Если я хочу пробудить их аппетит, нужно делать ставку на аромат.

В лесу с инвентарем было туго, поэтому я нашел плоский крупный камень, тщательно протер его мокрой тряпкой и приспособил под разделочную доску. Нарезав волчью вырезку на ровные небольшие кусочки, я занялся готовкой.

Первым делом раскочегарил тлеющие угли своего маленького костра и поставил котелок на него. Масла под рукой не оказалось, поэтому я забросил мясо прямо на сухое дно, чтобы первым делом вытопить из него драгоценный жир.

По лесу тут же поплыл густой аромат поджаренной дичи. Яростное шкварчание мяса на дне котелка сопровождалось тем самым тяжелым, сытным духом, который бьет по рецепторам и заставляет желудок сжиматься в спазме.

Когда кусочки покрылись румяной корочкой, я залил их небольшим количеством воды. Следом отправилась соль и щедрая горсть овсянки.

Весь секрет был в том, чтобы не просто сварить кашу, а потомить ее вместе с мясным соком. Овсянка начала медленно разбухать, впитывая в себя жир и аромат дичи, превращаясь в густое, наваристое блюдо.

Я помешивал варево ножом, чувствуя, как запах становится всё плотнее и аппетитнее. Это была простая еда, но приготовленная с пониманием дела. Она пахла в сто раз лучше той пресной бурды, которую они только что доели из общего котла.

По мере того как варево доходило до готовности, я кожей чувствовал на себе взгляды наемников. Группа то и дело отвлекалась от костра, оборачиваясь на манящий запах. Особенно тяжело приходилось Рену: этот здоровяк явно не привык обходиться той пустой баландой, которой их накормили, и теперь его желудок требовал чего-то посерьезнее.

Аромат в воздухе становился всё плотнее, заставляя разговоры у соседнего костра затихать сами собой. Внимание наемников против воли приклеивалось к моему котелку. Рен страдал заметнее всех — он перестал бахвалиться и замер, а его движения стали резкими, выдавая нарастающий, почти звериный голод.

Его наглое лицо заметно осунулось. Он перестал подтрунивать над остальными и окончательно выпал из беседы. Теперь здоровяк только хмуро сверлил меня взглядом. В этом взоре смешались глухая злоба и нестерпимое желание сорваться с места.

Когда жар немного спал, я демонстративно зачерпнул первую порцию. Медленно, с вызывающим наслаждением, отправил ее в рот. Приятное тепло обожгло язык, мясной сок разлился по нёбу, а густая овсянка подарила телу долгожданную сытость. Именно так чувствует себя человек, знающий толк в еде.

Глаза Рена лихорадочно блестели в свете костра. Он уже несколько раз непроизвольно облизнулся и шумно сглотнул слюну. Это была тихая победа мастера над грубой силой.

Чтобы закрепить успех, я переложил все в тарелку и подсел поближе к общему кругу. Якобы послушать байки, но на самом деле просто дал им возможность рассмотреть мой ужин в деталях.

— Видели, какая вчера в порту толпа разгружала корабль чертей? — Торин нарушил тишину, грея руки у огня.

Взгляды наемников то и дело соскальзывали на мою тарелку.

— Сложно было не заметить, — Алан задумчиво поворошил угли, стараясь не смотреть в мою сторону. — Говорят, клан Розы готов отвалить гору золота любому, кто разнюхает содержимое ящиков.

— Конечно готовы, — хмыкнул Рен. — Носильщиков там гоняли так, будто те половину себе уже стащили. Один бедняга ящик уронил — на него так рявкнули, что он чуть сам в воду не прыгнул. Весело было смотреть.

Здоровяк сидел ко мне ближе остальных. Он буквально в бревно, стараясь лишний раз не вдыхать сводящий с ума аромат. Бедняга изо всех сил делал вид, будто ему совсем не хочется попробовать моей стряпни, но получалось у него это скверно.

— Не смешно, Рен, — Сейла недовольно нахмурилась.

Я ел подчеркнуто медленно. Каждое движение ложки было выверенным, превращая обычный ужин в наглядную пытку для всей группы.

— Да ладно тебе, — он нагло отмахнулся, но его взгляд снова метнулся к моей тарелке.

