Молодая леди поставила передо мной бокал из частной коллекции Монтегю, а Сюзанна села. Я пожала плечами.

— Для меня это тоже новость. Тебе нужно спросить сына.

Он поднял свой стакан с виски и ухмыльнулся.

— Наши планы еще не определены, — он покрутил запястьем, позвякивая кубиками льда. — Так много переменных.

Воздух остыл не только от его слов, но и от слишком спокойного тона. По комнате разлился холод, оставив на моей коже мурашки.

— Красивое платье, — сказал Брайс, подходя сзади и целуя меня в щеку.

— Незапланированная экскурсия, — взволнованно сказала Сюзанна. — Похоже, это отличная идея. Только не слишком увлекайся. Помните, что вы должны вернуться вовремя, чтобы подготовиться к вечеринке. Гости начнут прибывать в шесть часов.

Когда Алтон вошел, в комнате воцарилась тишина.

Кивнув, он усмехнулся.

— Вот это мне и нравится видеть. Все на своих местах... — его глаза сузились, когда он посмотрел на пустое.

— Где же Челси?

— Александрия?— подтолкнуть Брайс.

В моем животе образовались узлы, а во рту пересохло. Моя громкость была едва слышна.

— Я не могу этого сделать.

Все взгляды были устремлены на меня: Алтон и Сюзанна – с вопросом, а Брайс – с предупреждением.

— Я думаю, что можешь.

Его ответ тоже был мягким.

Я повернулась к нему, борясь со слезами.

— Нет. Я не могу.

— Что такое? — спросила Сюзанна с неподдельным беспокойством в голосе.

Глаза Брайса сузились.

Я покачала головой и, повернувшись к Сюзанне, заговорила громче.

— Я пыталась, правда пыталась, но если завтра вечером мне придется встретиться с моими однокурсниками по академии и обществом Саванны, я не смогу этого сделать с этой шлюхой на буксире.

Это слово ранило мне сердце. Я была рада, что она меня не слышит.

— Александрия! — взвизгнула Сюзанна.

Я повернулась к Алтону, когда он сел.

— Представь себе, каково было бы моей матери делить сцену с тобой и какой-нибудь шлюхой, которую ты трахал прямо у нее под носом.

— Это не касается ни твоей матери, ни меня... — когда прозвучало его неубедительное оправдание, что-то в выражении лица Сюзанны подтвердило обвинения Пата.

— А может, так оно и было? — спросила я.

— Мы теряем фокус внимания,— вмешался Брайс. — Александрия провела черту на песке. Челси останется, но не публично. Это решение Александрии.

— Мне это не нравится, — сказала Сюзанна. — Челси должна работать в Монтегю и встречаться с людьми в Саванне. Если вы пренебрежительно относитесь к ней, вы приговариваете ее к публичным насмешкам.

— А если я обниму ее, — ответила я. — То обреку себя на тоже самое. Это будет не так открыто, но ты знаешь, что это произойдет.

Алтон поднял руку, когда вошла прислуга с тарелками салатов.

— Достаточно, — он повернулся к молодой девушке. — Отнесите обед в комнату мисс Мур. Очевидно, она не присоединится к нам.

— Сэр? — спросила девушка, глядя в мою сторону. — Я уже спросила об этом. И предупредила персонал, что в обозримом будущем она будет есть в своей комнате.

— В этом нет необходимости, — сказала Сюзанна в защиту Челси. — Если ты не хочешь, чтобы она оставалась здесь, она переедет обратно в Кармайкл-Холл.

— Нет.

— Почему нет? — спросила Сюзанна. — По крайней мере там ей не придется столкнуться с твоей враждебностью.

Я повернулась к Брайсу.

Со сладким выражением удовлетворения на тонких губах он поднял свой бокал.

— Мама, я думаю, это отличная идея.

Узлы в моем животе увеличились.

— Прекрасно, — пренебрежительно сказал Алтон. — После вечеринки. Все это слишком драматично. С меня довольно. Больше никаких разговоров о мисс Мур.

После вечеринки. Спасибо Боже.

Моя лодка надежды не подлежала ремонту.

Обсуждения друг за другом приходили и уходили. Разговор – то немногое, что было – сосредоточился на несущественном и бесспорном. Я попыталась поднять тему предыдущей встречи в логове Алтона, но каждая попытка была встречена односложными ответами.

— В самом деле, Александрия, может быть, ты и учишься на юридическом факультете, но многие вещи выше твоего понимания. Пусть мужчины беспокоятся об этих вещах. Вот почему ты выходишь замуж. Ты концентрируешься на женских делах.

Это был сексизм с примесью негатива, с которым я прожила большую часть своей жизни. Даже если я окончу школу с отличием, это не будет иметь значения. Я была женщиной и, очевидно, недостаточно умной, чтобы распознать незаконные сделки, когда их видела. Каждая проходящая минута сжигала еще один кусочек моей души. Больше всего на свете мне хотелось покончить с этим семейным фарсом и вернуться в свою комнату.

