— Не надо извиняться. Я ненавижу это. Я ненавижу саму мысль о том, что он находится в той же гребаной комнате, что и ты. Прикасается к тебе. Целует.

Каждая фраза была глубже, как рычание.

— Я ненавижу это, Чарли́, но это он. Я не испытываю к тебе ненависти. Я не виню тебя. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. И хотя я не понаслышке знаю, как ты можешь отвлекать, придумай что-нибудь еще. Тебе, наверное, следует знать, что как только ты окажешься в безопасности, он пойдет ко дну, как и твой отчим. Они не выигрывают, если только мешки для трупов не являются призами.

И почему это меня не расстроило? Это должно было случиться, но не случилось.

— Нокс, это не твоя битва, а моя. Я должна бороться с этим.

— Принцесса, ты сможешь, если я буду рядом.

— Я позвоню тебе, как только смогу. Я не могу ничего обещать. Просто знай, что я в безопасности.

— И еще одно, — сказал Нокс. — Позаботься о Челси.

Моя шея напряглась.

— Почему ты так говоришь? Ты даже не представляешь. Я даже не могу это переварить. Она помогла им, заманив меня обратно сюда. Она почти не смотрит на меня, и она с…

— Я знаю больше, чем могу сказать, особенно сейчас. Нам нужно время, чтобы поговорить, но она пытается помочь тебе.

— Нет, Нокс, это не так, она живет моей жизнью. Она использовала меня в течение четырех лет, и я никогда не видела этого. Я думала, что она моя подруга. Она ничем не лучше их.

— Принцесса, у тебя есть все основания наброситься на нее, но она не та мишень.

Я села, когда моя громкость возросла.

— К черту все это. Ты же ее не видел. Попроси меня остаться в безопасности. Черт возьми, попроси меня заколоть Алтона во сне, но не ставь Челси в мой список наблюдения. Я чертовски уверена, что не на нее.

— Ты же сама сказала: вещи не всегда таковы, какими кажутся. Разве я стал бы тебе лгать?

— Я не знаю, Нокс, а ты? Потому что это кажется неожиданным.

— Нет, я бы не стал этого делать, и не делал.

— Тогда скажи мне, почему я должна заботиться о ней? Насколько я понимаю, они с Милли могут создать свой собственный гарем. Пусть они будут отвлекающим маневром Брайса. Мне все равно.

— Ты мне доверяешь?

Вопрос Нокса заставлял мои мысли крутиться каждый раз, когда он спрашивал меня об этом, к атласным переплетам, горячему воску и стекам. Моя кожа покалывала, а сердцевина сжималась.

— Да, я тебе доверяю.

— Тогда сделай это – помоги ей. В субботу вечером мы начнем с тебя в моих объятиях.

— Я-я не могу обещать...

— Я могу. Я люблю тебя, Чарли́. Продержись до субботы.

— Нокс, я тоже тебя люблю. Наверное, мне пора идти. Пожалуйста, не отказывайся от меня.

— Никогда.

Я неохотно отключила телефон, вытерла заплаканное лицо и попыталась взять себя в руки. Разорванная связь разорвала дыру в моей груди, создавая пустоту, которая жаждала быть заполненной. Это продолжалось всего несколько минут. Я могла бы говорить с ним целую вечность, но в моей голове тикали часы, и на сегодня мое время подходило к концу. Мне нужно было вернуться в поместье.

Печаль и страх бурлили во мне, парализуя мое ближайшее будущее. Дорога, о которой упоминал Нокс, была ближе, чем поместье. Могу ли я пойти туда и позвонить ему, пришел ли Айзек сегодня?

Мое тело покалывало от возбуждения… я могла бы.

Нет. Не могла.

Как ясное небо после бури, волнение исчезло. Вся энергия исчезла. Лишь на мгновение мое усталое тело рухнуло обратно на траву. Белые облака над головой наполнялись разными цветами: множеством оттенков розового и пурпурного.

На горизонте уже сгущались сумерки.

Суббота.

Продержаться до субботы.

Я могу это сделать. Я могу продержаться еще четыре дня. Я пережила пять, но какой ценой?

Надвигающиеся сумерки подталкивали меня вверх и вперед. Я не могла опоздать к ужину. Боже упаси. Он всегда был в семь часов.

Когда я зашагала обратно к особняку, мои мысли вернулись к сцене в кабинете Алтона. Я ненавидела то, что сделала, но спасение телефона и разговор с Ноксом стоили того.

Цель оправдывала средства.

Это не было законной защитой, но иногда это было правдой.

Увидев, как зарядное устройство телефона проплыло по блестящему столу, мое сердце пропустило удар. В ту же секунду я поняла одну вещь: я не застегнула внутреннее отделение, и телефон легко мог оказаться рядом.

