— Не здесь.

— Нет, Джейн. Я хочу быть с Ленноксом, но я здесь ради мамы, и я не уйду, пока не буду знать, что с ней все в порядке.

Джейн встала и подошла ко мне. Потянувшись к моим рукам, она улыбнулась.

— Дитя мое, я никогда не была так счастлива слышать твой голос, как тогда, когда ты позвонила. Как ты узнала? Я молилась. Это Бог? Он сказал тебе позвонить?

Мой желудок скрутило.

— Что-то в этом роде.

— Хвала Господу. Мисс Алекс, я знаю, вы можете помочь.

— Я надеюсь на это, Джейн. Надеюсь.

Глава 8

Александрия

Стрелки часов двигались мучительно медленно, небо за окном моей спальни меняло цвет с сапфирово-голубого на глубокий-бархатисто-черный и в конце концов заполнилось звездами. Сидя на подоконнике гигантского окна, я наблюдала за подъездной дорожкой. Булыжники мостовой больше не освещали фонарями. Все они были выключены около полуночи. Сейчас, ближе к двум часам ночи, только серебристые тени, отбрасываемые луной, освещали участок перед поместьем Монтегю.

Смотреть было особенно не на что. Если бы моя спальня выходила окнами на заднюю часть плантации, я могла бы наблюдать за озером и полями за ним. Однако мой обзор был ограничен передней частью. Я представляла себе, как внедорожник Клейтона мчится к поместью.

Но этого не случилось. С тех пор, как я заняла свой пост, ни одна машина не проехала по подъездной дорожке. Одни уже ушли. Я наблюдала за ними из-за занавески. Я была шпионкой, изо всех сил старающейся понять эту странную, но знакомую местность.

Машина уехала после визита Джейн, после того, как принесли обед, и после захода солнца. Я стояла совершенно неподвижно, когда черный седан подъехал к двери. Я не знала водителя, но он был одет в обычную униформу. Только когда пассажиры спустились по широким ступеням, я поняла, что он работает на Спенсеров. Первой в поле зрения появилась мисс Сюзанна, а рядом с ней – Алтон. Мой желудок скрутило, когда он повел ее к машине, его рука надежно лежала на ее пояснице.

Дружеский жест?

Думала я, пока он не наклонился ближе, чтобы поцеловать ее на прощание. В щеку, но что-то казалось неправильным, как будто это нечто большее, чем дружба. У меня возникло смутное подозрение, что их дружба не была основана на общей заботе о моей матери.

Однако, прежде чем я смогла позволить своим мыслям задержаться, мое внимание быстро переключилось на следующую пару: Брайс и Челси. Судя по времени, около девяти часов, все четверо, должно быть, наслаждались приятным ужином здесь, в поместье Монтегю.

Мое сердце болело, а разум сомневался в моей новой реальности. Я была заперта в своей спальне, а в это время Челси обедала в столовой поместья Монтегю. Вопрос сменился негодованием, когда Брайс помог ей забраться на заднее сиденье, а она повернулась к нему и улыбнулась.

Это простое выражение напоминало прокручивание ножа, который, как я даже не подозревала, был воткнут мне в сердце. Как можно получить ножевую рану, не зная об этом? Я не могла ответить. Тем не менее, в тот момент, когда она улыбнулась Эдварду Брайсу Кармайклу Спенсеру, плоть на моей груди разорвалась, лезвие вонзилось глубже.

Я надеялась получить больше информации от Джейн, но не она принесла мне еду, а после, забрала поднос. Я не знала эту молодую леди, хотя она подходила под профиль Алтона: молодая, привлекательная и молчаливая.

С каждой проходящей минутой и часом мой разум погружался в реальность вокруг, а также в то, что происходило вдали от поместья Монтегю. Хотя у меня была возможность покинуть спальню, я беспокоилась о возможных последствиях. Заподозрил ли Алтон, что Джейн дала мне эти средства? Что бы это значило для нее? Почему она не вернулась?

Я ждала и выжидала своего часа, пока над поместьем не воцарится ночная тишина.

Пока ждала, я поняла, что, кроме того единственного раза, когда увидела номер телефона Нокса на визитке в офисе Карен Флорес, я никогда не знала цифр. Вместо этого я полагалась на свой телефон, чтобы хранить эту жизненно важную информацию. И как бы я сейчас ни ломала голову, нужные цифры не приходили на ум.

Я задумалась о том, чтобы найти свой телефон. Может, Алтон взял его с собой в хозяйскую спальню? Может, тот у него в кабинете? В течение нескольких часов я расхаживала взад-вперед и размышляла, пока не обнаружила, что устроилась на гигантском подоконнике, откуда открывался вид на главный вход и выход из поместья Монтегю.

В какой-то момент я порылась в своей сумочке и бумажнике. Что же я сделала с этой визиткой? Сохранила ее? А если и сохранила, то смогла бы найти. Однако в моем бумажнике за кредитной карточкой была спрятана визитная карточка, которую мне дали на случай чрезвычайной ситуации, которую я рассматривала не столько как спасательный круг, сколько как якорь, и боялась, что она способна меня утопить за мои неверные решения.

