— То есть, твой внук с женой купили квартиру через агентство, — подытожила баба Валя, входя в подъезд.

— Ну да, — пожала плечами Ирина. — С материнским капиталом, ещё ипотеку взяли.

— Ясно. А прошлые владельцы?

— Ой, там вообще мутная история, — махнула рукой Ирина, вызывая лифт. — Там тоже молодая семья была. Взяли ипотеку, въехали, ремонт опять же. А потом там мужик с катушек слетел — изменял, жену бил. Вот она от него и ушла. Ипотеку он вытянуть уже не смог, квартиру продал. Говорят, к любовнице жить ушёл. Наверное, это тоже всё из-за привидения.

— Так себе история, — посмеялась баба Валя, входя в лифт. — Энергетика у жилья уже не очень.

— Вот-вот, — закивала бабвалина подруга. — Я своим сразу сказала: надо батюшку позвать квартиру освятить, а потом ещё бабку какую-нибудь. Ой, извини.

— Да ладно, — добродушно улыбнулась баба Валя. — Мне уж не пятнадцать. Да, а из этих риэлторов никто вам больше не звонил?

— Вроде нет. А что?

— Да так. Мало ли. Вдруг они знали, что у квартиры плохая история, а не сказали.

— Вот именно, что не сказали, — закивала Ирина. — Мол, просто ипотеку не выплатили, вот и продают. А про всю эту кутерьму мы уж потом сами всё поняли.

Дальше ехали молча.

— Ой, ты знаешь, — вдруг спохватилась Ирина, — а ведь им точно звонили. Только не риэлторы, а этот, как его, нотариус.

— Какой ещё нотариус? — захлопала глазами баба Валя, а у Данила ком встал в горле.

— Да который сделку заверял, — просто ответила Ирина.

— Чего хотел? — как бы невзначай спросила баба Валя.

— Понятия не имею. Внук не стал с ним разговаривать. Он же явно с этими риэлторами замазан. Одна шайка-лейка.

Лифт приехал на двенадцатый этаж, двери открылись. Первой вышла Ирина, потом баба Валя, которая на ходу сделала Данилу знак бровями. Он не понял, к чему это было, и просто решил на всякий случай не отсвечивать. Обидно, конечно, что его и Клещеевых обвиняли непонятно в чём, но сейчас точно лучше помалкивать.

— Смену себе готовишь? — улыбнулась Ирина, доставая ключи и кивая на Данила.

— Вроде того, — неопределённо ответила баба Валя.

— Я мелкого в бассейне оставила, — рассказывала Ирина, отпирая дверь. — Внук на работе, жена его где-то шляется. Так что вы уж поскорее, чтобы мне успеть мелкого забрать да наготовить чего-нибудь на ужин.

— Это как пойдёт, — протянула баба Валя. — Если призрак приставучий, то одним разом не обойдёмся.

Ирина открыла дверь и сделала приглашающий жест.

— Сначала войди сама, потом поздоровайся с квартирой, — произнесла баба Валя, не двигаясь с места. — А уж потом нас приглашай.

Ирина хмыкнула и переступила через порог. Потом громко прокричала из прихожей:

— Здравствуй, квартира!

Ответом был резкий сухой звук, как будто деревянная рама хлопнула.

— Вот видишь! — округлила глаза Ирина. — Всё время что-то брякает, стучит, свистит. Вещи падают, двери хлопают. Мелкий в зеркало смотреться не может, сразу орать начинает. Вы входить-то будете?

— Так ты нас пригласи, — поучительно произнесла баба Валя. — А то жилищу может не понравиться, что посторонние вошли без спроса.

— Э… Входите, гости дорогие! — И Ирина сделала что-то вроде поясного поклона.

— Благодарствуем, — в тон приятельнице ответила баба Валя и наконец переступила порог. Потом, снова как бы невзначай, спросила: — А что, невестка твоя любит перед зеркалом торчать?

— А то, — фыркнула Ирина. — За уши не оттащишь. Или марафетится, или в телефоне сидит.

Баба Валя вошла в прихожую, осмотрелась. Данил тоже поглазел по сторонам. Вполне себе приличная квартира, двухкомнатная, не очень большая, но с хорошим ремонтом. Серые стены, подвесные потолки, лоджия, кухня совмещена с одной из комнат.

— Перед тем, как въезжать, ремонт делали? — деловито спросила баба Валя.

