Мужик стоял посреди хижины, разглядывая пол, где вперемешку валялось всё, что раньше стояло на столах и стеллажах. Почесав макушку, он уставился на меня в ожидании ответа.

— Эйлара арестовали за торговлю запрещенкой, — коротко бросил я, не желая вдаваться в подробности перед обычным клиентом.

— Прямо здесь повязали? — удивился он. — Сопротивлялся, что ли?

— Нет, погром не их рук дело, — я махнул на бардак. — Коллекторы. Старик погряз в долгах.

Мужик хмыкнул.

— Ясно… — он снова огляделся. — Ладно, не мое дело. С зельем-то как? Его, надеюсь, в счет долга не утащили?

Я поднялся, обошел гостя и присел у горы хлама. Где-то здесь я видел флакон в последний раз. Пришлось разгребать тряпки, баночки и чудом уцелевшие колбы, пока пальцы не наткнулись на кожаный бурдюк. Он и раньше выглядел неважно, а после «уборки» коллекторов на нем прибавилось вмятин.

— Вот, — я протянул ему емкость.

Он взял бурдюк и встряхнул, проверяя не пустой ли. Откупорил пробку и сморщился, принюхиваясь. Бородавки на его лице от этого собрались в тесные группки по две-три штуки. Наконец он закрыл сосуд и задумчиво провел рукой по бороде. Взгляд его стал отсутствующим, будто он что-то подсчитывал в уме.

— Ну, так что? — не выдержал я. — Берешь?

— Конечно, — он снова приоткрыл пробку и глубоко втянул запах. — Сильная вещь. Заряда даст столько, что я за день недельный план закрою.

— А ты чем вообще занимаешься?

— А? — он удивленно вскинул брови. — Лесоповал. Ты что, меня не знаешь?

Я прищурился, вглядываясь в его лицо, но память Дина не выдала ни одной подсказки. Копаться в ней не было желания, а на поверхности ничего не было.

Я просто отрицательно покачал головой.

— Я Бьерн. Начальник смены, валим лес на окраине города, — он неопределенно махнул рукой в сторону леса.

— А разве начальник не должен командовать, а не топором махать?

Мужик усмехнулся:

— Отчасти ты прав, но норма у меня всё равно есть. К тому же я Практик, в отличие от простых работяг, так что с меня и спрос больше — пахать приходится за троих.

«Практик»? Это еще кто такой? Вопрос вертелся на языке, но я промолчал, надеясь на подсказку памяти. Тишина.

— Практики — это те, кто покрепче обычных людей будут, — словно прочитав мои мысли, пояснил Бьерн. — Ладно, малец, мне пора.

Он достал из сумки мешочек, развязал его и, высыпав монеты на стол, не спеша отсчитал нужное количество. Не дожидаясь ответа, он зашагал к выходу, но в дверях остановился.

— Слушай… а ты сможешь алхимика заменить?

Вопрос застал меня врасплох. Он так легко поверил в мои способности, хотя даже не попробовал товар.

Смогу ли я заменить алхимика? Еще спрашиваешь! Если мастер варил свои зелья так, как я видел, то с моим опытом из прошлой жизни я быстро освоюсь. Дайте мне год, и я буду выдавать лучший продукт в этом городе. Особенно если конкуренты тут такие же, как Эйлар.

— Да! — твердо ответил я. — Только, скорее всего, не здесь. Эту лачугу заберут за долги, так что подыщу себе место попроще.

— Вот это дело. Будешь таким же хватким — старика быстро обставишь.

Бьерн развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, и я снова остался один на один с хаосом, который устроили коллекторы.

На столе лежала горсть рыжих монет. Я взял одну и провел подушечкой пальца, чувствуя мелкие зазубрины и неровности чеканки. Металл быстро согрелся в ладони, перестав отдавать холодом. На серебро не тянет, на золото тем более — скорее всего, обычная медь.

Пересчитав монеты, я выяснил, что их всего двадцать одна. Выходит, я сделал скидку в половину, а значит, старик обычно берет… Быстро перемножив числа в уме, я получил ответ: сорок две монеты. До сих пор было неясно, насколько это много для местного рынка, но первые деньги приятно грели карман.

Желание лечь и раствориться в царстве Морфея было неимоверным. Но спать посреди такого хаоса совсем не хотелось. Поэтому — пора за уборку.

Я решил начать с инвентаризации, ведь теперь всё это добро принадлежало мне. Нужно было четко решить: что пойдет на выброс, что заберу с собой, а что получится выгодно толкнуть на рынке.

