Тома проснулась и некоторое время лежала с закрытыми глазами. Вспомнить, где она и что вчера было, получилось не сразу. Только когда разлепила веки и увидела старый белёный потолок, шторы, резную мебель и занавески на окне, воспоминания хлынули фонтаном.

Как она вчера приползла к Вальпургии Карловне, как хотела бежать в парк искать Изи. И как бабка сказала: «Вот прям щас и пойдём, только чаю попьём». После пары глотков горького, но какого-то жутко полезного настоя Тому напрочь вырубило. Моменты умывания, переодевания и звонка родителям из памяти пропали.

Обеспокоенных вызовов и сообщений от мамы не было, значит, Тома всё-таки её предупредила. Но всё равно надо вставать и идти искать Изи. Хотя если честно, хочется просто лечь и ни о чём больше не думать.

Тома откинула одеяло, кое-как села. Оказалось, что у неё на руках и ногах белели бинтовые повязки. Надо же, этих лечебных процедур она тоже не помнила.

— Проснулась? — спросила из-за занавески Вальпургия Карловна.

— Угу. Доброе утро, — вяло ответила Тома, надевая тапки с резиновыми подошвами.

— Доброе. Давай в ванную и завтракать.

Тома послушно поплелась в ванную, которую по вечерним приключениям тоже не запомнила. А ничего так умывальня, большая и светлая. Да уж, тут, и правда, можно сауну да ещё бассейн устроить. Маленький, как в банях, но всё же. Интересно, у кого-нибудь из жителей Божедомки есть такой?

Бабуля, оказывается, уже накрыла в большой комнате стол: глазунья, кофе, густые сливки, масло, козий сыр, тосты.

— А где моё платье? — просила Тома, осматриваясь.

Вальпургия Карловна указала на стул, где висело постиранное и выглаженное платье. Содержимое карманов оказалось на месте. Тома быстро переоделась и причесалась, пусть и без пенок, и воска. Волосы сразу скрутились в тугие пружинки, но сейчас не до рассуждений о стиле.

— Вы мне поможете найти Изи? — спросила Тома после прекрасной яичницы, когда бабуля разливала кофе.

— Найдём, не переживай. — Вальпургия Карловна чинно наливала тягучие сливки в чашку.

— Вы так спокойно об этом говорите, — вяло усмехнулась Тома.

— А ты не гоношись. — Бабушка подвинула кофейную чашку и ей. — Хорошей хочешь быть. Всем всё равно не угодишь.

— При чём здесь… — Тома только повела руками.

— При том. — Вальпургия Карловна села за стол и взяла пшеничный тост. — У каждого есть свои демоны. Будешь всё время их запирать, они постоянно будут искать выход и выпрыгивать в самый неподходящий момент. Знаешь, почему говорят: «бойтесь гнева терпеливых»?

— Ну? — спросила Тома, подпирая голову рукой.

— Во-первых, убери локоть со стола, — строго произнесла Вальпургия Карловна. — А во-вторых, слушай. Когда постоянно себя подавляешь, рано или поздно всё равно взорвёшься. И тогда твои демоны тебя сожрут. Поэтому лучше с ними примириться. Признай, что и у тебя есть теневая сторона. Ты, в конце концов, не обязана быть идеальной.

Тома молчала. Её всю жизнь учили быть хорошей девочкой и ругали даже за самый пустячный проступок. В конце концов она научилась держать себя на цепи и теперь сама отвешивала себе затрещины за любую оплошность, пусть и случайную.

— Да, мамаша тебя надрессировала. Правильно, у неё должна быть идеальная дочка, чтобы новый муж не обиделся. Кому нужен трудный неудобный ребёнок. — И бабуля захрустела тостом.

— Так что, надо всегда делать всё, что захочешь? Считать себя всегда правой? — с вызовом спросила Тома. — И думать только о себе?

— Нет, конечно, — спокойно ответила бабушка. — Если будешь так жить, твои демоны сожрут тебя ещё быстрее. Живого места не оставят. Сама превратишься в нечисть.

— Как Дора Горина? — уже мягче спросила Тома. — Или как тот, которого вы в саду зарыли?

Вальпургия Карловна глянула на Тому с прищуром. Потом кивнула:

— Да, как Дора Горина. В ней человеческого давно не осталось. А этот, в саду, сейчас как раз проходит очистку.

— И чем тогда сад Гориной отличается от вашего? — подалась вперёд Тома. — Это же одно и то же.

