Брайс повернулся, положил свою руку на мою и наклонился, чтобы поцеловать.

— Люди наблюдают.

Я притворно рассмеялась.

— Здесь сотни глаз, а теперь иди.

Подошел официант и предложил нам с миссис Кэрролл по бокалу шампанского. После того, как мы обе взяли по одному, я кивнула.

— Могу я показать вам окрестности?

— Это было бы потрясающе. Я никогда раньше не была в Саванне…

— Алекс, — сказал Пат через несколько минут, подходя ко мне. — Ты не видела мою вторую половинку?

— Нет, я даже не видела тебя.

Я повернулась к Ширли.

— Миссис Кэрролл, это мой дорогой кузен Патрик Ричардсон. Пат, позволь представить тебе Ширли Кэрролл, жену сенатора Кэрролла.

— Из... Калифорнии?

— Ну да, конечно. Я не думала, что люди в Джорджии знают об этом.

Губы Пата дрогнули.

— Я отсюда родом. Однако сейчас я живу со своим партнером в Нью-Йорке. Работа вашего мужа, связанная с легализацией выращивания марихуаны, с которой я знаком.

Я изо всех сил старался не оглядываться на Пата.

— Да, это то, что он надеется продвинуть на национальном уровне…

— Что ты знаешь о легализации выращивании марихуаны? — спросила я, как только Ширли Кэрролл отошла в сторону, чтобы поговорить с кем-то еще.

Пат пожала плечами:

— Ничего. Или не знал до вчерашнего вечера. Пока мы с тобой пытались поговорить, Спенсер нашептал на ушко Саю. По словам Сая, Спенс распространял статистику о потенциале выращивания и производства каннабиса в Джорджии, а затем отправил ту в Штаты, где он легален. Как и в случае с табаком, окружающая среда здесь имеет большой потенциал для роста марихуаны. К сожалению, в настоящее время это незаконно. Ваш друг сенатор Хиггинс работает над новым законопроектом.

— Он говорил Саю, что с дополнительной поддержкой представителей в таких штатах, как Калифорния…

Глава 42

Орен

Я взглянул на часы. Делорес устанавливала видео ровно в восемь часов. Смена персонала в «Магнолия Вудс» произошла в семь часов. Это означало, что дежурная медсестра была ночной сиделкой Аделаиды до пяти утра. Наше наблюдение многое прояснило в привычках персонала. В то время как некоторые медсестры – которые, как обнаружила Делорес, на самом деле редко были зарегистрированными медсестрами – дремали в соседнем кресле, ожидая сигнала тревоги или волнения от пациентов, другие читали или часами смотрели на свои мобильные телефоны, без сомнения, повышая свой статус в социальных сетях с помощью фотографий котят и щенков или, еще лучше, политической пропаганды.

Медбрат Аделаиды, крупный дородный мужчина по имени Мак, любил социальные сети, но он часто выбирал сон в качестве своего любимого способа скоротать время.

Проходя через вход со двора – тот самый, который Айзек оставил незапертым – я представил себе сцены, которые наблюдал много раз. Я вспомнил, как Мак крепко держал Аделаиду за руки. Я слышал его тенор, когда он насмехался над ее социальным статусом, называя ее наркоманкой. Я охотно лишал жизни людей, чьи преступления были менее оскорбительными.

Я огляделся направо и налево. В коридоре было пусто. Хотя я держал лицо опущенным и подальше от камер, чтобы возможный прохожий меня не заметил. Я выглядел персоналом – в белом лабораторном халате, точно таком же, как те, что носят врачи в штате, и электронным бейджиком с именем.

Мое предвкушение росло по мере того, как я шаг за шагом приближался к ее палате. Хоть я наблюдал за ней через записи в «Магнолия Вудс» в номере Делорес, прошло уже много лет с тех пор, как я видел ее лицом к лицу. То есть, если только сны не считаются реальностью.

Было 8:02. Наблюдение из палаты Аделаиды теперь шло по кругу. Для любого, кто его увидит, оно будет показывать все, что произошло за последний час, снова и снова, пока Делорес не пустит прямую трансляцию.

Не колеблясь, я открыл дверь. Шуршание по кафелю предупредило Мака, что я вошел. К несчастью – для него самого – этот звук не сказал ему больше о его будущем или его отсутствии. И все же редко это было так очевидно.

Возможно, это и было благословением.

Он тут же встал.

— Доктор? — он подозрительно посмотрел на меня. — Я вас знаю? Часы посещений закончились.

— Думаю, вы меня не правильно поняли; я здесь не в гостях.

Аделаида пошевелилась, и начала что-то бормотать, поворачивая голову из стороны в сторону.

Мак повернулся в ее сторону.

— Проклятый депрессант уже не действует.

— О-орен?

Хотя ее голос был едва слышен, мое имя было ясно – для меня.

Мое сердце бешено колотилось в груди. Не сейчас, не сейчас. Не разговаривай.