Теперь, после двух часов ночи, с визитной карточкой, на которой был номер телефона Делорес, надежно припрятанной в кармане моего халата, пришло время искать телефон. Во времена моего детства в каждой комнате стоял домашний телефон. Внутри поместья было множество линий и прямых кнопок для доступа к персоналу. Телефонная система была очень похожа на ту, что была бы в большом отеле и по сей день.

Задвижки щелкнули, когда я повернула ключ. Их эхо казалось громче, чем когда бы то ни было днем. Повернув и потянув на себя хрустальную дверную ручку, я выглянула в коридор. Какая-то часть меня боялась, что за дверью моей комнаты сидит охранник, но его там не было. Как можно тише я закрыла дверь и снова заперла ее на ключ. Если бы кто-нибудь подошел и попробовал открыть дверь, то, надеюсь, решил бы, что я внутри.

В коридоре было темно и тихо, за исключением редких маленьких ночников между каждыми дверями, освещавших путь. Я вставила ключ и открыла пустую спальню. Включив свет, я увидела, что на прикроватной тумбочке нет телефона. Я спокойно повторяла то же самое, комната за комнатой. Ни в одной из них не было телефона. Очевидно, даже поместье Монтегю шло в ногу со временем. Все перешли на сотовую связь.

Дойдя до конца коридора, я еще раз обдумала план. Я могла остаться на втором этаже и пойти в библиотеку. Недостатком было то, что она находилась ближе к комнате матери и Алтона. Плюсом было то, что там меньше шансов встретиться с персоналом. С другой стороны, мог ли кто-нибудь бодрствовать в такой час?

Пока я медлила, мое сердце учащенно билось, создавая ритм, похожий на барабанную дробь или команду на расстрел. Я отказывалась решать, какой именно.

Держась поближе к стене, я медленно спускалась по парадной лестнице, перепрыгивая через ступеньку за раз, позволяя своим глазам привыкнуть к темноте коридора. Я оставила тапочки в комнате, решив вместо этого, что мне будет спокойнее ходить босиком. Шаг за шагом я приближалась к первому этажу.

Я заставила себя вдохнуть и выдохнуть, уверенная, что если я этого не сделаю, то потеряю сознание прежде, чем найду способ связаться с Делорес. Как и на втором этаже, на первом было тихо. Только гул кондиционера доминировал в воздухе, когда я двигалась по коридору, по которому шла ранее днем. Кабинет Алтона был рискованным местом, но я не сомневалась, что там есть телефон.

Я глубоко вздохнула и потянулась к дверной ручке. Будет ли она заперта?

Я толкнула дверь внутрь, и та открылась. Заглянув, я снова затаила дыхание, какая-то часть меня боялась встречи с Алтоном. Тени таились в темноте, их присутствие скорее ощущалось, чем виделось. Я шагнула внутрь и подождала, пока мои глаза привыкнут. По крайней мере, в коридорах было непрямое освещение. В кабинете Алтона было темно. Даже шторы, казалось, были задернуты, загораживая лунные лучи. Я толкнула дверь, закрывая ее за собой, и щелкнула замок.

Я задумалась, не включить ли свет, зная, что на соседнем столике между двумя кожаными креслами с высокими спинками стоит лампа. Мои мысли вернулись к обустройству комнаты. Двадцатичетырехлетний опыт в сочетании со встроенной памятью об этой комнате позволили мне ходить, ни на что не натыкаясь. Возможно, в нежелании поместья Монтегю меняться были свои преимущества.

Я нащупала выключатель.

Свет был быстрее звука, но, прежде чем мои пальцы повернули ручку, я услышала шаги.

— О! — я подавила вздох. Мое сердце, которое замедлилось до нормальной скорости, резко забилось, толчок послал ударные волны по всему телу.

Чья-то рука обняла меня за талию, а другая накрыла мои губы. За долю секунды я оказалась крепко прижатой к твердому телу.

— Он сказал, что ты попробуешь это сделать, — низкий рык Брайса раздался совсем рядом с моим ухом. — Я сказал ему, что ты гораздо умнее. Наверное, я ошибся.

Я видела, как он уходил с Челси. Как он здесь оказался?

Его теплое дыхание с виски дразнило мою шею, посылая мурашки от позвоночника к голым пальцам ног. Я боролась с его хваткой.

— Пожалуйста, Брайс... — мои слова были приглушены его рукой.

Не раздумывая, я быстро наклонилась вперед и со всей силы рванула назад. Мой затылок столкнулся с его лицом. Во что я попала? Его нос? Его подбородок? Одновременно мой локоть встретился с его животом.

Ауч.

Это было не слово, а звук, когда его хватка ослабла. Не останавливаясь, я вырвалась и бросилась к двери.

