказался как бы в светлом шаре, и вдруг за его спиной выросла большая тень. Тома хотела было его предупредить, но не успела. Раздался глухой удар, Рома коротко вскрикнул и упал, выронив телефон.

Тома уже приготовилась к тому, что и её свалят с ног, и вжалась в стену, но ничего не произошло. Лишь раздались какие-то глухие звуки вроде ударов, потом шаги, и фонарик телефона снова ударил светом Томе в глаза, так что пришлось непроизвольно зажмуриться.

— Извини, — произнёс Рома, отряхиваясь.

— Это что было? — еле слышно спросила Тома. Голос напрочь пропал.

— Сам не понял, — выдохнул Рома, осматривая локти. — Что-то навалилось и потащило, а потом — раз! — и отпустило.

— С чего это вдруг такая доброта, — просипела Тома.

— Не знаю. Может, это потому, что я не девушка.

— Парней они тоже похищали, — проговорила Тома, припоминая чьи-то рассказы.

— Ладно, пошли дальше, — прошептал Рома и вновь направился во тьму по коридору.

Как же она жила-то здесь, эта Дора Горина. Дом, стоящий на человеческих костях. Ходила по комнатам, спала, читала, играла на чём-нибудь, давала балы. И знала, что прямо под ней — целое кладбище. Причём её собственное. Может, это давало ей ощущение власти?

Рома чуть притормозил. Прямо перед ними зиял чёрный прямоугольный проём. Гнилостно-трупная вонь стала насыщеннее. Хотелось отвернуться или надеть противогаз.

И тут Тома заметила в антрацитовой тьме слабый светлый лучик. Полупрозрачное мерцание лунного света.

— Смотри! Вон там! — Тома через Ромино плечо указала туда, где с потолка будто белый песок сыпался. — Это трещина, куда упал мой телефон. Сквозь неё луна светит. Значит, и Изи где-то рядом.

— И не она одна, — напряжёно произнёс Рома.

Тома присмотрелась. Радость от появления света чуть поугасла. Потому что мерцание выхватывало края мельтешащих чёрных теней. И чем чаще тени попадали в луч света, тем отчётливее слышались стоны. Сначала отдалённые, потом всё более явственные. Будто сами стены подвала выли и скрипели. Треск, хруст и даже трудное дыхание.

— Он что, живой, — оторопела Тома, чувствуя, как пол прогибался и вздувался под ногами.

Рома не ответил. Он ухватился за каменный косяк входа в подвал и хаотично водил фонариком по стенам.

— Да здесь сплошь кости, — прохрипел Рома, отплёвываясь от летевшей на них вонючей пыли. — Прямо в стенах!

В горле и носу свербело. Тома не удержалась и смачно чихнула.

— Эй! Я тут! — раздалось откуда-то.

— Изи! — выкрикнула Тома рядом с Роминым ухом, так что он даже отшатнулся. — Ты где⁈

— Тут! — раздалось из недр темноты.

Рома поводил пальцами по экрану своего телефона. Спустя несколько секунд зазвонил Томин смартфон. Искорка засветилась рядом с тем местом, уда указывал лунный луч.

— Туда, — выдохнул Рома и первым ступил в помещение подвала. Потом обернулся и сказал: — Стой здесь. На всякий случай.

Тома только молча кивнула, как будто он мог спиной её видеть. Рома стал тихо ступать по полу, из которого почти повсюду торчали человеческие рёбра. Остатки дома продолжали стонать на все лады от астматических пересвистов до злобного рычания.

Тома смотрела, как силуэт Ромы, обрисованный светом от его фонарика, становился всё расплывчатее, сливаясь с тьмой подвала. Оставаться одной было страшно до дрожи в животе. Лучше бы она, наверное, пошла туда с ним.

— Я нашёл твой телефон! — крикнул Рома откуда-то из недр подземелья, повернувшись назад так, что полностью пропал за лучистым светом фонарика.

Откуда-то издали снова прокричала Изи. Хорошо, что смартфон нашёлся, но главное же –выручить подругу. Свет от Роминого фонарика совсем растворился во мраке. Тома всё равно что одна осталась в этом отчаянно ревущем доме. Что же здесь такое творилось. Впрочем, лучше, наверное, и не знать. И так кошмаров хватает.

Снова появился фонарик, но Рома дошёл только до середины помещения и прокричал:

— Я нашёл твою подругу, но у неё на ноге какие-то кандалы! Железо старое, стены крошатся, пойдём, поможешь!

Тома не сразу поняла, как она может помочь справиться с кандалами, ведь у неё нет ни напильника, ни ключа, ни болгарки. Но всё равно пошла вперёд, чуть оступаясь на валяющихся по всему полу… да, это кости, и нет смысла себя обманывать.

Ориентируясь на расходящиеся во все стороны белые лучи, Тома прошла метров двадцать, и Рома протянул ей руку. Вцепившись в его кисть, Тома проспотыкалась ещё пару метров, пока не послышался мерзкий скрежет и тихий мат Изи.

— Изи! Ты где? — в который раз спросила Тома, но теперь радостно.

