На моей коже больше не было ни горячей, ни холодной воды. Пробирающая до костей дрожь возобновилась. Мой халат прилипал к груди и ногам. И все же влага мало помогала облегчить зуд и жжение, которые я терпела из-за оскорбительных виноградных лоз и насекомых.

Все еще связанная, я поворачивалась из стороны в сторону, ища облегчения.

— Чешется, — попыталась объяснить я. — Пожалуйста, освободите мне руки.

— Вы обещаете оставить капельницы в покое? Последние несколько дней вы были совершенно не в себе.

— Дней?

Мои глаза медленно открылись, ожидая мучительной боли. Вместо этого мое зрение было встречено тупой болью. Взрывы прекратились. Мои открытые глаза обнаружили только разрушение и опустошение, остатки проигранной битвы.

— Джейн? — спросила я, хотя знала, что нахожусь не в своей комнате.

Я молилась, чтобы она меня не бросила.

— Никакой Джейн здесь нет, — ответил мужской голос.

Мне захотелось прикрыться. Нехорошо находиться в месте, где бы оно ни находилось, с незнакомым мужчиной, одетой в промокшее платье. Мои руки были в ловушке, а тело отяжелело.

— Пожалуйста, я не буду трогать капельницы.

Каждая секунда ожидания раздражала мою кожу. Ползло вместе с воспоминаниями о нашествии. Конечно же, я была в отметинах, укусах и царапинах. Как и пламя, я жаждала успокоить его; все мое тело покалывало. Если бы только я могла почесаться. Если бы только я могла отмокнуть. Это было то, что мне нужно, чтобы понежиться в ванне.

Мне нужна Джейн.

Моя левая рука была освобождена первой, но она весила слишком много, чтобы быть полезной, упав на кровать и отказываясь двигаться. Мой разум посылал инструкции, приказывая ей двигаться, царапать, тереть мою раздраженную кожу. Если бы только могла, я знала, что это принесет облегчение. Но, увы, моя собственная конечность смеялась над моей неспособностью.

Отталкиваясь ногами, я смогла перевернуться всем телом, сначала немного, а потом и больше. Это движение помогло моей спине. Без сомнения, плющ полностью окутал меня. Не было такого места, которое не нуждалось бы в облегчении.

— Миссис Фитцджеральд, вам нужно успокоиться.

— Зудит. Все мое тело.

— Вы вся взмокли от пота. DTs (прим.: стент с двойной терапией ) так и делает.

DTs?

Я не могу понять, что он имел в виду.

D и T, что это?

А потом началось... грохот надвигающегося землетрясения. Начиная с пальцев ног, дрожь, которую я никогда раньше не чувствовала. Он рос, пока все мое тело не задрожало. Громкий и примитивный рев наполнил комнату, его вибрации угрожали разбить вдребезги окна и все еще мое беспорядочное сердце.

Неужели джунгли вернулись? Были ли там животные?

Сигнализация и сирена… голоса… так далеко.

О Боже.

У меня чуть зубы не сломались – так сильно они стучали. Я не могла остановить их от скрежета, пока моя челюсть не стала жесткой.

Весь контроль был потерян.

Я была здесь. Я это чувствовала. Я знала, что это была я – даже рев – и все же мое тело было самостоятельным существом. Напряжение исчезло, вытесняя жидкости из организма...

О, Боже мой, помоги мне.

Моя тяжелая рука была поднята, а затем…

Темнота... и спокойствие.

Глава 22

Александрия

Глинистая дорожка под моими башмаками была усеяна ободранными табачными стеблями почти до самого горизонта. Я отважилась пройти мимо лужаек, садов, теннисных кортов и мимо бассейна, пока вокруг меня не появились убранные поля. Поместье было всего лишь точкой в ландшафте, и я молилась, чтобы найти это место вне пределов видимости отдела безопасности Алтона.

В своем одиночестве, впервые почти за неделю, я не была одинока. Перебирая пальцами ожерелье-маяк, голос Нокс достиг моих ушей до самого сердца. Приливная волна облегчения, вызванная его присутствием, пусть даже только через телефон, заставила меня пошатнуться.

— Мне так жаль… я не хотела… — мои ноги замерли, когда я крепче сжала маленький телефон.

Мой затуманенный взгляд метался по пейзажу, пока я пыталась отдышаться, решив не плакать больше, чем уже плакала. Я не могла тратить наши драгоценные минуты на то, чтобы превратиться в развалину.

— Принцесса, все будет хорошо.

Его тон грохотал во мне, ослабляя мои колени, пока я не рухнула на твердую глину Джорджии.

— Ты не понимаешь, — сказала я, едва успев выговорить эти слова, прежде чем мой голос сорвался. — Я… я поцеловала его.

— Что?

Его односложный вопрос не содержал осуждения. Вместо этого он был сдержан, как будто Нокс делал все возможное, чтобы не только самому оставаться спокойным, но и держать меня так же. Вот что он сделал: несмотря на то, что было бы его оправданным гневом или обидой, он все еще ставил меня на первое место.

