Услышав, что предлагала бабуля, Данил слегка опешил.

— Не уверен, что поездка на кладбище нам поможет, — кое-как произнёс Данил, не желая ни с бабушкой ссориться, ни на незнакомую могилу ехать.

— Что поделать, если предыдущий хозяин Ириной квартиры помер, — просто произнесла бабуля, продолжая, как ни в чём не бывало, попивать кофеёк.

Как будто они просто проводят праздное весеннее утро на балконе и ведут обычную светскую беседу.

— Я так и не понял, зачем нам на могилу-то ехать? — снова спросил Данил, просто чтобы потянуть время.

— Так надо разузнать, сам он помер, или кто помог. Видишь, даже Ира была не в курсе.

— И для этого надо тащиться на кладбище? А нельзя просто какой-нибудь спиритический сеанс замутить?

— Можно, — согласилась баба Валя. — Но тут есть закавыка — никогда точно не знаешь, кто именно явился. А там проще — мимо своей могилы не пройдёшь. А разобраться с этим надо. Не просто так там твоя подпись проявилась.

— Кстати, забыл спросить, а как именно она там оказалась? Я же там ни разу не был. И вообще не в курсе.

— Ты, скорее всего, заверил сделку купли-продажи. Вот подпись и проступила. Тебе вообще надо понять, что твоё слово, твоя подпись и печать дорого стоят. Не ляпай их куда ни попадя. И сам целее будешь, и другим спокойнее.

— А предыдущий владелец тогда при чём?

— Может, ты и его сделки заверял, просто не помнишь.

Баба Валя поднялась и стала убирать со стола, а Данил всё прикидывал, как бы отвертеться от сомнительной авантюры с визитом на кладбище, чтобы поболтать с мертвецом. Увы, ни одной толковой идеи так и не появилось. Данил даже попробовал позвонить Анфисе, но она на вызов не ответила, только прислала сообщение, что отправилась в спа и некоторое время будет недоступна. Ага, её парень может, от поноса уже почти спёкся, а она по салонам расхаживает. Ну и что, что понос воображаемый, дело же в принципе.

Отвертеться от странной идеи так и не вышло — бабка проследила, чтобы внучек надел подходящий удобный костюм и не сбежал сразу по выходе из подъезда. За аркой их, оказывается, уже ждал майор Новиков на «Газике». Отлично, хотя бы не на своей машине туда катить.

— Мы проверили почти всех людей из твоего списка, — произнёс Новиков, когда все устроились в салоне. — У большинства дела идут так себе. Некоторых вообще не стало.

— И что, во всём я виноват? — с вызовом спросил с заднего сиденья Данил сразу у обоих попутчиков. — Я их даже не знал!

— Зато многим звонил. А с некоторыми даже встречался. Родственники рассказали, — через плечо произнёс Новиков.

Дальше некоторое время ехали молча. Данил насупился, скрестил руки и просто рассматривал цветущие весенние улицы Добромыслова. Город хотя и химический, сильно загрязнённый, но ещё не изничтоженная природа всё же до сих пор старалась его хоть как-то приукрасить.

Да и люди тоже рук не опускали — разводили клумбы и цветники. Наверное, это и неплохо — когда оказываешься в приятной среде, то хочется ей соответствовать. Правда, не всем.

Вон, хозяин выгуливает свою собачонку прямо на клумбах с пышными жёлтыми и оранжевыми тюльпанами. И надо же, у него пасть больше, чем у его псинки. Чего⁈ Как так⁈

Данил выпрямился и уставился в окно. Точно, у мужика лицо превратилось в полусобачью морду: челюсти выдвинулись, брылья обвисли, даже слюна капала. Интересно, он ест за столом, или с пола? В туалет ходит или под кусты во дворе?

— Что, понравился? — спросила бабуля, оборачиваясь с переднего пассажирского кресла. — Таких знаешь, сколько? Полным-полно.

— Это как это? — изумлённо проговорил Данил, продолжая таращиться в окно на монструозного мужика, невозмутимо топчущего ухоженный газон.

— А так. Животные эволюционируют, люди деградируют. Иной раз собака умнее хозяина.

— И ему ничего за это не будет? — спросил Данил, садясь прямо, потому что машина поехала дальше. — Они же на клумбу гадят. Он что, не понимает?

