Поразмыслив, Данил всё-таки решил не портить отношения в невестой и потенциальными родственниками. Он снял бусину и убрал её в карман брюк, за что был награждён обворожительной Анфисиной улыбкой и бокалом ненавистного вина. Вот его незаметно в унитаз не выльешь. Не идти же в туалет с бокалом.

И тут Данила вознаградили во второй раз — у Анфисы затрещал телефон, который она оставила в смежной комнате. Пока она с кем-то разговаривала вполголоса, Данил успел выплеснуть вино в окно. Хорошо, что оно долетело до клумбы, а не растеклось крашеной лужей по крыше веранды.

И с кем это Анфиса там шепчется? Данил на цыпочках подошёл к дверному проёму и услышал, что она «смоется, как только он уснёт». Кто это — он? То есть, Данил, что ли? И куда это Анфиса намеревается «смыться»?

Чтобы прояснить этот вопрос, Данил сделал вид, что его жутко клонило в сон.

— Окей, пупсик, ты тогда спи, а я посмотрю сериальчик с гостиной, ладушки? — пропела Анфиса, поглаживая Данила ноготком по носу.

— Хорошо, моя любимка, — подыграл ей Данил.

Анфиса погасила свет, опустила жалюзи и вышла. Вернулась, правда, минут через десять. Подкралась к нему на цыпочках, постояла рядом, даже легонько ткнула в плечо. Данил честно продолжал изображать глубокий сон.

Тогда его без пяти минут невеста выскользнула из спальни и помчалась вниз. За ней тихо шагал и сам Данил. Он же специально лёг в постель прямо в верхней одежде, а Анфиса не обратила внимания на то, что брюк не было ни на кресле, ни на стуле. Впрочем, он именно на это и рассчитывал.

— Всё, он дрыхнет, я выхожу. Не проснётся, я ему сразу две таблетки кинула, — отчиталась перед кем-то Анфиса, выскакивая из дома.

Данил, впрочем, проследил за ней только до ворот, а за ними её уже ждала машина. Так что пришлось ему только наблюдать за удаляющимися огоньками фар. Калитка чуть не захлопнулась, но Данил успел вовремя её придержать.

Повернулся и лицом к лицу столкнулся с какой-то девушкой. Странное ощущение — будто в реку с разбега прыгнул. Даже в темноте рассмотрел, что у неё глаза сине-зелёного цвета. И светлая бусина в виде черепка на шее.

Девушка бросила блёклое «извините» и двинулась дальше по дороге, в сторону дальней части посёлка, считавшейся не такой элитной. То есть, вообще не элитной. То есть, там стояли старые дома, которые ещё не успели выкупить за бесценок и снести богачи Добромыслова. Собственно, именно этот райончик и назывался Висельниками.

— Простите, а вы местная? — зачем-то спросил Данил у девушки.

Потом поинтересовался у себя, зачем, собственно, он это спросил. Девица, впрочем, ответила лишь мимолётным взглядом через плечо. Отвернулась и зашагала дальше. Ну и ладно. Нашлась принцесса, даже разговаривать брезгует. Ну и пусть пойдёт с жабами поболтает, вон они как громко квакают.

— Вот пойду и поболтаю, — резко произнесла девушка.

Данил, уже развернувшийся и перешагнувший порог дома, застыл. Снова выглянул со двора на улицу. А девицы уже нигде не было видно. И куда она умудрилась пропасть с пустой ночной улицы?

И ключа с собой нет.

Данил быстро нашёл на обочине камень и подложил под дверь, чтобы она не захлопнулась. И чтобы не особенно бросалось в глаза, что не заперта. А то посёлок, конечно, элитный, но сливки общества иногда бывают с гнильцой, поэтому особенно удаляться от дома не стоит. Впрочем, он ведь и не собирается. Так, глянет, куда спряталась та девица, и сразу вернётся.

А зачем ему? Да просто так. Шастают тут всякие. С ведьмовскими бусинами на шее. Свою-то он снял, вот это зря. Но она же в кармане.

Данил достал нитку с бусиной и намотал на руку. Вышел на дрогу, посмотрел в сторону, куда ушла девица.

Сначала тянулись высокие заборы, потом — пониже. Это там, где дома попроще.

Данил тихо направился к старым заборам. Обошёл владения семьи Клещеевых, потом миновал ещё один особняк за массивными воротами. А за ним нашлась узкая тропинка, уходящая между участками в сторону леса. Именно оттуда, кстати, доносилось весёлое лягушачье кваканье.

