На ужин баба Валя приготовила сочные котлеты на пару. В кои-то веки Данил попробовал домашней еды. Сам он готовить не умел и постоянно заказывал доставку, ровно как и Анфиса. Её мама тоже всегда гордо заявляла, что она — женщина, а не кухарка. Так что надо было пользоваться моментом и просить у бабушки добавки.

И заодно рассказать бабуле, что сегодня стряслось. А главное, почему так вышло.

— Ба, я кажется, напортачил, — виновато вздохнул Данил, когда бабушка унесла тарелки. И рассказал, как сделал противной соседке подклад, и похоже, из-за этого затопило вонючей жижей весь двор.

— Вот учишь вас, учишь, — вздохнула баба Валя, наливая чай. — Я же тебе говорила, чтобы ты думал, где ставишь свою закорючку.

— Я не думал, что всё так получится, — смущённо произнёс Данил. Ему было жутко стыдно перед соседями, которые ни в чём не виноваты.

— Не стоит мелко пакостить в ответ на всякие гадости. Никогда не знаешь, чем твоя пакость обернётся.

— По-крупному, наверное, тоже не надо? — вяло сыронизировал Данил. — А если они нарываются?

— Бывает, что и проучить нужно, — кивнула бабуля. — Только по-другому. Ничего, научишься. Ты лучше скажи, как тебя опять выследили? Ты никакие программы на телефон не скачивал?

— Не скачивал, — покачал головой Данил. — Я думаю, им просто повезло. Двор затопило, и все соседи разъехались из-за вони. Об этом даже в городских пабликах писали.

— Знать бы, кто всё это затеял, — сузила глаза бабушка. — И зачем. Кому надо делать подклады обычным людям, да ещё в таком количестве? Может, все они как-то связаны? В смысле — пострадавшие.

— Или это подкладочный маньяк орудует, — грустно вздохнул Данил. — А я его знаю или догадался, кто это. Но ничего не помню. Может, всё-таки попробуем вернуть мне память?

— Вряд ли это поможет, — покачала головой бабуля. — Ты же сам на том ролике говорил, что не знаешь точно, кто всё это вытворяет.

И тут Данил вспомнил, что до сих пор не прояснил один любопытный момент.

— Ба, а что вообще такое подклад? Ну, что там, внутри этих свёртков?

— А ты что подложил? — вопросом на вопрос ответила бабушка.

— Собачьи отходы, — кисло усмехнулся Данил.

— Потому и не сработало. То есть, сработало, но вот так. Мощно. — Бабуля откинулась на стуле и сложила руки. — Псина-то не виновата, что ей разрешают гадить всем под ноги. Это же просто животное, которое надо воспитывать. Она навалила во дворе, а ты принёс в дом, оставил в подъезде, заметь, общественном месте. Ещё и силу вложил. Энергия разогналась, и всех накрыло.

— И как надо было? — улыбнулся Данил.

— В плане подкладов — лучше бы никак. Знаешь, каждый делится с миром тем, чего у него много. Твоя соседка делится гадостями, потому что у неё их выше крыши.

— Так что с этим делать?

— Может, и ничего. Рано или поздно всё возвращается. Иногда умноженное. Тебе ли не знать. — И бабушка выразительно глянула на внука.

— Почему тогда всякие преступники не получают ответку? Живут себе долго и счастливо.

— По всякому бывает. Если душа потонула в гадостной нечисти, или вовсе продана, то тело может ещё хоть сто лет прожить, и ничего ему не будет. Правда, потом всё одно — в землю или в огонь. А вот что там будет с душой… — И бабушка замолчала, глядя в сторону.

— Что? — с любопытством спросил Данил.

— Некоторых вещей лучше не знать. — Бабуля подобралась, будто вышла из оцепенения. — Так, значит, подклад. Там может быть всё, что угодно. Если это вытягивание, то обычно кладут яичную скорлупу, лезвия, спутанные нитки. Волосы жертвы, если сумели добыть. Личные вещи. Особенно хорошо, если что-то написанное рукой человека. Всё это связывается, упаковывается и заговаривается.

— Обязательно быть ведьмой или магом, чтобы сработало?

— Нет, — покачала головой баба Валя. — Правда, если ты вкладываешь силу, мощность удара будет больше. Хотя, справедливости ради, подклады действуют не на всех. Бывают люди с защитой. А бывают этакие безгрешные, к которым всякая гадость просто не липнет.

— Святые, что ли? — не поверил Данил.

