Тома устроилась на заднем сиденье, и такси покатило по старой ночной дороге.

— Чудна́я какая-то у вас машина, — улыбнулась Изи, осматривая салон. — Никогда таких не видела.

— От отца осталась, — добродушно отозвался водитель. Прямо как в прошлый раз, когда он подвозил Тому и Рому, только тогда он звучал куда мрачнее.

С правой стороны бесконечно тянулась высокая кирпичная стена, заросшая у основания кустами и невысокими деревцами. С другой стороны виднелись сплошные раскидистые деревья и непролазные кусты. Никакого света, кроме почти полной луны и фар, поблизости видно не было.

Зато появились звуки. Пьяные голоса — мужские и женский. Водитель притормозил, и Тома в левое окно увидела, как три парня заталкивали в машину верещащую извивающуюся девчонку в джинсах и топике, открывающем живот. Такси остановилось, водитель пару секунд наблюдал за сценой, потом всё же открыл дверь.

— Эй, вы куда это? — резко спросила Изи.

— Надо помочь, — неуверенно произнёс таксист.

— Э, нет! — решительно заявила Изи. — Сначала нас отвезите, потом помогайте кому хотите!

Водитель вроде бы передумал вылезать, но девица заголосила на всю округу как от сильной боли, потом надрывно заплакала.

— Да чё ты выделываешься, — вальяжно произнёс один из парней, что засовывали её в машину.

Таксист решительно вылез из машины и пошёл по направлению к сваре.

— Во дура-ак, — протянула Изи, сползая в кресле с невысокой спинкой.

С одной стороны, хотелось её осадить, ведь это Томин отец, да и дело вроде благородное. С другой стороны, это благородное дело — явно не благодарное, а то и вовсе опасное.

Таксист перешёл дорогу и оказался в нескольких метрах от компании. Он сказал что-то вроде того, что девушка, кажется, не хочет садиться в машину, а потом предложил подбросить её до города.

Парни грубо ответили, хотя слов было не разобрать. Больше того, те двое, что держали девицу, её отпустили, и странное дело — она даже не попыталась убежать. Так и топталась рядом, рассматривая ногти, а потом вообще капризно упёрла руки в бока.

— Тебе не кажется, что эта тянка похожа на Яру? — тихо спросила Изи, поворачиваясь.

Тома присмотрелась. Точно, как будто Яра, только одета совсем по другой моде — штаны висят, так что видно всю поясницу до копчика, топ без бретелек, босоножки на толстой платформе. Но волосы такие же — высветленная грива до пояса. Впрочем, если они всё ещё в прошлом, то… То что? Кто это вообще?

Пьяные парни тем временем взяли Томиного отца в полукруг и начали теснить к такси, а девица просто молча наблюдала за всем этим со стороны.

— Ой-ой, — напряжённо произнесла Изи, глядя, как таксист пятился к машине, выставляя ладони.

— Ты нас оскорбил, пацанчик, — выговаривал главарь компании, тряся ключами от машины.

Прямо как недавно предводитель банды с Божедомки. Который теперь, к слову, коротает дни закопанным в палисаднике Вальпургии Карловны.

— И даму нашу оскорбил. Такое не прощают, понимаешь? — намеренно спокойно произнёс парень, ударяя в ладонь кулаком.

— Бежим! — крикнула Изи за полсекунды до того, как пьяная троица набросилась с кулаками на Томиного отца.

Изи открыла дверь и будто нырнула из салона. А Тома не могла пошевелиться, потому что водителя прижали к машине, потом повалили на землю. Из окна было видно только, как они с озверевшими оскалами коротко размахивают руками, пиная лежащего на земле.

Дверь открылась, и Тому за рукав выволокли из такси.

— Пошли отсюда! — шипела Изи, таща её через рельсы к кустам.

— Отстань, — попыталась высвободиться Тома. И рванула в сторону драки, но Изи её удержала.

— Ещё одна тупая на мою голову, — бубнила Изи, пригибаясь и перебирая ногами по шпалам. — Сунешься к ним — они и тебя отмолотят. Спасибо скажешь, если живая останешься!

Тома даже кричать не могла, потому что горло сдавил спазм.

И тут девица, что была с парнями, что-то звонко прокричала и указала в сторону Изи и Томы. Двое из бандитов даже перестали пинать таксиста и обернулись.

Изи ругнулась и упала плашмя на шпалы, утягивая Тому за собой.

— Вот мерзкая тварь, — выплюнула Изи, глядя, как девка всё показывала в их сторону и что-то надменно выговаривала парням.

А Тома, больно ударившись локтями, пускала горячие слёзы от бессилия помочь отцу и хоть что-то изменить. Этих уродов самих пустить бы на фарш. Правильно он тогда сказал по казан. В котёл их засунуть.