Рен шумно сглотнул. Он застыл, когда я подцепил сочный кусок мяса, с которого в котелок упала тяжелая капля жира.

— Если руки дрожат, нечего в порт лезть, — буркнул он, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

Я продолжал жевать, не вступая в спор. Про Тысячу верфей я уже слышал, а вот Розы были для меня кем-то новым и неизвестным.

— Эти психи везде видят врагов, — продолжил Рен, жадно раздувая ноздри. — Трясутся за свои лавки. Боятся, что кто-то серьезный наступит им на хвост.

— Эх, вот бы кто из Свободной фракции их подвинул, — Торин вздохнул, не отрывая взгляда от углей. — У кланов цены такие, будто в зелья пыльцу фей подмешивают.

— У них все мастера давно прикормлены, — небрежно бросил Рен, стараясь выглядеть максимально безразличным. — А одиночки зельевары здесь долго не живут. Так надейся не надейся, толку не будет.

Он хотел добавить что-то еще, но его подвел собственный желудок. Громкое, раскатистое урчание прозвучало в тишине леса слишком отчетливо, мгновенно выдав его истинное состояние.

Здоровяк залился краской и хмуро уставился в землю. Я же невозмутимо отправил в рот последнюю ложку, ставя точку в этом кулинарном поединке.

— Ну, я думаю, скоро у нас появится свой мастер алхимии, — Алан замолчал и многозначительно посмотрел на меня. — Да, Дин?

— У нас? — я поднял бровь, дожевывая последний кусок мяса. — Это ты про кого?

— Про Свободную фракцию, конечно, — влезла Сейла, глядя на меня как на несмышленого ребенка.

— И что это за контора? — я решил углубиться в вопрос.

— Это все мы, парень, — усмехнулся Торин. — Те, кто слишком любит свободу, чтобы носить клановое клеймо, или слишком неудобен для элитных господ. Сброд, короче, но сброд гордый.

— И что, вы партизаните против кланов? — прямо спросил я.

— Нет, — Торин сразу посерьезнел. — Кланы нас сотрут и не заметят. Мы просто кучка отрядов, которые пытаются выжить и отгрызть себе хоть какой-то клочок под солнцем.

Из его рассказа становилось ясно, что их фракция — это сборище мелких группировок. Скорее всего, у них нет единого лидера, а важные вопросы решает какой-нибудь общий совет, где каждый пытается договориться с остальными.

— И кто вообще входит в эту вашу Свободную фракцию? — уточнил я.

— Костяк — это разные банды, вроде парней Крита, на чью территорию мы сейчас держим путь. Ну и небольшие отряды вроде нашего, — копейщик на секунду задумался. — Еще ремесленники, которые тесно с нами связаны: травники, кузнецы и прочий рабочий люд.

— Иногда к нам прибиваются алхимики или мастера рун, — добавила Сейла, глядя на огонь. — Но это большая редкость. Обычно такие сразу уходят под крыло больших кланов.

— Так что скажешь, Дин? Станешь нашим алхимиком? — Алан снова задал свой вопрос, пристально глядя на меня.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и лишь одинокая луна слабо освещала лагерь. На лицо Алана легла густая тень, и в этот миг мне показалось, будто я заключаю сделку с самим дьяволом.

Я до сих пор не до конца понимал, какие именно обязательства они хотят на меня навесить, поэтому решил сразу прояснить свою позицию.

— Предпочитаю оставаться сам по себе, — ответил я, обдумывая будущее. — Если я привяжусь к одной стороне, то наживу врагов на другой. А я хочу просто делать свое дело и торговать со всеми, кому нужны мои услуги.

Первым захохотал Рен, а следом его поддержал и весь остальной отряд. Лес наполнился дружным командным смехом, в котором явно слышалась насмешка над моей наивностью.

— Ну и насмешил ты меня, парень! — первым пришел в себя Рен, утирая выступившие слезы. — Да к тебе же в первый день придут и горло перережут. В этих краях не любят таких свободолюбивых одиночек. Либо ты под кем-то, либо ты труп.

Его слова звучали бы убедительно, если бы не пример того же Эйлара. Старик начал беднеть только тогда, когда стал откровенно кидать покупателей. А до этого, судя по их же рассказам, у него отбоя не было от клиентов, и зарабатывал он, полагаю, очень приличные суммы.

