Каждый шаг к лестнице был тяжелее предыдущего. Каждый шаг вверх казался зыбучим песком, его жижа засасывала меня обратно в глину Джорджии. Я остановился на полпути к лестнице и посмотрел на открывающийся пейзаж. За аэропортом земля была ровной, пространство почти полностью заполнялось светлеющим небом.

Что там делает Чарли́? Что ей приходится терпеть?

Я вспомнил ту ночь в нашей квартире, когда она впервые поделилась этим.

— Он что, издевался над тобой? — спросил я.

— Психологически, — не колеблясь, ответила она. — На словах. Я никогда ни в чем не была достаточно хороша. Всегда позорила. Никогда я не буду такой Монтегю, какой должна быть.

Блять!

Вот что она говорила по телефону. Это было то, что она должна была делать и кем быть. Я не знал, что это значит, но так оно и было. Я знал это – сердцем, душой – и это пугало меня, но не за себя, а за нее. Что бы там ни происходило, это было не то, чего она хотела, а то, что она должна была сделать.

Если бы только я поднажал сильнее.

Но я этого не сделал, и теперь был в растерянности.

Когда я выглянул в окно в поисках Делорес, меня осенило. Но она ошибалась. Я не был тем, кто мог ответить на ее вопросы, но был кто-то, кто мог это сделать.

Достав телефон, я пролистал свои контакты. Это имя должно было быть там. Я уже звонил ему, по крайней мере, один раз. Мои часы показывали 7:26. Может, если я потороплюсь, то успею застать Патрика до того, как он уйдет на работу.

Глава 10

Александрия

— Александрия? Александрия?

Мое имя эхом отдавалось в усталом сознании, прерываясь стуком в дверь спальни.

Я встала с кровати, завернулась в халат и направилась к двери.

— Привет.

Мой голос звучал сонно даже для моих собственных ушей.

— Я войду.

— Сюзанна? — спросила я, хотя знала, что это был ее голос по ту сторону запертой двери.

Вчера вечером, после моего звонка Делорес, Брайс настоял на том, чтобы вернуть меня в мою комнату, только после того, как я отдала свой ключ. Я попыталась объяснить, что не уйду, а просто хотела позвонить. Он не принял бы «нет» за ответ. К счастью, он принял «нет» для всего остального.

Каждый раз, когда мы были вместе, в нем словно шла борьба за власть: его желание угодить Алтону против того, чтобы быть Брайсом моего детства. Поскольку вполне возможно, что Алтон в конце концов узнает, что я звонила Делорес с его телефона, Брайс мог бы возразить, сказав, что он организовал мой диалог, а также конфисковал средства для дальнейшего побега. Дать ему ключ было проще простого. Когда я объяснила ему, что это была та самая вещь, которую прятала в своей комнате в течение многих лет, он, казалось, не задавал никаких вопросов. Я не упомянула, что было много других, ожидающих, занять его место.

Я снова повернулась к часам. Было уже почти десять утра.

Меня охватила новая паника. Неужели Алтон уехал в Корпорацию «Монтегю»? Неужели я упустила свой шанс связаться с Колумбией?

Я сделала шаг назад, когда щелкнули тумблеры и Сюзанна отперла дверь. Когда дверь открылась, она велела той же служанке, что и вчера вечером, войти, толкая то, что я приняла за свой завтрак, или, по крайней мере, тележку с набором накрытых тарелок, графином, чашками и стаканами.

Застегнув халат, я наблюдал, как Сюзанна указала девушке, куда все это положить, а затем велела ей уйти. Как только мы остались одни, мать Брайса повернулась ко мне с выражением искусственного сочувствия на лице.

— Александрия, как поживаешь?

Каждое слово произносилось слащавым южным протяжным голосом.

Это была ее главная идея?

Я выдавила из себя самую стервозную улыбку.

— Я, просто замечательно. Большое спасибо, что спросила. В конце концов, ты только что отперла мою дверь, чтобы войти. Тебе это не кажется забавным?

— Правда... — она села напротив подноса за маленький столик в моей комнате и подняла серебряный купол. — ...Дорогая, тебе надо поесть. Я слышала, что у тебя была насыщенная событиями ночь.

Я приподняла брови.

— Хорошо, что Брайс обсуждает такие вещи со своей матерью. Я бы хотела сделать то же самое.

— Смотри, повар приготовил тебе блинчики. Ты всегда любила блинчики.

Я наморщила нос.

— Нет, с тех пор как мне исполнилось семь лет.

Я села и потянулся за графином с кофе. Хотя там было две чашки, я налила только себе. К тому времени, как я размешала сливки, Сюзанна фыркнула и налила себе кофе.

Сука, я тебе не горничная.

Я этого не говорила. Вместо этого протянула маленький кувшин.

— Сливки?

— Дорогая, у тебя действительно есть возможность сделать это лучше. Тебе решать, — сказала Сюзанна, потянувшись за кувшином.