Из-за облаков вышла почти полная луна.

— Только тебя не хватало, — злобно прошипела Тома бледному ночному светилу.

И вдруг луны стало две. Вторая, полупрозрачная, проплыла по небу и растворилась за верхушками деревьев. И в этот же момент Томы тоже стало две. Одна валялась на заброшенных рельсах в пыли, грязи, слезах и соплях, а вторая подбиралась к девице, похожей на Яру, со спины.

Точно, задница тощая, аж кости выпирают из штанов. Зато волосы длинные, густые, прямые. И красивые. Ничего, это легко исправить.

— Всё, капец, — насмешливо произнёс один из парней, носком ботинка легонько пиная лежавшего на земле Томиного отца. Тот никак не отреагировал, так и застыл, как выброшенный сломанный манекен.

— И чё терь делать? — равнодушно спросил второй.

— Спалимся, — почесал затылок третий. — Слышь, в багажнике глянь. Там канистра должна быть. Таксари всегда одну про запас возят.

— Нахрена? — пьяно спросил парень.

— Быстро давай! — приказал главарь.

Один из парней полез в багажник, а двое других подхватили таксиста, у которого вместо лица теперь было кровавое месиво, и засунули в машину. Запихнули в салон негнущиеся ноги и торчащие руки, с пальцев капала кровь.

Главарь откупорил канистру, которую приволок третий парень, и стал поливать из неё такси бензином. По дороге разнёсся едкий запах.

— Пошли отсюда, — прошептала Изи и стала отползать прочь по шпалам.

Тома пожалела, что упустила момент и хотя бы не оттаскала тощую девицу за волосы. Она снова вернулась в себя, и теперь стала пятиться следом за подругой. Так, вдвоём они перебирали руками и ногами по старым заросшим шпалам, уползая всё дальше от пожара.

Обернувшись, тома увидела в огне чёрный остов «Волги», которая её отцу досталась от его отца. И рядом, в лунном свете тёмные силуэты, глушащие водку из горла.

Тома остановилась. Раз в жизни надо же попробовать как-то использовать свои раздвоения. Сосредоточилась на луне, вызвала ощущения, что появлялись при путешествиях по отражениям.

Поняла, что почти получилось, и направила свой фантом к пьяной компании. Сработало — Тома оказалась прямо рядом с ними, так что даже сумела рассмотреть сверкающий маникюр девки, что сейчас смачно приложилась к бутылке.

— Чтоб вы сами так сгорели, — чётко произнесла Тома.

Девка поперхнулась и закашлялась, брызгая слюной с водкой в парней.

— Чё ты сказала⁈ — ощерился главарь в Томину сторону. — А ну, повтори!

— Гори в аду! — гаркнула Тома в пьяную мутную рожу бандита, который попёр прямо на неё.

— Да я тебя… — парень махнул рукой, метя Томе в лицо, но фантом тут же рассыпался серебряной пылью.

Сама Тома, стоя на карачках на рельсах, вздрогнула и вернулась в свое тело. Потом улыбнулась в сторону пьяной компании, теперь крутящей головами в её поисках. А ведь красиво вышло. Хотя бесполезно и даже как-то глуповато. Только бы эти подонки не надумали искать её дальше, а то ведь они на машине, и убежать от них на своих двоих будет трудно.

Изи тем временем подтянула ноги и прыжком выпрямилась. Потом снова чуть пригнулась и трусцой побежала по старым путям. Тома сделала то же. И странное дело — ей вдруг стало как-то легко и совсем не страшно. Откуда-то взялись силы и энергия. Раньше она распустила бы нюни и плюхнулась на землю унылым булыжником, теперь же внутри всё бурлило, хотелось бежать и что-то делать. Настроение подпортилось, когда Тома вновь обернулась, чтобы увидеть, как в лунном свете догорает такси её отца.

Ну, ничего. Найдётся и на этих выродков своя Вальпургия Карловна, которая сгноит их в какой-нибудь вонючей компостной куче. Может, это даже будет Тамара Дмитриевна, почему бы и нет.

Тома бежала по заросшей железной дороге следом за Изи и старалась больше не оборачиваться. Зато к ней обернулась подруга.

— Слушай, нам, наверное, лучше перейти на ту сторону. — Изи кивнула на заросли на противоположной обочине. — Они же поедут отсюда на машине, а дорога-то одна. Могут нас заметить.

— Да, ты права, — согласилась Тома, и они гуськом быстро перебежали дорогу.

Но дальше пришлось продираться сквозь разросшиеся кусты. Нижние ветки царапали ноги и рвали подол платья, верхние норовили рассечь лицо. Больше того, приходилось ломать прутья на ходу, так что кругом стоял громкий треск. Хорошо, что пьяная компания всё ещё находилась на отдалении, а то бы они точно увидели Тому и Изи.