— Понимает, не понимает, — усмехнулась бабуля. — Он просто не думает. Разучился. Или не умел. Ты видел, в кого он превратился? Для него жить в помойке — это нормально. Правда, фигурально выражаясь. Такие персонажи загаживают всё вокруг. У них внутри гнильё, и им надо превратить всё окружающее пространство в вонючую свалку, чтобы соответствовало. Им так комфортнее. Что внутри — то и снаружи.

— Да мне-то какое дело, что у него там внутри! — возмущённо воскликнул Данил. — Я хочу, чтобы мне под нос не гадили! Моя соседка свою псину вообще прямо на крыльцо выводит — ступить некуда, чтобы не вляпаться. И ей слова не скажи.

— Сам тогда не пакости. Следи за собой. Но я тебе уже об этом говорила.

— А с этими что делать? — Данил выдохнул, чтобы немножко успокоиться. Просто люди, отравляющие жизнь окружающим, всегда вызывали внутри праведное негодование. — Я со своей соседкой пытался поговорить. Культурно. А получил мат-перемат.

— Недолго музыка играла, недолго зомби танцевал, — усмехнулся Новиков. — Каждого за свой хвостик подвесят, так что не переживай. Лучше за собой следи, правильно Вальпургия Карловна говорит.

— Пока их подвесят, они всю планету загадят, — упрямо произнёс Данил.

— А ты тогда верни ей её гадости, — посоветовал Новиков. — Собери и под дверь положи. Или в почтовый ящик.

— Господи, и это майор полиции говорит, — покачала головой баба Валя.

— Иногда с врагами надо бороться их же оружием, — рассуждал в ответ Новиков. — Вот едем мы, например, барыг брать. Если я выйду к ним с улыбочкой и добрыми намерениями, то что будет? Правильно, ничего хорошего. Поэтому добрые намерения обязательно надо подкреплять мощными аргументами. Желательно огнестрельными, и хорошей мощности.

Данил только молча улыбнулся. Вообще-то идея с подкладом из собачьих отходов ему понравилась. Так, стоп. Он что, реально собрался сделать кому-то подклад? Как порчу? Нет, ну он же не собирается никакие там заклинания читать, хотя эта его соседка заслужила. И потом, она сама виновата. Так что это не считается.

Наконец дорога привела их к городскому кладбищу. Миновав колумбарий с урнами и поворот к старинным захоронениям, компания проехала советские и перестроечные памятники и направилась дальше, в сторону свежих могил.

Дорога оказалась вполне приличной, хотя и грунтовой. Холмики, утопающие в ярких искусственных венках, тянулись вереницами аж до самого горизонта. Нужная могила нашлась на самом краю шеренги, подступающей к берёзовому лесочку.

— Говорят, тут скоро перестанут хоронить, — пробормотала Вальпургия Карловна, выбираясь из машины. Потом обратилась к внуку: — Но родственников всё равно закапывать будут. Так что ты меня к родителям положи. Я тебе покажу, куда.

Оказывается, произносить такие вещи вслух неприятно. Даже если речь идёт о родственниках, которых знаешь недавно и не очень хорошо. Поэтому Данил только хмыкнул, кивнул и быстро спросил:

— Так это тот, которого мы ищем? И как мы будем с ним связываться? Постучим?

— И то правда, — оживилась бабуля. Она подошла к деревянному кресту и стала звонко стучать по перекладине, отчётливо выговаривая: — Прах да кости, мы пришли к тебе в гости.

И так трижды. Данил, обескураженный таким зрелищем, косо глянул на Новикова. Тот, впрочем, никакого удивления или потрясения не выказывал, просто стоял, осматриваясь. Интересно, он кол прихватил? А ну, как кто-то откуда-нибудь выберется? Лопату, кстати, никто не взял. И это не могло не радовать.

На ветку берёзы села небольшая чёрная птичка. Посидела, глядя на визитёров, и упорхнула. И да, Данил опять откуда-то знал, что это их посетил дрозд.

Бабуля тем временем затеплила прозрачную красную лампадку и установила на холмик. Но через пару секунд огонёк погас. Бабушка зажгла его снова, и он опять погас.

— Ничего не выйдет, — вздохнула баба Валя и поднялась на ноги. — Он не придёт.

— Почему? — спросил Данил, не зная пока, радоваться или огорчаться.

— Не хочет. Возможно, из-за тебя. Ты же ему подклад запечатал.

— Так я же не знал! — Данила начинали раздражать эти странные необоснованные обвинения, даже от мертвецов.