— Соглашайся, Дин. Наша фракция обеспечит тебе защиту, и ты сможешь варить свои зелья в безопасности, — заметив мою нерешительность, мягко добавила Сейла. — У нас ребята надежные, мы друг за друга стоим горой и всегда выручаем, если кто-то попал в беду.

Все эти приглашения звучали как-то расплывчато и странно. Мне до сих пор не озвучили ни единого условия: что я буду должен фракции, какую долю отстегивать с продаж и в чем именно будет заключаться моя работа. Пока что всё это было похоже на обычную воду и призывы вступить в строй без капли конкретики.

— А какие именно ограничения это на меня наложит? — прямо озвучил я главный вопрос, который меня беспокоил.

— Сложно сказать однозначно, — тут же включился в разговор Алан. — У ремесленников дела обстоят иначе, чем у нас, простых боевых отрядов. Есть свои тонкости, которые лучше обсудить позже, в более спокойной обстановке.

— Ну, тогда и ответ я дам позже, когда услышу все условия целиком, — отрезал я, решив не лезть в клетку, пока не пойму, насколько она золотая и какие плюшки мне за это светят.

На лице Алана на мгновение мелькнула недовольная гримаса — видимо, он рассчитывал на быстрый и утвердительный ответ. Но, поиграв желваками, он быстро взял себя в руки и коротко кивнул, мол, будь по-твоему, время терпит.

Отряд переключился на обсуждение всякой всячины, которая не имела для меня особого значения. Дождавшись паузы между темами, я решил воспользоваться моментом, чтобы выудить побольше информации о городе и тех, кто им заправляет.

— А сколько вообще кланов в городе? — я перевел взгляд на Алана, ожидая услышать ответ от него. — И чем именно они занимаются, кроме того что дерут три шкуры с обычных работяг?

— Крупных три, — ответил Торин, потирая затекшую шею. — Формально они отвечают за порядок и зачистку территорий вокруг города от монстров, чтобы караваны могли хоть как-то ползать. Но на деле они просто контролируют самые жирные куски города.

Он достал из-за пояса помятую флягу, сделал пару крупных глотков и, вытерев рот рукавом, продолжил свой рассказ.

— Смотри, расклад такой: на востоке, вдоль береговой линии, сидят черти. Они лезут во всё подряд, но их главный хлеб — строительство кораблей и морская торговля. На севере закрепился «Янтарный путь», эти ребята повернуты на рунном деле и кузнечном мастерстве, почти всё приличное оружие в городе выходит из их мастерских.

Торин замолчал, прислушиваясь к ночным звукам леса, а затем снова посмотрел на меня.

— Ну а на юге цветет «Ядовитая роза». Эти — твои будущие прямые конкуренты, они подмяли под себя всю алхимию и сбор редких трав. Это их основной бизнес, хотя по факту каждый клан понемногу занимается всем. Часто они берут под охрану мелких ремеслиников, чтобы бандиты их ненароком не прирезали. Хотя, если честно, эти самые бандиты чаще всего ими же и прикормлены, чтобы остальным жизнь медом не казалась.

Ситуация в городе прояснялась. По рассказам Торина, местные кланы мало чем отличались от бандитских группировок из девяностых. Хотя, скорее всего, в такие суровые времена другой строй общества просто не смог бы выжить.

Мне кажется, что в средневековье моего мира всё было точно так же. Только вместо кланов там верховодили аристократические семьи, которые с таким же азартом делили между собой рынки и влияние.

И если с работой кланов всё было плюс-минус понятно, то Свободная фракция оставалась для меня темной лошадкой.

Торин сам признал, что кланы могут стереть их в порошок в любой момент. Каким тогда образом они собираются обеспечить мне безопасность? Этот вопрос пока оставался без ответа.

Мне никогда не нравилось под кого-то прогибаться. Свой ресторан я построил на чистом упрямстве. Ко мне не раз заваливались чиновники, братки и прочий сброд, обещавший за скромную дань или долю в бизнесе решить все мои проблемы.

А когда я посылал их куда подальше, они смертельно обижались и сулили столько бед, что я якобы сам приползу к ним на коленях. В итоге мой бизнес пережил все их угрозы, выстоял и только окреп.