— Вроде того, — покрутила рукой бабуля. Потом задумалась на пару секунд и странно улыбнулась: — А знаешь, собачьи кучи твоей соседки — это ведь тоже своего рода подклад. Просто не тайный, а явный. Есть такие провокаторы. Или те, кто считает, что им всё можно. А ты вернул его хозяйке, вот и всё.

— Так я же только этого и хотел! — щёлкнул пальцами Данил. — Но не чтобы всех накрыло.

— В следующий раз с плеча не руби, — посоветовала бабуля. — А теперь — спать.

Вот тут Данилу повезло во второй раз. Сначала поел домашних котлеток, а теперь устроился спать в уютной комнатке на мягкой кровати. Странно, ощущения — прямо как в детстве. И кошмары не снились, и вообще казалось, что всё кругом правильно и надёжно. Безопасно.

Утром даже вставать не хотелось. Так хорошо было просто валяться в кровати, слушать трели соловья за окном, смотреть на солнечные блики в комнате. Бабушка что-то готовила на кухне, пахло блинчиками и сиренью, цветущей во дворе. И зачем нужны эти заграничные курорты, когда можно провести отпуск у бабушки. Вернуться на недельку в детство, чтобы тебя хвалили за то, что ты хорошо спишь и кушаешь. И никаких верениц гламурных фоток загорелых голых филеев и еды в пафосных ресторанах, соревнований по количеству лайков, демонстраций нарядов и сплетен о других отдыхающих. Ну красота же.

В красоту ворвался телефонный звонок.

— Тебя во сколько ждать? — пропела Анфиса. — Мы накупили еды и винишка. Папа уже маринует мясо для барбекю.

И вдруг так тоскливо стало. Что надо вставать, как-то объяснять бабушке свой отъезд, потом ехать в жутко элитный пригородный посёлок, там натянуто улыбаться. Снова притворяться. А здесь, у бабушки, можно просто быть внуком. Да, не самым умным. Делающим ошибки. Но всё равно — быть собой. И чтобы тебя просто принимали. И хвалили за то, что хорошо спишь и кушаешь.

С другой стороны, он же обещал Анфисе приехать. Отказываться невежливо, тем более что это — старые друзья, почти семья.

— Скоро буду, — произнёс наконец Данил.

— Ждём тебя, любимый!

— До встречи, конфетка моя.

Оказалось, этот диалог подслушивала бабушка. Она вошла в спальню и просто сказала:

— Завтрак на столе.

Стало стыдно. Делать нечего, Данил уже пообещал. Он оделся и прошёл на кухню.

— Ба, я, наверное, сейчас уеду. На дачу к Анфисе. — Отчего-то смотреть на бабушку было невозможно. — Они меня давно приглашали, я дал слово…

— Езжай, раз дал слово, — просто ответила баба Валя.

— Ты на меня не обидишься?

— Было бы, на что обижаться. Тебе уж не пять лет. Главное — смотри по сторонам.

— Ты всё ещё их подозреваешь? — со вздохом спросил Данил.

— За тобой вчера бегал мужик с битой. А потом гонялся за нами на старой тачке. Думаешь, они в этот посёлок не пролезут?

— А ты в курсе, где Анфисина дача? — изумлённо спросил Данил. За ним что, следили? Родственники⁈

— В Висельниках? — спросила бабуля, хлопая глазами. Будто наивно уточняла информацию.

— В Вэстлэнд — поправил Данил. — Вообще-то это элитный посёлок.

— Я в курсе, — кивнула бабушка. — Только вот если кто-то сумел пробраться к тебе домой и в офис, да ещё сделать подклад в сейф, то уж в Висельники он пролезет, будь уверен.

В словах бабушки определённо был резон.

— А есть какая-нибудь защита? — вяло спросил Данил. — Как та, которую мы на дверь поставили?

— Против биты нет защиты, — иронично изогнула брови бабушка. — Если в неё гвозди вбиты. Разве что пистолет или граната. Дать тебе ружьё? Ты стрелять-то умеешь?

Данил мигом вспомнил, как отец учил его стрелять в тире. Тогда, в парке «Синяя собака». Но это было давно, один раз и из ружья для стрельбы по картонным фигуркам.

Следом в мыслях появился Новиков с осиновым колом. Посоветовал записаться на курсы самообороны.

— Может, газовый баллончик купить? — кисло произнёс Данил.

— Лучше электрошокер, — со знанием дела заявила бабушка. — У меня их два. Хочешь, дам тебе один? Только смотри, в себя не ткни.

— Бензопилы у тебя нет? — произнёс Данил прежде, чем успел обдумать слова.