Когда я переложила губную помаду, то должна была закрыть телефон. Но опять же, я никак не ожидала, что меня будут обыскивать и допрашивать. Я и представить себе не могла, что за мной так пристально следят.

Малиновые оттенки заката Саванны усиливались по мере того, как я продолжала идти, не видя окружающего мира, но вновь переживая сегодняшнюю сцену.

Я посмотрела в серые глаза Брайса, ища признаки того человека, которого знала раньше, намек на то, что мальчик, которого считала своим другом, все еще существовал где-то под этим клоном Алтона.

Звук захлопнувшейся двери эхом отозвался в тишине, предупреждая нас, что мы одни.

Брайс перевел взгляд с меня на рюкзак и снова на меня.

— Почему?

— Почему что?

— Почему ты не хочешь, чтобы я разозлился?

У меня пересохло во рту, когда я посмотрела на него.

— Потому что ты был прав.

Его глаза открылись еще шире.

— О том, что ты сказал в первый же день, когда повел меня к маме. Ты сказал, что ты либо мой единственный друг, либо мой злейший враг. Мне кажется, что последних у меня достаточно; мне бы не помешал друг.

— Друг? — спросил он, поднимая мою левую руку и глядя на бриллиант.

Мои глаза закрылись, задержавшись в темноте, побуждая меня продолжать.

— Я никогда не просила большего.

— Иногда жизнь преподносит нам сюрпризы, подарки, о которых мы никогда не знали, что хотим или, в моем случае, никогда не знали, что это возможно. Видишь ли, Александрия, ты – мой дар. Я хотел тебя, а ты раз за разом отказываешь мне. Да, я встречался с великой Александрией Монтегю Коллинз. У меня была репутация, но я никогда не получал от тебя того, чего хотел больше всего.

Я попыталась отодвинуться, но мое тело было в плену между ним и столом.

— А нельзя ли нам двигаться помедленнее?

Он погладил меня по щеке.

— И как же чертовски медленно ты хочешь двигаться? Еще немного медленнее, и мы бы повернули вспять. Ты не испуганный ребенок, а я не неуклюжий подросток. Я знаю, что мне нравится. Это обязательно случится. И тебе это тоже понравится. Давай забудем об этом и пойдем дальше.

— Я не хочу, чтобы наш первый раз был чем-то таким, что мы уже пережили.

Его тонкие губы скривились в ухмылке.

— Дорогая, все изменилось. Пришло время тебе научиться принимать это. Ты не отвечаешь за это. Единственная причина, по которой я не трахаю тебя прямо сейчас на этом столе, это из уважения к тому, что у нас когда-то было. Каждый раз, когда ты обманываешь нас, каждый раз, когда ты думаешь, что нашла выход из этого, еще одна частица этого уважения выбрасывается в пресловутое окно, — он сделал шаг в мою сторону, но отступать мне было некуда. Край стола впился мне в верхнюю часть бедер, когда его бедра прижались ближе. — Это зависит от тебя, потому что я готов взять тебя и сделать своей. Я готов стереть из твоей памяти все воспоминания о Деметрии. Потому что как только мой член погрузится в тебя… — Его ухмылка стала еще шире от моей неконтролируемой гримасы. — В чем дело, дорогая, ты можешь говорить на этом языке с моей матерью, но не можешь принять это?

Я проглотила желчь.

— Продолжай, Брайс, если ты чувствуешь себя настоящим мужчиной, угрожая изнасиловать меня, продолжай.

— Я не угрожаю и не собираюсь тебя насиловать. Я собираюсь сделать свою невесту своей. Я буду трахать тебя так хорошо, что ты даже не вспомнишь, что была с кем-то еще.

Я была уверена, что это невозможно.

— Это был не тот разговор, который я имела в виду, — сказала я, — когда сказала, что не хочу, чтобы ты уходил злым.

— Тогда что же ты предлагаешь, мисс Коллинз?

Я усилием воли заставила свое отвращение уменьшиться. Это был всего лишь поцелуй, способ спасти телефон, способ добраться до Нокса. Я могу это сделать.

— Поцелуй, настоящий поцелуй.

Брайс поднялся еще выше.

— Я хочу заняться любовью, а ты предлагаешь мне поцелуй? Это все равно, что предложить голодающему человеку крекер. Это может поддержать меня, но не ослабит голод.

— Когда рядом Челси, я сомневаюсь, что ты голоден.

Он пожал плечами.

— «Макдоналдс» вряд ли удовлетворит меня, когда у меня есть икра.

Я глубоко вздохнула, надеясь отвлечься от пищевых аналогий. Я не хотела думать о нем и Челси. Не то чтобы мне было наплевать, с кем он трахался, главное, чтобы это была не я. С другой стороны, может быть, я действительно заботился, достаточно, чтобы также желать, чтобы это была не она.