— А вот и нет, — улыбнулась бабушка, наливая себе ещё кофе. — Мёртвый сад Гориной — это насилие и над человеком, и над природой. Жертва нечисти. А у нас, если хочешь, чистилище. Мы же не отлавливаем этих блуждающих, сами приходят. Или нарываются. Земля и мать-природа сами делают своё дело, мы только помогаем. Без ненависти, ясно?

Тома кивнула, хотя ей не было ясно. Поэтому она просто перевела разговор на другую тему:

— Так что насчёт Изи? Где её искать?

— Где-то в парке, это понятно. — Вальпургия Карловна щурилась в пространство. — Только вот где именно?

— Кстати, мне сегодня на работу, — спохватилась Тома. — И Изи, кстати, тоже.

— Скажешь, что она поехала в больницу, — отмахнулась бабуля. Потом внимательно глянула на Тому: — Может, и сама больничный возьмёшь? Такие царапины за одну ночь не пройдут.

— Не дадут, — грустно вздохнула Тома, вспомнив Яру. Вот кто никакими комплексами не страдает. Всегда и во всём считает себя лучше всех.

— Где вы сегодня благородите? — спросила Вальпургия Карловна, откидываясь на спинку стула.

— В парке, — глухо произнесла Тома. Даже вспоминать про это место не хотелось.

— Тогда дуй в парк, выпроси себе работу где-нибудь в сторонке. Там и встретимся.

Тома поблагодарила бабулю за завтрак и повязки и побежала домой. Родители уже ушли на работу, Костика отвели в садик, а Ульянка, видимо, отправилась куда-то к подружкам. Так что никто не помешал Томе переодеться в рабочие лохмотья и немножко посидеть на стуле, пялясь в пустоту и жалея себя.

Когда Тома пришла к парку, все озеленители уже собрались, не было только её и Изи.

— О, явилась, — высокомерно проговорила Яра, указывая на запыхавшуюся Тому длиннющим ногтем. — А подружка твоя где? В вытрезвителе?

Отряд зелёных футболок вяло захихикал.

— Изи в больнице, — солгала Тома, пытаясь звучать громко и ровно. — Ногу повредила, когда вы нас отправили поливать из леек клумбы.

— Это было несколько дней назад, — злобно гаркнула Яра. — Так что ещё неизвестно, где твоя подружка навернулась! И нечего мне тут предъявы кидать!

Тома в ответ скроила равнодушную физиономию и лишь пожала плечами. Хорошо, что она сообразила надеть длинные штаны и садовые перчатки, а то бы Яра и по её повязкам проехалась.

— В общем, так, — объявила Яра. — Слушаем сюда!

И она раздала подчинённым задания. Томе повезло — ей снова досталось повязывание ленточек на сухие и больные деревья по всему парку. Так что она прихватила катушку ленты и бочком отправилась искать Вальпургию Карловну.

Долго мотаться по парку, к счастью, не пришлось — бабуля как раз чинно подошла к входной группе и остановилась на площадке с парковкой. Там в это время местная сумасшедшая тётушка-кошатница кормила голубей хлебными крошками. Тома вдруг припомнила, как её пытались травить злобные подростки, и как она на них не реагировала. Наверное, давно отправила своих демонов в отставку.

Тома прошла мимо скамеек и машин, чтобы Яра её не увидела.

— А, племянница твоя? — по-доброму улыбнулась кошатница. И обратилась к Томе: — Как себя чувствуешь? Нормально? А то полнолуние нынче.

Тома бросила гневный взгляд на Вальпургию Карловну. Вот зачем разбалтывать малознакомым людям подробности личной жизни, тем более, совсем чужой женщине.

— Я и сама вижу, — склонила голову кошатница. — Лунная, стало быть?

— Лунная, — со вздохом кивнула Вальпургия Карловна. — Повезло — так повезло.

— Вы о чём? — сдвинула брови Тома.

— Если я тебе скажу, что ты — лунная ведьма, поверишь? — подняла одну бровь Вальпургия Карловна.

Тома поперхнулась. Это не хватало. Карусель жуткого сюра, кажется, зашла на очередной круг.

— Тарюза — лунная ведьма, — с улыбкой произнесла тётушка-кошатница.

— Ведьма — это не злая колдунья, — пояснила Вальпургия Карловна. — Просто у тебя есть дар, и ты знаешь, как с ним управляться, чтобы крышечка не отвалилась.

— Спасибо большое, теперь мне намного легче, — иронично произнесла Тома. — Так что насчёт Изи?

— Да, что там насчёт Изи? — обратилась Вальпургия Карловна к своей полоумной подруге.