— Чуть больше медведя, тело широкое, плечи вообще огромные. И сам весь белый, будто из камня высечен. Кожа в костяных пластинах — хрен прошибешь, — услышал я голос Сейлы, выныривая из своих мыслей.

Вся группа замерла, впившись в неё взглядами и жадно ловя каждое слово. Было видно, что информация не из приятных.

— Он всё еще там бродит? — коротко спросил Алан, нахмурившись.

— Перед выходом я говорила с Джеком из парней Крита. Он сказал, тварь нападала на них несколько раз, а потом скрывалась в зарослях. Так что, скорее всего, он всё еще караулит на тропе, — подытожила Сейла.

— У этой паскуды имя есть? — подал голос Рен. Он выглядел совершенно спокойным, всем видом показывая, что готов переломать хребет любому чудовищу.

— Ломотень, кажется. Говорят, после его удара кости превращаются в труху, а всё тело — в кашу, — закончила Сейла и перевела взгляд на лидера. — А тебе разве ничего про него не сказали?

— Откуда там… Твари! Просто решили отправить нас на разведку, — Алан явно был в ярости от того, что его не предупредили о монстре. — Будем держать ухо востро. Надеюсь, проскочим.

Все согласно закивали.

Как я понял, те земли были забиты редкими травами, и никто даже не думал отказываться от вылазки, несмотря на опасного стража.

— Ладно, хватит болтать, пора на боковую, — Алан оборвал повисшую тишину. — В дозор первым идет Дин, за ним Ларк, под утро — Сейла.

Для меня это было идеальным раскладом. Как раз накопилось пара дел, которые нужно было сделать в одиночестве.

— Держи, — Алан протянул мне миниатюрные песочные часы. — Как песок закончится, разбудишь Ларка. Следи за лесом в оба глаза, любой шорох — сразу буди всех. Понял?

— Понял, — ответил я коротко и серьезно.

Алан похлопал меня по плечу, пожелал удачи и пошел готовиться ко сну. Группа начала раскидывать тряпье прямо на землю. Спальных мешков здесь, видимо, еще не изобрели, так что спали почти на голой почве.

Когда через пятнадцать минут лагерь погрузился в сон, я сел на бревно и осмотрелся. Пятачок земли шесть на шесть метров, кругом деревья и два костра: мой кулинарный и тот, над которым висел общий котел.

Убедившись, что все спят, я достал из сумки книгу и нашел рецепт зелья бодрости.

Писать было нечем, поэтому я взял уголек из костра. Приходилось сильно нажимать на бумагу, чтобы мои каракули не стерлись от случайного прикосновения. Перенеся рецепт, я аккуратно свернул листок и спрятал его между страниц.

Теперь оставалось только спокойно дождаться конца смены и не поддаться дремоте. Но просто сидеть и бороться со сном в мои планы не входило — я не привык тратить время впустую.

С тех пор как я приготовил первое зелье, в голове роилась одна идея. Если она сработает, это может стать настоящим прорывом в моем новом ремесле.

Убедившись, что все крепко спят, я быстро шмыгнул к своему костру. Схватив котелок, направился к речке, где принялся тщательно вычищать его от остатков еды. Чистота была критически важна.

Закончив с чисткой, я наполнил до краев бурдюк и одну миску, которую тоже предварительно отмыл. Лишняя вода точно не помешает: возвращаться к реке больше не хотелось, ведь опасно оставлять спящий отряд без охраны.

Вернувшись в лагерь, я убедился, что всё тихо. Быстро набрав хвороста, раздул пламя в своем маленьком очаге, взяв уголь из основного костра.

Хоть я и сидел теперь чуть в стороне, весь лагерь был у меня как на ладони. Ни одна тварь не смогла бы подобраться незамеченной. Хотя, если честно, если бы кто-то решил закусить Реном, я бы не сильно расстроился.

Я плеснул в котелок граммов двести воды. Тщательно вымыв руки от жира и гари, взял лист ветролиста, крепко сжал его в кулаке и размял, стараясь выжать как можно больше сока прямо в воду.