— Да, я же говорила, — кивнула Ирина.

— Всё меняли? Потолки, полы?

— Нет, полы не меняли. Они и так тут хорошие, даже с подогревом. И потолки остались.

— Ясно. — Баба Валя сняла сумку и поставила её на тумбу в прихожей. — Теперь постарайся вспомнить, где летали вещи. И где чаще всего происходит всякая дичь.

— Вещи падают на кухне и в детской. И ванной. И на балконе.

— Начнём с балкона, — кивнула баба Валя.

Она достала из сумки большое зеркало в резной овальной рамке, на тонкой ручке. Кивнула Данилу, и он пошлёпал за ней в большую комнату, где была дверь на лоджию.

Баба Валя открыла дверь и встала у порога, спиной к лоджии, а Данила поставила рядом. Потом подышала на зеркало и стала поворачивать его так, чтобы лоджия оказалась в отражении.

Данил ничего не видел, кроме пространства, заваленного всяким хламом — сломанными детскими игрушками, самокатом, велосипедом, вентилятором, какими-то пыльно-мятыми пакетами, оставшимися от ремонта.

— Погоди-ка, — пробормотала баба Валя и сунула зеркало Данилу.

Сама же вышла на лоджию, и из-под самой дальней грязной коробки достала початую бутылку виски.

— Этого не хватало, — повела глазами Ирина. — А я чую иногда, что от невестки даже дома несёт.

Хозяйка забрала бутылку, а баба Валя и Данил снова уставились в зеркало. Но больше ничего интересного не высмотрели. Так же, пятясь спиной вперёд и оттаптывая друг другу пальцы, прошли большую и маленькую комнаты, прихожую.

А вот когда доковыляли до кухни, Данил вдруг заметил в зеркале что-то вроде искры на полу. Резко обернулся, опасаясь, что где-то поблизости полетел какой-то электроприбор.

— Что такое? — быстро спросила баба Валя.

— Да мне показалось… — пробормотал Данил, принюхиваясь.

Но никаких запахов вроде горящей пластмассы не наблюдалось. Всё работало исправно, не шумело, не щёлкало и не искрило.

— Где тебе привиделось? — требовательно произнесла баба Валя.

Данил указал на плинтус у угла кухни и санузла. Но бабушка только кивнула и открыла дверь в ванную.

— Свет не включаем, — произнесла баба Валя, снова вручая внуку свечку.

В этот момент в ванной что-то звонко грохнулось и как будто рассыпалось. Ирина крупно вздрогнула, перекрестилась и потянулась было к выключателю, но баба Валя её остановила.

Когда бабуля зажгла свечку, Данил вдруг понял, что сейчас она провернёт что-то вроде фокуса в его собственной ванной. И точно — бабуля смело переступила порог. Пришлось тащиться следом. Ирина, потирая грудь, осталась стоять в дверном проёме.

Но стоило Данилу и бабе Вале встать перед зеркалом, как их отражения сразу же раздвоились, а само стекло с мощным звоном треснуло по диагонали. Свеча погасла, Ирина вскрикнула, Данил чуть не уронил зеркало, которое вручила ему бабуля.

Сама баба Валя, впрочем, ничуточки не испугалась. Она внимательно глянула на трещину, провела вдоль неё пальцем, будто высчитывая направление, и повернулась туда, куда указывал конец трещины.

Встав на пороге, бабуля осмотрела стену снаружи. Получалось, что место в углу ванной совпадало с тем, на котором Данил видел искру.

Баба Валя хотела что-то сказать, но в этот момент раздался скрип. Вся компания разом сгрудилась у угла кухни и наблюдала, как медленно открывалась дверца подвесного шкафа.

Потом там будто что-то взорвалось, во все стороны хлынули фонтаны мелких круп, дальше откуда-то со звоном полетели ножи и вилки, причём одна из них свистнула прямо у виска Данила.

Ирина закричала, её выпихнула в прихожую баба Валя. Когда грохот и треск стихли, бабуля произнесла:

— Стало быть, всё правильно. Где-то тут его гнездо.

Она осмотрелась и увидела что-то на полу, в россыпи гречки и овсяных хлопьев. Прошла, подняла, повертела в руках.

— Нет, это не то. — И баба Валя отдала находку хозяйке.

— Телефон, — удивлённо проговорила Ирина. — Это чей?

— Не знаю. Вылетел откуда-то.