Боже, она что, все детали этой тётке выдала?

— Сейчас спросим. — Тётушка посмотрела вверх. Оттуда к ней стали слетаться птицы, курлыкая и хлопая крыльями.

Во все стороны летели перья, птицы приземлялись и набрасывались на хлебные крошки.

Тётушка некоторое время сосредоточенно на них смотрела, потом покачала головой:

— Ничего не видно. Кругом мгла.

— Это мы и сами знаем, — задумчиво почесала подбородок Вальпургия Карловна. Потом вспомнила про Тому и пояснила: — Это моя подруга, она понимает язык животных и птиц.

— Круто, — скептически произнесла Тома. — И как нам это поможет?

— Я думала, птицы видели Изольду, но увы. Помнишь туман? Ничего за ним не рассмотреть. — Вальпургия Карловна покачала головой.

— Туман, — повторила Тома, вспоминая, как они убегали по парку от чёрной кареты. А ещё в той мгле был красный дом с крыльцом и колоннами. Пожалуй, это одно из лучших мест, чтобы кого-то спрятать. Если, конечно, Изи вообще ещё жива.

— Жива, — кивнула Вальпургия Карловна. — В полнолуние таких ритуалов не проводят.

— Я думала, это как раз лучшее время для всякого волшебства, — выдала Тома, не заостряя внимание на том, что кое-кто здесь, похоже, не только язык зверей понимает, но ещё и мысли читает.

— Полнолуние — это лучшее время для тебя, — с улыбкой пояснила Вальпургия Карловна. — А тёмным нужна темнота. Поэтому ведьмы вроде Гориной свои обряды проводят в безлуние, когда вообще света нет.

— Она нескольких человек на растущей луне уморила. — Тома указала на парк.

— Потому что только что из могилы вылезла. Голодная. К тому же, растущая луна и ей помогла силы набрать. — Вальпургия Карловна снова задумчиво скребла подбородок. Потом спросила у тётушки-кошатницы: — А где там самое тёмное место, если сверху смотреть?

— Где раньше танцы были, — произнесла её приятельница, занятая крошками для птиц.

— Ясно, — кивнула Вальпургия Карловна. — Ладно, спасибо.

— Если что — я тут, — зачем-то проговорила тётка с голубями.

Вальпургия Карловна кивнула и направилась ко входу в парк.

— В смысле — если что? — не удержалась от опроса Тома.

— Ну, она вроде как на стрёме. Так понятней? — косо глянула на неё бабуля.

Тома в ответ только повела глазами. И тут же натолкнулась взглядом на Яру.

— Ты почему ещё здесь? — рявкнула Яра. Потом собралась проорать что-то ещё, но Вальпургия Карловна щёлкнула пальцами, и звук пропал: Яра только бесшумно открывала рот и размахивала руками. Потом схватилась за горло, тараща глаза.

— Вам бы к доктору, — кротко произнесла Тома. — Ну, я на задание.

Вальпургия Карловна только тихо похихикала. Томе тоже стало весело. Но ненадолго, потому что она вдруг вспомнила, как девица, очень похожая на Яру, спровоцировала драку, в которой погиб Томин отец.

Тома и Вальпургия Карловна как раз свернули на затенённую аллею. Гуляющих здесь было не много, так что Тома рискнула спросить:

— Почему мне никто не сказал, что моего отца убили? Мама вообще знает?

— Знает, — после паузы скрипуче произнесла Вальпургия Карловна.

— Разве расследования не было? — снова спросила Тома, когда бабуля молчала уже пару минут.

— Что там расследовать? — наигранно произнесла бабушка. — Несчастный случай, как он есть. Подумаешь, человек, у которого маленький ребёнок, переломал себе кости, потом примотался к креслу, облил машину бензином и поджёг. Бывает.

У Томы горло сдавило. Откуда-то она точно знала, что бабуля тоже всё это видела. Когда спазм прошёл, спросила:

— Их надо пожалеть, или как? Как тут обойтись без ненависти?

— Есть ещё такая штука, как высшая справедливость, — медленно произнесла Вальпургия Карловна. — Надо только подождать, пока карма сработает.

— И сколько ждать? — нетерпеливо спросила Тома. — Например, всю жизнь?

— Необязательно, — покачала головой бабушка. — Можно и поторопить. Карма этого не любит, но иногда соглашается, что кое-кому надо побыстрее выписать лекарство от гнили внутри.

— Они до сих пор гниют в вашем саду? — спросила Тома, глядя на верхушки деревьев на фоне лазурного неба.