— Не обращайте на нее внимания. Она просто бредит. Она бормочет о людях и именах, которые сама же и придумала.

— Она уже произносила это имя раньше?

Он шагнул ближе, читая мой бейджик.

— Доктор Поуп? Вы новенький?

— Нет, я обычно бываю здесь днем. Сегодня вечером я прикрываю Миллера.

— Обычно они нам говорят...

— Обычно я ничего не объясняю. Расскажи мне, что происходит.

Мак выпрямился.

— После того, что случилось сегодня утром, существует строгий приказ – как вы, вероятно, знаете – что этот пациент не должен полностью приходить в сознание, по крайней мере, в течение некоторого времени.

Я молча кивнул.

— Мне сообщили о том, что произошло сегодня утром. Ты сказал, что лекарства снова перестают действовать?

— Да, сегодня утром ей дали восемь миллиграммов «Верседа». Как вы можете себе представить, она была в отключке. Если вы пропишетесь, я дам ей еще четыре миллиграмма и немного «Фентанила», — Мак рассмеялся. — Она будет спать как младенец всю оставшуюся ночь.

— Это то, что ты мне посоветуешь, Мак?

— Да, я имею в виду, что постоянный приказ только на два миллиграмма, но зачем открывать дверь для неприятностей? Ее муж был очень зол из-за того, что она говорила сегодня утром. Утренняя смена набралась из-за этого дерьма. Я не хочу, чтобы этот придурок злился на меня.

— Именно так ты обсуждаешь всех наших клиентов и их семьи?

Мак переминался с ноги на ногу.

— Да, нет, ну... мне очень жаль, доктор. Я... я привык к доктору Миллеру.

Я молча кивнул.

— Дай мне взглянуть на ее карту.

Он кивнул головой в сторону угла комнаты, где стояли тележка и компьютер. Он был удобно расположен рядом с любимым креслом Мака.

Развернув тележку к себе, я посмотрел на экран.

— Рекомендую отвезти ее на компьютерную томографию. Я бы не хотел, чтобы этот придурок расстроился из-за того, что мозг его жены превратился в кашу от слишком сильного успокоительного.

— Вы серьезно?..

Его глаза широко раскрылись.

— Радиология закрыта.

— Я позвоню. Возьми каталку.

— Это не по протоколу, и я не санитар.

— Нет. А еще ты не врач. Если у меня не будет каталки через три минуты, ты больше не будешь ночным медбратом в «Магнолия Вудс».

Если бы я не знал, что Делорес следит за каждым его движением через канал безопасности «Магнолия Вудс», то, возможно, был бы обеспокоен. Я не был. Мое внимание было сосредоточено на Аделаиде. Через несколько минут Мак вернулся, толкая перед собой каталку.

— Я не уверен насчет этого... я должен остаться с ней.

— Скоро прибудет скорая помощь из областного центра. Ты будешь сопровождать ее. Она получит сканирование и вернется в постель прежде, чем она или ее придурок-муж поймет, что ты был на грани того, чтобы устроить ей передозировку.

— Я... я... это не я... это приказ.

— Мак, перестань болтать и помоги мне перенести ее.

Он оглядел меня с головы до ног.

— Доктор? В-вы собираетесь мне помочь?

Я положил руки ей на плечи. Когда мои пальцы коснулись ее нежной кожи, плотина, которую я построил вокруг воспоминаний об Аделаиде Монтегю, рухнула. Осколки разорвали мое сердце, вызвав бурю эмоций в иссохшем органе.

— Поднимай. Теперь, в ее карте… — сказал я, как только Аделаида была отключена от мониторов и обеспечена капельницами.

Мак последовал за мной к компьютеру.

Хорошо еще, что он питал слабость к бензодиазепинам. Шприц легко скользнул по его шее. Я слышал, что делать укол – это все равно, что прокалывать кожуру апельсина. Но это была неправда. Человеческая кожа дает гораздо меньшее сопротивление. Острая игла проникает, как нож сквозь размягченное масло – так же может проникнуть и острый нож, но это была история для другого дня.

Тело Мака обмякло и упало в кресло.

И он был прав. Восемь миллиграммов действовали быстро, даже на такого крупного мужчину, как он. Разница между его инъекцией и той, которую он хотел сделать Аделаиде, заключалась в том, что та, которую он получил, не содержала «Фентанила». Для этого мудака не было никакого обезболивания. Только сон, за которым последует адская головная боль. Я считал это своим вкладом в его обучение. Возможно, испытав побочные эффекты на себе, он станет более чутким к своим будущим пациентам.

Его масса упала вперед в кресле, а подбородок остался лежать на груди.

Я мог бы поправить ему дыхательное горло. Теоретически это положение ограничивало его дыхательные пути – обычная причина удушья. Я пожал плечами. Хотя это и не было моей целью, но если это случится, я не потеряю сон.

