Праведно сексуально.

Растрепанные черные волосы. Глаза, хранившие в себе груз опасных знаний. Атмосфера полного командования — именно та часть, из-за которой она злилась. Или должна была злиться. Что с ней происходило? Она что, таяла?

Он всегда так выглядел?

Да. Да, но… в комнате, полной обычных, приземленных людей, он был трансцендентен. У каждого, мимо кого он проходил, отвисала челюсть, а один человек и вовсе выронил свой пластиковый стаканчик с фруктовым пуншем.

На нем были джинсы. Темные, намного лучше той пары, что он надел в ночь их знакомства. А также сапоги, белая рубашка и пальто мягкого шоколадно-коричневого цвета.

Цветы. В его руке были цветы.

Для неё.

— Джинни, — выдохнул он, останавливаясь перед ней. — Прости, я опоздал.

Она кивнула. Или покачала головой. Трудно сказать наверняка.

Он передал ей цветы, затем обхватил её лицо ладонями, проводя по скулам обожающими движениями больших пальцев. Их губы встретились, и они оба вздрогнули, а целлофан зашуршал под её сжимающимися пальцами. Джинни не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы понять, что они оказались в центре внимания, да ей и было абсолютно всё равно. Она видела только Джонаса.

— Почему ты здесь, в темноте, любовь моя?

— Разве я в темноте? — прошептала она, пока его зеленые глаза вселяли в неё своего рода любовный бред. — Мне больше так не кажется.

Выражение его лица смягчилось. — Я распоряжусь, чтобы тебя перевели.

— Нет, — выпалила она, мгновенно вырываясь из этого «Гипноза Джонаса». — Правильный способ сформулировать этот вопрос: «Не против ли ты, если я распоряжусь переставить твой стол?» Или еще лучше: «Давай посмотрим, можно ли его перенести?»

Осторожно он забрал букет из её рук и положил его на стол. — Я не улавливаю мысль.

— Ты купил половину моего похоронного бюро, Джонас.

— Да, — медленно произнес он. — Совместное владение имуществом — это ведь способ, которым люди выражают преданность друг другу, верно? Я думал, ты будешь довольна.

Тот факт, что Джонас казался искренне озадаченным её гневом, значительно притупил остроту её раздражения. Он действительно думал, что она будет в восторге от его поступка. И всё же, она не могла просто так легко спустить ему эту властность, верно? Только если не хотела, чтобы подобное поведение стало нормой.

— Полагаю, я довольна тем, что ты подумал обо мне…

— Я никогда не перестаю думать о тебе, — прохрипел он, положив руку ей на бедро и сжав его. — Никогда, Джинни.

Она растеряла еще больше запала. — Я тоже никогда не перестаю думать о тебе.

Его брови сошлись на переносице. — Тогда не сердись на меня.

— Я не хочу сердиться, но еще совсем недавно ты планировал стереть мои воспоминания против моей воли. Меня перетасовывают между телохранителями и… и я должна случайно узнавать, что ты собираешься покончить с собой. А сегодня ты покупаешь похоронный дом. Ты должен посвящать меня в свои планы, иначе я буду чувствовать себя так, словно стою в темноте. — Она соприкоснулась с ним пальцами, и он тут же крепко вцепился в неё, поднося её руку к своему рту и прижимая её костяшки к своим губам. — Больше партнерства, меньше отношений «принц и подданный», Джонас. Пожалуйста?

Мысли зароились в его глазах. — Я сделаю всё возможное, чтобы обсуждать с тобой определенные вопросы. Если буду чувствовать, что возможно прийти к приемлемому компромиссу.

— Ты имеешь в виду — прийти к компромиссу, который понравится тебе.

Его челюсть дернулась. — Каждое решение, которое я принимаю, продиктовано намерением сохранить тебя в безопасности и рядом со мной. Я отказываюсь прекращать это делать.

— Я не прошу тебя прекращать, я прошу тебя доверять мне. Я прошу о том, чтобы быть частью этих решений.

— А если ты будешь не согласна с моим решением?

— Тогда мы вместе поработаем над новым.

Он выдохнул мятный воздух и уже собрался ответить чем-то, что ей почти наверняка не понравилось бы, но его плечи внезапно напряглись.

Легкий поворот головы Джонаса — и он оказался лицом к лицу с Гордоном.

Ну, точнее, подбородком к лицу. Джонас был как минимум на пять дюймов выше этого то и дело дергающего воротник рыжего парня.

— П-привет, я Гордон, — сказал тот, пятясь от давящей интенсивности Джонаса.

Свет в подвале затрещал.

С чувством надвигающейся катастрофы Джинни попыталась вклиниться между человеком и вампиром, но Джонас удивил её, протянув руку Гордону. — Рад познакомиться, Гордон. Насколько я понимаю, вы друг Джинни.

— Да. — Тот издал легкий смешок. — Ну, в каком-то смысле…

Глаз Джонаса дернулся. — В каком-то смысле?