— Нет, это слишком просто. Он гниют в другом месте.

— Жаль, я бы пришла их бензином полить. Или кислотой.

— Ага, чтобы мои цветы захирели? — с обидой проговорила бабуля.

Тома почувствовала себя глупо. Но с ней это в последнее время часто случалось, так что не стоит обращать внимание.

— Там была девка, похожая на нашу начальницу Яру, — тихо, почти шёпотом, сказала Тома.

— Это её мамаша. Остальные тоже были сынками местных шишек. Потому ничего и не расследовали.

— Она тоже где-то гниёт? — с надеждой спросила Тома.

— Давно сгнила. Но землю всё ещё топчет. Ничего, придёт и её черёд. — Вальпургия Карловна гневно сверкнула глазами.

Тома понадеялась, что так оно и будет. Потому что с какой это радости мамаше Яры должны сойти с рук убийство и подстрекательство. К тому же, ведь наверняка это не единственные её грешки.

— Здравствуйте. — Оказалось, прямо перед ними посреди дороги стоял участковый Рома в форме.

— И тебе не стать мочёным яблоком, — проворчала Вальпургия Карловна, по дуге обходя его и уверенно топая дальше, вглубь парка, туда, где тени деревьев, высокие травы и остатки дома Кровавой барыни.

— Что вы тут делаете? — Рома зашагал рядом с Томой. Пришлось потихоньку, шёпотом, ему всё пересказать.

— А вы как здесь? — спросила Тома, гадая, брать его с собой на поиски Изи, или нет.

— Да местные опять пикет устроили, — отмахнулся Рома. — Всё требуют прекратить варварское благоустройство.

— Лично я их полностью поддерживаю, — пожала плечами Тома. Некоторые вещи лучше не трогать, а некоторых персонажей лучше не откапывать. И тут у неё появилась идея, как помочь Изи. Она повернулась к Роме и тихо спросила: — А можно найти человека по его телефону? Ну, по геолокации?

— Это только в кино всё так просто, — снисходительно произнёс Рома. — По пропаже твоей подруги даже заявления нет.

Тома разочарованно вздохнула. Они как раз подошли к месту, где тонкая, еле заметная, тропинка сворачивала с широкой аллеи и через густую поросль уходила к старой танцплощадке. Тома и Рома встали по обеим сторонам от Вальпургии Карловны, которая сосредоточенно разглядывала белёсые полуразваленные стены и всё не сходила с брусчатки.

— Да, никакой это не карстовый провал, — пробубнила бабуля себе под нос. — Это пустота подвала дома Доры Гориной.

— Как же его бетоном-то не залили, когда парк устраивали? — задумчиво спросил Рома.

— Наверное, там такие же умники работали, как Томкина начальница. По документам всё сделано, а по факту бетон сюда даже не привозили. Ладно, пошли. — Вальпургия Карловна вздохнула и направилась к остаткам стен дома Кровавой барыни Гориной.

Тома семенила следом, Рома замыкал их маленькое шествие. А хорошо, что он им встретился, так как-то поспокойнее. Всё-таки к дому монстра идут.

— Разделимся, — произнесла Вальпургия Карловна, когда они добрались до места, где стены уходили в разные стороны. — Вы идите направо и налево, а я внутри посмотрю.

— Мы лучше вместе кругом обойдём, — предложил Рома, за что Тома была ему очень благодарна. Не хотелось оставаться одной в этом жутком месте.

Вальпургия Карловна согласилась и пошла к бывшему входу на танцпол, а Тома с Ромой медленно побрели вдоль старой белёсой стены. Штукатурка, покрывающая кирпичную кладку, давно растрескалась и местами осыпалась, открывая красноватые проплешины. Из верхних граней стен росли кусты и тонкие деревца, а основание бывшего дома утопало в густой зелени.

Постоянно встречались теги графитчиков и просто матерные слова и неприличные рисунки. Хорошо, что Яра не добралась пока до этого места и не велела своим подчинённым его отчистить. Потому что эти развалины проще и лучше снести, чем отремонтировать.

Рома что-то спросил, но Тома не расслышала. Вместо его голоса рядом звонко звучал знакомый мерзкий смех. И ещё один голос, тоже очень знакомый.

— Что, прямо здесь? — удивлённо спросил Влад.

— Ну да, это же круто! — пропела Ада. — Давай, иди ко мне!

Тома мысленно матюгнулась. Судя по звукам, её бывший и его нынешняя сейчас обжимались прямо за углом старой светлой развалины, то есть, в каком-то метре от Томы.