Пока Ирина пыталась подобрать пароль для телефона, баба Валя поманила Данила и снова поставила его спиной к углу между кухней и ванной.

— Смотри в зеркало, — прошептала бабуля. — Внимательнее смотри.

Она снова зажгла свечку и встала за спиной внука. Он всё таращился на плинтус, но больше ничего не видел. Правда, сбоку как будто человеческая тень промелькнула, но всего на миг. Данил глянул в сторону и вдруг краем глаза снова увидел что-то на плинтусе. Что-то сияло оранжевым, будто пламенело.

— Как будто что-то написано, — пробормотал Данил, присматриваясь. — Но не могу разобрать.

— Может, и написано. — Бабуля наконец задула свечку и забрала у внука зеркало.

— Ах ты…! — Дальше Ирина выразилась так непотребно, что Данил чуть не покраснел.

— Что стряслось? — осторожно спросила баба Валя.

— Это, оказывается, моей невестки телефон! — гневно потрясла аппаратом Ирина. — У неё тут переписки со всякими мужиками! Даже голые фотки им посылала!

— Странно, что она телефон на таком видном месте прятала, — задумчиво проговорила баба Валя. — В шкафу с продуктами, куда залезаешь каждый день.

— Так она туда носа не кажет, — презрительно выплюнула Ирина. — Это я правнуку готовлю, а они только еду из доставок жрут.

— Но ты-то готовишь. Значит, можешь найти. Странно это. — Баба Валя поскребла бровь. — Впрочем, он и разум может вытянуть.

— Кто — он? — удивлённо переспросила Ирина.

— Полтергейст ваш, — ответила баба Валя, делая вид, что ничего страшного и особенного в этом нет.

— Вытянуть, — шёпотом презрительно повторила Ирина, глядя в найденный телефон. — У неё ума отродясь не было.

— Ира, зашторь, пожалуйста все окна, — деловито произнесла баба Валя, копаясь в сумке. — Надо создать полную темноту.

— Зачем? — переспросила Ирина, но, увидев снисходительный взгляд Вальпургии Карловны, пошла зашторивать все окна в квартире. Заодно закрыла дверь в детскую.

Баба Валя тем временем установила две свечки прямо на пол, рядом с тем местом, где Данил рассмотрел надпись на плинтусе.

Когда вокруг сгустился сумрак, бабуля вручила внуку какой-то странный мелок, вроде воскового и пахнущего камфорой и травами.

— Ира, отойди подальше, — скомандовала баба Валя. — И близко не подходи. Даже если буянить будет.

— Кто буянить будет? — спросила было хозяйка, но сразу же прикрыла рот рукой и отошла к зеркалу в прихожей.

— Теперь ты, — обратилась баба Валя к внуку. — Я тебе скажу, что делать. Главное — не дёргайся и не тормози. Садись.

И она надавила Данилу на плечо, заставив опуститься на колени перед углом кухни и ванной.

— Теперь представь то, что ты тут видел. Хотя бы примерно. А потом обведи это в круг.

Данил подумал было, что всё происходящее напоминало сцену из какого-то малобюджетного мистического триллера и в принципе не могло иметь ничего общего с реальностью. Потом вспомнил про бабушкину клюку, вздохнул и прикрыл глаза.

Представил светящиеся буквы и осторожно бабулиным мелком нарисовал полукруг на полу и полукруг на стене. И ещё два полукружия — больших, таких, что он вместе с бабушкой оказался внутри. И зачем он это сделал? Не просили же.

— Всё правильно, — одобрительно улыбнулась бабуля, убирая мелок в карман кофты. — Теперь возьми вот эту кисточку и мысленно прикажи тем буквам проявиться. А потом как бы покрась плинтус.

Данил взял кисть, снова прикрыл глаза и представил, что буквы светятся. И провёл кистью по плинтусу.

Громыхнуло так, что Данил повалился на бок, едва не выкатившись на границу круга. Баба Валя удержалась за угол. Пол мощно вздрогнул, в ванной, кажется, с мест с грохотом послетало вообще всё. В прихожей шарахнулось и разбилось большое зеркало. Ирина снова непотребно выразилась.

— Ир, ты бы помягче, — проскрипела баба Валя. — А то они и за такие слова цепляются.

— У меня два зеркала разбились, — возмущённо произнесла Ирина из прихожей. — Это ведь плохая примета.

— Плохая примета — медведя за нос щипать. А зеркало новое купишь.

