Зал с сокровищами был огромен. Золото, драгоценные камни, статуи, вазы — всего было навалом. Горы, настоящие горы богатств. Марья Ивановна и Кир стояли в центре, ошеломлённые, и не верили своим глазам. — Ничего себе, — выдохнул Кир. — Красиво, — кивнула Марья Ивановна. — Но тяжесть какая. Как это всё вывозить? — А мы и не будем всё, — сказал Кир. — Возьмём немного. Самого ценного. Он шагнул к ближайшему сундуку, протянул руку... И тут с грохотом захлопнулась дверь, через которую они вошли. — Что за? — обернулась Марья Ивановна. Она подбежала к двери, толкнула — бесполезно. Каменная плита даже не шелохнулась. Постучала, поковыряла косой — ноль. — Кир, мы в западне. Кир подошёл, тоже попробовал открыть. Потом отступил, оглядел стены, потолок. — Других выходов нет, — сказал он мрачно. — Только эта дверь. — И что теперь? — Не знаю. Будем искать.

Они искали три часа. Обощупали каждый камень, простучали каждую плиту, заглянули во все углы. Ни тайных ходов, ни скрытых рычагов, ни кнопок. — Всё, — выдохнул Кир, садясь прямо на груду золота. — Нет выхода. Марья Ивановна села рядом, устало откинулась на мешки с монетами. — И что теперь? Сидеть и ждать, пока кто-нибудь придёт? — А кто придёт? — горько усмехнулся Кир. — Джинны нас боятся, Леший в лесу, Лейсан в академии... Никто не знает, где мы. — Еда есть? — деловито спросила Марья Ивановна.— Немного. Дня на два. — Вода? — Во фляге. Тоже не густо. Они помолчали. Потом Марья Ивановна вздохнула и сказала: — Ну что, Кир, поговорим? — О чём? — О жизни. Всё равно делать нечего. — Ты когда омолодился-то? — спросила Марья Ивановна, перебирая золотые монеты. — Я всё спросить хотела. — Да перед самой поездкой, — признался Кир. — Лейсан уговорила. Говорит, ты одна едешь с женщиной молодой, красивой... Неудобно же стариком быть. — А тебе сколько теперь? — Тридцать пять. — Хорошо, — кивнула Марья Ивановна. — Люблю постарше. — А тебе сколько по-настоящему? — спросил Кир. — Шестьдесят три, — честно ответила она. — Но это там, в старом мире. А здесь... здесь я не считаю. — И правильно, — согласился он. — Здесь мы все новые. Они помолчали. Потом Марья Ивановна вдруг сказала: — А ты, Кир, хороший мужик. Я с тобой как-то... спокойно. Не как с этими... Лешим, Водяным. — А они что? — А они лезут, — махнула рукой Марья Ивановна. — Цветы, признания, любови... А ты просто рядом. И не пристаёшь. — Я ждать умею, — улыбнулся Кир. — Чего ждёшь? — Тебя. Марья Ивановна покраснела и отвернулась.

Ладно тебе... — А что? — серьёзно сказал Кир. — Я давно тебя присмотрел. Ещё когда ты старая была. Ты и тогда красивая была. Не лицом — душой. А теперь и лицом хороша. — Кир, — Марья Ивановна смутилась. — Ты чего это? — Правду говорю, — пожал он плечами. — Мы тут заперты. Вдруг не выберемся? Хоть скажу, что думаю. Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась. — А знаешь, Кир... Я тоже к тебе привыкла. Ты надёжный. С тобой весело. И не страшно. — Страшно не страшно, — усмехнулся он. — А замуж за меня пойдёшь? Марья Ивановна поперхнулась воздухом. — Чего? — Замуж, говорю, пойдёшь? — повторил Кир. — Если выберемся, конечно. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Она долго молчала, перебирая золотые монеты. Потом кивнула. — Пойду. А что? Возраст один, характеры подходящие, ты не приставучий... Пойду. Кир просиял. — Правда? — Правда. Но сначала выберемся. — Выберемся! — твёрдо сказал он. — Теперь точно выберемся. — Только это, — спохватилась Марья Ивановна. — А приданое у нас есть? — Какое приданое? — Ну, на свадьбу. Всё это богатство. Как мы его вывозить будем? Кир оглядел горы золота и задумался. — Да... задачка. Столько не унести. — А если по частям? — предложила Марья Ивановна. — Будем ходить и таскать понемногу. — Год таскать будем, — усмехнулся Кир. — А если Лешего попросить? У него сил много. — Леший ревновать будет. Водяного? — Водяной тоже ревновать будет. Он же к тебе цветы таскал. Марья Ивановна вздохнула. — Да уж... Гарем у меня, а не жизнь. — У тебя теперь я, — напомнил Кир. — А остальные пусть завидуют. Они засмеялись и продолжили перебирать сокровища, прикидывая, что можно взять с собой. И тут рука Марьи Ивановны наткнулась на что-то странное. — Кир, гляди. Это была бутылка. Старая, запылённая, с сургучной пробкой. Внутри что-то плескалось. — Джин? — ахнул Кир. — Настоящий джинн в бутылке? — А ну-ка, — Марья Ивановна взяла бутылку, повертела, понюхала. — Пахнет странно. — Открывай! Она выдернула пробку. Из бутылки вырвался пар, заклубился, засверкал... и через секунду исчез. — Где джинн? — огляделся Кир. — Не знаю, — пожала плечами Марья Ивановна и зачем-то лизнула горлышко. — Ты чего? — Пахнет знакомо... Ой! — Что? — Кир, это не джинн. Это наливка! Вишнёвая! Моя любимая! — Чего? — опешил он.— Ну, напиток! — обрадовалась Марья Ивановна. — Джинном называют, а это наливка! Домашняя! Смотри! Она плеснула немного на ладонь, попробовала и зажмурилась. — Точно! Вишнёвая! Сто лет такой не пила! Кир взял бутылку, понюхал, тоже попробовал и удивился.И правда. А почему в сокровищнице? — А кто ж его знает, — махнула рукой Марья Ивановна. — Может, предыдущие искатели оставили. Или специально для таких, как мы, запертых. Она сделала глоток, потом ещё один и вдруг заметила, что бутылка светится. — Кир, смотри! На бутылке проявились буквы: «Телепорт. Разбить — переместиться». — Чего? — прочитал Кир. — Разбить? — А давай! — азартно сказала Марья Ивановна. — Всё равно терять нечего. Она размахнулась и со всей силы шмякнула бутылку об пол.