— Если это зависит от меня, я хочу увидеть свою мать и вернуться в Нью-Йорк, — это было не то, что Джейн велела мне сказать, но было правдой.

— Я не это имела в виду. Я имею в виду, что мы с тобой должны быть друзьями. Твой отец просил, чтобы я запланировал твою свадьбу на субботу перед Рождеством, — ее глаза загорелись. — Это же канун Рождества. Можешь себе представить, как это будет красиво? А теперь подумай об этом. У нас не так уж много времени. И кого же ты хочешь видеть рядом с собой? Каждая девушка представляет себе свадьбу своей мечты. Расскажи мне о своей.

Сделав глоток кофе, она понимающе кивнула.

— То, что это поспешно, не значит, что мы должны экономить. Твой отец и слышать об этом не хотел. Он хочет самую большую, самую грандиозную свадьбу, которую Саванна видела за многие годы... даже десятилетия. Это монументально – Кармайклы, Фитцджеральды и Мотнегю становятся одним целым.

Я поморщилась над краем своей чашки, когда она с энтузиазмом заговорила. Я сосредоточилась на дикторах новостей, которые с улыбкой на лице описывали разрушение массового бедствия.

Пять тысяч погибших в результате разрушительного цунами... на более легкой ноте конкурс «Мисс Америка» продолжится, как и планировалось.

— ...действительно может быть эпическое событие. Я уже начала составлять список гостей...

— Извини, — прервала я, сдерживая сарказм. — В этом уравнении нет Фитцджеральда.

Я была готова сказать, что предпочла бы выйти замуж за Фицджеральда, чем за Кармайкла, когда мне в голову пришла идея.

— Патрик.

Сюзанна уставилась.

— Что?

— Я хочу, чтобы Патрик Ричардсон был рядом со мной.

— Ну, конечно, он мог бы быть шафером.

— Я этого не говорила, — поправила я. — Хочу, чтобы он остался со мной. — Я пожала плечами. — Я бы, наверное, выбрала Челси, но ты же видишь, что это может быть немного неудобно. Я больше не близка ни с одной из моих одноклассниц по академии, а те, кто учился в Стэнфорде, не знали о... ну, об этом. — Я обвела рукой комнату. — Мне нужен Патрик.

— Дорогая, нам нужно обсудить это с твоим отцом. Я знаю, что он недоволен тем жизненным выбором, который сделал Патрик.

«Измена» или то что он гей? Я бы предпочла «Измену», поскольку гомосексуализм на самом деле не был выбором. С другой стороны, «Измена» была тайной, так что, очевидно, именно ориентация Патрика не одобрялась Алтоном.

Я склонила голову набок.

— Я не хочу знать, откуда ты знаешь, что думает Алтон, но если ты еще раз назовешь его моим отцом, я пролью свой кофе на твое прелестное кремовое платье.

— Александрия, я пытаюсь помочь тебе.

Я со стуком поставила почти пустую чашку на стол.

— Давай кое-что проясним. Я не хочу выходить замуж за твоего сына. Я никогда не хотела выходить замуж него. Я не выйду замуж за твоего сына, но буду играть в эту чертову игру, чтобы добраться до своей матери. А теперь как насчет того, чтобы перестать притворяться моей лучшей подругой и начать БЫТЬ МАМОЙ?

Она встала.

— Я... я просто в ужасе.

Пока она порхала по моей комнате, держась рукой за горло, я откинулась на спинку стула и рассмеялась. Сначала это было простое хихиканье, но по прошествии нескольких секунд оно превратилось в громкий смех, отдающийся во всем теле.

Наконец она прочистила горло.

— Ты, кажется, не понимаешь. Эта свадьба уже состоялась. Разве ты не хочешь принять участие в выборе свадебного платья?

— Ты права, я ничего не понимаю. Как насчет того, чтобы вместо выбора в платьях у меня был выбор в женихах?

Сюзанна расправила плечи.

— Александрия, я пришла сюда сегодня утром, чтобы помочь тебе.

— Почему бы тебе не рассказать мне о моей матери? — спросила я, встав ей навстречу. — А еще лучше, если у тебя есть ключ к моей свободе, почему бы тебе не отвезти меня к моей матери? Позволь мне самой увидеть ее состояние.

Ее язык метнулся к губам, и она кивнула.

— Я... я думаю, нам следует сосредоточиться на том, где мы можем сделать больше всего хорошего, где мы можем добиться наибольшего прогресса. А так у нас осталось меньше двух месяцев до того, как ты с Брайсом произнесете свои клятвы. Есть много чего, что должно быть запланировано, списки, которые должны быть заполнены, и запланирован медовый месяц. Тебе будет приятно узнать, что я получила Пресвитерианскую Церковь…

Я прищурилась.

— Ты это серьезно?

Пресвитерианская церковь была одной из самых старых и исторических церквей в Саванне. Казалось невозможным, чтобы Сюзанна могла зарезервировать ту в такой короткий срок, особенно в канун Рождества. Пожертвования должно было хватить, чтобы оплатить мою юридическую школу на целых три года, включая жилье. Ну, по крайней мере, теперь я знала, куда делся мой трастовый фонд.