Делить вещи на хлам и сокровища оказалось непросто. Сложно оценивать имущество, когда не знаешь его реальную стоимость. Какая-нибудь безделушка, которой в моем мире цена сто рублей, здесь могла стоить как месячная зарплата рабочего.

В итоге я выбросил почти все инструменты, оставив лишь самый чистый нож, топор и всякие приблуды для готовки. Посуду тоже приберег — она еще точно пригодится. Деревянные баночки, где раньше хранились ингредиенты, совсем обветшали, а некоторые и вовсе прохудились. От них я тоже решил избавиться.

В углу комнаты выросла целая гора мусора, которую теперь предстояло вынести. Стеллаж, прежде забитый до самого верха, теперь стоял почти пустым. На полках осталось добра дай бог половина от изначального.

Закончив с уборкой, я бросил на пол мешок с сеном вместо матраса и рухнул на него.

Завтра нужно будет придумать, как выбираться из этой ситуации. Под завывание пустого желудка я незаметно для самого себя провалился в сон.

Проснулся я с первыми лучами солнца. В прошлой жизни я привык вставать еще раньше, чтобы успеть подготовить ресторан к открытию.

Тяжело поднявшись, отправился умываться и заливать голод обычной водой.

Немного освежившись, я твердо решил: так больше продолжаться не может. Хватит голодать.

С этими мыслями я покинул хижину, на ходу копаясь в памяти и пытаясь вспомнить, где здесь покупают еду. Эти воспоминания всплыли моментально. Дин и сам мечтал поесть, поэтому охотно помогал мне, направляя по сонным пустым улицам.

Дом старика стоял в очень бедном квартале. Кругом лепились одноэтажные деревянные лачуги, сбитые из разномастных досок. Большинство из них напоминали стоянки нищих где-то в Африке. Эйлар еще неплохо устроился — его дом хотя бы был в терпимом состоянии.

Почти у каждого дома был крохотный участок с огородом. С провизией, судя по всему, проблемы здесь были у каждого второго.

Дороги как таковой не было — просто тропинка, протоптанная людьми, вдоль который росла чахлая низенькая травка.

Пройдя от дома около километра, я выбрался на настоящую дорогу, которая начиналась прямо перед каменным мостом. Кладка была идеальной, с тонкими, аккуратными швами — я тут же вспомнил колодец во дворе старика. Похоже, здесь поработал один и тот же мастер.

Мелодичное журчание воды ласкало слух, а сам мост напоминал ожившую картину из учебника истории. Я бы с удовольствием насладился моментом, если бы желудок не сводило от голода. Ноги приходилось передвигать через силу, борясь с тянущей болью в икрах.

За мостом начался район поприличнее. Здесь стояли крепкие двухэтажные дома. Чем дальше я шел, тем меньше видел дерева и тем больше камня. Если двигаться в том же направлении, я рано или поздно окажусь в самом центре города.

Среди этих построек мне попался трактир «Семь миль». Память Дина твердила, что местная кухня — высший пилотаж. Мальчишка явно заблуждался: попробуй он хоть раз мои блюда, на здешнюю стряпню смотрел бы с презрением.

Эмоции парня внутри меня буквально толкали зайти внутрь — он был уверен, что денег нам хватит. Я и сам не капризен в еде и с радостью бы пообедал, но понимал, что для нынешнего бюджета это место слишком дорогое. Мне нужно закупить травы, чтобы сварить новые зелья и заработать. Так что сейчас каждая монета на счету.

Местный рынок сразу встретил меня густым ароматом свежего хлеба. Этот запах был таким родным, что я невольно вспомнил детство, когда жил по соседству с пекарней.

Разглядывая всё вокруг, словно деревенщина, впервые попавшая в столицу, я вышел к двум рядам лавок по бокам дороги. Молодые девушки как раз раскладывали товары, готовясь к наплыву первых покупателей.

Живот, учуяв еду, ответил очередным спазмом, буквально приказывая: «Хватит глазеть, шевелись!»

Повинуясь инстинкту, я двинулся вдоль прилавков, изучая ассортимент. Чего тут только не было: инструменты, оружие, куски брони, странные камни с рисунками, побрякушки и даже ряды разноцветных зелий.

Лавки с провизией спрятали в самой глубине, почти в центре рынка. Видимо, расчет был на то, что голодный человек пройдет через все ряды и совершит пару необдуманных покупок. Надо же, даже в этом мире работают уловки маркетологов из моего времени.

Наконец добравшись до нужных прилавков, я замер. Феерия запахов и вид свежих продуктов заставили рот наполниться слюной. Это было именно то, что должно было вернуть меня в человеческое состояние.