Гордон выпрямился, словно собираясь с духом. Неужели у него напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения? — Мы действительно ходили на одно свидание… и я надеялся, что, возможно, сходим снова…

Хлопающий звук раздался над их головами. Искры посыпались с потолка, а радиатор за столом Джинни начал свистеть, выстреливая паром в трех направлениях. Изумруды в глазах Джонаса вспыхнули пламенем, а земля под ногами начала дрожать.

Ропот тревоги пронесся по церковному подвалу.

— Джинни, — произнес Джонас таким тоном, будто его душили. — Могу я поговорить с тобой наедине?

Где-то на заднем плане Джинни показалось, что она слышит, как Такер и Роксана хохочут словно гиены, но она не посмела обернуться, чтобы проверить. Нет, она переплела свои пальцы с пальцами Джонаса и потащила его за двадцать ярдов к запасному выходу в переулок, плотно закрыв за ними дверь.

Джонас подошел прямо к стене напротив церкви и голыми руками вырвал два куска кирпича, растерев их в пыль у своих ног. — Джинни, — процедил он. — Мы можем прийти к компромиссу по поводу его убийства?

— Нет.

— Вот тебе и ответ. — Он смахнул целый ряд кирпичей так же легко, как смахивают муху, оставив их лежать обломками на земле. — Доказательство того, что дискуссии не работают.

— Я не собираюсь вести дискуссию о том, можно ли убить человека просто за то, что я ему нравлюсь. Мы сходили на одно свидание еще до того, как я встретила тебя, — сказала Джинни. — Кроме того, я ведь не первая девушка, с которой ты был.

Он повернулся к ней с невероятно скептическим выражением лица. — Ты — мой пир. Не забивай себе голову крошками.

— И не забиваю. Потому что вижу, что это бессмысленно перед лицом…

Джонас подошел ближе. — Перед лицом чего?

— Того, что у нас есть.

Он продолжал идти, пока не прижал её к стене. — Что у нас есть? Мне нужно услышать, как ты это скажешь. То, что ты злилась на меня, уже было достаточной пыткой, а тут еще этот человек думает, что может приближаться на десять футов к моей паре. — Он уткнулся лицом в её шею, глубоко вдыхая воздух. Перехватив её запястья, он прижал их над её головой. — Ты не знаешь, любовь моя. Ты не понимаешь, что происходит внутри меня, когда между нами возникает трение. Это как гореть в аду.

— Мне это тоже не нравится. — Пряные, покалывающие мурашки разбежались по её коже, концентрируясь в местах, где их тела соприкасались. Грудь, живот, бедра, лоно. — Но я рада, что ты попросил меня выйти на улицу вместо того, чтобы поддаться своему первому желанию.

Его смех был лишен юмора. — Вырвать ему глотку зубами, к черту правила?

— Да. — Она отстранила его лицо от своей шеи и соединила их губы в глубоком поцелуе, заставив его издать низкий мужской стон. — А то, что у нас есть? Это навсегда. Ничто не сравнится с этим, и уж точно не одно неудачное свидание.

Бедра и грудь Джонаса подались еще ближе, вжимая её в стену еще сильнее, почти до такой степени, что стало трудно дышать. Его беспокойство и агрессия взывали к чему-то глубоко внутри Джинни. Интуиция пронзила её — сырая, честная и новая. Уникальная для них двоих. — Тебе нужно подкрепиться, — прошептала она.

Джонас издал надломленный звук и развернул её лицом к стене, плотно прижав свое тело к её спине. — Скажи мне еще раз, что у нас есть, — прорычал он, зажимая её волосы в кулак. — Скажи мне, любовь моя.

— Навсегда, — выдохнула она. — И когда мы вернемся внутрь, я скажу ему об этом тоже, если тебе от этого станет легче.

Он замер, прижавшись губами к её шее. — Мне это нравится. Не так сильно, как идея убить его, но нравится.

— Вот это и есть компромисс, — сказала она, улыбаясь ему в ответ. — Разве это было так уж плохо?

Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно завороженный. — Ничто из того, что заставляет тебя так красиво улыбаться, никогда не может быть плохим. — Бросив последний, тоскующий взгляд на её бьющийся пульс, он отпустил её волосы и отступил на шаг. — Давай вернемся внутрь. Я не допущу, чтобы твоя репутация пострадала из-за того, что я не могу контролировать себя рядом с тобой.

Повернувшись обратно, Джинни выдавила смешок. — Я бы не отказалась от перемены в моей репутации.

Его брови сошлись. — Что это значит?

Разве это было так уж много — просить, чтобы этот мужчина, который считал её чудесной, продолжал в это верить? — Меня засунули в этот пыльный угол у радиатора, потому что я «Девчонка-Смерть». Я просто аутсайдер. — Она приподняла плечо и опустила его. — Они думают, что со мной что-то не так из-за того, что я хочу работать с умершими. Я привыкла к этому. Или, может быть… думала, что привыкла.

Еще несколько кирпичей вылетели из здания на противоположной стороне переулка. — Слепые идиоты, — произнес он, и вена на его виске заметно запульсировала. — Внутрь, любовь моя. Ты сейчас всё распродашь.

