Я поспешила к своей шкатулке с драгоценностями, все еще стоявшей на книжном шкафу рядом со старым телевизором. Все выглядело так же, как и много лет назад – ни пылинки. Открыв изящные верхние дверцы, я полезла в самый верхний отсек. Он был с отступами, каждый из которых был сделан так, чтобы держать кольцо. Небольшие серебряные кольца, а также кольца с камнями талисманами заполняли некоторые углубления. Я приподняла фальшивое дно, покрытое зеленым бархатом, чтобы открыть потайное отделение. С улыбкой я посмотрела вниз на другой ключ.

За эти годы я собрала неплохую коллекцию. Я была уверена, что по всей комнате припрятаны еще как минимум три или четыре.

Спрятав первый ключ в карман, я положила бархатную подкладку на место и спрятала второй. Конечно, ни один из них не сработал бы, оставь Брайс ключ в замочной скважине на другой стороне замка. Если только у меня не было длинного игольчатого инструмента, чтобы повернуть ключ изнутри. Инструмент был по форме похож на нож для колки льда с закругленным кончиком. Я полагаю, что изначально он использовался как средство для застегивания ботинок – давным-давно. В отличие от моего запаса ключей, это устройство забавной формы было в единичном экземпляре. Когда-то у меня было таких несколько, но во время своего последнего визита я заметила, что те пропали. В то время это не казалось важным. В конце концов, я и не собиралась возвращаться.

Теперь я здесь.

Независимо от того, был у меня этот длинный изогнутый инструмент или нет, до тех пор, пока в замке с другой стороны двери не было другого ключа, я свободна. Что еще более важно, или, по крайней мере, не менее важно, имея ключ, я могла запереть замок со своей стороны.

Когда я снова повернулась, мое внимание привлек телефон на прикроватной тумбочке. Бросившись вперед, я сняла трубку. Когда я была моложе, телефон в основном использовался для внутридомовой связи. Звонили мама или Джейн. Я могла позвать персонал, чтобы он принес мне все, что мне нужно. Звонки можно было совершать и за пределы поместья, но в основном я использовала для этого мобильный телефон.

Поднеся трубку к уху, я прислушалась. Забавно, как человек задерживает дыхание в ожидании, как будто это дыхание может заглушить отчетливую высоту гудка. Скрывать было нечего.

Гудка нет.

Только тишина.

Я несколько раз нажала на рычаг. Ничего. Потянувшись за шнуром, я заметила то, что должно было быть очевидным. Его не было. Телефон не был подключен к розетке. Это просто украшение или, возможно, насмешка, чтобы подчеркнуть мою изолированность.

— Ты можешь это сделать, принцесса, — глубокий тембр эхом отозвался в моей душе.

Похлопав по ключу в кармане, я повесила бесполезную трубку. Мне нужно выждать время до позднего вечера и прокрасться вниз к работающему телефону. Позвоню Ноксу. И услышу любимый тенор, который мне нравился, но не мысленно, а через трубку.

Я снова потрогала маленький платиновый патрон, висящий на моем ожерелье, и закрыла глаза. Если я его слышу, то, может быть, и он меня слышит. Я говорила своим умом и сердцем.

Нокс, я здесь. Я вернусь к тебе, обещаю. Я должна увидеть свою мать. Я должна быть уверена, что она в безопасности и ей становится лучше. Пожалуйста, не отказывайся от меня. Мне нужна твоя сила и поддержка.

Если бы только я не настаивала на том, чтобы ожерелье не имело аудиосвязи с Делорес или «Деметрий секьюрити». Когда я обратилась с этой просьбой, меня беспокоило, что люди могут подслушать наши личные разговоры, но сейчас... Сейчас я изо всех сил хотела поговорить с ним, дать ему знать, что я в безопасности и вернусь.

Выйти замуж за Брайса!

Абсурдность заявления Алтона нахлынула на меня. Расхаживая по комнате, я покачала головой.

Нелепость!

Почему Алтон и Брайс решили, что я соглашусь на этот архаичный приказ? Как будто мой дед будет диктовать мое будущее из своей могилы. Это просто смешно.

Хочу ли я увидеть мать? И хочу ли я, чтобы ей стало лучше?

Я опустилась на край кровати, когда в голове снова всплыли вопросы Алтона. Со вздохом я откинулась назад и уставилась на нижнюю сторону балдахина. Что же с ней происходит? Какие наркотики она принимала? Зачем ей это делать? Как ее состояние вышло из-под контроля так, что никто этого не увидел и не заметил?

Мои глаза широко раскрылись, когда я быстро села и перевела взгляд на дверь.

Вот дерьмо! Ключ все еще лежал у меня в кармане.

Задвижки провернулись. Их щелчки заполнили тишину, прерываемую только вновь участившимся биением сердца. Мой взгляд метался из стороны в сторону, пока я обдумывала свой следующий шаг. Я могла подбежать к двери и попытаться вставить ключ.

Я ждала слишком долго. Это не сработает.

Я могла убежать в ванную и запереть эту дверь.

