Грохот стоял невероятный. Зал закружился, стены поплыли, золото, монеты, статуи — всё завертелось в бешеном хороводе. Марья вцепилась в Кира, Кир — в неё, и они полетели куда-то сквозь пространство и время. А когда открыли глаза... Они сидели посреди леса. Родного, знакомого, с серебряными соснами и двумя лунами в небе. А вокруг них, насколько хватало глаз, были разбросаны сокровища. Золото, камни, вазы — всё, что было в зале, теперь лежало на поляне перед домом с синими ставнями. — Ничего себе, — выдохнул Кир. — Это мы... переместились? — не веря своим глазам, спросила Марья. — Вместе с сокровищами, — кивнул он, оглядываясь. Из дома выбежал Кузьма. — Вы чего? — заорал он. — Вы чего тут навалили? Я пройти не могу! Это что за груда? Это что за бардак? — Кузьма, не ори, — отмахнулась Марья. — Лучше помоги разобрать. — Чего разобрать? Тут золота как грязи! — Вот и хорошо, — улыбнулась Марья. Кузьма посмотрел на них, на золото, вздохнул и полез в кучу. За окном, насколько хватало глаз, золотые монеты, драгоценные камни, древние вазы и статуи громоздились настоящими горами. Солнце отражалось от них так ярко, что глаза слепило. — Красотища-то какая, — сказала Марья, выглядывая в окно. — Но бардак... С этим же что-то делать надо. Кир уже был на ногах, сидел на крыльце и чесал затылок. — Марья, я тут прикинул... Это ж сколько лет разгребать? — А зачем разгребать? — подала голос Кузьма из-за печки. — Лежит и лежит. Красиво же. — Красиво, — согласилась Марья. — Но в дом не войти. Вон, крыльцо завалило.И правда, груда золота подступила почти к самому порогу. — Надо звать на помощь, — решила она. — Кого тут у нас есть? — Лешего можно, — предложил Кир. — Водяного. Русалок. — Точно, — кивнула Марья. — А то что-то Лешего давно не видно. Обычно он каждый день под окнами вздыхал, а тут тишина. Кузьма высунулся из-за печки: — А и правда. Не заболел ли? — Кто ж его знает, — пожал плечами Кир. — Лешие, они же не болеют. Но расстроиться могут. — Пойду гляну, — решила Марья и, прихватив корзинку с пирожками, отправилась в лес.