— Да здесь я, — хрипло отозвалась Изи, и на неё тут же указали лучи Роминого фонарика.

Изи, вся в ссадинах и пыли, зажмурилась и прикрылась рукой. Тома так обрадовалась, что бросилась к ней с объятиями. Изи, конечно, приобняла Тому и даже похлопала её по спине, но потом сухо спросила:

— Ты мне попить принесла?

— Э… нет, — растерялась Тома.

— Блин, одни дебилы кругом, — проворчала Изи. — Я тут уже, наверное, двое суток сижу, у меня чуть крыша не поехала, и никто даже воды не принёс.

— Всего сутки, — сказал Рома, подсвечивая длинную ржавую цепь, крупными толстыми звеньями уходящую к выщербленной стене. — Так, тут крепление почти развалилось. Давайте все вместе попробуем её оторвать.

Тома взялась за тяжёлую цепь обеими руками там, где указал Рома. Он убрал телефон и тоже схватился за цепь.

— На счёт «три»! — скомандовал Рома. — Раз, два, три!

Все дружно дёрнули за цепь, она натянулась, громко звякнула, но устояла.

— Ещё раз! — подал голос Рома. — Раз, два, три!

Снова все дёрнули цепь на себя, как на соревнованиях по перетягиванию каната. Она снова звякнула, и тут раздался грохот, треск и хруст. Натяжение резко пропало, и на Тому упало что-то мягкое. Она не устояла и тоже повалилась назад. Под её спиной вскрикнула Изи.

— Отлично! — произнёс Рома, поднимаясь и помогая встать Томе.

— Ещё как! — буркнула Изи. — Вы мне оставшиеся кости доломаете.

— Вставай, и валим отсюда! — Рома подал руку Изи, она с трудом поднялась и выпрямилась.

В этот же момент Тому что-то сильно схватило сзади, так что руки больно прижались к бокам, и грудь сдавило. Она даже вскрикнуть не успела, как её поволокли прочь от остальных двоих. Тома даже не могла толком вдохнуть, только бессильно дрыгала ногами. Кажется, Изи спрашивала, где она, но ответить или даже позвать на помощь не вышло.

И тут в уме будто искра мелькнула. Тома, у которой уже всё расплывалось в сплошном антраците, поймала угасающим взглядом лунный луч. В голове взорвалась яркая вспышка, и хватка чуть ослабла. Тома почувствовала, что её уронили на пол, и, шатаясь, поковыляла к лунному свету. Её попытались схватить снова, но она уже находилась прямо под трещиной. Лунный свет подействовал, как холодный душ. Стало легче, дыхание пошло, ум слегка прояснился.

— Эй, ты чего? — спросил подошедший Рома.

Голова сильно кружилась, Тому повело, и она упала. Хорошо, что прямо на Рому. Он её подхватил и помог устоять. Тома, упираясь лбом в его плечо, подождала, пока молотки в висках перестанут лупить. Наконец почувствовала, что может сохранять вертикальное положение самостоятельно, и отошла на шаг.

— Вы нашли лучшее время, чтобы пообжиматься, — язвительно произнесла Изи, звякая цепью. — Ничего, продолжайте, я подожду.

Тома отступила на пару шагов и произнесла:

— Меня кто-то схватил и потащил.

— Это приказчик, — вдруг сказала Изи.

— Что? — туповато переспросила Тома, у которой в голове до сих пор шумело.

— Приказчик Кровавой барыни, — процедила Изи. — Он к ней девок таскал.

— Откуда ты знаешь? — спросил Рома в кромешной тьме.

— Да они орут тут без конца, — как-то истерично-обиженно произнесла Изи. — Вопят, ноют, ревут на разные голоса. Фиг что разберёшь, но я тут так долго просидела, что сумела кое-что понять. Думала, у меня от этой катавасии крыша поедет.

— Ладно, выходим, — проговорил Рома и снова посветил фонариком на бугристый костяной пол.

Втроём они дошли до лестницы и выбрались наружу. Когда вывалились из будки билетёра, Тома упёрлась рукой в остатки стены и всё никак не могла отдышаться.

— Ишь ты, — говорила тем временем тётя Валя, рассматривая при лунном свете цепь Изи, которая так и крепилась на её лодыжке. Той самой, за которую её пытались утянуть в озеро, и которую перебинтовала тётя Валя.

— Я так без ноги останусь, — мрачно бормотала Изи, раскачивая конец цепи.

Рома протянул Томе её смартфон.

— Спасибо, — прошептала Тома, убирая телефон в карман и наваливаясь спиной на стену. Основа повторилось ощущение, будто она неделю ползла по пустыне, потом ещё столько же по загрязнённой промзоне и в финале подралась с мутантами у мусорного полигона.

— Зачем они её на цепь-то посадили? — спросил Рома, глядя, как тётя Валя рассматривала кандалы.

— Хотели приберечь до безлуния, — не глядя на него, произнесла тётя Валя.

— Так это ещё почти две недели, — наконец подала голос Тома. — Человек же не выживет.

