Но для того чтобы следовать по оставленным Клещеевым печатям, надо для начала найти отправную точку. Пожалуй, можно за такой пункт принять машину, на которой папаша семейства пытался переехать Данила.

Данил прикрыл глаза, представил светлую «девятку», которую видел в гараже. Откуда она вообще взялась? Сразу проявился полупрозрачный документ с подписями. Выходило, что машину купил по случаю ещё отец Клещеева. Правда, на учёт ставить не стал, а просто держал в гараже без номеров. Полезная вещь, когда надо куда-то незаметно съездить или что-то куда-то перевезти.

Потом по наследству машина перешла к Максимиану Ариевичу. Разумеется, без документов, однако он же принял наследство, значит, оставил свой отпечаток. Который и рассмотрел Данил прямо на машине.

Это всё, конечно, жутко интересно, однако ни на миллиметр не приближало к разгадке всего этого мутного дела.

Зачем-то Клещеевы затеяли кутерьму с подкладами и вытягиванием сил из людей. Где же тот кристалл, который им надо было наполнить. Большой, наверное, и важный, раз такие силы ради него задействованы.

Наверняка кристалл хранится где-то, как говорится, за семью печатями. Рассмотреть бы эти печати. Некоторое время Данил сидел на балконе, делая вид, что смотрел в планшет, а на самом деле перебирая Клещеевские отпечатки.

Ничего интересного так и не нашлось. Риэлторы ставят за годы работы тысячи печатей, в основном, законных.

Криминальные у Клещеевых, конечно, тоже встречались, но к кристаллу они имели мало отношения.

Так, надо попробовать зайти с другой стороны.

Немного отмотать, так сказать, жизнь в обратном направлении.

Поехали. Воскрешение Данила в гробу. Едем назад. Авария, которую он так и не вспомнил, что, наверное, и к лучшему. Снова назад.

Подклады клиентам, договоры ренты, завещания. А ведь судиться с дочерью Крайнова они решили лишь для того, чтобы вымотать ей нервы и вытянуть побольше сил. Не квартира и сарай им были нужны, а новая подпитка. Самого Крайнова выжали до дна, когда узнали, что он встречался с Данилом. Да ведь он сам им об этом сказал! Надумал вернуть деньги и разорвать договор ренты. И подписал себе приговор. Вот она, его чёрная подпись.

Печати и подписи Клещеевых высвечивались огненными вензелями, как когда-то подпись самого Данила сверкала на свёртке в квартире Ирины, бабушкиной подруги.

Так, а вот и подклад с подписью Данила, заверившего какой-то договор. Но на самом договоре есть ещё две печати — внука Ирины и господина Клещеева. Из хозяина квартиры подклад, как воронка, вытягивал здоровье, психическое и душевное благополучие. И куда они направлялись? Не в пустоту же.

И сколько их, таких подкладов за подписью Клещеевых. Данил попытался в деталях представить их отпечатки. Получилось сразу, но их бессчётное множество, как звёзд на небе. Теперь надо выделить те, через которые из посторонних людей утекали силы.

В темноте оставалось светиться несколько десятков подписей. Некоторые, впрочем, давно выгорели. Стало быть, Клещеевы занимались подкладами не один год. И даже не один десяток лет. Много же сил они натянули. Интересно, куда всё это делось.

Данил попытался проследить один из вихрей, пройти, так сказать, по ниточке. Куда-то они вели, эти светящиеся линии, куда-то во тьму. Сходились в одном месте, но место это было тёмным настолько, что поглощало свет, и нити просто истончались и гасли.

Однако этот сгусток тьмы пульсировал, как живой. Данил немного покружил, лавируя между печатями. Потом решил, что надо бы рассмотреть их поближе и поподробнее.

Правда, это оказалось сложно. Сразу разглядеть, чьи это были подписи, и на чём они были поставлены, не вышло. Стоило приблизиться, как отпечатки ускользали.

Однако вскоре мелькнул один очень знакомый документ. У Данила имелся почти такой же — красный диплом. Окончание вуза, высшее образование. Только вот этот диплом был тонкий, полупрозрачный. И вообще как будто очень старый, много лет пролежавший на свалке — на нём коричневели пятна, корочка облупилась и источала неприятный гнилостный запах.

Чей же это документ. Анфисин? Ну да, она была отличницей ещё со школы и вуз закончила с красным дипломом. Слабовато в это верилось. Но вот они, документы.

