— Дойл и Ширли Кэрролл, Северус Дэвис и гость.

Айзек внезапно завладел моим вниманием.

— Ты что, издеваешься надо мной?

Его глаза широко раскрылись.

— Нет, сэр. Сенатор и миссис Грант Хиггинс.

Он продолжал перечислять имена, которые, казалось, вряд ли были на том же собрании. Было ли что-то большее в этой вечеринке?

Хотя я боролся с этими возможностями – законодательство, налоговые льготы, марихуана – я оттолкнул их. Это были мысли для другого дня. Теперь я полностью сосредоточился на предстоящей задаче.

Айзек вскочил на ноги.

— Она двигается!

Его слова казались почти иллюзией. Я столько раз представлял их себе, чтобы они были настоящими. Я провел пальцем по экрану, вызывая приложение Чарли́ и молясь, чтобы то, что он только что сказал, было правдой.

— Вот дерьмо!

Я затаил дыхание. Синяя точка – ее синяя точка – удалялась от поместья. У нее участилось сердцебиение, но, с другой стороны, она двигалась очень быстро.

— Боже, принцесса, — обратился я к приложению. — Не привлекай к себе внимания. Будь осторожна.

Я стоял, вглядываясь в горизонт, надеясь и молясь, чтобы хоть что-то увидеть. На всем пространстве между светом поместья и нами не было ничего, кроме темноты в различных оттенках серого и черного. Как только наступила ночь, на землю опустился редкий слой тумана. Хотя и жаждал более ясного обзора, я надеялся, что туман был тем прикрытием, в котором нуждалась Чарли́ – плащом-невидимкой, о котором она говорила в детстве – дополнительным слоем защиты, чтобы помочь ей сбежать.

— Жаль, что я не могу сказать ей, что ее мама у нас.

— Надеюсь, она выбралась оттуда до того, как кто-нибудь узнал, что миссис Фитцджеральд пропала.

— Я надеюсь.

Мои руки сжались в кулаки от бессилия. Когда это я полагался на надежду и желания? Я должен был, черт возьми, бежать, встретиться с ней и спасти ее.

— Поторопись, Чарли́, — сказал я в темноту.

— Мисс Мур? — спросил Айзек после нескольких минут молчания.

Животные сновали туда-сюда, насекомые пели свои песни, а мои нервы продолжали натягиваться. Лягушки квакали глубокую, задумчивую мелодию, в то время как случайный крик совы чуть не поднял мое кровяное давление еще выше.

Я отрицательно покачал головой.

— Я не знаю. Патрик не знал. Только то, что у Чарли́ был план.

«Доверься мне». Ее слова вернулись ко мне, когда я снова зашагал, и мои ботинки покрылись тонким слоем красной пыли. Доверься – я уже много раз говорил это Чарли́. Теперь настала моя очередь. Я чертовски ненавидел это ожидание. Это был настоящий ад.

Нет, это было хуже, чем ад.

Ад станет моим собственным проклятием. Но это был не я. Я бы охотно пожертвовал собой, если бы это было возможно. Вместо этого на краю чистилища балансировала моя любовь, удивительная женщина, которая владела моим сердцем и душой.

Без нее, я в аду.

— Пятнадцать минут, — сказал я вслух.

— Сэр?

— Именно это и сказал Патрик. Он сказал, что от поместья до этой дороги пятнадцать минут ходьбы.

Айзек отрицательно покачал головой.

— Она не идет пешком. Она уже бежит.

Мое горло сжалось, а глаза сузились, когда я осмотрела горизонт. Туман играл свои шутки, стирая образы и создавая другие.

И это случилось.

Сверчки и цикады прекратили свое пение. Лягушки замолчали, а птицы замерли на ветвях над головой. Даже ветерок забыл подуть.

Вдалеке, приближаясь к нам... я увидел ее.

Она бежала так быстро, как только могла.

Я не мог больше ждать. Я не мог стоять спокойно.

— Сэр, нет.

Я рванулся вперед, мои ноги стучали сильнее и быстрее, чем когда-либо на беговой дорожке. Я двинулся вперед, к ее фигуре. В туманной темноте я мог разглядеть ее волосы, конский хвост, который раскачивался взад и вперед, когда она бежала. Боже. Я вгляделся в ее фигуру: ее изгибы стали темными, подчеркнутыми песочными часами на тусклом импрессионистическом фоне.

— Чарли́! — я не мог больше молчать.

Мы были слишком далеко от поместья. Никто, кроме Чарли́ и Айзека, меня не слышал. Шаги Айзека раздавались прямо за моей спиной. Мне было наплевать на охранников, расставленных вокруг дома. Моя Чарли́ подбирался все ближе. Она сделала это, доверив мне свое будущее, будущее своей матери и даже будущее Челси.

Челси?

Я снова повернулся к Айзеку.

— Она одна.

— Сэр? Где мисс Мур?

Мое нутро скрутило.

— Я не знаю. Я вижу только одну...

— Нокс?

Женский голос, произнесший мое имя, остановил меня на полпути.

