—На рассвете Марья Ивановна вышла из дома с рюкзаком за плечами и косой в руке. Кузьма стоял на крыльце, подозрительно шмыгал носом. — Ты это... возвращайся давай. А то без пирожков тут совсем тоскливо. — Вернусь, — пообещала Марья Ивановна. — Ты главное Лешему с Водяным спуску не давай. А то опять цветами весь двор завалят. — Дам я им спуску, — буркнул Кузьма. — Ухватом дам. Марья Ивановна усмехнулась, поправила косу и пошла к условленному месту. Кир ждал у повозки. Стоял спиной, запрягал лошадь. — Кир, я готова! — крикнула Марья Ивановна. Он обернулся. И у неё отвисла челюсть. На неё смотрел молодой мужчина. Лет тридцати пяти, крепкий, загорелый, с хитрой искоркой в глазах и знакомой улыбкой. — Кир? — выдохнула она. — Он самый, — усмехнулся он. — Нравится? — Ты... ты как? — Лейсан помогла, — пожал он плечами. — Ну и ученики её. Сказали, раз уж ты омолодилась, то почему бы и мне? Чтоб компания подходящая была. Марья Ивановна обошла его кругом, рассматривая со всех сторон. — Ну ничего себе, — сказала она. — А говорил, что старый. — Был старый, — согласился Кир. — Теперь вот... средних лет. — И не женился ещё? — А на ком? — усмехнулся он. — Ждал, пока ты на меня посмотришь. Марья Ивановна фыркнула. — Смотри, Кир. Если ты тоже цветы таскать начнёшь и под окнами вздыхать — я тебя косой. — Договорились, — серьёзно кивнул он. — Никаких цветов. Только приключения. — Тогда поехали, — махнула рукой Марья Ивановна и полезла в повозку. Первый день они ехали молча. Вернее, Марья Ивановна молчала, а сама всё поглядывала на Кира. — Чего смотришь? — спросил он наконец. — Смотрю, привыкаю, — честно ответила она. — Ты ж вчера старый был, а сегодня... глядеть приятно. — На тебя тоже, — улыбнулся Кир. — Я вчера на тебя смотрел и думал: красавица. А сегодня... ну, ещё краше. — Ладно тебе, — отмахнулась Марья Ивановна, но покраснела. На второй день они разговорились. — А чего ты в пустыню-то рвёшься? — спросила она. — Неужели правда сокровища нужны? — Да не нужны мне сокровища, — признался Кир. — Просто... надоело всё. Лес, охота, одиночество. Лейсан счастлива, Тео при ней. А я один. — А я? — А ты — подарок судьбы, — серьёзно сказал Кир. — Ты смешная, ты пирожки вкусные печёшь, ты с косой управляешься, ты духов лесных строишь... С тобой не соскучишься. Марья Ивановна засмеялась. — А ты, Кир, оказывается, романтик. — Не романтик, — возразил он. — Реалист. Просто говорю, что вижу. На третий день они уже хохотали как старые друзья. — А помнишь Лешего с его букетами? — спросил Кир. — Ой, не напоминай! — закатила глаза Марья Ивановна. — Он мне такие веники таскал — я из них три месяца грибы готовила!

— А Водяной? — А Водяной вообще... кувшинки мокрые, весь пол залил. Я потом три дня сушила.

— А русалки? Русалки — это отдельная песня, — вздохнула Марья Ивановна. — Ракушки, ракушки, ракушки... Я из них уже доржки возле грядок сделала! Кир хохотал. — Ты, Марья, весь лес перевоспитала. — А то, — довольно сказала она. — Я ж женщина строгая. Сразу видно, кто хороший, а кто не очень. — А я хороший? — с надеждой спросил Кир. — Ты? — прищурилась Марья Ивановна. — Ты пока не определился. Посмотрим, как в пустыне себя покажешь. — Покажу, — пообещал Кир. — Не подведу.На четвёртый день они въехали в предгорья. — Завтра пустыня начнётся, — сказал Кир, глядя на карту. — Там жара, пески, ветер. — А мужики с цветами ? — деловито спросила Марья Ивановна. — Нет, — засмеялся Кир. — Только змеи и скорпионы. — Идеально, — довольно кивнула она. — Едем дальше.Они сидели у костра, пили чай, и Марья Ивановна вдруг подумала: «А ведь хорошо-то как. Сидим, разговариваем, смеёмся. И никто не лезет с любовью, не вздыхает, не цветы таскает. Просто человек рядом. Надёжный, весёлый, свой». — Кир, — сказала она. — А? — Ты это... молодец, что омолодился. Теперь мы с тобой два молодых старичка. Удобно. — Удобно, — согласился он. — А то я боялся, что ты меня старым не возьмёшь. — Взяла бы, — махнула рукой Марья Ивановна. — Мне не важно, сколько лет. Мне важно, чтоб человек хороший. Кир улыбнулся и подбросил дров в костёр. — Завтра тяжёлый день, — сказал он. — Давай спать. — Давай, — кивнула Марья Ивановна и полезла в повозку.