И снова слишком поздно.

Когда дверь начала открываться, я поняла, что мой единственный выбор был таким же, как и внизу. Встретиться лицом к лицу с Алтоном.

Встав, я сглотнула и вздернула подбородок.

Первым, что я увидела, была темная кожа ее руки. Следующими были ее красивые большие карие глаза.

— Мисс Алекс...

Я бросилась вперед. С каждым шагом моя борьба и силы улетучивались. К тому времени, как ее руки обняли меня за плечи, слезы потекли по моим щекам, и обмякла у нее на груди.

— Тише, дитя. Нам надо поговорить.

Кивнув, я сделала шаг назад, когда Джейн повернулась и закрыла дверь. Сделав это, она вставила ключ и поворачивала его до тех пор, пока замок не защелкнулся. Еще один небольшой поворот, и ключ был надежно закреплен, вынуть его можно было только с другой стороны с помощью длинного приспособления.

Когда она снова повернулась ко мне, Джейн раскрыла ладонь. В ее ладони лежал еще один ключ.

— Для тебя.

Я охотно взяла его, не объясняя, что один у меня уже был в кармане, а другие были спрятаны по всей комнате. Вместо этого я потянулась за серебряным ключом и крепко сжала его в кулаке.

— Спасибо, Джейн.

— Ты же умная леди. Тебе не нужен замок, чтобы оставаться здесь.

Я молча кивнула.

— Я не хочу быть здесь, но я... я не могу уйти, пока не увижу маму.

Джейн взяла меня за руку и повела обратно к кровати. У подножия стояла длинная скамья, покрытая светло-желтым бархатом.

— Именно это я и имею в виду, — сказала она, когда мы обе сели. — Тебе нужно показать ему, что ты не уйдешь. Дверь можно оставить настежь открытой, и ты не вернешься в Нью-Йорк.

Нью-Йорк. Только эти слова ранили мое сердце.

— Я не знаю, что делать.

— Знаешь. Твоя мама нуждается в тебе, — Джейн сжала мою руку. — Дитя, она нуждается в тебе больше, чем в ком-либо другом. Ты единственная, единственная, кто может помочь ей.

Я вытерла слезу со щеки.

— Расскажи мне о ней.

Джейн сжала губы.

— Джейн, не сдерживайся. Мне нужно это знать.

— Дитя, она сильная женщина. Я знаю, ты, возможно, думаешь, что это не так, но это так. Видит Бог, он так не думает. Но она более чем сильная, — ее карие глаза сияли. — Она очень умная. Она старалась поступать правильно. Она так и делала. Никогда не сомневайся в этом. И она любит тебя больше жизни, больше самой себя. Тебя.

— Что случилось?

Джейн покачала головой.

— Я не знаю. У нее были таблетки от доктора Бека. Они помогают, когда у нее мигрень. У нее был…

— Что? Что у нее было?

— Много всего, но вот в чем дело. Я взяла их с собой. Она отдала их мне на хранение. Она принимала другое лекарство, то самое, которое избавляет от головной боли, и они возникали все реже и реже. У меня были ее обезболивающие таблетки. Они до сих пор у меня.

Джейн встала и прошлась к окну и обратно.

— Я забрала все ее рецепты, кроме профилактических. Она очень старалась. И последнее время пила исключительно воду, а не вино, — Джейн пожала плечами. — Не знаю. А потом она начала вести себя странно... Говорить что-то и запутываться. Я позвонила доктору Беку, и он приезжал сюда, причем не один раз. Но стало только хуже, а не лучше. В этом нет никакого смысла.

Я не могла уловить смысл.

— А в чем есть смысл?

Джейн встала и глубоко вздохнула.

— Мистер Фитцджеральд, он разозлился на доктора Бека. Он сказал, что доктор Бек не помогал, а только усугублял ситуацию. Я не могла ничего сказать. Это не мое дело.

— А что бы ты сказала?

— Я бы сказала, что это был не он – доктор Бек не делал хуже. Доктор говорил со мной. Он знает, что я люблю твою маму. Я сделаю все, чтобы помочь ей.

Мое сердце затрепетало от ее слов. Джейн была клеем, который держал нас с мамой вместе. Она не была наемным работником. Я никогда не видела ее такой. Когда она говорила, что любит, это было по-настоящему и глубоко. Это было то, что заставляло тебя чувствовать себя в тепле и безопасности. Осознание того, что она была такой для мамы, заставило меня улыбнуться.

— Доктор Бек очень волновался, — продолжала Джейн. — Твоя мама сказала ему, что не принимает таблеток и, честное слово, она не пьет, как раньше... но... тогда она пила.

— Я тебя не понимаю.

Джейн опустилась на скамью.

— Я не могу сказать, что думаю. У меня нет никаких доказательств.

— Что ты думаешь?

— Я думаю, твоя мама умная леди. Я думаю, она начала узнавать вещи, о которых мистер Фитцджеральд не хотел, чтобы она знала. И я думаю, что она... она больна и ей нужна помощь. Она нуждается в тебе.