Прямо как соловьи заливаются, честное слово. Данил прошёл по тропинке, спустился в небольшой заросший овраг. Так хорошо здесь было, свежо. Совсем не то, что в городе, пропитанном химией.

Тропинка повела под тёмные раскидистые ивы. Стало прохладно, даже стыло. Зато воздух такой, что и сил прибавилось, и мысли прочистились.

Правда, земля стала мягкой, влажной. Надо бы, наверное, возвращаться. Что он, в конце концов, забыл на этом болоте.

Хотя… Рассмотрев тёмный силуэт, Данил всё-таки пошёл дальше. Остановился так, чтобы его не было видно за ветвями ивы, свисающими до самой земли.

Нет, он всё правильно увидел — девица стояла по колено в озерце, распустив чёрные волосы. Хорошо, что хотя бы в платье, а не нагишом. Просто стояла, не шевелясь. Нашла время и место для купания.

Стоило так подумать, как девица обернулась и глянула прямо на Данила, хотя он и прятался за деревом.

— Подглядывать нехорошо, — чётко произнесла девушка.

— Я так, — промямлил Данил, выходя из-за ивы. — Просто гулял и случайно сюда пришёл.

— Ври больше.

— Ладно, — принял вызов Данил. — Я — мультимиллиардер, внук короля Забадии, у меня своя золотая яхта и сто пятьдесят жён.

— Банально, — фыркнула девица и отвернулась.

Так и стояла спиной к нему, не шевелясь. Потом соизволила спросить:

— Ты так и будешь тут торчать?

— А что, нельзя? — в тон ей ответил Данил.

Снова помолчали. Данил стал топтаться вдоль бережка, намеренно громко напевая «Я водяной, я водяной».

— Никакой ты не водяной, — раздражённо произнесла девица. — И ты мне мешаешь.

— Мешаю что сделать? Утопиться?

Девица наконец развернулась полностью, но продолжая стоять в воде. Глядя на него снизу вверх, злобно спросила:

— Ты кто вообще? И какого ерша тебе здесь надо?

На миг Данил будто потерял равновесие, ему даже показалось, что он полетел в воду. Но вместо плюха он зачем-то выдал:

— Я, между прочим, Маг Печати.

— А вы, тёмные, хорошо врёте, — оскалилась девица.

— С чего ты взяла, что я вру? — с вызовом спросил Данил.

— Последний местный Маг Печати помер с неделю назад, — огрызнулась девица. Потом наигранно захлопала ресницами: — Не слыхал, что ли?

— Слыхал, что ли, — в свою очередь огрызнулся Данил. — Это я и был. Вернулся.

— Да неужели.

Вот же заноза болотная. И почему-то хотелось доказать ей свою правоту, хотя с какой стати. Сидела бы тут, в трясине с лягушками. Но нет, Данил зачем-то подошёл ближе и показал ей бусину на руке:

— Вот, смотри сама.

— Ты дурачок? — опять сыграла милый тон девица. — Думаешь, я таких бусин у тёмных не видала?

Тогда Данил вытащил цепочку с подвеской-дроздом и потряс перед выпендрёжницей.

— Да ладно, — недоверчиво, но уже не так злобно произнесла девица. — Серьёзно, что ли?

Данил изобразил оскорбленное достоинство, закатил глаза и убрал подвеску под худи.

— Извини, не признала сразу. Просто все говорили, что Маг Печати — это второй внук Вальпургии Карловны, и что он недавно погиб.

— Так и есть, — резковато произнёс Данил.

— Подумать только, вернулся, — усмехнулась девица. — Ну и как там?

— Не помню, — отвёл взгляд Данил.

Зачем он вообще тут с ней лясы точит? Может, там уже Анфиса приехала.

— Просто ты вышел из того дома, и я подумала, что ты — тёмный.

— А? — вернулся в реальность Данил. Точно, она же что-то уже говорила про тёмных. — При чём тут дом?

— Ты разве не в курсе? — криво усмехнулась девица. — Что ты вообще там делал?

— Я в гостях, — попытался не вдаваться в подробности Данил. — У знакомых.

— Ничего себе знакомые. Папаша Клещеева отжал этот дом у бывшего хозяина ещё в девяностых. Споил мужика и документы подмахнул. Тот и помер через день после якобы продажи. Даже жена была не в курсе.

— Дети за родителей не отвечают, — произнёс Данил. Пытался сказать это пожёстче, но откуда-то точно знал, какой именно нотариус заверил ту сделку. Поэтому получилось глухо и неуверенно.

Девица только равнодушно пожала плечами и отвернулась.

— Тебе не холодно в воде? — сменил тему Данил.

