Мне нужно подумать о плане, о будущем.

– Ты сама сейчас где? – спросил я, не позволяя себе думать о Чарли́, застрявшей в месте, которое она ненавидела так же сильно, как ненавидела дом своего детства.

– Я вернулась в «Магнолия Вудс», – объяснила Делорис. – Персонал был необычайно несговорчив, но я здесь не поэтому. Я здесь, чтобы проникнуть в их внутреннюю базу данных.

– Скажи мне, что ты добилась успеха.

– Да. Мне пришлось вручную извлекать информацию; брандмауэры препятствовали доступу к ней онлайн. Теперь, когда я нарушила их, я могу видеть все, включая все записи Миссис Фитцджеральд.

– И?

– Я фильтрую все, пока мы разговариваем. Расскажу тебе больше при личной встрече.

– Значит, это была не просто уловка, чтобы заманить Чарли́ сюда? Ее мать действительно больна?

– Так и есть. Они дают ей какие-то сильнодействующие препараты. Я пытаюсь узнать больше о них и некоторых других их обозначениях, пока мы говорим. Я гораздо лучше разбираюсь в хакерстве, чем в медицинских терминах.

Я кивнул, пейзаж за окнами изменился. По мере того, как большие деревья и испанский мох по обочинам дороги становились все гуще, я представлял, что Чарли́ рядом со мной, мы вдвоем, вместе, едем навестить ее мать. Так и должно было быть. Если бы только она дождалась меня.

Представлял.

Желал.

Надеялся.

Это не я. Я был человеком действия.

Сжав кулаки, я поклялся себе не останавливаться до тех пор, пока эти слова не будут заменены реальностью того, что Чарли́ Коллинз находится там, где ей самое место.

– Сэр, мы уже близко. Миссис Витт прислала несколько альтернативных вариантов входа. Вы хотите попробовать их или подъехать к главным воротам?

– К главным воротам. – Я чуть было не сказал, что ничего не делаю через задние двери, что я слишком открыт и откровенен для этого. Я чуть было не спросил, не перепутал ли меня Айзек с моим отцом, но, прежде чем я успел сказать хоть что-то из этого, понял, что ради Чарли́ я бы, черт возьми, перелез через забор или пролез под воротами.

Может, в этом разница между мной и Ореном? Может, у меня никогда не было мотивации прокрадываться и заниматься всяким дерьмом через черный ход? Я был слишком зациклен на том, чтобы казаться лучше его, хотя на самом деле это было не так. Когда внедорожник двинулся вперед, я без сомнения знал, что нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы вернуть Чарли́ в свои объятия.

Ничего.

Если это сделало меня похожим на Орена Деметрия, то черт с ним.

Внедорожник замедлил ход, когда мы свернули на дорожку, обсаженную дубами, покрытыми испанским мхом. Дом – или долбанное поместье – не был виден, только деревья и высокий забор из кованого железа с караульным помещением рядом с воротами.

Конечно, там был не просто репродуктор. У гребаного Алтона Фитцджеральда у ворот стоял настоящий охранник. Какого черта? Неужели он думает, что похож на короля Саванны?

Внезапно я вспомнил, как представлял Чарли́ Орену. Я вспомнил, как он говорил, что Чарли́ – член королевской семьи, настоящей американской королевской семьи голубых кровей. Я и понятия не имел. Даже после того, как я узнал о ее происхождении, никогда не представлял себе таких денег или такого дома.

Реальность заставила мою кровь закипеть. Как, черт возьми, кто-то с таким происхождением оказался в «Измене»?

Из-за Алтона Фитцджеральда, вот как.

Когда внедорожник приблизился, в моем животе началось незнакомое бурление. Королевская особа. Блять. Чарли́ не из тех, кто должен быть членом «Измены». Она из тех, кто заслуживает самого лучшего. Мои вены наполнилась чувством вины, которого я не испытывал уже много лет. Это были воспоминания о родителях Джо и их невысоком мнении обо мне.

Если я был ничем не лучше сына Орена, родом из семьи портовых рабочих, то кем, черт возьми, я себя возомнил, требуя освобождения Чарли́?

Прежде чем я успел обдумать ответ, внедорожник подкатил к воротам и остановился.

– Мистер Деметрий?

Простое использование Айзеком моего имени было именно тем, что мне было нужно. Я не был простым сыном портового рабочего. Я был мистером Деметрием, Ленноксом Деметрием. Я упорно трудился, чтобы добиться того, что имел. Черт, даже мой отец много работал. Может, мы и не унаследовали денег поколений, но мы заработали свои. Я заплатил за это тяжелым трудом и самопожертвованием, и уж точно не собирался жертвовать Чарли́.

Я кивнул Айзеку в зеркало заднего вида, когда стекло с моей стороны опустилось и из маленького караульного помещения вышел мужчина с планшетом в руке.

– У вас назначена встреча? – спросил он.

– Нет. Я здесь, чтобы увидеть Чар... Александрию Коллинз.