Котелок начал нагреваться, и я забросил туда остатки листа, стряхнув с пальцев последние капли. В голове был полный хаос: теория выглядела стройной, но сработает ли она на деле? Оставалось только ждать, когда вода закипит.

Не желая лишний раз нагружать гудящие от усталости ноги, я тяжело опустился прямо на холодную землю. Здоровью такая прохлада явно была не на пользу, но сейчас мне было плевать — тело требовало хотя бы короткой передышки после бесконечного дня.

Тишина леса и мерное потрескивание костра подействовали усыпляюще. Я и не заметил, как веки налились свинцом, а мысли начали путаться, превращаясь в липкий туман. В чувство меня привел резкий рывок: я почувствовал, что теряю равновесие и заваливаюсь на бок. Еще мгновение — и я бы приложился виском о твердую почву.

Сон сдуло в ту же секунду. Я подскочил на месте, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра.

Так, стоп! Не спать! На кону не только эксперимент, но и жизни этих храпящих бездельников. Чтобы окончательно прогнать морок, я наотмашь пару раз хлестнул себя по щекам. Кожа горела от хлестких ударов, зато в глазах прояснилось. Взглянув на песочные часы, я с облегчением понял, что провалился в небытие от силы минут на пять.

В котелке уже вовсю кипело. Жидкость бурлила, выбрасывая в ночной воздух облачка пара, пахнущего свежестью и чем-то острым. Поспешно сняв посуду с огня, я заглянул внутрь. Затаив дыхание, я про себя молился всем богам кулинарии и алхимии сразу, надеясь, что мой эксперимент оправдается.

Продукт: Отвар ветроцвета

Качество: 4% (ужасное, нестабильное)

Эффекты/побочки:

Умеренное ускорение нервных импульсов (повышение реакции)

Облегчение дыхания, увеличение выносливости при беге

Незначительное ощущение лёгкости тела

Произвольный тремор

Головокружение

Нарушение сна

Повышенная нагрузка на сердце

Сильное обезвоживание

Временное снижение точности тонкой моторики

Вот это списочек — прямо как у современных лекарств. Сразу вспомнилось, как подруга показывала мне инструкцию к таблеткам от кожных болезней. Там крошечный листок, сложенный в несколько раз, разворачивался в полноценный ватман формата А3, исписанный побочными эффектами.

Из увиденного следовало, что местное зельеварение работает по принципу одно лечим, другое калечим. Правда, если варить строго по рецептам, негативные эффекты выходят незначительными. У моего же варева список побочек оказался совсем другим.

Тут было два возможных варианта.

Первый — моя небрежность. Может, я плохо растолок листок, а может, его и вовсе нужно было бросать целиком, не повреждая структуру.

Второй — ингредиенты в правильном рецепте должны компенсировать друг друга. Вместе они создают баланс, при котором остаются только слабые побочки, почти не влияющие на жизнь.

Обе теории имели право на жизнь. Чтобы проверить их, нужно было провести чистый эксперимент: сначала приготовить вытяжку из одного ингредиента, а потом повторить всё то же самое, но уже с полноценным рецептом из учебника.

Заниматься этим сейчас было слишком муторно. Пришлось бы по полной программе проходить весь процесс: толочь, измельчать и совершать прочие ритуалы над травами. Желания возиться с этим в темноте не было. Поэтому я решил продолжить в том же духе — изучать свойства каждой травы по отдельности, пытаясь нащупать их истинную суть.

Я записал абсолютно всё, что хоть как-то касалось процесса готовки. На этот раз учел, что вода была заряжена духовной энергией, и даже пометил примерное время суток — так, на всякий случай.

Эта информация может пригодиться в будущем, когда я начну анализировать отвары, чтобы вывести формулу идеального зелья. Пока же мои эксперименты были скорее хаотичными поисками, чем чем-то по-настоящему полезным.

Бурду, которая плескалась в котелке, я без сожалений вылил. Такое нельзя давать ни другим, ни тем более себе. Особенно напрягал пункт нестабильное. Что это вообще значит? Может, оно взорвется прямо в желудке? Вряд ли, конечно. Скорее всего, оно способно выдать новые побочные эффекты, которых даже нет в списке. В общем, данных мало, и понять логику системы пока сложно.