— Почему нет, есть. Только она тяжёлая, пока заведёшь… — Бабуля махнула рукой. — Это только в кино всё быстро делается, а в реальной жизни бугай с битой ждать не будет, вломит, и всё. С огнемётом, кстати, та же история.

Данил прикусил язык, чтобы не спросить, на какой антресоли бабуля хранила огнемёт.

Бабка, похоже, догадалась, о чём внук подумал. Подмигнула и ушаркала в другую комнату. Через полминуты вернулась с самурайским мечом.

— Вещь! — гордо заявила бабуля, рассматривая длинное лезвие и держа меч двумя руками. Данил грешным делом подумал, что ещё спит, или что бабушка напоила его чаем с какими-то чудными травами.

Баба Валя подцепила кончиком меча лимон и подбросила вверх. Со свистом разрубила, потом поймала сам лимон рукой, а отрезанное колечко — кончиком меча. Ловко развернула лезвие, и лимон плавно съехал с него прямо в чашку Данила.

Данил проглотил сухой ком в горле и просипел:

— Даже не буду спрашивать, откуда.

— И правильно. Меньше знаешь — лучше аппетит. — Бабуля унесла меч. Вернулась в комнату и потребовала: — Давай руку.

Нет, ну не будет же она внуку отхряпывать пальцы садовыми ножницами. Когда он протянул руку, бабушка завязала ему на запястье какую-то фенечку. Оказалось, это была верёвочка с бледной бусиной в виде человеческого черепа.

— Мне обязательно это носить? — скривился Данил, гадая, как объяснит сие украшение Анфисе и её родителям.

— Это ещё не всё. — И бабушка деловито накинула на шею Данилу ещё верёвочку. На ней оказался подвешен амулет в виде птички из чёрного камня в металлическом кольце.

— Дрозд? — догадался Данил.

— Это обереги, — кивнула баба Валя. — Помогут от тёмных.

— Тёмных? И такое бывает? — глуповато спросил Данил.

— Сколько угодно. Не снимай.

Данил поблагодарил бабулю, собрал вещи и вызвал такси. Хорошо, что приехала иномарка, а не светлая «девятка».

У въезда в посёлок Данила уже ждала Анфиса. Пришлось выходить и дальше тащить сумку с вещами в руках.

— Ой, так хорошо, что ты приехал, — щебетала Анфиса на ходу. — Мы так волновались! На тебя столько всего свалилось! И эта авария, и бабка твоя сумасшедшая, теперь ещё это!

— Бабушка у меня нормальная, — произнёс Данил, стараясь говорить спокойно. Первый раз стало обидно за бабу Валю.

— Да уж, родственников не выбирают, — пожала плечами Анфиса.

Она шагала по посёлку в коротенькой юбочке и на высоченных шпильках, как будто по подиуму. Приятно, конечно, когда рядом с тобой такая красивая девушка. Но лучше бы ей о семье Данила не рассуждать. Наверняка и у неё где-то среди родственников затесался какой-нибудь дядя-алкоголик.

Наконец они дошли до шикарного дома Клещеевых — трёхэтажный особняк в европейском стиле, беседка, бассейн, зона барбекю, аккуратные клумбы, ровные дорожки. Вот бы когда-нибудь устроить и себе такое семейное гнездо.

— Данечка! Мы тебя давно ждём! — выплыла из дома Анфисина мама. — Давай, проходи! Оставляй вещи, умывайся и спускайся к нам!

Данилу выделили спальню на втором этаже, над верандой. Окнами на густой лес, но так даже лучше — и тихо, и свежий воздух. Птицы поют, опять же.

Ещё вчера Данил хорошенько вымылся дома у бабушки, так что душ пока можно не принимать. Просто переодеться в костюм в стиле кэжуал — брюки, худи, лофферы. Немного причесаться и можно спускаться во двор к обеду.

Из приготовленной своими руками еды, правда, было только мясо с решётки. Жутко жирное, жёсткое, пересоленное и непрожаренное.

— Я признаю исключительно мясо с кровью, — заявил отец семейства, раскладывая куски по тарелкам. — Хотя моим женщинам не нравится.

— Я вообще ем только рыбу, — произнесла Анфиса, и отец выложил на её тарелку бледный стейк из сёмги. Так вот что так неприятно пахло.

Анфиса обильно посыпала свой стейк кинзой, которую Данил не переваривал. Теперь ещё и этот запах терпеть.

Пришлось жевать резиновое безвкусное мясо, запивая кислым красным вином. Которое, да, Данил тоже плохо переносил. Как и нитратные помидоры с огурцами.