– Ваше имя, сэр?

– Леннокс Деметрий.

– Простите, мистер Деметрий, но мисс Коллинз в такое время не принимает посетителей.

– В такое время? – спросил я. – А когда, по-твоему, она будет принимать посетителей?

Он опустил взгляд на планшет.

– Повторите свое имя?

Этот ублюдок знал мое имя. Тем не менее, я держал бушующие эмоции под контролем.

– Деметрий, Леннокс Деметрий.

Его глаза широко распахнулись от узнавания.

– Сэр, она оставила вам письмо, на случай если вы приедете.

Я глубоко вздохнул.

– Я не просто так зашел. Я здесь ради нее, чтобы забрать ее.

Мужчина вернулся в караульное помещение и вышел оттуда с конвертом. Снаружи женским почерком было выведено одно слово: «Ленноксу».

Я нахмурился.

– Ты говоришь, это от мисс Коллинз?

– Да, сэр. Она сама мне его дала. Она также просила передать вам, чтобы вы не возвращались. Она сказала, что письмо все объяснит.

Ленноксу.

Чарли́ ни за что на свете не стала бы писать Ленноксу записку или письмо. Черт возьми, даже мистер Деметрий был бы более правдоподобен.

– Когда мисс Коллинз сама вручила тебе это, – спросил я, – во что она была одета?

– Извините?

– Во что была одета мисс Коллинз? – Я ушел еще до того, как она встала и оделась для занятий. Однако я знал ее гардероб, ее одежду. Я знал, как ее платья висят в нужных местах, как чертовски сексуально она выглядит в брюках и толстовке. Я бы узнал, если бы он солгал.

Мужчина покачал головой и снова посмотрел на планшет.

– Эм, это не моя работа. Такое неуместно.

– Ее волосы? Как она была одета?

– Сэр, ваши вопросы неуместны.

– Ты служишь у Фицджеральдов? – спросил я.

– Да, сэр. Очевидно.

– И работаешь в службе безопасности?

– Да.

– И все же ты не наблюдателен?

– Нет, – ответил он. – Я не это имел в виду. Я имею в виду, что, глядя на мисс Коллинз вот так, обращая внимание на ее одежду и прическу...

– Что? Тебя уволили бы?

– Сэр, мисс Коллинз хотела бы, чтобы вы ушли и не возвращались. Мистер Фитцджеральд высказал те же самые пожелания.

Держу пари, так оно и было.

Я кивнул в сторону караульного помещения.

– У тебя есть возможность позвонить в дом?

– Да.

– Сделай это. Позвони в дом. Я не уйду, пока не поговорю с мисс Коллинз.

На лбу и верхней губе охранника выступили капельки пота.

– Сэр, вас могут выпроводить с территории поместья. Это частная собственность…

Я крепче сжал край конверта.

– Звони. Если она скажет мне уйти, я уйду. – Глаза Айзека встретились с моими в зеркале заднего вида.

Когда охранник вернулся в маленькое здание, я осторожно открыл клапан конверта. Из конверта я извлек одну страницу.

«Леннокс,

Я знаю, что это кажется неожиданным, но это не так. Я нужна своей матери. Не пытайся связаться со мной. Мой телефон выключен. Мне нужно побыть со своей семьей.

Мне нужно больше, чем время и пространство. Мне нужно – нет, я хочу – сделать то, что я знала всю свою жизнь. Я не могу сделать это и продолжать встречаться с тобой. С нами покончено. Забудь о «Дель-Маре». Забудь о правилах.

Возвращайся в Нью-Йорк. Пришли мои личные вещи. Все остальное можешь оставить себе или сжечь. Мне все равно. Двигайтесь дальше по жизни.

Я двигаюсь дальше.

Прощай,

Алекс.

Правила.»

Мои глаза остановились на этом слове, а зубы сжались. Это была не она, но кто мог знать о правилах?

– Сэр, – мужчина за окном отвлек мое внимание от письма. Я не хотел отводить взгляд. Я больше не был финансовым директором «Деметрий Энтерпрайзис» и даже не был озабоченным бойфрендом. Я был детективом, расшифровывающим каждую подсказку.

Выглядел ли почерк так, будто он мог принадлежать ей? Это вполне возможно. Он был похож, женственный. Однако эта формулировка вызвала у меня скептицизм. К черту скептицизм. Я не знаю, откуда, черт возьми, они узнали о правилах, но в глубине души я знал, что это письмо не было написано или даже продиктовано моей Чарли́.

– Да? – Наконец ответил я, отрывая взгляд от письма и переводя его на охранника.

– Мисс Коллинз просила передать вам, что письмо не требует никакого ответа, и, пожалуйста, уходите.

Кончики моих губ приподнялись.

– Нас что, записывают?

Кадык мужчины дернулся.

– Почему?

– Это простой вопрос. Я хочу знать, увидит ли это мистер Фитцджеральд.

– Я не уверен, кто...