— А они помнят? — всё-таки глянула на неё тётя Валя. — Они сами-то давно уже не люди. Так, ладно. Предлагаю вот что. Чтобы твоих не пугать, пойдём сейчас ко мне. Найдём кого-нибудь, чтобы цепь спилил. И ты тоже.

Последняя фраза относилась к Томе. Она хотела было отказаться, но потом вспомнила, как поссорилась сегодня с родителями. Было одновременно стыдно и обидно.

— Да, давайте так, — вздохнула Тома.

Вчетвером они двинулись прочь от развалин. Тётя Валя, как обычно — согнутая и решительная. Изи — побитая и с кандалами на лодыжке, конец цепи несла в руке. Рома — пыльный и в ссадинах. И унылая Тома на десерт. Ну прямо восхитительная четвёрка.

Снова пробравшись в дыру в заборе, компания направилась к Божедомке. Впервые это место вызвало у Томы симпатию, даже показалось родным. Потому что здесь древними ржавыми кандалами, дракой с покойником в орущем костяном подвале и приключениями в прошлом никого не удивишь.

Тётя Валя отправила Рому домой, а сама постучала в чьё-то окно на первом этаже. Указала на Изи, что-то произнесла. Потом дала Томе ключи от своей квартиры и поманила Изи к себе. Вместе они зашли в подъезд, а Тома поплелась к тёте Вале домой.

Как только она вошла в прихожую, переобулась и выключила свет в ванной, позвонила мама.

— Ты вообще думаешь домой возвращаться? — резко спросила мама.

— А нужно? — вяло отозвалась Тома, придерживая телефон плечом, чтобы помыть руки.

— Что, мы тебе теперь не нужны? — с вызовом спросила мама.

— Скорее, это я вам не нужна, — устало ответила Тома, глядя в зеркало на своё грязное бледное лицо с мешками под глазами. — Вернее, нужна, но только как нянька и прислуга. Давайте как-то сами.

— Ты где? — явно сдерживаясь, спросила мама.

— А что?

— Если ты сегодня не вернёшься, я напишу заявление, чтобы тебя объявили в розыск, — нервно сопя, сказала мама. — Понравится это вашему декану?

— А ему не всё равно? — Тома прикрыла глаза и села на край ванны.

— Тебе совсем плевать на свою репутацию? — строго спросила мама. — Так о нашей подумай! Дочь в розыске! Шатается где-то неизвестно с кем! Как какая-то шаболда! Мы разве тебя для этого растили⁈

— А для чего?

— Чтобы ты вела себя нормально! Стала нормальным человеком! — с упрёком произнесла мама.

— Разве я не стала? Золотая медаль, ГТО, красный диплом в перспективе. Этого мало?

— Мало, — поучительно проговорила мама.

— Я не обязана быть идеальной, — спокойно сказала Тома, не открывая глаз.

Мама помолчала, потом спросила:

— Так ты поедешь с нами на юг, или нет?

— Нет, — твёрдо произнесла Тома.

— За тебя вообще-то уплачено.

— Я вам всё верну.

— Вернёт она, — буркнула мама. — С твоей-то копеечной зарплатой. Хоть бы в отпуск нормально съездила, на море посмотрела.

— Мам, я ценю всё, что вы мне дали. Правда. Но ты права — пора мне самой что-то делать в своей жизни. — Тома помолчала, потом произнесла: — И я всех вас люблю. И тебя, и Костика, и папу, и Ульянку. И желаю вам всем хорошо отдохнуть. Но сама не поеду.

Тома хотела добавить, что ей надо здесь кое-с-чем разобраться, но промолчала. Потому что мама начнёт выспрашивать, что стряслось. Ну не рассказывать же ей про призрачные трамваи и колдовские сады над костяными подвалами.

— Ладно, — примирительно произнесла мама. — Мы уезжаем завтра в десять. Захочешь, приходи проводить. А лучше собирайся, и поехали с нами.

— Спасибо, мам.

Тома попрощалась и завершила вызов. Послышалось, как открылась дверь. Звякнула тяжёлая цепь, будто её бросили на пол.

Когда Тома вышла из ванной, тётя Валя как раз надевала тапочки.

— А где Изи? — удивлённо Тома.

— Домой поехала. Ей надо отоспаться. Тебе, кстати, тоже. — Тётя Валя пошаркала в ванную.

— Можно я сегодня останусь у вас? — спросила Тома из прихожей.

Тётя Валя тщательно вымыла руки, вытерла полотенцем и вышла в прихожую.

— Что совсем со своими рассорилась? — тихо спросила бабуля. Когда Тома кивнула, она сказала: — С матерью ругаться — последнее дело. Она у тебя одна, и другой не будет.

— Я понимаю, — опустила взгляд Тома. — Мы не то чтобы разругались. Просто что-то изменилось, и мне надо всё обдумать. Плюс лучше бы им сейчас находиться подальше от нашего города с этой Кровавой барыней и её приятелями.

— Всем бы лучше держаться от неё подальше, — проворчала бабушка. — Тебе, кстати, тоже. Ладно, оставайся. Но завтра чтобы с матерью помирилась.

— Ладно, — вяло пообещала Тома, и бабуля с внучатой племянницей пошли на кухню готовить чай.