Я искал вариант подешевле, поэтому прошел до самого конца продуктовых рядов. Там меня встретила улыбчивая русая девушка с длинной косой. Глядя на нее, я невольно вспомнил классические картины: настоящая славянская красавица в традиционной сорочке.

— Ты присмотрел что-нибудь? — мягко спросила она, заметив мой затянувшийся взгляд.

— Прости, — я чуть улыбнулся, стараясь унять сбившееся дыхание. — На мгновение показалось, что я встретил старую знакомую. У тебя такое светлое лицо… от него веет домом, который я очень давно оставил.

Она коротко хихикнула, и я заметил, как нежный румянец тронул ее щеки. Девушка на миг спрятала лицо в ладонях, но тут же выглянула из-за них, не в силах сдержать ответную улыбку.

— Ох, ну и смутил ты меня, — она слегка подалась вперед, опираясь локтями на деревянную стойку. — Редко кто заходит ко мне с такими речами.

— Наверное, просто не у всех хватает смелости признать очевидное, — я сделал шаг ближе, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Меня зовут Дин.

— Мая, — представилась она, и в ее глазах заплясали искры. Она снова коснулась щек, пытаясь унять смущение, которое только подчеркивало ее очарование. — Ты всё-таки за хлебом пришел, Дин, или просто решил заставить меня покраснеть?

Мне нравилась ее реакция. Несмотря на мой потрёпанный вид и пустые карманы, она видела во мне человека, а не очередного оборванца. В этом было что-то по-настоящему живое.

— Каюсь, и за тем, и за другим, — я с теплотой указал на самую пышную, золотистую буханку, от которой еще шел едва заметный парок. — Сколько просишь за эту красавицу?

— Пять… ой, — Мая запнулась, бросив быстрый взгляд на мои стоптанные сапоги, и ее голос стал еще мягче. — То есть четыре. Да, четыре медяка, и она твоя.

— А это что за сокровище притаилось с краю? — я кивнул на скромный мешочек, стоящий особняком.

— Овсяные зерна, — Мая бережно поправила завязки. — Если их правильно приготовить, выйдет чудесная, сытная каша. За мешочек прошу шесть медяков.

Я молча достал из кармана свои скудные сбережения и отсчитал на шершавое дерево прилавка двенадцать монет. Мая быстро взглянула на медяки, затем на меня, и в её глазах отразилось искреннее недоумение. Она аккуратно отделила лишнее и пододвинула монеты обратно.

— Погоди, здесь больше. Ты должен мне всего десять, — мягко поправила она.

— Вовсе нет, — я покачал головой, не убирая рук. — Ты сделала мне скидку, я это оценил. Но мастеру своего дела всегда платят справедливую цену. Считай это моим принципом.

Мая нахмурилась, смешно сморщив нос, и несколько секунд сверлила меня взглядом, будто пытаясь заставить забрать деньги силой мысли. Но я лишь продолжал улыбаться, втайне любуясь тем, как забавно она сердится.

— Ладно же, упрямец, — наконец выдохнула она, сдаваясь. — Но тогда подожди.

Она нырнула под прилавок и выставила передо мной небольшой сверток.

— Раз ты такой благородный, возьми соль. Без неё твоя овсянка будет пресной. И это не обсуждается!

— Приму с благодарностью, — я взял покупки в руки, не спеша уходить. — При одном условии: когда-нибудь ты пообедаешь со мной. Обещаю, я приготовлю что-то такое, от чего ты забудешь, что на свете существует другая еда, кроме моей.

Мая охнула, и румянец, который только-только начавший спадать, вспыхнул с новой силой. Она поспешно пододвинула ко мне последние покупки и отвернулась к полкам, делая вид, что страшно занята перекладыванием мешков.

— Я… я подумаю над твоим предложением, — донеслось до меня её тихое, смущенное бормотание.

Довольный собой, я шагал прочь, на ходу кусая свежий хлеб. Тщательно пережевывал каждый кусочек, наслаждаясь теплым солнцем и моментом спокойствия. Теперь нужно было решить главное: как раздобыть денег и где жить — либо искать новое жилье, либо попытаться договориться с тем ростовщиком Леонардом.

Первым делом мне нужен стартовый капитал, причем солидный.

«На чем тут можно быстро заработать?» — размышлял я.

Те же духи могут принести отличную прибыль. Главное — продумать подачу, чтобы копеечное варево выглядело как элитный парфюм. Навыки маркетинга из прошлой жизни тут пришлись бы кстати.

В голову пришла здравая мысль: заглянуть к торговцу зельями, которого я приметил на входе в рынок. Если узнаю его расценки, сразу станет ясно, на что в этом городе самый высокий спрос.