— Нет, я же Ведява, — просто произнесла девушка, даже не обернувшись. Потом соизволила пояснить: — Видящая в воде. Или Ведьма Воды.

— Водяная ведьма, — фыркнул Данил.

— Ха-ха, как смешно, — съязвила ведьма.

— А имя-то у тебя есть?

— Есть.

Дальше тишина, только лягушки квакали. Но тут до Данила всё-таки дошло, что ему, наверное, стоило первым представиться.

— Меня зовут Данил. Данил Дроздов.

— Ах, Дроздов, — протянула девица. — Потомственный, значит.

Так, она тоже в курсе насчёт его папаши. И тем не менее.

— Значит, — повторил Данил. После паузы напомнил: — Я всё-таки представился.

— Представился он, — ворчала Ведява, выходя из воды и шлёпая босыми ступнями по мокрой земле. — Преставился, потом представился.

И она улыбнулась, будто удачно пошутила.

— Ха-ха, — едко отозвался Данил. — Смешно.

— Меня зовут Вита, — уже нормально произнесла девушка. — Моя бабушка здесь живёт.

— В Висельниках? — демонстративно небрежно спросил Данил. — Или в…

— Мусорке? — провокационно изогнула брови Вита.

— Чего? Какой ещё Мусорке? — поморщился Данил.

— Вэстлэнд — это либо Западная земля, либо Мусорная земля. Смотря, как написать. А звучит похоже.

— Ты что, филолог?

— Нет, я просто образованный тренер по синхронному плаванию.

— А я нотариус, — зачем-то сказал Данил.

— Кто бы мог подумать, — повела глазами Вита. И вдруг сдвинула брови, будто что-то заметила у Данила на шее. — И давно это у тебя?

— Что? — Данил от такого взгляда опасливо попятился.

Вита подошла поближе, так что даже её дыхание почувствовалось. И глаза у неё такие необычные, и ресницы длинные, причём не накладные… Да, а зачем она подошла-то?

Вита глянула на шею Данила и задумчиво почесала подбородок:

— Похоже на укус лярвы. Хотя я, если честно, не очень разбираюсь. Лучше бы тебе у Вальпургии Карловны спросить.

— Ты знаешь бабу Валю? — тупо спросил Данил, хотя Вита ведь её уже упоминала.

— Кто же не знает бабу Валю, — улыбнулась Вита. Потом будто что-то вспомнила: — Постой-ка.

И вдруг Вита развернулась и исчезла в зарослях какой-то высоченной травы. Вынырнула в паре метров и в воде. Снова прошла по пруду, растирая что-то в руках. Зачерпнула воды, что-то прошептала, потом вышла на берег шмякнула зеленоватую жижу на шею Данилу:

— Так быстрее заживёт.

— Спасибо, — вяло отозвался Данил, чувствуя, как холодная жижа ползла под воротник. — Не знал, что лярвы кусаются.

— Ты, похоже, многого ещё не знаешь. — Вита медленно двинулась прочь от пруда. Как была, босая. — Ты же недавно прозрел. Хотя и экстремально. Обычно у нас Прозрение проходит как болезнь с недомоганием. А ты аж помер. Надо же.

Данил мысленно поблагодарил её за напоминание. Но вслух ехидничать не стал. Просто брёл следом за Витой, придерживая компресс, чтобы он совсем не стёк под одежду.

Вита неожиданно снова обернулась и прошептав «дай, гляну», схватила Данила за руку. Придирчиво осмотрела запястье, на котором болталась бусина. Потом хмыкнула и отпустила.

— Стесняюсь спросить, что это было, — сухо произнёс Данил.

— Проверяла, нет ли на тебе приворота. Просто иногда присушки выглядят очень похоже на укусы лрявы. Собственно, это почти одно и то же. Но там ещё появляются такие следы на запястьях, вроде шрамов. Как браслеты. — И Вита провела пальцем вокруг собственного запястья, на котором красовалась целая ведьмина лестница.

Так, стоп. А откуда Данил узнал, что вот эта гирлянда бусин-черепушек называется ведьмой лестницей? Ну, он же маг, в конце концов.

— Ты странных вещей дома не находил? — спрашивала Вита тем временем.

— Мне подсадили какую-то неведомую дичь в зеркала. Это считается?

— Я не про то. Свёртки с волосами? Иголки, ватки с кровью, нитки?

— Вроде подкладов?

— Вроде, — кивнула Вита. — Но это присушки.

— С чего ты взяла, что меня кто-то пытался приворожить? — вальяжно спросил Данил.