При чём здесь Анфиса? Или, может, всё дело именно в ней?

Данил сосредоточился. Отыскал золотую школьную медаль. Которая почему-то оказалась сложенной из мятой фольги.

Какое-то тут всё ненастоящее. Так. Стоп. Ненастоящее? Липовое, что ли? Все эти отличные оценки, медали, красный диплом — всё это подделка? Или куплено?

Ну, допустим. Данилу от этого всё равно никакой пользы. Подумаешь, купили для дочки медаль и диплом. Не такая уж редкость.

Или… а на какие средства всё это приобретено? В вихре купюр Данил рассмотрел чьи-то подписи, которые быстро погасли. А ещё казённые бланки. Свидетельства о смерти.

Кто-то умер? Данил вызвал формы свидетельств. Да их несколько. И все прошиты насквозь тёмными нитями.

Ясно. Кому-то доходы Клещеевых стоили жизней. Ну, с этим пусть компетентные следователи разбираются. Чьи-то квартиры были перепроданы для покупки диплома любимой дочке. Это тоже Данила не касалось.

Или, напротив, очень даже касалось? Всё здесь как-то переплетено. Но как покушение на Данила связано с давними махинациями Клещеевых? Учитывая, что кругом то и дело проявлялись новые лабиринты нитей, всё было связано со всем.

И, кажется, центральной фигурой в этих связках была Анфиса.

Раз уж Данилу пришлось изучать свидетельства, что ему, впрочем, часто приходилось делать, то почему бы не просмотреть остальные её документы. Может, что полезное отыщется.

Данил начал со свидетельства о рождении. Вот, всё правильно — подписи её родителей и первый отпечаток самой Анфисы, ещё во младенчестве. Ну, это как у всех, ничего особенного.

Только вот… А её ли это свидетельство? Данил вернул бланк и присмотрелся. Отпечаток точно Анфисин, он теперь даже без рассматривания деталей отличал подписи людей. Просто знал, какой отпечаток кому принадлежал. Но в свидетельстве о рождении в графе «имя» почему-то была указана не Анфиса, а некая Мелисса. Мелисса Максимиановна Клещеева.

А нет ли у неё ещё одного свидетельства? А есть. Свидетельство о смерти.

Но детально изучить документ сразу не вышло. И потом тоже не вышло.

Над головой прогрохотало, и Данил очнулся. Оказалось, всё небо затянула громадная чёрная туча. Снова пророкотало, сверкнула молния. Налетел сильный ветер, согнувший тонкие деревца в палисаднике почти до самой земли.

Данил вернулся в квартиру и закрыл окна. И только теперь понял, что, оказывается, жутко устал. Перепроверка туч чужих документов выматывала. Так что Данил просто плюхнулся на кровать и мигом заснул.

Спал на редкость крепко и спокойно, а проснулся только следующим утром. Зато бодрым и отдохнувшим. И, кажется, с планом дальнейших действий.

За завтраком, когда баба Валя выкладывала на тарелки яичницу с сыром и ветчиной, Данил как бы невзначай спросил:

— Ба, а зачем родители могут поменять ребёнку имя?

— Как это — зачем? — усмехнулась бабуля. — Чтобы от кого-то спрятаться. Сам, что ли, не знаешь?

— Нет, не в том смысле. — Данил поднял брови, чтобы бабушка поняла, что речь шла о всяких колдовских делах.

— Ну, — протянула баба Валя, усаживаясь за стол, — например, если на них наслано мощное проклятие. Или если ребёнок… хм.

Данил молчал, стараясь не сбить бабушку с мысли. Она прищурилась и будто что-то перебирала в уме. Словно страницы невидимой книжки листала.

— Ты знаешь, — наконец заговорила бабуля, — есть такой обряд — Някалмо. Похороны куклы имени. Ребёнку меняют имя, состригают волосы, делают куклу, надевают на неё одежду ребёнка, пишут старое имя и хоронят. Считается, что вместе с этим свёртком уйдёт всё плохое, что налипло на малыша. А тебе зачем?

— Анфисе когда-то изменили имя. Она изначально была Мелиссой. — Данил краешком тоста поддел желток, и матовая жидкость разлилась по тарелке. — И у неё было ещё липовое свидетельство о смерти.

— Ты думаешь, всё дело в ней? — просто спросила бабуля, и теперь настала очередь внука понять её без лишних слов.

Данил только кивнул, пережёвывая поджаренную с корочкой ветчину.