Поставив чашку с кофе на стол, Сюзанна смахнула воображаемую пылинку с юбки своего платья.

— Александрия, твой отец... — она сделала ударение на этих словах, заставляя меня потянуться за кофе, — ...ожидает тебя в своем кабинете в полдень. Фотограф должен прийти в два часа, чтобы сделать снимки для вашей помолвки, но, похоже, это придется отложить. — Она сделала шаг вперед и приподняла бровь. — Возможно, вы с Брайсом сумеете сохранить следы только в тех местах, где они скрыты одеждой, по крайней мере в ближайшем будущем.

— Я, блять, с ним дралась... — ее ладонь приблизилась к моей щеке, но я так же быстро отстранилась, спасаясь от очередной пощечины, и схватила ее за запястье. Стиснув зубы, я сжала ее. — Не думай, что ты когда-нибудь сможешь ударить меня.

Она отдернула руку, потирая то место, которое я только что держала.

— Может быть, ты и разъезжала по свету, и твоя мать нянчилась с тобой, но, Мисс Коллинз, ты вернулась в Саванну, а приличные леди не говорят «блять». С этого момента это слово будет вычеркнуто из твоего лексикона либо добровольно, либо насильно. Выбор за тобой.

— Тебе вообще есть дело до моей матери?

Я открыла глаза не только из-за непослушания, но и из-за вопроса.

— Лаида – мой лучшая подруга. Конечно, мне не все равно. Неужели ты не понимаешь, Александрия? Я здесь с тобой, терплю твое наглое поведение ради нее. Как ты думаешь, Алтон мог бы это сделать? Ответ – нет. Он не хотел и не будет мириться с твоим неуважительным поведением. Я здесь, чтобы помочь тебе и помочь Лаиде. Я думаю, вопрос в том... а тебе не все равно, что с ней будет?

Это был вопрос Алтона, повторенный еще раз.

Сюзанна повернулась на каблуках и направилась к двери.

— Я оставлю дверь незапертой, — добавила она, положив руку на хрустальную ручку. — Прими душ, оденься и будь в кабинете отца до полудня. Если ты ответишь на мой последний вопрос утвердительно, то не опаздывай ни на секунду.

Я хотела, чтобы она ушла. Я также не хотела подчиняться тому, что Сюзанна, Брайс или Алтон говорили, но я была поймана в ловушку.

— Сюзанна?

— Да?

— Он сказал, что я могу позвонить в Колумбийский университет. Так ведь? Я могу спуститься вниз и позвонить своему преподавателю-консультанту. Я уже пропустила одно занятие вчера днем и еще одно сегодня утром.

Она оглядела меня с ног до головы.

— Настоящая леди не разгуливает по поместью Монтегю в халате.

Повернув ручку, она открыла дверь и так же быстро исчезла, как и закрылась дверь.

***

Я повернула ключ со своей стороны двери и вернула его в шкатулку с драгоценностями. Я не могла заставить себя пойти в ванную и принять душ, зная, что дверь можно открыть. У меня были видения, как я выхожу из ванной к кому-то – кому угодно – в моей комнате. Я сомневалась, что это будет Алтон, но опять же, все было возможно. По моему мнению, Брайс и Сюзанна были одинаково неприемлемыми посетителями.

Перед тем как принять душ, я выдвинула тележку с завтраком обратно в коридор. Ключ был риском, способ предупредить других, что у меня есть другой. Я надеялась, что, поставив тележку в коридоре, молодая девушка перестанет пытаться войти в мою комнату.

Пока искала одежду, поняла, что не имеет значения, что вещи, которые я упаковала в Нью-Йорке, были у Делорес и Нокса. Мой шкаф был полон. Там были вещи, которые я оставила в Саванне, а также новые. Даже шкафчики в ванной были заполнены моим набором косметики. Я вспомнила, что Джейн распаковала для меня вещи во время моего последнего визита, но с каждым новым открытием я боялась, что найдется другое объяснение, кто-то еще, кто спланировал мое возвращение.

Никто другой не знал моих предпочтений так точно, кроме человека, который делил жизнь и квартиру в течение последних четырех лет. Все было верно, вплоть до фирменных наименований и цветов теней для век. Я не хотела думать, что Челси специально послала мне сообщение, чтобы заманить меня обратно в Саванну. Я рассудила, что даже если она это сделала, учитывая состояние моей матери, я была рада, что вернулась.

Кроме того, если бы Челси не связалась со мной, кто-нибудь вообще рассказал бы мне о моей маме?

Пока я готовилась к командному выступлению в кабинете Алтона, мне пришло в голову, что, хотя мой гардероб и косметика были вполне удовлетворительными, у меня не было всего, что мне нужно. Мне нужен был мой рюкзак, школьные принадлежности и противозачаточные таблетки.