— Я же тебе сказала, — просто ответила Вита. — Но если это не присушка, значит, лярва поработала. А это опасно. И ещё — если у тебя такой сильный след, то эта лярва сидит где-то рядом с тобой. Например, в соседней квартире.

Данил чуть не споткнулся. Та тётка с дурной псиной? Или садовница? Нет, эта вроде не похожа. А вот собачница — вполне. И если она узнает про подклад Данила, то точно ему отомстит. Если уже не отомстила. Может, тот мужик с битой — это вообще её приятель?

Это они его пытались убить? Ну да, он же с ней ругался из-за собачьих куч на крыльце.

Но не давить же из-за этого человека машиной.

— О чём задумался? — весело спросила Вита. — Знакомых лярв перебираешь?

— Я не просто умер. Меня убили, — тихо произнёс Данил. — И я не знаю, кто.

— Лярва? — серьёзно произнесла Вита. — Такая может. Хотя не сходится. Вот если бы она тебя до конца высосала. Но тогда ты бы сам умер. Зачем убивать свой личный бесплатный мешок с едой?

— Не сходится, — эхом повторил Данил. — А если бы я узнал, кто она?

— А ты узнал?

— Не помню, — покачал головой Данил. От напряжения и безысходности снова давило на виски.

Вита помолчала, потом с сомнением проговорила:

— Трудно сказать. Ну, допустим, ты как-то понял, что лярва тебя истощает. Но чтобы из-за этого убивать… Полным отморозком надо быть.

— Отморозком? Думаешь, это мужчина?

— И женщины бывают отмороженные, — пожала плечами Вита. — Ты всё-таки смотри по сторонам. Мне туда.

Оказалось, они уже вышли к посёлку, а Данил даже не заметил. Вита же помахала ему ручкой и двинулась в сторону старой части. Какая у неё походка красивая. Не идёт, а прямо-таки плывёт.

Вита, будто услышала, развернулась и с улыбкой снова помахала ему рукой.

Данил помахал в ответ, проследил, как она удалялась, и побрёл обратно к дому Клещеевых. Который, оказывается, дед Анфисы у кого-то… ладно. Все знают, что этот Клещеев был не совсем чист на руку. Но его давно нет, так что и спрашивать не с кого. А дети за родителей не отвечают.

Камень, подложенный под дверь, оказался на месте. Когда Данил его отбрасывал, то увидел, что дверь, ворота, да и весь забор были исписаны знаками вроде тех, которыми баба Валя защищала его квартиру и офис. Клещеевы, выходит, всё-таки в курсе всяких колдовских дел.

Но этим теперь никого не удивишь. А почему они тогда так рьяно изображают из себя упёртых материалистов? Из стыдливости? Чтобы знакомые не засмеяли? Ну да, этого всегда хватало. Люди бегают по гадалкам и знахарям, но стесняются в этом признаться. Стыдно перед знакомыми, которые сами бегают по колдунам и тоже никому не рассказывают.

Данил закрыл дверь и осмотрел участок. Всё ровненькое, аккуратное. И безжизненное. Плитка, искусственный газон. Клумбы, конечно, есть, но никто там цветов сам не выращивает, сюда нанятые ландшафтные дизайнеры приезжают.

Видимо, не очень добросовестные, потому что на одной из клумбочек тюльпаны потеряли все лепестки и склонились к земле.

Данил подошёл ближе. Клумба рядом с верандой. Над которой спальня, куда его поселили. То есть, это сюда он сегодня вино выплеснул? Ничего себе пойло, раз от него цветы дохнут.

Пойло. Данил присел на корточки и присмотрелся. Действительно, стебли потемнели и склонились, все лепестки валялись прямо на земле яркими пятнами. Может, они просто отцвели? Или их не поливали?

Нет, Вита права. Хватит врать. Причём самому себе. Анфиса же что-то там говорила про какие-то таблетки.

Данил быстро вернулся в дом, вошёл в ванную на первом этаже. Смыл с шеи зелёный компресс Виты, сделанный как будто из тины. Действительно, на шее виднелось красное пятно, внутри — белое с зубцами по кругу. Как будто огромная пиявка ужалила.

Но ведь это всего лишь засос, результат его игрищ с Анфисой. Он просто постеснялся сказать об этом Вите.

Данил потёр руками лицо. Присел на край ванны.

Перед глазами всё переливалось и рассыпались, как краски в ярком видео.

Лярва совсем рядом. Анфиса? Да ну, серьёзно?

Анфиса — хотя и очень красивая девушка, немного… как бы помягче выразиться, недалёкая. Кто тогда? Её мама? Отец?

Да не может быть. Или может?