Я хотел сразу взяться за следующий отвар, но пришлось ждать, пока котелок остынет. Эксперимент должен проходить в одинаковых стартовых условиях, иначе потом не разберешься, что именно повлияло на итоговый результат.

Благо медь — отличный проводник тепла и плохо его удерживает. Котел остывал буквально на глазах. Была идея сбегать к речке и окунуть его в воду, но, честно говоря, одолела лень. К тому же резкие перепады температуры плохо влияют на металл.

В древности не зря огромные валуны сначала раскаляли огнем, а потом обливали ледяной водой. После пары таких процедур камень давал трещину и разваливался на куски, которые уже можно было оттащить в сторону. Повторять такую судьбу со своим единственным инструментом мне совсем не хотелось.

Прикоснувшись к котлу, я почувствовал лишь едва уловимое тепло. Быстро смочил тряпку и прошелся по дну, чтобы окончательно убрать следы прошлого варева.

Дальше мне стало любопытно: а что получится, если бросить в котел жизнелист?

Снова наполнив котел водой, я на этот раз другой рукой крепко сжал лист. Сок закапал в воду, после чего я забросил туда сам комок зелени, подвесил котелок над огнем и принялся ждать закипания.

Меня искренне удивляло, что все зелья здесь готовятся по принципу «вскипятил и готово». Почему именно так? Наверняка существуют составы, которые достаточно просто смешать без всякого нагрева.

Но пока напрашивался именно такой вывод.

Когда отвар с жизнелистом закипел, я ужаснулся еще сильнее. Получившаяся жижа была явно несовместима с жизнью. Скорее предназначена для очень болезненной смерти.

В этот раз список побочных эффектов оказался внушительным: там значился частичный или полный отказ целого ряда органов, что вряд ли помогло бы больному поправиться. Отдельное в этом списке шел пункт «незначительного увеличения регенерации», что выглядело как злая шутка.

Затем я закинул в котел едко пахнущую траву под названием кисляк. Стоило воде закипеть, как перед глазами всплыло уведомление, которого я совсем не ожидал.

Зелье: Отвар кисляка

Качество: 9% (Ужасное, стабильное)

Эффекты/побочки:

Разъедает органику при длительном контакте.

Выделяет резкие пары, раздражающие глаза и дыхание.

Это была самая натуральная кислота. Не думал вывести ее всего из одного растения. Рецепт казался бесполезным, ведь я не планировал никого травить такой гадостью, но на всякий случай все же сделал запись в блокноте.

Продолжая в том же темпе, я выливал отвар, ждал, пока котел остынет, снова наполнял его и бросал случайную траву, которую вытягивал из мешка. Перед этим я только мельком проверял, не пускаю ли я в расход что-то по-настоящему ценное и редкое.

Тишину на поляне нарушало только монотонное, почти гипнотическое бульканье воды в моем котелке. Каждый раз, когда я выливал очередную порцию варева, резкое шипение углей казалось неоправданно громким, заставляя меня невольно вздрагивать.

Внезапный хруст где-то на границе света и тени мгновенно вырвал меня из раздумий. Мысли о рецептах и ингредиентах испарились, сменившись ледяным оцепенением. Я замер, боясь даже вздохнуть, и лихорадочно впился взглядом во тьму, готовый в любую секунду сорваться на крик и поднять лагерь.

По коже пробежала волна липкого страха, а сердце заколотилось так сильно, что его удары отдавали в самые уши. В горле пересохло. Источник звука обнаружился быстро — шорох шел со стороны спящего отряда, прямо из-за поваленного бревна.

На краю поляны мелькнуло движение. Из-за ствола, тяжело и прерывисто дыша, медленно поднялась темная фигура. Это был Ларк.

Меня отпустило так резко, что задрожали пальцы, а на лбу выступила холодная испарина. Напряжение, только что сковавшее всё тело, начало уходить, оставляя после себя лишь неприятную слабость.

Парень сонно закрутил головой, щурясь и пытаясь отыскать меня в тусклых отсветах углей. Он несколько секунд просидел на бревне, приходя в себя после короткого сна, а затем неуклюже поднялся и зашагал в мою сторону.

— Ты что, еду готовишь? — с надеждой спросил парень, хлопая заспанными глазами.