— Когда Айзек передал мне телефон, Брайс узнал его...

— Черт!

— Но, — продолжала я. — Эта штука с Витони сработала. Алтон проверил, и все было правдой. Я не знаю, как ты это сделал, но, слава Богу, что ты это сделал. Я убедила Брайса, что хотя он и был похож на твоего водителя, но это не так. — Я икнула, подавив рыдание. — Они следят за каждым моим шагом. Я ненавижу это место. Это намного хуже, чем… — Я не хотела говорить хуже, чем он, потому что это было не то, что я имела в виду.

Я понимала, что Нокс хочет меня обезопасить. Потребность Алтона была основана не на защите, а на контроле. Все было по-другому.

— Клейтон? — предложил Нокс.

— Я хочу вернуть Клейтона

— Это единственный человек, которого ты хочешь вернуть?

— О Боже, нет. Я так по тебе скучаю. Мне так много нужно тебе рассказать.

— Скажи мне, почему? Вот что мне нужно знать.

Выдохнув, я откинула голову на травянистый участок рядом с тропинкой и посмотрела в голубое небо. Маленькие белые облачка медленно двигались по пространству, образуя фигуры и образы, которые продолжали изменяться и трансформироваться. Это маленькое видение было примером моей жизни. Как бы я ни ненавидела то, что в Саванне все осталось по-прежнему, то, что хотела бы сохранить, менялось и менялось, как клочья облаков.

Мне нужны были Нокс, Нью-Йорк, Колумбия и даже Клейтон. Я скучала по Делорес, Лане и своим одногруппникам. Я скучала по нашей рутине. Я скучала по той жизни, которую мы создали.

Еще один всхлип вырвался из моей груди. Я пыталась быть сильной рядом с Алтоном и Брайсом, даже с Джейн, но это был Нокс, и я больше не могла этого делать. Я не могла притворяться, только не с ним.

— Моя мама, ох, Нокс, она так больна.

— Принцесса, ты не одинока. Ты ведь это знаешь, не так ли? — я кивнула, и по моим щекам потекли слезы. — Я наблюдаю за тобой, — продолжал он. — Ты – голубая точка, самая красивая голубая точка, которую я когда-либо видел. Клейтон и Делорес тоже наблюдают за тобой, и Айзек.

Его слова, их тембр, омыли меня, забирая стыд, который остался от уступки требованиям Алтона, и вновь наполнили мои истощенные силы.

— Я боялась, что ты откажешься от меня.

— Никогда. Это даже не вариант.

— Когда я увидела его… Джеймса, — сказала я, вспоминая его фальшивое имя. — Ты никогда не узнаешь, как много это значило для меня. Несмотря на все, что я сделала, увидев его, почувствовала, что ты все еще веришь в меня.

— Конечно, верю. И всегда буду, — воцарилась успокаивающая тишина. Просто услышав его дыхание, я успокоилась. — Приятно слышать твой голос, — сказал Нокс, — но я жадный сукин сын. Я хочу большего, чем твой голос. Я хочу каждую частичку тебя. Мы тебя оттуда вытащим. У нас есть план.

Я закрыла глаза. Все внутри меня хотело позволить ему прийти и забрать меня, но я не могла.

— Нокс, ты не можешь.

— Ты ошибаешься. Я могу. Мы уже все продумали. Во время вечеринки в субботу Патрик собирается помочь нам...

— Стоп.

Я не могла слушать его стратегию и следовать своей.

— Нет, Чарли́, ты должна меня выслушать. Это сработает. По словам Патрика, там будет много народу.

— Нокс, я не могу уйти. Если я это сделаю, то положения завещания вступят в силу. Я не могу так поступить со своей мамой.

— Ты видела завещание?

— Я видела ту часть, которая очень важна. Я хочу увидеть все целиком, но жду своего часа. Ты не понимаешь, каким тираном может быть Алтон. Я не могу торопить события.

Я даже не смогла договориться о встрече с доктором Беком. Ничто не было под моим контролем.

— Черт возьми, Чарли́, ты же ничего не торопишь. Прошло уже пять дней. Это не значит торопиться, — его голос смягчился. — Поговори со мной. Ты в безопасности? Тебя кто-нибудь обидел?

Я инстинктивно потянулась к руке, к тому месту, где ее сжимал Брайс. Кожа была очень нежной, и я подумала, не останется ли на ней синяков. А потом я поднесла кончики пальцев к левой щеке. Похоже, это была всеобщая мишень. Может быть, это потому, что Алтон и Сюзанна оба были правшами. Я не могла слишком много думать об этом.

— Чарли́?

Мое имя прозвучало как вопрос и предупреждение. Ноксу нужен был честный ответ, и он хотел получить его немедленно.

— Нет, — выдавила я из себя ответ.

— Нет, ты не в безопасности или нет, никто тебя не обидел?

— Я в порядке, Нокс. Действительно. Я просто скучаю по тебе. Я скучаю по своей жизни. Я… я не хочу, чтобы это была моя жизнь, но так должно быть на какое-то время.