Данил слушал их разговоры краем уха. После грохота на плинтусе действительно проступили буквы, будто выжженные. И увидев, что за слово они сложили, Данил опешил так, что теперь не мог ничего сказать, только булькал.

Кое-как дотянулся до бабушки и подёргал её за подол юбки, прямо как в детстве. Когда она к нему повернулась, тупо ткнул в собственную подпись, проступившую на плинтусе в квартире, где он никогда не бывал.

— Трали-вали лифт украли, — протянула бабуля вполголоса. Потом, уже громче, чётко произнесла: — Ира, оставайся там, в прихожей. Мы тут нашли его гнездовище. Сейчас будем чистить.

Дальше бабушка достала из сумки нож и отдала Данилу, который ещё не вышел из ступора, поэтому пару раз промахнулся мимо рукоятки.

— Отколупывай, — приказала бабушка, стоя за спиной внука.

Данил хотел было возразить. Всё-таки порча чужого имущества… С другой стороны, они уже учинили в квартире такой разгром, за который сам Данил бы в суд подал. Подумаешь, ещё и плинтус испортят. Вряд ли будет хуже. Особенно если учесть, что у семейства из этой квартиры и так дела шли из рук вон плохо.

Вдохнув поглубже, Данил подцепил плинтус, но тот не поддавался. Зато где-то в комнатах громыхнуло так, будто рухнул на пол шкаф. Данил попытался снова. Теперь обвалились потолки. На третий раз Данил отковырнул-таки плинтус, и дверь в детскую с треском слетела с петель.

— Господи, как я внуку это объяснять буду, — прошипела где-то Ирина.

— На привидение свалишь, — отмахнулась баба Валя.

Потом она отодвинула внука, и рукой в латексной перчатке, которую успела нацепить, достала из-за плинтуса какой-то пыльный комок.

— Вот он, подклад, — довольным голосом протянула баба Валя.

— Чего? Какой ещё клад? — подошла поближе Ирина.

— Подклад, — повторила баба Валя, поворачивая свёрток в руках. — Это вроде порчи. Засовывается в укромное место, где искать не станут.

— Порча⁈ — крикнула Ирина так, что, наверное, соседи услышали. Хотя они за этот вечер много чего услышали.

— А ты как думала, — усмехнулась баба Валя.

— Я думала — это так, домовой чего-то озоровал, — смутилась Ирина.

— Домовой так вредить не станет, — произнесла баба Валя, внимательно рассматривая пыльный свёрток.

Кажется, это была старая бумага, серая, потёртая. Бабуля повернула свёрток в руках, сдунула пыль. И оказалось, что на одной стороне была выжжена подпись Данила. Бабушка косо глянула на внука, так и сидевшего на полу.

Потом произнесла:

— Ир, отойди-ка подальше. Мы сейчас его уничтожим, смотри, чтобы тебя не зацепило.

Ира коротко кивнула и спряталась за диван в гостиной.

— Ты подписал? — быстро, шёпотом, спросила баба Валя, наклоняясь к Данилу.

— Да я вообще не в курсе! — так же шёпотом ответил внук.

— Отменяй! — приказала бабушка.

— Как⁈ — развёл руками Данил.

— Как вы там пишете, когда сделка отменяется?

— Ну, что она признаётся ничтожной… или что договор аннулирован… — От стресса мысли улетучивались из головы, как дым от костра.

— Ладно, сейчас времени нет. — Бабуля помолчала, потом прошептала: — Просто мысленно скажи что-то такое, про отмену или аннулирование, и крест-накрест перечеркни подпись. Может, и сработает.

— Чем черкать? — вяло спросил Данил, у которого уже голова кружилась и пальцы почти не гнулись.

— Вот, держи. — Бабушка снова протянула ему мелок.

Данил вздохнул. Как будто он участвует в глупой ученической театральной постановке. Ладно, он ведь уже здесь. А значит, эту пьесу пора заканчивать.

Представив, что его подпись поставлена под каким-то договором, Данил мысленно поставил на всей бумаге крест.

Собрался было перечеркнуть буквы на плинтусе и свёртке, но его схватили за руку, крутанули по полу и шмякнули лбом об угол. Тот самый, под которым был спрятан подклад.

На миг мир погас, потом настала секунда тишины. Всё гулко дрогнуло и рассыпалось снопами оранжевых искр, а дальше от этих искр зашлась пламенем рубашка на груди.