— Я все поняла. Я здесь не главная. Я понимаю, что теперь решение за тобой.

С каждой фразой выражение его лица смягчалось.

— Но я также верю, что мы больше, чем просто помолвленные. Мы были друзьями. Это то, чем Алтон и мама не были. Я прошу тебя, пожалуйста, не разрушать это, не отнимай это преимущество. Я действительно хочу, чтобы ты был моим другом, даже после того, как мы поженимся.

Слова дались мне легче, чем я ожидала.

— Ты напугал меня, когда я вернулась домой, — я пошла дальше. — Мне не нравится видеть тебя таким. Мне нужен мой друг.

Его рука скользнула мне за голову, вниз к шее. Как только это произошло, все надежды на целомудренный, дружеский поцелуй испарились.

— Покажи мне, Алекс.

Я выдохнула. Алекс. Впервые с тех пор, как я вернулась, он назвал меня тем именем, которым я хотела, чтобы меня называли. Подняв подбородок, я встретилась с ним губами. Всем своим существом я хотела отступить, но оказалась в ловушке. Вместо этого я закрыла глаза и представила себе полные, властные губы, те, что ниже светло-голубых глаз.

Язык Брайса скользнул по складке моих губ.

С теплой слезой, скатившейся по моей щеке, я позволила ему войти. Это была небольшая уступка, напомнила я себе. Я уже целовала его раньше, когда мы были молоды. Я уже так много отдала. И это не было исключением. Это было для Нокса. Это было для телефона.

Пальцы Брайса с еще большим пылом впились в мои волосы, и он притянул меня ближе, раскрывая мне рот и прижимая мою грудь к своей груди. Я изо всех сил старалась дышать, пока его язык исследовал меня. Мое тело боролось с желанием бороться, глотнуть воздуха и избавиться от его вторжения.

Когда Брайс, наконец, ослабил хватку, его серые глаза изучали меня, ища мои истинные эмоции. Я медленно моргала, открывая глаза, показывая лишь небольшие просветы в своих мыслях. Я не могла позволить ему увидеть мои чувства, и была слишком расстроена, чтобы скрыть их; вместо этого я опустила подбородок, прижалась лбом к его груди и сосредоточилась на дыхании, каждый вдох был глубже предыдущего. Пока я старалась сдержать свое отвращение, Брайс погладил меня по волосам с новообретенной нежностью, которую он не проявлял во время поцелуя.

Я успокоила его, хотя бы на мгновение.

— Я тоже этого хочу, — сказал он.

Ответ не приходил, по крайней мере, без слез. Я просто кивнула.

Брайс приподнял мой подбородок, заставляя наши глаза встретиться.

— Я больше не злюсь.

— Друг? — удалось мне спросить.

— Жених.

— Спасибо, — я не знаю, за что я его благодарила, но мне показалось, что это было правильно для того настроения, которое мы создали. — За то, что терпелив.

— Моя мама ждет тебя.

Я снова кивнула, подняла рюкзак и направилась к двери.

— Я отнесу это в свою комнату, а потом уйду.

После того, как я почищу зубы и прополощу горло в течение десяти минут. Последнюю часть я не добавила.

Брайс потянулся за сумкой.

— Я возьму его. Мама сказала, что у тебя назначена встреча.

Я выдавила из себя улыбку.

— Да, для свадебных платьев. Я ценю твое предложение, жених.

Я приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ.

— Алтон уже ждет тебя. Из них двоих, я думаю, твою маму будет легче всего успокоить.

Широко раскрыв глаза и все шире улыбаясь, Брайс пожал плечами.

— Наверное, ты права. Увидимся вечером. Мы еще вернемся.

Черт, неужели он не может поесть в собственном доме?

— Мы?

— Каждый из нас. Я надеюсь, что эта новая – или возобновленная – дружба все еще существует.

Неужели мы включали в себя Челси? А я и не спрашивала. Вместо этого я сделала шаг к лестнице.

— Увидимся вечером.

Прежде чем он успел ответить, я поспешила наверх с рюкзаком в руке и видениями прохладной мятной зубной пасты.

Глава 23

Александрия

Пока я шла к особняку, воспоминания о дневной сцене с Брайсом легко затмевались мыслями о Ноксе и нашем разговоре. Я спрятала телефон и зарядное устройство в старом сарае для хранения вещей за теннисными кортами. Им редко пользовались, так как никто не играл в теннис. В небольшом здании находились ракетки и мячи, а также техническое оборудование. Он также был снабжен электричеством, поэтому я могла держать телефон заряженным.

Я не хотела оставлять его, но боялась взять обратно в дом. Закрыв и заперев старый сарай, я повернула к усадьбе. Издалека золотистый свет окон напоминал картину Томаса Кинкейда, манящую своим теплым освещением, контрастирующим с прохладным вечером Джорджии.