Замки, может быть, и не удержат Брайса, но у меня был план. Я пригласила Джейн посмотреть со мной кино.

Когда обед закончился и Алтон встал, я промокнул губы и положил салфетку рядом с тарелкой. Отодвинув стул от стола, я остановилась, услышав вопрос Брайса.

— Как на счет прогулки, Александрия?

Мой грохочущий пульс предупреждал меня, но я не могла позволить его вниманию вернуться к Челси.

— Звучит чудесно, — моя улыбка была слишком широкой, — но может быть, в другой раз. Я очень устала.

Мы могли бы немного посидеть в гостиной? На виду у Алтона, Сюзанны и прислуги.

Его тонкие губы дрогнули.

— Дорогая, я уверен, что ты сможешь найти в себе силы. В конце концов, сегодня днем у тебя была энергия. Конечно, у тебя есть время для меня, твоего жениха? Или ты хочешь рассказать нам все о своем дне?

Мои груди прижались к атласной подкладке платья. Тесный лиф платья ограничил способность сделать глубокий вдох, когда по спине пробежали мурашки.

— Конечно, у меня есть энергия для тебя. Я... я бы с удовольствием прогулялась. Может быть, на озеро? — спросила я, надеясь, что мой друг детства вернется.

— Я подумал о лесе.

Какого черта?

— Чепуха, — вмешалась Сюзанна. — Уже темно. У вас двоих завтра большой день.

— Мама, мы не дети.

— Но прежде чем вы уйдете, я думаю, что у нас четверых есть вещи, которые мы должны обсудить до завтрашнего дня.

— Например? — спросила я, надеясь на отсрочку.

— Сегодня днем, разговаривая с Гвен, я поняла, что возникнут подозрения и вопросы. Вы оба должны быть честны в своих историях.

Я кивнула.

— Вы втроем разберетесь с этим, — пренебрежительно сказал Алтон. — У меня есть неотложные дела.

Никто не опроверг заявления Алтона, пока он стоял. Через несколько секунд он ушел, оставив нас троих наедине.

— Теперь, — продолжила Сюзанна. — Учитывая столь резкую перемену в отношении Челси, нам нужно принять решение...

— Тут нечего решать, — сказал Брайс. — Александрия твердо стоит на своем убеждении.

Он встал, давая мне надежду, что, возможно, присоединится к Алтону.

— Ну да, — сказала Сюзанна, повернувшись ко мне, — но, дорогая, ты не можешь говорить это другим. Ты не можешь использовать это слово на букву «ш».

Вместо того чтобы уйти, Брайс пересел на стул рядом со мной и положил руку мне на бедро. Он выжидательно открыл глаза.

— Александрия?

Узлы в моем желудке скрутило от того небольшого количества пищи, которое я умудрилась съесть. Одновременно моя кожа покрылась испариной от растущего давления руки Брайса. Мои зубы сжались, когда боль усилилась.

— Сюзанна, — я изо всех сил старалась не выдать своим выражением лица, что происходит. — Не знаю, смогу ли я подчиниться. Это чистая правда. Здесь слишком много лжи, чтобы ее запомнить. Я просто не могу добавить еще одну.

Кончики пальцев Брайса продолжали впиваться, вдавливая материал моего платья в кожу, ближе к коленной чашечке.

— Правда? — спросил он. — Ты имеешь в виду историю, которую расскажешь любому, кто спросит? Может быть, ты нам напомнишь?

В комнате потемнело, но я послушно повернулась к своему жениху, умоляя его взглядом прекратить давление. Я потянулась под стол, но не смогла ослабить силу. Мой голос дрогнул.

— Брайс?

— Мы ждем.

Я не могла отодвинуться, не привлекая внимания к его действиям. Я проглотила боль.

— Какую историю? Ты имеешь в виду правду о том, что она шлюха?

— Кому ты расскажешь?

Его вопрос был задан только для того, чтобы заставить меня говорить, чтобы я произнесла его яд перед его матерью.

Сюзанна исчезла. Не наяву, а через мое мучительное видение. То, как его пальцы впились в мою коленную чашечку, вызвало мучительную боль во всей моей ноге. Я вцепилась в его руку, но каждое движение только усиливало давление, в то же время выражение его лица оставалось любопытным и зачарованным. Конечно, он не вывихнет мне колено... хотелось бы мне верить.

Я вспомнила историю, которой меня кормили, но никогда не пересказывала ее вслух.

Отпустив его руку, я переместила свою на его руку, видимую для наблюдающих глаз, и сосредоточилась на нем. Моя громкость возросла до уровня крови, бьющей в ушах.

— Я всем скажу, что всегда любила тебя. Я пыталась бороться с этим. Пока была в Калифорнии, думала, что ты от меня отказался. Я не знала, что Челси перехватывала наши сообщения, лгала мне…

Я с облегчением моргнула, когда давление немного ослабло.

— Продолжай.