Воодушевленный планом, я прибавил шагу. На рынке стало тесно. Если на рассвете здесь были только самые ранние пташки, то сейчас повалил народ, готовящийся к рабочему дню. Я лавировал в толпе, стараясь ни в кого не врезаться.

— Эй, ты куда прешь, костлявый? — плечо обжег резкий удар.

Какой-то парень лет восемнадцати преградил мне путь, когда я попытался проскочить между ним и стеной здания.

От неожиданности я не удержал равновесие и шлепнулся на мостовую. Парень замер надо мной, высокомерно разглядывая добычу. Сначала его лицо было безразличным, но стоило ему оценить мой потрепанный вид, как в глазах вспыхнул азарт мелкого хищника.

— Глаза разуй! Не видишь — уважаемые люди идут? — заявил этот «авторитет», хотя сам выглядел немногим лучше меня.

Ситуация была настолько нелепой, что я не выдержал. Прямо сидя в пыли, я громко расхохотался. Профессиональный шеф-повар, видевший в жизни всякое, и этот уличный оборванец — контраст был слишком велик. Парень опешил, явно не ожидая такой реакции на свой наезд.

— А ну заткнись, тварь! — взревел он, окончательно выходя из себя, и замахнулся ногой для удара.

Но я среагировал мгновенно: резко ударил кулаком по лодыжке его второй ноги, на которую он перенес весь свой вес. Парень даже не понял, что произошло. Пытаясь пнуть меня, он внезапно потерял опору и с грохотом повалился на землю.

Его лицо уткнулось прямо мне в колено. Не теряя инициативы, я одной рукой прижал его голову к мостовой, а второй нанес несколько тяжелых ударов по спине. Можно было пробить в висок, но я не хотел доводить дело до мокрого дела — лишние проблемы мне ни к чему.

Пацан дергался, пытаясь вырваться, но жесткая хватка и град ударов не давали ему шанса подняться. Я методично вбивал в него покорность, гася всякое желание сопротивляться.

Институт армии научила меня жестокости. Пока не покажешь наглецу его место в пищевой цепочке, он не отстанет. Именно это я сейчас и делал.

— Стража! Стража! Драка! — вдруг истошно закричала какая-то женщина неподалеку.

Я на секунду замешкался, и этого хватило: противник выскользнул из захвата. Вскочив на четвереньки, он бросился на меня, словно бешеный пес. Я успел выставить руки, принимая удар. Получилось неуклюже, но, по крайней мере, я не оказался прижат к земле, а это главное.

Он снова попытался навалиться сверху, но я удачно подсек его руку ногой. Парень не удержался и во второй раз поцеловал лицом камни мостовой.

Не дожидаясь продолжения драки, я схватил свои пожитки, разлетевшиеся по земле, и пустился наутек. Ряды лавок мелькали перед глазами. Я лавировал в толпе, стараясь не попасться под руку патрулю. Бежал долго, пока легкие не начало жечь от нехватки воздуха. Только перейдя мост, я рискнул оглянуться. Позади было тихо — никакой стражи.

«Может перетрусил?» — мелькнула мысль.

Стоило ли дожать того придурка? Впрочем, какая разница. Взрослый мужик, а всерьез размышляю о том, как отделал бы какого-то сопляка.

Выбросив это из головы, я двинулся в сторону дома, всё еще опасаясь патрулей. К лавке зельевара загляну чуть позже — за пару часов рынок никуда не денется. Заодно накидаю еще пару идей для варки. Первым делом нужно изучить книгу рецептов: полистаю страницы и пойму, на что реально хватит моих нынешних навыков.

Назад я пошел в обход, решив получше изучить город. Этот район выглядел на порядок солиднее. Дома сплошь каменные, с массивными воротами. Прохожих здесь было меньше, но одеты они были ярко и дорого — на их фоне мои обноски смотрелись совсем жалко.

Пробираясь между особняками богачей, я наткнулся на чистый, ухоженный участок с внушительным зданием в центре. Стало любопытно, что это за место, и я свернул к нему.

У решетчатого забора толпились дети лет восьми-двенадцати. Вцепившись в железные прутья, они жадно заглядывали на территорию.

— Началось! Началось! — восторженно заверещал один из пацанов.

Его крик подхватили остальные. Дети буквально влипли в ограду, толкая друг друга. Напор был такой силы, что мне показалось — забор вот-вот рухнет под их весом.

— А ну тихо! — прикрикнул парень, стоявший чуть в стороне.

На вид ему было лет шестнадцать, старше всех здесь. Короткая сорочка была расстегнута, открывая крепкую, накачанную грудь.