— Ты меня просто убиваешь. А как насчет Колумбии? А как же твои мечты?

Мне нравилось, что он заботится обо мне.

— Я говорила с доктором Рено. Я смотрю занятия через телеконференции и представляю свою работу онлайн.

Нокс вздохнул.

— Спасибо за мои школьные вещи, они прибыли вчера.

— Ты все нашла?

Я подняла голову.

— Скажи мне, что там ничего не было для меня. К тому времени, как они добрались до меня, все уже было осмотрено – для моей безопасности.

Только мой тон в последней части сказал больше, чем мои слова.

— Нет, принцесса. Мне так хотелось. Я хотел написать тебе письмо на десяти страницах. Я хотел сказать тебе, как сильно я тебя люблю и как мы тебя вытащим, но мне советовали этого не делать. Похоже, это был хороший совет.

— Да. Они за всем следят. Они видели, как Айзек – я имею в виду Джеймс – отдал мне сумочку. Я не знаю, что заставило меня спрятать телефон и положить помаду в футляр, но если бы я этого не сделала, то не разговаривала бы сейчас с тобой.

— Это потому, что ты умнее, чем все остальные.

Это было похоже на его поддержку, которую я себе представляла, только лучше.

— Чарли́ Коллинз, ты можешь это сделать, ты можешь спасти свою мать и себя. Делорес работает над получением завещания твоего дедушки. Проблема в том, что оно только на бумаге. Если бы оно было электронным, она бы его уже получила.

— Нокс, я люблю тебя. Пожалуйста, запомни это. Как бы мне хотелось, чтобы мы были вместе. Как бы мне хотелось оказаться в твоих объятиях.

Он понизил голос.

— Принцесса, если бы мы были вместе, ты бы уже была у меня на коленях.

Мои щеки вспыхнули.

— До тех пор, пока я не окажусь в твоих объятиях.

— Ты бы начала там и закончила там же, но в середине я бы придал цвета твоей прекрасной задницей за то, что ты заставила нас обоих пройти через этот ад. Скажи мне, почему ты села в эту машину.

— Я же тебе говорила. Моя мама больна, гораздо сильнее, чем я могла себе представить. Если бы я не пошла с Алтоном, он не позволил бы мне увидеть ее. Если я не сделаю так, как он говорит, он позволит ей страдать. Он заберет все ее деньги.

— Разве они не ее? Это то, что сказала Делорес.

— Ее, — подтвердила я. — Согласно той части завещания, которую я видела, если я не выйду замуж за Брайса и не останусь замужем за ним… — эти слова причиняли боль, не только произнося их, но и зная, что они должны были сделать с Нокс. — …весь «Монтегю» будет ликвидирован, а его активы переведены в «Фитцджеральд Инвестмент». Это включает в себя корпорацию, поместье, инвестиции – все активы. Все. Мы с мамой останемся без гроша в кармане.

— Ты же знаешь, что я этого не допущу.

— Я не могу… я не могу принять это от тебя. Моя мать – не твоя ответственность. И ты знаешь, что если бы это касалось только меня, я бы ушла. Я так и сделала, когда они забрали мой трастовый фонд. Если бы она была здорова, я бы серьезно подумала об этом. Но она больна.

— Ты – моя ответственность, — его тон был решительным и твердым. — А с тобой идет тот, кто тебе нужен. Твоя мать никогда не будет нищей.

— Именно это слово он и употребил.

— Он ублюдок и играет на твоих эмоциях. Чарли́, позволь Патрику помочь тебе добраться до старой дороги, той самой, где он обычно забирал тебя после семейных посиделок.

Моя грудь раздулась не только от воспоминаний, но и от мысли, что Нокс и Патрик разговаривали, планировали и работали вместе, чтобы поддержать меня. Я обдумала его предложение. Было бы легко спастись, быть спасенным. Но Нокс сказал мне, что он не прекрасный принц, и я отказалась быть девицей, попавшей в беду. Это был мой бой. Мне нужно было довести дело до конца, и не только для себя, но и для моей мамы.

— Я… я не могу, это не сработает. От поместья до дороги далеко идти. К тому времени, как я вернусь, они все заметят. Я не могу отсутствовать так долго во время вечеринки.

— Черт возьми, ты не вернешься. Пока я буду забирать тебя, Айзек заберет твою маму. Это случится прежде, чем кто-нибудь узнает, что их поразило. Тогда вы оба будете в безопасности. Мы обеспечим ей всю необходимую медицинскую помощь в Нью-Йорке.

Я сделала глубокий вдох.

— Я хочу этого. Я всем сердцем хочу этого, но если мы уйдем, он победит. Мне наплевать на «Монтегю», но это то, ради чего моя мама страдала всю свою жизнь. Он не может победить.

— Он не победит. Ты сделаешь все, что нужно, чтобы добраться до меня в субботу. Только, блять, не целуй его больше.

Мою кожу покалывало от стыда.

— Мне нужно было что-то придумать. Он уже почти нашел телефон. Я попыталась отвлечь его. Мне очень жаль.