— О нет. — Она схватила его за руку прежде, чем он успел открыть дверь церковного подвала. — Джонас, ты не можешь внушать людям делать ставки на мои платья.

Его рука сжалась в кулак на двери. — Компромисс, компромисс, — недовольно проворчал он. — Я не буду никого принуждать делать ставки, но я собираюсь… мы можем хотя бы уравнять шансы?

Улыбка едва не сорвалась с её лица. — Да.

Пристально глядя на неё, его губы приоткрылись, словно в молитве. — Люди, которые добры и чисты, внутри и снаружи, служат зеркалом для окружающего их зла. Я хожу по этой земле почти девяносто лет и никогда не встречал никого, кто воплощал бы эту истину более полно, чем ты, Джинни. Ты хорошая во всех смыслах этого слова. А зло ненавидит напоминания о том, каким оно не способно быть. — Он мягко поцеловал её в губы. — Пусть они бьются в конвульсиях и брызжут слюной в своей неполноценности. Ты богиня среди плодовых мушек.

Ему пришлось потянуть Джинни за руку, чтобы заставить её сдвинуться с места.

Когда она пошла за ним, у неё возникло мимолетное желание представить себя одной из своих любимых кинозвезд, чтобы укрепить уверенность. Но после того, как она дала отпор Галине ранее, и теперь, когда слова Джонаса звучали у неё в голове, ей больше не требовались эти иллюзии. Не сегодня вечером.

И, возможно, больше никогда.

Она шла рука об руку с Джонасом сквозь море любопытных лиц, остановившись, когда они подошли к Рут.

Джонас посмотрел на неё сверху вниз и подмигнул.

— Рут, — сказала Джинни, откашлявшись. — Я хотела бы познакомить тебя со своим парнем, Джонасом. — Она посмотрела Гордону прямо в глаза. — Он мой парень. Извини.

— Ей не жаль, — протянул Джонас, улыбаясь Рут.

— Нет, не жаль, — поспешила продолжить Джинни, чувствуя, как толпа смыкается вокруг них, чтобы лучше слышать. — И в любом случае, я интересуюсь, если это не слишком обременительно, можем ли мы перенести мой стол в одну из более освещенных зон?

Рут не ответила. Она была слишком занята тем, что буквально пожирала Джонаса глазами.

Джинни быстро проверила, не внушает ли он ей что-то, и расслабилась, когда увидела, что его глаза сохраняют свой обычный оттенок соблазнительного зеленого цвета.

— Мама, — подтолкнул её Гордон, раздраженный бесстыдным разглядыванием своей матери. — Серьезно.

Основательница клуба любительниц платьев вздрогнула. — О, прошу прощения… я… да, да, конечно. — Она приложила ладонь к шее, и её лицо окрасилось в легкий оттенок розового. — Гордон, помоги, пожалуйста, Джинни перенести стол…

— В этом нет необходимости, — вмешался Джонас. — Спасибо, Рут. Вы, очевидно, справедливый и разумный лидер.

Хихикая, та помахала на себя рукой. — Ну, я делаю всё, что в моих силах.

Джонас приобнял Джинни за плечи и увел за собой. Они отошли всего ярдов на пять, когда Галина окликнула её от своего стола, где она была окружена своей свитой из клуба. — Джинни! — Её улыбка была почти хищной. — Разве ты не собираешься познакомить нас со своим другом?

— Парнем, — поправил Галину Джонас, заправляя прядь волос за ухо Джинни. — Парнем вечного формата. Если вы нас извините. — Он провел её мимо стола, наклонившись, чтобы прошептать ей на ухо: — Плодовые мушки.

Пять минут спустя, с помощью Роксаны, Такера и, конечно же, Джонаса, её стол оказался не просто на свету, он оказался в самом центре комнаты.

Джинни переступила с ноги на ногу. — Может, мы сдвинем его чуть-чуть обратно к стене…

Джонас заставил её замолчать поцелуем. — Это то место, которому ты принадлежишь. — Затем он коснулся губами её лба, словно завороженный её линией роста волос «мыском». — Тебе нужна моя помощь?

— Ты уже сделал более чем достаточно. — Её кончики пальцев скользнули по его ребрам, и он издал низкий стон, крепко перехватив и остановив её руку. — Всё остальное я должна сделать сама.

Он казался неохотно отпускающим её руку, но в конце концов разжал пальцы. Не теряя Джинни из виду, он обошел её стол сзади и опустился на металлический раскладной стул так, как короли опускаются на трон, закинув одну лодыжку на противоположное колено.

Джинни сделала глубокий вдох и повернулась лицом к комнате, что, надо признать, было чертовски легче с Джонасом, стоящим за её спиной. Половина гостей всё еще глазели на него… и всё же, сам он неотрывно глядел на неё. До Джонаса внутри неё были лишь крошечные семена находчивости, которые не могли расти без солнечного света. Но они тем не менее там были. Они были продуктом самой Джинни. Возможно, им просто требовалось немного поощрения, чтобы расцвести.