Но отказываться и воротить нос невежливо, так можно и хозяев обидеть. Ведь для него расстарались. Не ссориться же с родителями Анфисы из-за расхождения вкусов в еде.

— Данечка, ты знаешь, — произнесла Лора Карленовна, поворачивая в руке бокал вина, мы так переживали. Эта кошмарная авария. И как хорошо, что врачи ошиблись, и ты оказался живой.

— Да, жизнь-то, оказывается, одна. И время быстро бежит, — вздохнул Максимиан Ариевич. — Надо успевать пожить. Всё попробовать. Но семья — это самое главное. Идите ко мне, мои девочки! — И он широко обнял жену с дочкой.

Данилу бы прослезиться, но ему от набора банальностей и странной показухи стало противно.

— Да, крепкая, дружная семья — это самое важное в жизни! — Лора Карленовна звучала так пафосно-приторно, будто снималась в рекламном ролике.

Данил, борясь с тошнотой от мяса и зрелища, выдавил слащавую улыбку и закивал.

Слава богу, представление скоро закончилось, и родители Анфисы засобирались в город. Когда они отбыли, Данил рискнул спросить:

— С чего твои родители так расчувствовались?

— А что? — резко спросила Анфиса.

— Ничего, — смутился Данил. — Просто раньше не замечал сентиментальности за твоим отцом. Такой брутальный мужик.

— Ну, он же дома, в кругу семьи. — Анфиса опять выглядела, будто в клуб собралась — в красном мини-платье, босоножках на каблуке и с вечерним макияжем. Да ещё напарфюмилась так, что на весь дом и участок пахло только её духами, а не лесом и весной.

С полминуты просидели молча. Солнце садилось, участок погружался в прохладные сумерки. Анфиса закинула ногу на ногу и качала босоножкой, держащейся на пальчиках. Это возбуждало. Ножки у неё длинные и стройные, как у топ-модели, плечики такие хрупкие, нежные, шея длинная, кудряшки вьются, как у куколки. И красная помада, от которой у Данила способность соображать вообще отключалась.

— Хорошо, что родаки укатили, — протянула Анфиса уже наверху.

Потянулась, распустив кудри по точёной обнажённой спине. Шикарная девушка.

Потом обернулась и кокетливо улыбнулась:

— Ты только не тупи, ладно?

— В смысле? — спросил Данил, устраиваясь поудобнее на подушках.

— Папа всю эту тему размазал, чтобы ты уже предложение сделал, ясно? — прыснула со смеху Анфиса.

— А ты бы согласилась?

— Смотря какое колечко ты подаришь. — Анфиса мило улыбалась, глядя на него из-за обнажённого плечика и хлопая длинными ресницами. Да на такой девушке жениться — мечта.

— А какое ты хочешь? — спросил Данил, утопая в счастье.

— Золотое с бриллиантом, конечно. И надо, чтобы ты при родителях предложение сделал. Можешь даже на колено встать, папе понравится.

Данил вынырнул из потока удовольствия. Не стал говорить, что предложение делают любимой девушке, а не её папе.

— Это ещё что у тебя? — вдруг спросила Анфиса, морщась и глядя на Данила.

Он не сразу сообразил, что речь шла о подвеске с дроздом.

— Так, кулончик, — произнёс Данил, удивляясь странной реакции без пяти минут невесты.

— Фу, гадость. Где ты его купил?

— Бабушка подарила, — ответил Данил, пожалуй, чересчур резковато.

— Это та бабка? — скривилась Анфиса. — Полоумная?

Данил чуть не наговорил резкостей. С другой стороны, он ведь сам недолюбливал бабу Валю и рассказывал Анфисе о ней некрасивые вещи.

— Мы всё-таки родня, — проскрипел Данил. — Не хочу её обижать, она старенькая.

— Ну да. Может, наследство оставит, — просто проговорила Анфиса, разливая вино по бокалам. Опять эта кислятина.

Но не отказывать же Анфисе в доме её родителей. Данил протянул руку за бокалом, и Анфиса вдруг снова поморщилась. Теперь от вида бусины на него руке.

— Это тоже бабка тебе дала? Сними.

— Не сниму, — спокойно произнёс Данил.

— Мне эта дрянь не нравится, — безапелляционно заявила Анфиса. — Снимай. Быстро! И убери её куда-нибудь!

Вот это ситуация. И что теперь делать — ссориться с невестой из-за бабушкиной бусины? Или настоять на своём, чтобы Анфиса не думала, что он станет выполнять её команды, как цирковая собачка?