— Есть идея, — подмигнула бабушка и набрала номер. Подождала и бодро произнесла: — Утя, привет! Как дела, как всё? Да ты что? Серьёзно? Поздравляю! Ха-ха. И мне прабабкой бы побыть. Слушай, выручи по старой дружбе. Надо найти могилу Мелиссы Клещеевой, если, конечно, такая имеется. Да. Да. Вот спасибочки.

Бабуля убрала телефон, доела яичницу и пояснила:

— Знакомая работает в мэрии по части ритуальных услуг. Если могила существует, она её точно найдёт.

Данил кивнул в знак благодарности.

После завтрака он собирался начать процесс по восстановлению конторы и вообще возвращению в профессиональную деятельность. Отпуск же не может длиться бесконечно, надо и деньги зарабатывать.

Однако восстановление доброго имени пришлось немного отложить, потому что бабулина знакомая прислала координаты захоронения некоей Мелиссы Клещеевой двух лет отроду.

— Едем, — бодро скомандовала баба Валя, надевая цветастый платок и доставая зонтик.

— Куда? На кладбище? — кисло спросил Данил, у которого план действий, если честно, пока заканчивался на установлении факта — Анфисе в детстве зачем-то поменяли имя.

Бабуля, улыбаясь, открыла дверь и выпустила внука в подъезд. Во дворе у клумбы с облаком розово-бело-голубых незабудок их уже ждала машина майора Новикова.

Он даже не спросил, куда они направлялись. И Данилу почему-то казалось, что на сей раз предусмотрительный майор прихватил собой не только осиновый кол, но и пару лопат.

Господи, да ведь Данил — успешный нотариус, известный в городе, с хорошей репутаций. Правда, недавно убитый и воскресший. Катит на кладбище, чтобы покопаться в ненастоящем детском захоронении. В компании с бабушкой-ведьмой и майором полиции, вооружённым осиновым колом.

Прямо сюжет для мистического детектива. Вопрос в том, кому какая роль достанется.

Наконец показалось кладбище. Слишком уж часто Данил стал бывать здесь. Хотя говорят, что встретить покойника — хорошая примета. Главное, чтобы он за тобой потом не погнался. Но на этот случай бабуля, похоже, и пригласила с собой бравого майора Новикова.

Машина прокатила мимо поворота на старинную часть, потом мимо советских могил. А вот район, где располагались захоронения девяностых и ранних нулевых, оказался не так хорошо благоустроен. Дорожки и могилы заросшие, мусорные контейнеры переполнены. Много сухих деревьев и неухоженных участков.

Ориентируясь на полученные координаты, развесёлая троица бродила между оградками, разглядывая памятники. И да, майор привёз с собой сразу две лопаты. А у бабули с собой была увесистая сумка. И только Данил оптимистично прибыл налегке — с планшетом и ручкой.

Взгляд зацепился за мелькнувшую чёрную точку. Данил остановился. Присмотрелся. Точно, опять чёрная птица. Дрозд. Посидел на веточке берёзы, перелетел на другую. Потом ещё чуть дальше. И тут до Данила дошло наконец, что именно делало эту часть кладбища такой давяще-мрачной.

Оказалось, посреди оградок и памятников торчало множество сухих деревьев с голыми ветками и чёрными треснутыми стволами. Данил остановился. Ещё раз осмотрелся, на сей раз внимательнее.

Странно это. Ограды все сплошь проржавели, памятники покосились, облезли и потрескались. Фамилии стёрты, фотографии в пятнах. Некоторые отвалились. Заборы погнуты, калиток нет. Ну чисто фильм ужасов.

Да, да, сынок. Ты всё правильно понял. Топай туда, где находится эпицентр этой разрухи. Давай, шагай.

Данил мысленно застонал. Но слишком уж долго длилась его погоня за причиной собственной смерти.

Так что Данил собрался с силами и двинулся туда, где от деревьев остались одни колючие огрызки. Земля сухая, чёрная. Места захоронений обветшали так, будто им не по двадцать-тридцать лет, а все двести — памятники или свалились, или вросли в землю, из-за плесени и ржавчины фамилии и даты даже примерно не просматривались.

И только одна могила выглядела свежей и ухоженной. Хотя на ней даже трава не росла. Зато неплохой памятник тёмного гранита, плиточки, яркие венки из искусственных цветов. И располагалось это захоронение в самом центре разрухи.

Данил остановился перед памятником и прочитал вслух:

— Мелисса Максимиановна Клещеева.