Выпотрошенный, как рыба, я стоял как парализованный, когда фигура приблизилась.

Ее грудь тяжело вздымалась, когда она упала к моим ногам.

Я приподнял ее за плечи, пока она не встала. Я видел не ее лицо, а ожерелье, то самое, которое должна носить Чарли́.

— Какого черта? Где она?

Грудь Челси сотрясалась от рыданий и прерывистого дыхания, когда она наклонилась ко мне.

— О-она велела мне надеть его и уходить. Она сказала, что ты мне поможешь.

Дрожь пробежала по моим рукам, когда я крепче сжала их.

— Где она?

Мой вопрос прозвучал слишком громко.

Вблизи были видны ее черты. Она больше не испытывала облегчения, но новый ужас исказил ее лицо, когда Челси попыталась отступить. Ее усилия были тщетны: я крепко держал ее за плечи. Она не уйдет. Ее тело в моих руках сотрясалось, а дыхание превращалось в крики.

— М... мне очень жаль.

Кровь бушевала в моих венах с рекордной скоростью, грохоча, как нарастающий гул, отдающийся в ушах.

— Где она, черт возьми?

— Сэр? — голос Айзека был штилем для моей бури. Он протянул руку. — Мисс Мур? Мы вам поможем. — Она потянулась к нему. — Сэр... отпустите ее.

Здравый смысл исчез, когда я отпустил Челси. Ничто не имело значения, кроме как добраться до Чарли́. Переставляя одну ногу за другой, я бросился бежать. Видимость ограничивала путь всего в нескольких футах передо мной, когда я слепо бежал тем же курсом, что и Челси. Это было не совсем так. Над землей, под звездами, чертова усадьба была сверкающей финишной линией, сияющим маяком, который вместе с туманом казался очерченным синими вспышками.

Какого черта?

Был ли я один, скрытый туманом, или там были и другие? Пока мои ноги продолжали бежать, мне было все равно. Никто не имел значения, кроме Чарли́. Я не собирался уезжать без нее.

Глава 44

Александрия

Глаза Патрика встретились с моими, прежде чем он взглянул на часы. Это была его молчаливая просьба, и он был прав. Однако с тех пор, как Брайс покинул логово Алтона, он не отходил от меня ни на шаг. С каждым бокалом шампанского или стаканом виски его энтузиазм по поводу нашего брака возрастал.

— Я счастлива, — сказала Милли, и выражение ее лица было совершенно противоположным. — Я просто в шоке. Почему именно в канун Рождества? — Она посмотрела на мой живот. — Есть ли еще что-нибудь, что нам следует знать?

— Только то, что мы любим друг друга! — сказал Брайс, целуя меня в щеку и оставляя запах виски висеть в воздухе. — Правда, дорогая?

— Так и есть.

Я улыбнулась в ее сторону.

— Видела мое обручальное кольцо? Я помню, как ты показывала мне свое, — спросила я, протянув руку и приложив палец к огромному камню.

— О-оно прекрасно.

Когда Брайс потянулся за очередным стаканом, я наклонилась к Милли и сморщила нос.

— Ты действительно так думаешь? Я думаю, что оно слишком большое, даже безвкусное?

Ее глаза широко раскрылись.

— Нет. Оно идеальное.

Я не смогла сдержать ухмылку, когда она сунула руку в карман куртки Йена.

— Сейчас, — продолжала я с энтузиазмом. — Я не знаю всех подробностей. Мисс Сюзанна здесь главная, но будет личное. Ну, знаете, личное и семейное. О, вы ведь будете, правда? — Я потянулась к рукам Милли и Джесс. — Я хочу, чтобы вы были на каждой из них!

Они обе улыбнулись, их желание быть частью свадьбы Кармайкла и Монтегю вытеснило ревность, хотя бы на мгновение. Милли и Джесс кивнули.

— Конечно, — хором ответили они. — Мы бы не пропустили.

— И мальчишник тоже! — голос Брайса прозвучал громче, чем требовалось, когда он похлопал Йена и Джастина по плечам. — Я знаю... — он повернулся ко мне. — Мы можем пригласить мою шлюху.

Все мое тело застыло, когда глаза Джесс и Милли широко распахнулись.

Я положила руку на плечо Брайса.

— Дорогой, ты немного громкий.

— И почему я не должен быть? Это моя вечеринка, — он наклонился ближе. — Ты же сам сказала... Это все мое. Будет.

Подобно маяку, краснеющее лицо с другого конца комнаты привлекло мое внимание. Это был не мой жених – он был рядом со мной. Это был мой отчим. Толпа, казалось, расступилась, когда он двинулся к нам.

Что, черт возьми, случилось?

Мои мысли крутились вокруг того, что я сделала, и того, что знала.

Знал ли он о Челси? Неужели кто-то добрался до мамы? Сообщили ли из «Магнолия Вудс» Алтону, что она пропала, или они поймали человека Нокса с поличным?

У меня перехватило дыхание, когда Алтон остановился. Его рука опустилась на плечо Брайса.

— Брайс, пойдем со мной.

Я вздохнула от своего мгновенного помилования.