— ... Я узнала об этом только тогда, когда вернулась за мамой и увидела Челси с тобой.

— Что? — подсказал он.

— Что нам суждено быть вместе. Что я была обманута какой-то шлюхой-золотоискательницей, которая притворялась моей подругой.

Мои глаза закрылись, и я вздохнула, когда он смягчил свое прикосновение. Уже не властная, его рука двинулась вверх, выше по моему бедру. Лишь на мгновение облегчение пересилило реальность. Моя рука опустилась на его руку, останавливая продвижение.

Брайс предупреждающе прищурился, прежде чем повернуться к матери.

— Есть еще что-нибудь, что ты хочешь обсудить, или мы можем прогуляться?

Вся комната снова оказалась в фокусе внимания.

Слезы заблестели в глазах Сюзанны, когда она прижала руки к сердцу.

— Ох, ох. Ты не представляешь, как я счастлива... я не думала... я волновалась, — она встала и бросилась к нашей стороне стола, освобождая меня от блуждающей руки Брайса.

Бросившись ко мне, Сюзанна заключила меня в объятия.

— Это сработает. Сработает. Я так рада слышать, что ты согласна. Подожди, пока я все расскажу твоему отцу.

Стул Брайса сдвинулся, когда он встал.

— Она действительно согласна, — он протянул мне руку. — Александрия, любовь моя, нас ждет прогулка.

Глава 36

Александрия

Как Брайс мог в одну минуту извергать ненависть и угрозы, а в следующую звучать учтиво и приветливо? Каждое произнесенное им слово заставляло меня съеживаться на краешке моего фигурального стула, опасаясь, что упадет еще один ботинок.

Вложив свою руку в его, я встала, ища выход. Я снова повернулась к его матери.

— Сюзанна?

Пальцы Брайса обвились вокруг моей руки, сжимая ее все сильнее и сильнее.

— Да? — ответила она.

— Хорошего вечера.

— Спасибо, дорогая. Я более чем довольна тем, как ты изменила свое отношение.

Я изобразила на лице улыбку.

— Можешь поблагодарить сына за то, что открыл мне глаза.

Ее щеки порозовели, а сияющая улыбка излучала искреннюю признательность Брайсу.

Неужели она действительно вырастила психопата, сама того не зная?

— Повеселитесь.

Притянув ближе, Брайс держал меня за руку, а другой рукой обнимал за талию.

— О, мы так и сделаем, мама. Правда, дорогая?

За несколько коротких дней я успела возненавидеть это ласковое обращение. То, как он это сказал, было похоже на предупреждение и угрозу, прикрытые тонким слоем галантности. Ядовитая смесь, приукрашенная, чтобы казаться безобидной.

Вскоре мы подошли к задним дверям, французским дверям, ведущим в известняковый внутренний дворик. Оказавшись под звездным небом, Брайс остановился и посмотрел на особняк.

— Не знаю, помнишь ли ты, — начал он. — Но несколько месяцев назад я спросил тебя, почему ты не хочешь жить здесь, и сказал, что я хочу. — Он потянул меня в свою сторону. — Теперь я так и сделаю. Только представьте себе, что однажды наши дети будут бегать по этим лужайкам, как мы это делали раньше.

Я вздрогнула, когда прохладный воздух осенней ночи окутал нас.

— Ты замерзла?

— Наверное, мне следовало взять свитер.

Все еще обнимая меня одной рукой, Брайс провел другой вверх и вниз по моей руке. Когда он коснулся того места, которое захватил днем, я невольно вздрогнула.

— Не делай этого.

— Чего? — спросила я. — Это не моя вина, что у меня болит рука.

Мы подошли к краю лестницы и остановились над лужайкой, где вдалеке виднелось озеро. Он повернул меня к себе, намеренно сжимая обе руки.

— Именно твоя. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Желчь закипела в моем желудке, поднимаясь все выше и выше с каждой секундой, когда моя внутренняя температура поднялась.

— Что?

— Скажи это, Александрия. Ты так хорошо поработала с мамой. Я уверен, что ты без проблем расскажешь любому, кто спросит о Челси, какая она на самом деле шлюха. А теперь я хочу услышать, как ты признаешь, что это твоя вина, что у тебя болит рука.

— Брайс? Что это на тебя нашло?

Он сделал шаг к краю, поворачивая нас обоих к каменной лестнице.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, но не хочу знать ответа, — он выглянул за лужайку. — Ты когда-нибудь думала о том, как высоко мы находимся? Как далеко отсюда до лужайки? — Я попыталась сделать шаг назад, но его хватка на моих руках усилилась. — Теперь, дорогая, твоя рука?

Словно хватка Несси – воображаемого чудовища из озера внизу – его слова и тон сдавили мне грудь, заставив мое бешено колотящееся сердце биться о ребра. Я приподняла подбородок в ответ на его вынужденное поощрение.

— Смотри на меня, когда говоришь это. Я хочу убедиться, что ты говоришь правду.