Используя подушки, я создал иллюзию пациента. Именно мониторы, которые были прикреплены к Аделаиде, могли бы стать нашим падением, если бы не контакт с врачом Делорес. Она сказала, что они предупредят главный медицинский пост, что их пациент больше не присутствует. Через несколько мгновений я создал ложный цикл. Это было похоже на видеонаблюдение, но электрическое, обманывая мониторы, заставляя их верить, что они все еще подключены к телу, и все регистрировалось нормально.

Мой телефон завибрировал от входящего сообщения.

«СКОРАЯ ПОМОЩЬ УЖЕ ЗДЕСЬ»

«КАМЕРЫ В КОРИДОРЕ?»

Я ответил.

«НА МГНОВЕНИЕ ОТКЛЮЧАТСЯ. ВХОДНОЙ ОХРАННИК ЗАНЯТ, А АДМИНИСТРАТОР НЕЗДОРОВ»

Я отрицательно покачал головой. Нездоров? Неужели кто-то трахал секретаршу в приемной? Но мне было все равно. Может быть, это был охранник.

Прикрыв спящую Аделаиду одеялом, я вытащил каталку в коридор. Колеса легко вращались на кафельном полу, когда мы проходили мимо палат других пациентов. Все двери оставались закрытыми, пока мы скользили к приемной.

Как только мы приехали, входная дверь открылась, наполнив входную комнату порывом ночного воздуха. Одетый в форму неотложного транспорта, Клейтон кивнул.

— Вы вызвали скорую помощь?

— Да.

Он потянулся к подножию каталки.

— Доктор, могу я вам помочь?

Через несколько мгновений каталку Аделаиды погрузили на заднее сиденье, я – рядом с ней, а Клейтон – за рулем. У меня не было мониторов, чтобы сообщить мне ее состояние. Вместо этого моя рука лежала на ее теплом, покрытом синяками запястье, биение пульса под моими пальцами, а также вздымающаяся и опускающаяся грудь убеждала меня, что она жива. Еще одним признаком было то, как мое сердце отбивало беспорядочную ритмичную дробь, как будто оно только что получило живительный электрический толчок, потому что если ее сердце остановится, то и мое тоже.

Только когда мы миновали парадные ворота, мой пульс наконец обрел свой нормальный ритм. Я отправил групповое сообщение.

«МЫ ЗАБРАЛИ ЕЕ»

Пригладив ее длинные волосы, я наклонился ближе.

— Аделаида, ты меня слышишь?

И снова ее голова закачалась из стороны в сторону.

— Не реально. Не реально.

— О, любовь моя, это реально.

Глава 43

Нокс

Мои ботинки стучали по глине Джорджии. Я ходил взад-вперед, глядя на свой телефон: время, приложение Чарли́ и сообщения Орена. Небо было темным, едва заметная полоска Луны освещала пространство от леса до поместья.

— Ты уверен, что она сможет найти дорогу? — спросила я Айзека.

— Это совсем не трудно. Вы можете видеть огни поместья.

Я двинулся к опушке леса. Мы могли видеть. Вдалеке виднелось поместье Монтегю, стоящее высоко на холме и сверкающее золотым светом. Даже с такого расстояния я мог различить фигуры людей, которые входили и выходили на задний дворик. Каждый из них был меньше муравьев, но они были там.

Мой телефон зажужжал, и я прочитал сообщение.

— Это от отца. Аделаида у них. Они везут ее в аэропорт.

— Первый шаг, — подтвердил Айзек. — Теперь, если только никто в «Магнолия Вудс» не будет предупрежден и не сообщит мистеру Фитцджеральду.

Я отрицательно покачал головой.

— Черт побери, у меня сдали нервы. Я умею заключать сделки. Я могу потратить миллионы, но сегодняшний вечер это больше, чем я могу вынести.

— Уже почти на месте, босс.

Я опустился на землю и устроился на мягком травянистом месте рядом с деревьями. С моего нового места открывался полный вид на поместье и поля между ними. Голые табачные стебли выделялись на фоне ночи, а воздух у самой земли, казалось, сгущался.

Была ли это оптическая иллюзия?

— Делорес взломала список гостей, — сказал Айзек, садясь рядом со мной и снимая напряжение. — Сто двадцать два приглашения.

Мне было на это наплевать. Все дерьмо. Я заботился только об одном человеке.

Я передумал. Я также заботился о Патрике и Челси, потому что Чарли́ тоже заботилась о них. С Патриком все было гораздо сложнее. Он не раз доказывал мне, что любит свою кузину. На протяжении всего этого дела он был полезным, даже эффективным.

— Какие-нибудь имена тебе знакомы? — спросил я, меньше интересуясь списком гостей, чем тем, чтобы ускорить ход времени.

Если бы только я мог переключить на быструю перемотку вперед. Если бы только я мог посадить Чарли́ в самолет, как это сейчас делал Орен с Аделаидой.

Мой взгляд переместился с туманного пейзажа на чистое небо. Над нами были звезды, тысячи звезд. Даже в Рае их было не так много.