— А ну отошли! — скомандовал он. Дети расступились, и он занял место прямо перед решеткой.

Постояв пару секунд, он широко расставил ноги и принялся разминаться. Малышня на него почти не смотрела — все снова прильнули к забору, пытаясь разглядеть хоть что-то внутри.

Мне и самому стало дико интересно. Драться с детьми за место у ограды не пришлось: в свои восемнадцать я был на несколько голов выше и мог спокойно наблюдать за происходящим, стоя у них за спинами.

Из здания вышла группа подростков — ровесников того парня, что разминался у забора. Возглавлял их старик в кимоно. Вся процессия направилась к тренировочной площадке, уставленной манекенами, турниками и брусьями.

Дед принялся показывать причудливые приемы. Сначала замер в широкой стойке, потом плавно провел одной рукой над головой, следом — другой. Одно странное движение сменялось следующим, и так раз пятнадцать. Закончив цикл, он замер, а пацаны начали в точности повторять за ним.

Парень у забора тоже включился в работу, копируя каждое действие мастера.

«Секция какая-то, что ли?» — мелькнула очевидная мысль.

Малышня у ограды начала было скучать, но расходиться никто не собирался — все явно ждали чего-то.

Внезапно дети восторженно заверещали. Я оторвал взгляд от парня у забора и посмотрел на площадку. Там старик подошел к огромному валуну. На вид в этой глыбе было килограмм двести, не меньше.

Толпа кричала всё громче, а я всё никак не мог взять в толк, что происходик. Старик встал перед камнем, широко расставил ноги, обхватил его, слегка приподнял и, перехватив поудобнее, рывком поднял над головой.

— Вау… — невольно вырвалось у меня.

— Я тоже обалдел, когда увидел это в первый раз, — отозвался парень, который тренировался рядом.

Тут до меня дошло: это и есть те самые практики, о которых говорил Бьерн. Не помню, какой там был мировой рекорд по тяжелой атлетике в моей прошлой жизни, но этот дед поднял глыбу даже не вспотев. Казалось, ему это вообще не стоило труда. Продержав валун над собой секунд пятнадцать, он небрежно его сбросил. Камень рухнул с оглушительным грохотом, наглядно подтверждая мощь старика.

— Как он это делает? — спросил я уже вспотевшего от выполнения упражнений парня. Было ясно, что он понимает в происходящем куда больше этой мелкоты, которая никак не затыкалась.

— Годы тренировок и работа с внутренней энергией, — отозвался он, не прерывая своих странных упражнений.

Объяснение вышло так себе, но суть я уловил. Этот мир кардинально отличался от моего прежнего. Если раньше я считал алхимию чем-то вроде упрощенной химии, то теперь осознал: это нечто совершенно иное, работающее по иным, почти магическим законам.

— А почему ты сам не там? — я кивнул в сторону забора, на тренировочную площадку.

Парень на мгновение сбился с ритма, но тут же продолжил разминку. Помолчав с полминуты, он всё же ответил:

— У семьи нет таких денег, чтобы оплатить школу. Да и таланта у меня, говорят, маловато, — он тяжело вздохнул. — Отец твердит, что в лучшем случае светит мне место рядового стражника — шпану по переулкам гонять.

Он ни на секунду не прекращал движения, но по голосу было слышно: мой вопрос задел его за живое.

— Слушай, парень, — я посмотрел на его упорство взглядом человека, который сам когда-то начинал с чистки гор овощей на чужой кухне. — С таким характером у тебя всё получится. И давно ты так тренируешься?

— Года полтора уже, может, два, — ответил он, на секунду сбившись с ритма, чтобы прикинуть срок.

— Результат налицо, — я подошел ближе и кивнул на его стальной пресс. — Видно, что не сачкуешь.

— Если бы, — он чуть повеселел, но в голосе всё равно проскользнула досада. — Мышцы — это так, верхушка айсберга. Мне бы силы как у того мастера, чтобы валуны как пушинки подбрасывать.

— Всему свое время. Дед старый, он, небось, всю жизнь эту энергию по жилам гонял, а у тебя еще весь путь впереди, — я похлопал его по плечу, когда он наконец закончил подход. — Я Дин, кстати. — И протянул ему руку.

— Тор, — ответил он, крепко пожимая мою ладонь.

Имя прямо как у бога, да и внешность под стать — густые светлые волосы, правильные черты. Когда он подрастет и обзаведется бородой, парня можно будет без проб брать на главную роль в какой-нибудь фильм про супергероев.

— Атас! Стража! — вдруг заверещал один из пацанов у забора, который до этого во все глаза пялился на тренировку за оградой.