Гнев, который я подавила, чтобы быть послушной Александрией, которую требовал Алтон, затопил мою кровь, напоминая мне о том, кем я была на самом деле. Я стояла и смотрела на Джейн сверху вниз. Мой вопрос прозвучал резче, чем я предполагала.

— Скажи мне. Ты думаешь, он что-то сделал?

Джейн широко раскрыла глаза.

— Я имею в виду что-то новое, — уточнила я. — Мог ли он ее отравить? Или нет?

Она опустила подбородок и покачала головой.

— Я никогда так не думала. Нет. Я сделала все, чтобы позаботиться о ней. А теперь о вопросах доктора Бека и о том, как быстро все это произошло... я не знаю.

Я начала расхаживать взад-вперед.

— Доктор Бек все еще наблюдает ее?

— Я так не думаю. Я слышала разговор мистера Фитцджеральда и мисс Сюзанны. Я думаю, мистер Фитцджеральд уволил доктора Бека, а у миссис Фитцджеральд новый врач в этом доме «Магнолия Вудс». Но перед этим доктор Бек провел анализы. Он сказал, что это не имеет смысла, и хотел знать, что у нее в крови. Он сказал, что для получения результатов требуется время, — она подняла голову, ее темные глаза наполнились слезами. — Я не думаю, что у него еще есть ответы.

— Джейн, мне нужно поговорить с доктором Беком.

Она молча кивнула.

— Дитя, у меня есть его номер. Но я думаю, что за моим телефоном следят, — ее глаза расширились. — Я имею в виду, слушают. — Она покачала головой. — Они могут это сделать? Или я тоже схожу с ума? Может, мы все сумасшедшие?

Я усмехнулась, подумав о Делорес.

— О нет, Джейн, ты не сумасшедшая. Я знаю, что они могут это сделать. Я не уверена, что Алтон знает, как это сделать, но думаю, он мог кому-нибудь заплатить. Он забрал мой телефон. У меня нет никакой возможности позвонить, и доктор Бек не единственный, с кем бы я хотела связаться.

— С тем молодым человеком?

Я кивнула, и грустная улыбка расплылась по моим щекам.

— Мне нужно дать ему знать, что происходит. Он, ну... — я обдумывала, как лучше всего описать Нокса. — …защищает меня. Я не могу себе представить, что он переживает. Каким-то образом мне нужно дать ему понять, что я в порядке. И потом, есть еще занятия. Алтон сказал, что позволит мне завтра позвонить в Колумбийский университет, но мне нужен свой способ связи, чтобы он не подслушивал каждое слово.

— Я не думаю, что мой телефон поможет. Ты знаешь, как твоя мама звонила тебе?

— Да.

— Она перестала это делать. Сказала, что если она это сделает, то он узнает. Я не знаю, так ли это на самом деле или это было частью сумасшествия. Она никогда больше не говорила об этом, но это пугало меня. Поэтому, когда ты позвонила сегодня, я не знала, что сказать.

Я вздохнула. Теперь понятно, почему ее голос звучал так странно.

— А сейчас? — я подняла глаза к потолку. — Ты же не думаешь, что они нас сейчас слышат, не так ли?

Она проследила за моим взглядом.

— Я... я никогда об этом не думала.

— Я даже не знаю, что искать.

Джейн закрыла глаза и снова покачала головой.

— Если они могут, мы скоро узнаем об этом.

Мы обе повернулись к двери. Воцарилось молчание, пока мы смотрели на дверь. Когда та не двинулась и даже не задребезжала, мы обе глубоко вздохнули.

Она прижала руку к груди.

— Честно говоря, мисс Алекс, я не знаю, что думать и чувствовать. Я не знаю, реально это или нет.

— Как ты думаешь, что мама знала такого, чего Алтон не хотел, чтобы она знала? Может, это из-за него и других женщин?

Джейн глубоко вздохнула.

— Нет! Ну да, она давно это знала. Она бы сказала, что если какая-нибудь шлюха поможет ему, то у нее будет больше времени. Это был бы единственный раз, когда ей не придется этого делать.

Мои глаза расширились.

— Это мама так сказала?

Ее щеки порозовели.

— Да, извини. Наверное, я думала, что ты достаточно взрослая, чтобы это слышать.

— Я… я думаю, что да, но, боже. Если это не так, то что же она знала? У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Точно не знаю. Но это связано с вашим браком с мистером Спенсером.

Я уперла руки в бока.

— Я не выйду замуж за мистера Спенсера. Я сейчас ни за кого не выйду замуж, но если бы и вышла, то не за него.

Джейн склонила голову набок.

— Это, должно быть, тот молодой человек?

Я пожала плечами.

— Мы еще ни о чем таком не говорили. Мы встречаемся только с тех пор, как... ну, мы познакомились прошлым летом.

— Но он тебе нравится? Ты живешь с ним вместе?

Я не смогла скрыть улыбку.

— Нравится, и да, живу. У меня есть квартира, но, как я уже сказала, он меня защищает. В его квартире мне безопаснее. Кроме того, я хочу быть там.