— Я немного занят, — ответил Брайс, обнимая меня за талию и притягивая ближе.

Алтон прочистил горло:

— Ты нужен нам в кабинете прямо сейчас, — Брайс просто сделал еще один глоток своего напитка. — Нам нужно твое решение, — добавил Алтон.

Затем развернулся, без сомнения ожидая, что за ним последуют.

Глаза Брайса расширились, а потом сузились в мою сторону.

— Ты это слышала? Мое решение?

— Да, я слышала.

Он махнул рукой в сторону собравшихся.

— Продолжай, дорогая. Пока меня не будет, расскажи им, что ты сказала моей матери и своему кузену.

Он прошептал достаточно громко, чтобы его услышали.

— Ну, ты знаешь, о моей шлюхе.

Я молча кивнула.

— Я так и сделаю. Иди с Алтоном.

Когда Брайс отошел, Милли наклонилась ближе.

— Александрия? — спросила она с ноткой жалости в голосе.

К черту все это. Мне не нужна была жалость Милли Эшмор. История, которую мне велели рассказать, с таким же успехом могла быть и о ней. Я посмотрела туда, где только что стоял Пат. Но он уже ушел.

— Если вы меня извините, мне нужно найти Пата.

Милли сжала мою руку.

— А он... это правда? Патрик..?

— Извини, — повторила я.

Вскоре я обнаружила Пата, стоящего у открытой двери во внутренний дворик. Большие серебряные обогреватели усеивали каменную террасу, создавая комфортную зону для общения гостей. Он взял меня за руку и кивнул.

Вот оно. Алтон и Брайс были заняты делом. Это был мой шанс спастись. Семя надежды, которое я отказалась поливать, пробудилось к жизни, его оболочка распахнулась от предвкушения, может быть, даже ожидания. Скоро все это притворство перестанет иметь значение.

Ответив на его легкий кивок, и обнадеживающе улыбнувшись, я повернулась к известняковым ступеням. Густой слой тумана опустился около полей, закрыв даже озеро. Все, что находилось за ближайшей лужайкой, было скрыто облаком. Никто не заметит, если я исчезну, по крайней мере поначалу. Это был тот самый плащ-невидимка, о котором я мечтала в детстве. Все, что мне нужно было сделать, это добраться до тумана. Когда я протянула Пату бокал с шампанским, он широко раскрыл глаза.

— Дядя Ал...

Тяжелая рука опустилась мне на плечо.

— Куда это ты собралась?

Я повернулась, пот выступил на моей коже, когда мое плечо задрожало от прикосновения Алтона. Борясь с желанием отшатнуться, я кивнула в сторону лужайки с немногочисленными людям, стоявшим внизу.

— Чтобы поговорить там с гостями, — ответила я.

— Нет, Александрия. Когда я вызвал Брайса, имел в виду и тебя тоже. Ты же теперь половина целого. Привыкай к этому. Твое присутствие тоже необходимо в офисе.

Мне хотелось закричать, позвать на помощь. Мне хотелось держаться за Пата.

Я не могла.

Пристальный взгляд Алтона лишил меня возможности протестовать. Вместо этого я торжественно кивнула Пату и послушно направилась к кабинету Алтона.

Все снова происходило как в замедленной съемке, пока мой разум пытался понять смысл меняющейся парадигмы. Терраса снаружи и комнаты внутри не изменились. Голоса гостей в сочетании со звонким смехом создавали все тот же низкий ропот. Но теперь их песня была таинственной мелодией, словно написанной для того, чтобы не отставать от ритма моего бешеного сердцебиения.

Когда мы пробирались сквозь толпу, я потянулась за своим ожерельем – моей связью. Вместо платинового кулона мои пальцы наткнулись на бриллиантовое колье.

О, Нокс. Я иду, всего на несколько минут. Я сделала глубокий вдох. Пожалуйста, пусть Челси будет с тобой.

Это была моя молчаливая мольба, когда я вежливо улыбалась людям, мимо которых мы проходили. Каждый из них улыбнулся и кивнул. Может, у меня паранойя? Изменилось ли выражение их лиц? Были ли они теперь какими-то другими, наполненными предвкушением, как будто знали, какая судьба ждет меня?

— Что происходит? — прошептала я Алтону. — Что-то случилось?

Его рука, уже не лежавшая на моем плече, схватила меня за предплечье. Ускоряя шаг, он наклонился ближе, его грязные зубы и тонкие губы сложились в фальшивую, но насмешливую улыбку. Она была нацелена не на меня, а на людей, мимо которых мы проходили.

— Продолжай идти, — с каждым словом меня обдавало теплым, тошнотворно сладким, пахнущим виски дыханием, от которого у меня сводило желудок. — Не делай никаких глупостей.

Его хватка стала еще крепче, когда он доброжелательно заговорил с людьми, мимо которых мы проходили.

— Все в порядке, дочь. Наше расписание только что изменилось, — продолжил он, как только мы отошли подальше от толпы.

Мой разум был вихрем возможностей.

Что произошло? Неужели он узнал о наших планах?