Полоска света, сиявшая под большой дверью, была моей целью, моей финишной чертой или, возможно, стартовой линией. Оказавшись снаружи, я представила, как кричу о помощи, когда бегу обратно наверх. Рванувшись вперед, мои босые ноги споткнулись о плюшевый ковер, когда их схватили. Беспомощная, я упала, закончив свой забег еще до того, как он начался.

Я взмахнула руками, едва удержавшись и не ударившись лицом о ковер, когда Брайс потянул меня назад, отчего мой халат задрался за мгновение до того, как мужчина приземлился на меня сверху. Я с трудом дышала, когда его вес накрыл мою спину. Он медленно двинулся, глубокий смех наполнил темный кабинет, когда он чуть переместился, все время удерживая меня прижатой, когда оседлал мое тело.

— Черт побери, ты чуть не сломала мне чертов нос, — его дыхание и слова были совсем рядом, когда он наклонился, оттягивая мою голову назад и зарываясь пальцами в мои волосы.

— Опусти меня, — потребовала я.

Брыкаясь ногами, я встретила лишь воздух, Брайс отпустил мои волосы и схватил за плечи. Я была совершенно беспомощна, когда он перевернул меня, оседлав за талию и прижав мои руки к бокам.

— Придурок, — выплюнула я. — Отпусти.

На долю секунды в сгущающейся темноте стало видно его лицо и очертания широких плеч. Судя по теням вокруг его глаз, я боялась, что он даст мне пощечину, как это сделал Алтон. Вместо этого он больно схватил меня за подбородок.

— Заткнись нахрен, Александрия.

Когда я не ответила, он наклонился ближе.

— Даже при том, что я был неправ, я не могу передать тебе, как я чертовски счастлив, что наконец-то взял то, на что имею право.

— Что?

Едва я успела произнести это слово, как его рука переместилась с моего подбородка к губам, больно прижимая их к зубам, пока мой подбородок не опустился настолько, насколько это было возможно. Характерный привкус меди предупредил меня о крови.

— Я уже говорил тебе, — сказал он, предостерегающий тон сменился угрожающим, — тебе нужно научиться держать рот на замке. Сейчас самое подходящее время, чтобы попробовать это сделать. — Он наклонился вперед так, что наши носы почти соприкоснулись. — Ты можешь это сделать? Можешь послушать меня хотя бы минуту?

Моя голова едва шевельнулась, я попыталась кивнуть.

И снова его смех заполнил весь кабинет.

— Мне нравится твоя смелость почти так же сильно, как и твоя готовность подчиниться. Нам будет гораздо веселее, чем я себе представлял.

Не только от его слов у меня скрутило живот, но и от осознания того, что его эрекция упиралась мне в живот, когда он наклонился.

Он медленно ослабил давление на мой рот. Я прикусила свои разбитые губы, когда он выпрямился во весь рост.

— У тебя есть два варианта, — сказал Брайс. — Я отпускаю тебя, и мы говорим о том, что ты собиралась сделать, или я оставляю тебя здесь и звоню твоему отцу. У меня в кармане лежит сотовый телефон. Подумай об этом: ты действительно хочешь, чтобы он знал, что был прав?

Дело не только в том, что я не хотела, чтобы он звонил Алтону. Что еще более важно, я хотела, чтобы он убрался от меня.

— Дай мне встать, — когда он не двинулся с места, я добавила. — Пожалуйста.

Костяшками пальцев он погладил меня по щеке.

— Это та Александрия, которую я знаю, вежливая и благородная.

Хотя внутри у меня все дрожало, я изо всех сил старалась не шевелиться.

— Брайс, пожалуйста, не делай ничего такого, что может нас погубить. Пожалуйста, помоги мне.

Его грудь тяжело вздымалась в нерешительности.

— Нас? Правда, Александрия? Теперь ты говоришь, что есть «мы»? — он перевел взгляд с моего лица на отвороты халата. Отодвинув их в сторону, он обнажил мою ночную сорочку.

Мой желудок скрутило.

— Брайс, ты же не хочешь, чтобы все было так.

Его глаза распахнулись еще шире.

— А как ты хочешь, чтобы это было?

Я хотела, чтобы этого никогда не было, но это не избавило бы меня от него.

— Ты же знаешь, что я этого не хочу, — его колени давили на мои запястья по бокам, когда он сидел сверху. — Но, — добавила я, — если это будет в нашем будущем, я хочу, чтобы оно было особенным.

Брайс наклонился вперед.

— Твой первый раз с ним был особенным?

Придавленная Брайсом, я была в явно невыгодном положении; тем не менее, я не могла ответить ему прямо и сказать, что, несмотря на то что со мной обращались как со шлюхой, мой первый раз с Ноксом был волшебным.

Я не могла думать о Ноксе и нашем первом разе. Я не могла думать ни о «Дель-Маре», ни о шоссе 101. Я не могла думать ни о заправке, ни о том, что было потом в его номере. Я должна была сосредоточиться на Брайсе и избавиться от него.