— И что теперь? — спросил Новиков. — Назад поедем? Или будем ждать?

— Ага, в засаде, — мрачно кивнула бабуля. — Приходит сюда призрак, а из-под земли — раз! — рука с удостоверением. А если он откажется разговаривать…

— То осиновый кол и серебряные пули — вот мои аргументы! — В тон бабуле отозвался Новиков, и оба они рассмеялись.

— Вам не кажется, что тут не лучшее место для веселья? — хмуро спросил Данил.

— Знаешь, когда мы тут тоскуем и печалимся, то и им там не очень радостно, — ответила бабуля, уже серьёзно. — Мы плачем о них, они плачут о нас. И наоборот — если мы радуемся, то и им там хорошо. Так что на отца не ругайся.

— Так что, поедем домой? — сменил тему Данил.

Но вместо ответа бабуля глянула ему за спину. Оказалось, на ветке берёзы снова сидел чёрный дрозд.

— Что-то тут не то, — мрачно проговорила бабуля, а рука Новикова оказалась под курткой. Ясно, кол он всё-таки привёз.

Птица перепорхнула на ветку другого дерева и села там, будто в ожидании.

— Нам идти за ним? — нерешительно спросил Данил.

— Наверное, да, — медленно произнесла бабуля. — Давай, шагай.

— Чего сразу я?

— Потому что это — дрозд! — прошипела бабка, подталкивая внука клюкой в бок.

— Мощный аргумент, — сыронизировал Данил, но всё же сделал пару шагов к берёзе. Потом ещё пару шагов. Птица перелетела на следующее дерево.

Так они и топали потихоньку за дроздом, порхающим с одного дерева на другое. Данил обернулся и через плечо произнёс:

— И вообще, может, это просто птичка прилетела… не знаю, погулять. Посмотреть, что осталось на могилах. Вон, печеньки какие-то лежат.

— Шагай! — повторила бабуля, и Данилу пришлось отпрыгнуть от очередного тычка клюкой.

Вот бабуля, вот притворщица. Она же нормально ходит, хотя и немного клонится вперёд. Зачем ей вообще нужна клюка? Разве что она осиновая?

— И пропитанная можжевеловым маслом, — произнесла бабушка.

Новиков не удивился, а Данил… тоже уже не удивился. Удивлялка, похоже, сдулась.

Следуя за птицей, они обошли край лесочка и вышли к небольшой полянке. Там располагалось несколько могил постарше и пара довольно свежих. И почему-то на удалении от общего кладбища. А ещё на этих захоронениях не было крестов, только памятники — временные и основательные.

— И что бы это значило? — спросил Данил севшим голосом, чувствуя, как в животе задрожало.

— Смотрите-ка, — почти шёпотом произнёс Новиков, указывая на одну из могил. — Крайнов. Знакомая фамилия.

Данил задумался. Точно, фамилия знакомая. И слышал он её совсем недавно. Или видел?

— Точно! — щёлкнул пальцами Данил. — Вспомнил. Это же тот самый человек, который…

Он не договорил. А Новиков мрачно кивнул и закончил:

— Тот, который повесился у старых сараюшек. И с которым ты недавно разговаривал.

Данил в который раз потрясёно замолчал. Так это, выходит, секция для могил самоубийц. Конечно, на них нет крестов. И расположены они на отшибе. Прямо как в старину, честное слово.

— Может, хотя бы с этим поговорим? — слабо предложил Данил.

— Не выйдет, — покачала головой баба Валя. — Самоубийцы — народ сложный. Их лучше не призывать. Можно случайно какой-нибудь жуткий кошмар с того света вынуть. Не засунешь потом обратно.

Как-то всё непонятно, мрачно и страшно. И почему-то многие думают, что Данил в чём-то виноват, хотя он ни сном, ни духом. Его и самого пытались убить, причём не один раз.

Навалилась усталость, ноги ослабли, и Данил сел на корточки. Провёл руками по лицу.

— Я б тя сам грохнул, — произнёс над ухом мужской голос и почему-то засмеялся.

Данил резко обернулся, чуть не упал. И натолкнулся взглядом на фотографию на памятнике. Лицо того самого Крайнова. Жёсткое, угловатое. И глаза будто выцарапаны. Самих глаз и не видно, там какие-то пятна, а вверх и вниз уходят линии, вроде глубоких царапин. И на шее борозда.