Наконец подруги выбрались из зарослей и оказались на довольно большом пустыре с высокой травой. Она колыхалась волнами, переливаясь в лунном свете цветами от лавандового до изумрудного.

Тома уставилась на мерцающую на сапфировом небе луну, забранную в светящееся кольцо, и мысленно её поблагодарила за помощь с фантомами.

Изи шагала рядом, будто шла в глубокой воде, руками чуть касаясь кончиков высоких трав.

— Даже не предложишь вызвать полицию? — слегка наигранно спросила Изи.

— Если где-то есть полиция кармы или времени, то я бы им позвонила, — отозвалась Тома. — Только не знаю, как. И есть ли вообще такая полиция.

— В смысле? — обернулась Изи.

— В смысле — всё это случилось много лет назад, — просто ответила Тома. Когда подруга приготовилась возразить или высмеять её, отрезала: — И не надо плести чушь про грибы и галлюцинации. Ты сама прекрасно знаешь, что всё именно так и есть. Дурочку не валяй, сейчас не та ситуация.

Изи, уже приготовившаяся то-то сказать, только тихо выдохнула. Потом глухо произнесла:

— Просто всё это — какой-то сюр. Ну не бывает такого.

— Я тоже долго так думала, — признала Тома. — Отрицание не помогает.

— Н-да, — задумчиво протянула Изи. — Засунешь голову в песок, так тебя пнут под зад. Или даже хуже.

Тома лишь молча согласилась. Она ступала опасливо, ведь в высокой траве могут водиться змеи. Да и недурно было бы выяснить, где именно они сейчас находились. Тома достала смартфон в полной уверенности, что он ничего путного не покажет. Однако её ждало разочарование, в кои-то веки приятное.

Телефон нормально функционировал, связь была, дата стояла верная. Тома загрузила карту. Оказалось, они двигались от заброшенной промзоны по пустырю в сторону старого кладбища и садового товарищества.

— Клёво, — сухо проговорила Изи, заглядывая в Томин телефон. — Из передряги с убийством — прямиком на кладбище. Ночью.

— Ты что, боишься кладбища? — улыбнулась Тома. — Серьёзно? Это после того, как ты видела на улице гуляющих покойников?

— Ну-у, как бы да, — протянула Изи. — Но на кладбище мертвяков-то больше.

— И ты думаешь, они там все повылезали и разгуливают, как по парку? — иронично улыбнулась Тома.

— Ну, если судить по нашему парку, то кругом одни упыри, — рассмеялась Изи. — И потом, может, у них там вечеринка. Скучно же постоянно только лежать. Вот они вылезают, чтобы размяться. Побегать там, попрыгать, булками потрясти. Хотя скорее, костями погреметь.

— Или песни попеть, — произнесла Тома, замедляя ход и прислушиваясь.

Откуда-то доносилось разноголосое женское пение.

— Ну, можно и погорлопанить, почему бы и нет, — согласилась Изи. Потом тоже притормозила и обернулась: — Ты чего?

— Ты что, не слышишь? — тихо спросила Тома. — Голоса.

— У-у, теперь у тебя ещё и голоса в голове. Приехали.

Томе в очередной раз захотелось дать подруге затрещину. Но не драться же здесь. И сейчас. Но когда-нибудь — обязательно.

А теперь где-то совсем рядом несколько женщин выводили на разные лады какую-то мелодичную песню. Кажется, посвящённую ночи и луне. Знать бы, где именно они собрались. А то в прошлый раз колыбельная на Божедомке пелась при странных похоронах под окнами.

— Хм, и правда, — усмехнулась Изи, склонив голову к плечу. — Где-то тут кто-то поёт.

Теперь подруги застыли и прислушались вместе, стараясь не производить никаких звуков. Поблизости женщины распевали:

Ой, ты матушка луна,

Плывёшь по небу одна.

Светишь страннику в пути.

Нас, родная, защити!

Скрой нас, милая, в ночи,

Где мы спрятались, молчи.

Не дай птице прилететь

И за нами подглядеть.

Ветры злые утиши,

Звери пусть поспят в глуши.

Речка пусть не видит нас,

Не коснётся нас злой глаз.

Люты ветры пролетят,

Духи тёмны просвистят.

Ой, ты, милая луна!

Будь к нам, милая, добра!

Дальше доносились только напевные переливы.

— Кто это вообще? И где? — Изи вытягивала шею, осматриваясь.

— Наверное, вон там. — Тома указала на небольшую возвышенность.