— Нашёл? — спросил Новиков, подходя ближе. — Ну? Оно?

— Оно, — произнесла баба Валя, вставая с другой стороны.

— Погодите, — медленно проговорил Данил. Шагнул ближе к памятнику. Нет, ему не показалось. — У Анфисы дата рождения другая. Отличается на один день.

— Значит, они поменяли ей не только имя, но и день рождения, — задумчиво произнесла бабуля, оправляя платок. — Стало быть, причина была веская, чтобы спрятать ребёнка. Только вот от кого? Или от чего?

— Погодите, — тихо повторил Данил.

Ему вдруг показалось, что всё это уже было. Он уже когда-то видел и этот памятник, и неправильную дату, и чужое имя. И даже липовые свидетельства о рождении Анфисы и смерти Мелиссы Клещеевых.

— Может, это разные люди? — озвучил мысли Данила Новиков. — Сёстры?

— Нет, — покачала головой бабуля. — Это один человек.

— Согласен, — подтвердил Данил. — У них одна подпись. Одинаковых не бывает.

— Ишь ты, — улыбнулась бабушка, копаясь в сумке.

Всё правильно. Быстро же её внук освоился и стал уверенно рассуждать об особенностях отпечатков. Ну, на то он и Маг Печати.

Бабуля тем временем достала лампадку, запалила. Наклонилась и поставила у края гранитной гробницы. Огонёк затрепетал и погас.

— Там вообще не человек, — вдруг произнесла бабушка и даже отступила от захоронения на полшага. — Там жуть какая-то.

И тут Данил с бабушкой согласился. Потому что понял — именно сюда приводили те нити, которые он недавно видел. Все потоки сил, что подклады вытягивали из жертв Клещеевых, вели именно сюда, на эту неухоженную часть кладбища. К этой пустой могиле. То есть, не то чтобы пустой. Что-то там было прикопано. Но явно не умерший человек.

— Да, кто-то очень мерзко напакостил, — покачала головой бабушка. — Нельзя так кладбище осквернять. Особенно под детским именем.

— Так что — будем копать? — спросил наконец Новиков.

— Может, не стоит? — нерешительно произнёс Данил. Его эта могила пугала до дрожи в животе и коленях. И это при том, что теперь он был совершенно уверен, что раньше уже видел это место.

— Если что — у меня есть серебряные пули, — произнёс Новиков, расстёгивая кобуру на боку. — Только их придётся потом выковыривать. Потому что если оставлять — серебра не напасёшься.

— Какой ты продуманный, — одобрительно улыбнулась бабуля.

— Опыт, — пожал плечами майор.

Чего же он насмотрелся на колдовской нижегородчине, страшно представить. За кем гонялся, и кто гонялся за ним. Хорошо, что получилось убежать.

Только вот то, что припрятано здесь, в показушной могиле, предназначалось не ему. А Данилу, которого, видимо, для того и возвращали, чтобы он разобрался с тем, что тут прикопано.

Но нельзя же так сразу взять лопату и разрыть незнакомую могилу. Мало ли, что оттуда выпрыгнет. Или ещё хуже — вдруг туда утянет.

Данил медленно пошёл вокруг гробницы. Расслабил глаза, прищурился. И да, рассмотрел и нити, уходящие прямо под памятник, и какие-то знаки на гробнице. Печати. Подписи Клещеевых, в том числе Анфисы. И свой отпечаток.

Присел на корточки. Край его светящейся подписи выглядывал из-за венка, прислонённого к памятнику. Чуть отодвинув пёстрые искусственные цветы, увидел взрыхленную землю.

— Есть перчатки? — спросил Данил, оборачиваясь.

Бабуля протянула ему пару светлых латексных перчаток. Он надел одну, немного разбросал землю. Вытащил свёрток, перемотанный скотчем. Оказалось, это был обычный пакет, в каких завешивают фрукты в магазинах. И на нём тоже светилась собственная подпись Данила. Стало быть, он точно здесь уже когда-то побывал.

Снял перчатки. Бабуля помогла разрезать скотч. Данил развернул пакет, и у него в руке оказалась визитка господина Клещеева. Перевернув карточку, Данил обнаружил на ней написанные собственной рукой электронный адрес, логин и пароль.

Достав планшет, Данил нашёл нужный сайт и ввёл данные. Вдохнул поглубже, нажал «Войти».

В файловом хранилище его ждало видео, созданное за день до гибели.