— Вот что, — подала голос баба Валя. — Надо смотаться к нему домой.

— Нас туда пустят? — сомнением спросил Новиков. — И потом — он висел на улице, у старых сараев.

— Значит, осмотрим и то, и то. Погнали! — И бабушка резво зашагала к машине. И почти не опираясь на клюку.

Новиков подал Данилу руку и помог встать, вместе они поплелись следом за бабулей.

До города доехали быстро, но когда проезжали мимо административных корпусов в центре, Новиков зачем-то притормозил. Он вышел и окликнул изящно одетого пожилого дядечку, бодро шествующего по тротуару.

— А, это Николайчук, — произнесла баба Валя и тоже вышла из машины.

Данил вроде и эту фамилию когда-то слышал, да и дядечка оказался смутно знакомым. Поэтому он тоже вылез следом, чтобы немного размяться и подышать. Только вот этот самый изящный Николайчук отчего-то не был рад его увидеть — дядечку аж перекосило. Где же они встречались?

— Так вы помните Крайнова? — громко спросил Новиков, чтобы вывести дядечку из оцепенения.

— Крайнов? — рассеянно переспросил Николайчук. — Да, конечно. Асфиксия механическая. Повешение.

Так это, оказывается, судмедэксперт. Точно, они же виделись в кабинете следователя.

— Здравствуйте, — очень вовремя произнёс Данил, стараясь звучать дружелюбно.

— И вам не хворать, — сухо отозвался медик.

— Так что насчёт Крайнова? Вы уверены, что он сам того? — И Новиков жестами показал, как закидывают верёвку наверх.

— Знаете, Фёдор Сергеевич, я уже ни в чём не уверен, — печально покачал головой эксперт. — После воскрешения вашего друга… Понимаете, я же его вскрывал! Как он мог ожить?

Данил чуть не плюнул на землю. Его, блин, вскрывали! Он залез в машину, хлопнув дверью, и снова съёжился на заднем сидении.

— Так что там с Крайновым? — спросила баба Валя, косо глянув на внука в машине.

— По всем признакам, он повесился сам, — процедил эксперт. — Но у него на лице и шее были царапины. Как будто он скрёб виски и глаза. Собственный эпителий и частицы крови под ногтями. И ещё гематомы по телу. Как будто он кидался на стены.

— Может, его били? — прищурился Новиков.

— Не похоже, — покачал головой медик. — И ещё одна деталь. Он был безнадёжно болен. Запущенный давний алкоголизм и масса сопутствующих заболеваний. Ему оставалось полгода, не больше.

— И тем не менее, он вздёрнулся, — баба Валя задумчиво почесала подбородок. — А он знал про болячки?

— Да, — уверенно кивнул эксперт. — Два месяца назад его увозили в больницу с белой горячкой, и там обследовали.

— Не стал ждать конца? Не хотел дальше мучиться? — рассуждал вслух Новиков.

— Этого я не знаю. Если у вас больше нет насущных вопросов, то у меня обед. — Николайчук раскланялся и пошёл дальше, в сторону площади.

Когда баба Валя загрузилась обратно в машину, Данил спросил:

— Ничего, что вы так, открыто и вслух, прямо на улице обсуждали умершего человека? Это у вас так принято?

— Уголовного дела-то нет, — ответил Новиков, отчего-то не садясь в машину. — Да и этому Крайнову хуже уже не будет.

Потом майор захлопнул дверь и набрал номер на смартфоне. Походил вокруг, поговорил, потом наконец забрался в салон.

— С кем секретничал? — сходу спросила баба Валя.

— С Женей Батенко. Следователем. Узнал кое-что очень интересное про нашего Крайнова. — Новиков завёл мотор, и они поехали в направлении района хрущёвок, где жил когда-то повешенный.

Но всю дорогу Новиков отчего-то молчал. Когда они добрались, баба Валя наконец спросила:

— Ну что узнал-то? Давай, рассказывай. Паузу уже выдержал, мы оценили.

Новиков заглушил мотор и медленно произнёс:

— У Крайнова был заключён договор пожизненной ренты. Он его подписал два месяца назад, как только вышел из больницы. Плательщиком ренты, и соответственно, наследницей имущества, значится некая Анфиса Клещеева. А теперь угадайте с трёх раз, кто заверил этот договор.

К Данилу повернулись два лица — бабы Вали и Новикова.