— Нет. С чего ты такие выводы сделал?

— Да просто ты у котла крутишься, вот я и размечтался… — Ларк грустно вздохнул, пытаясь заглянуть внутрь посудины.

Ситуация становилась скользкой. Постороннему мои ночные манипуляции могли показаться очень странными, и я всерьез опасался, что в голове у Ларка начнут складываться ненужные пазлы.

Лишнее внимание к моей персоне — это риск. Если кто-то пронюхает про Систему, сильные мира сего быстро запрут меня в золотую клетку и заставят варить зелья под конвоем.

Нужно было срочно придумать оправдание, чтобы он не задавал лишних вопросов. В голове пронеслось с десяток идей. Я сунул руку в этот табун и нащупал нужную мысль.

— На дне налет остался, — уверенно соврал я. — Намешал тут особый настой, чтобы его вытравить, а то обычным песком не оттирается. Грязная посуда для алхимии — это очень плохо, понимаешь? Привожу инструмент в порядок, так сказать.

— А, понятно, — Ларк присел рядом, уставившись на тлеющие угли, вокруг которых спал отряд.

Паршиво. Продолжать эксперименты с травами при свидетеле не получится. Я бросил взгляд на часы — песка в них оставалось еще на добрую половину моей смены. В этот момент желудок парня издал такой протяжный и голодный вой, что звук, кажется, разнесся по всей поляне. Ларк поежился и подвинулся поближе к огню.

— Что, голод спать не дает? — озвучил я очевидное.

Парень молча кивнул. Скорее всего, из общего котла ему достались одни объедки. Трудно тягаться за черпак со здоровыми мужиками, у которых желудки как бездонные бочки.

— На, держи, — я протянул ему миску с остатками еды. Эту порцию я предусмотрительно перелил из котла еще до того, как взялся за свои эксперименты.

— Спасибо! — парень принял миску так, будто я протянул ему сокровище.

Едва первая ложка оказалась во рту, Ларк на мгновение замер с озадаченным видом, а потом расцвел от восторга.

— Ого! Это… это просто невероятно! Я в жизни ничего такого нежного не пробовал, — пробормотал он и тут же принялся уплетать похлебку, набивая щеки.

Конечно, приятнее было бы услышать такой комплимент от какой-нибудь милой девушки, но и искренний восторг пацана согревал душу.

В прошлой жизни, в Москве, я не так часто слышал прямую похвалу, хотя и заправлял кухней в одном из самых элитных ресторанов. У высшего общества свои причуды — там не принято хвалить повара в открытую, а настоящих ценителей среди них было раз-два и обчелся. Главной наградой для меня всегда были не слова, а бесконечные очереди, выстраивавшиеся у входа в мое заведение.

— Как у тебя мясо получилось таким? Оно же прямо тает, его даже жевать не надо! — Ларк посмотрел на меня так, будто я совершил чудо.

— Все дело в подходе, — ответил я, глядя на то, как он выскребает миску. — Большинство просто кидает мясо в воду и ждет, когда оно станет съедобным. В итоге жуют варенные тряпки. Я же сначала обжарил его на сухом дне, пока не вытопился жир и не появилась корочка — она запирает весь сок внутри. А потом уже томил вместе с овсянкой, чтобы каша пропиталась мясным духом.

Я подкинул пару щепок в огонь, наблюдая за игрой пламени.

— Хорошая еда требует уважения. Если ты относишься к продуктам как к мусору, то и на выходе получишь помои. В этом мире и так хватает дряни, зачем еще и питаться ею? — я усмехнулся, глядя на его довольную физиономию.

Запомнив результат последнего эксперимента, я вылил бурду на землю. Попросил парня присмотреть за лагерем, а сам отошел к ручью, чтобы в последний раз за смену тщательно отмыть котелок. Когда я вернулся, мы с Ларком еще какое-то время негромко болтали о всяких пустяках, пока песок в часах окончательно не иссяк.

Пожелав ему спокойного дежурства, я наконец-то отправился к своему лежаку.

Завтрашний день обещал быть жарким во всех смыслах. Мы входим на земли, заросшие редкими травами, а для меня это значило только одно: гора новых ингредиентов и шанс продвинуться в своих исследованиях еще дальше.