Я посмотрел на крышу небольшого здания. Прямо под карнизом виднелся выступающий темный купол. Я склонил голову набок.

– Пожалуйста, передай Алекс, что я получил ее письмо и прочитал. Это еще не конец.

– Сэр?

Я похлопал Айзека по плечу.

– Можем ехать.

Я снова повернулся к охраннику, его лицо бледнело с каждой секундой.

– Передайте мистеру Фитцджеральду, чтобы он не сомневался, – мы вернемся.

Глава 7

Александрия

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это... вращение задвижек... учащенное биение моего сердца…

Я была заперта в своей детской спальне.

Мое сердце продолжало бешено колотиться, стук больше не отдавался в груди, а отдавался в ушах.

Я медленно повернулась, не останавливаясь, пока не сделала полный круг.

Моя комната – знакомые обои.

Моя кровать – покрывало в цветочек и с кружевом, и балдахин.

Мои окна – шторы раскрыты, перевязаны атласными лентами, открывающими вид на мощеную дорожку внизу.

Все было так же, как и много месяцев, лет назад... всегда.

Неизменно.

Мысль о фильмах-триллерах и книгах зудела в моем сознании. Разве я когда-нибудь уезжала? Была ли я когда-нибудь свободна? Или по какой-то странной иронии судьбы я оказалась там, где была всегда, а все остальное – Нокс, Стэнфорд и Колумбия – было всего лишь сном, иллюзией?

Тени прошлого таились в темных углах, я потянулась к своему ожерелью. Усыпанная бриллиантами вязь не просто перекатывалась между подушечками пальцев. Это было моим утешением и подтверждением того, что я была свободна. Я прожила жизнь вдали от поместья Монтегю.

Я сделала глубокий вдох.

Хотя миллион мыслей о друзьях, врагах и семье пронеслись в голове, с ожерельем в руках я на мгновение закрыла глаза. Под прикрытыми веками я увидела светло-голубые глаза Нокса, наполненные эмоциями. Эти вихри не были признаком страсти, которую я жаждала, или даже гнева, которого я ожидала. Смесь голубого цвета была наполнена гордостью и пониманием.

Ни разу Нокс не унизил мои мечты. Его постоянная поддержка, независимо от того, читала ли я скучный кейс или работала до раннего утра над газетой, была вездесущей.

— Ты можешь это сделать, принцесса. Я знаю, что можешь. Ты не только красивая, но и самая умная женщина из всех, кого я знаю. Я иду за тобой, но пока что у тебя есть вот это. Ты умнее их всех. Я иду, и я люблю тебя. Не позволяй теням победить.

Все было так же, как тогда, когда я увидела Джейн. Она не произнесла ни слова ободрения, но я его услышала. Мой учащенный пульс замедлился, я открыла глаза и сделала еще один круг. Его глубокий голос был настолько реален, что эхом отдавался во мне до самой глубины души, но я слышала его сердцем, а не ушами.

Сглотнув подступающую желчь, я оценила свое положение. В данный момент главная проблема заключалась не в моей матери, Челси, и даже не в обвинениях в том, что отец Нокса был ответственен за перестрелку. Я ничего не смогу сделать ни с кем из них, даже если буду заперта в своей спальне. Я должна сосредоточиться на своем нынешнем затруднительном положении.

Когда медленное вращение прекратилось, я снова оказалась лицом к двери.

Этот придурок запер ее снаружи.

Мои зубы сжались, и тени исчезли, негодование возросло.

Я не была ребенком, которого можно отправить в комнату, но именно это и произошло.

И на мгновение я позволила этому случиться. Теперь я осознала ошибочность своего мышления. Моя детская комната была не совсем такой, как раньше. В детстве – и вплоть до моего последнего визита – именно я запирала дверь своей спальни изнутри. Это была моя охрана, осознание того, что дверь останется закрытой, а нежелательные посетители не войдут.

На этот раз все по-другому. Дверь была заперта снаружи.

Я низко присела, сравнявшись взглядом с замком. Замочная скважина давала небольшой обзор – глазок – на коридор. Вздох сорвался с моих губ, и я покачала головой. Либо Брайс был идиотом и не понимал назначения отмычек и замков, либо он взял ключ специально, чтобы позволить мне сбежать.

Я еще раз повернулась и осмотрела комнату. Пришло время узнать, действительно ли все осталось без изменений.

Подойдя к комоду, я открыла правый нижний ящик. Внутри лежала одежда, которую я не носила уже много лет, аккуратно сложенная в небольшие стопки. Проведя рукой по задней стенке, я провела кончиками пальцев по шву выдвижного ящика. Мои легкие забыли вдохнуть, пока я прощупывала слева направо, а потом кончики пальцев коснулись его.

Одного из запасных ключей.

Отмычки...

В поместье Монтегю все они были одинаковы. Этот факт привел ко многим бессонным ночам, но на этот раз, это вызвало улыбку на моем лице. Меня никто не запирал, да и не мог запереть, пока у меня был ключ.