— И нам как раз туда. Не обратно же идти, — пробормотала Изи. — Ладно, давай попробуем как-нибудь сбоку просочиться. Может, получится.

Подруги направились к рощице на краю пустыря. Добрались до раскидистых ив и пошли по кромке, задевая ногами высоченные травы и цветы пижмы и тысячелистника. Хорошо, что здесь хотя бы крапивы нет.

Слева равнина стала понемногу уходить вверх, превращаясь в невысокий пологий холм. На вершине перемещались тени. Кажется, женские в длинных платьях. Они сменяли друг друга, мерцая в лунном свете и размахивая руками.

— Девки в сарафанах водят хоровод, — произнесла Изи, неподвижно глядя на действо. — Там уроды таксиста замочили, тут хоровод. Мне иногда кажется, что у меня поехала крыша, и меня закрыли в психдиспансере. И всё это — просто глюки.

— И я тоже глюк? — спросила Тома, наблюдая за плавным поющим хороводом.

— И ты тоже, — вздохнула Изи.

— Ну, спасибо. — Если честно, Тома часто думала то же самое про себя.

— Тс-с! — просвистела Изи и резко села на корточки.

Тома сделала то же и увидела, что совсем недалеко от них ходили две девушки в сарафанах и с распущенными волосами. Они собирали августовские цветы и вплетали их в венки.

— Когда барыня-то вертается? — спросила одна из девушек, скручивая травы.

— Не знай, — ответила другая. — Как возвернётся, так уж узнаем. Не преминёт кого-то уволочь. Чтоб ей подавиться.

— Обряд же, — возразила её подруга, срывая тысячелистник.

— Да что эти обряды, — отмахнулась первая. — Эта ведьма давно уж душу-то себе что калёным железом выжгла. Одна зола и осталась. Её уж ничего не возьмёт.

— Смертушка всех заберёт, — покачала головой вторая девшука.

— Её даже безносая побрезгует забрать, — сквозь зубы процедила девица, глядя на луну и бессильно опуская руки. — Её и могила не возьмёт, сама земля выплюнет. Так и будет до самого Второго пришествия из людей жилы тянуть.

И тут кто-то истошно завопил. Девицы в сарафанах замерли, а хоровод бросился врассыпную. Девушки голосили на все лады и разбегались кто куда, размахивая руками и живо перебирая босыми ногами. Одна из тех, что оказались поблизости, взвизгнула, бросила свой недоплетённый венок в траву, нагнулась и нырнула в кусты. Её подруга тоже отшвырнула цветы и помчалась вдоль рощицы.

— Чё такое? — удивлённо произнесла Изи, глядя ей вслед.

И тут Тома увидела, что же такое распугало хоровод, просящий заступничества у луны. Огромный чёрный всадник выскочил на холм и стал осматриваться. Здоровенный конь перебирал копытами и громко фырчал, а наездник щёлкал длинным кнутом. Кажется, Тома его уже встречала, только в качестве кучера. Какой разносторонний упырь.

Тома быстро села на корточки дёрнула Изи за руку. Подруга обернулась и громко спросила:

— Ты чего?

Тома оторопела. Потому что всадник, похоже, услышал голос Изи, натянул вожжи и направил коня прямо к ним. Огромный скакун перемахнул почти всё поле в три прыжка и мгновенно оказался рядом с подругами.

Изи даже обернуться не успела, как Тома рванула её за руку и за пояс. Всадник пролетел мимо, но снова натянул вожжи. Конь заржал и встал на дыбы. Потом принял нормальное положение и развернулся.

— Нам хана, — произнесла Изи, упавшая на бок.

Срочно, создать фантом. Тома попыталась сосредоточиться и представить, что смотрит на всадника с другой стороны. Раздвоиться удалось быстро, она теперь стояла за конём и могла хорошо разглядеть лоснящуюся короткую шерсть, густую гриву и самого всадника, у которого вместо лица была маска вроде чумного доктора, только светлая, как кость.

Всадник махнул кнутом так, что он полетел в сторону Томы и овил бы её за плечи, если бы это не был фантом. Отражение быстро рассыпалось, и всадник яростно зарычал.

Тома часто заморгала от внутреннего хлопка. Когда фантом рассыпался, у неё перед глазами всё задёргалось и поплыло. Она потеряла равновесие и плюхнулась в траву.

Земля вибрировала от мощных ударов копыт. Стук приближался, послышалось громкое лошадиное фырчанье, потом завопила Изи:

— Отвали, урод!

Дальше она сдавленно вскрикнула. Тома трясла головой, пытаясь прийти в себя. Но всё продолжало плавиться и раскачиваться. В ночной ряби Тома только рассмотрела, как всадник удалялся, и сбоку от него торчали ноги в штанах. Похоже, он уволок куда-то Изи.